Глава 17

             Киран. Сейчас              Стоя в знакомом зале Созвездий, Киран на миг почудилось, что она вернулась в прошлое. Все семь магистров сидели вокруг, не сводя с нее пристальных взглядов… Все — кроме магистра Лоренса; его место занял новый магистр из числа Светочей, постигших путь Мудрости. Тишина казалась живой и осязаемой, и Киран старалась даже дышать через раз, чтобы не тревожить застывший воздух.       Магистр Инир первым заговорил, раскалывая всеобщее молчание:       — Почтенное Созвездие Мудрости. Сегодня мы собрались здесь по очень любопытному и беспрецедентному вопросу. Бывшая Светоч Киран была осуждена… магистр Кадок, вас не составит труда зачитать приговор?       — Нет нужды, я сомневаюсь, что магистры Созвездия страдают провалами в памяти, — отрывисто бросил магистр Кадок, и магистр Инир взглядом указала на нового члена Созвездия:       — Я полагаю, магистр Брадор может быть не в курсе этого случая.       — Я ознакомился с материалами, — раздался сухой и твердый ответ, и Киран, сглотнув ставшую вязкой слюну, искоса глянула на нового Магистра. Брадор — темные короткие волосы, острая бородка, пронзительные черные глаза… Может, она и видела его в Архивах, но тогда ее больше интересовали свитки и книги, чем люди. — Ее приговорили к пожизненной ссылке на границу с Лесом и запечатали силы.       — Но теперь печать сломана, — отметила магистр Бронвин, тут же добавив: — Впрочем, магической силы бывшая Светоч Киран лишилась полностью и окончательно.       Киран слегка наклонила голову. У нее было время свыкнуться с этой мыслью, с этим ощущением пустоты внутри, но слышать об этом от других, и особенно — от магистра из Созвездия Мудрых, было тяжело и горько.       — Я хочу отметить, что печать была сломана уже после смерти госпожи Киран, — произнес магистр Инир. — Что подводит нас к еще одному вопросу, который я бы хотел обсудить с уважаемыми магистрами. Если мне не изменяет память, точная формулировка наказания звучала следующим образом: «До последнего вздоха сражалась за свое королевство»… И, надо сказать, что эту часть наказания она выполнила.       — Невозможно. Бывшая Светоч Киран стоит перед нами во плоти, и дышит, — возразил магистр Гришел, складывая руки на животе. Магистр Инир покачал головой:       — Нет. Госпожа Киран была мертва, а ее место занял воплощенный фантом. Об этом известно достоверно…       — Но сейчас воплощенный фантом исчез, а его место заняла сама Киран, — магистр Бронвин хмыкнула, с любопытством разглядывая ее, и Киран с трудом удержалась, чтобы не поежиться. Почему-то в голове мелькнула мысль, что с многоуважаемой госпожи магистра станется ее затащить в свои лаборатории и… И, в общем, света белого она больше не увидит.       — Уникальный случай, — задумчиво согласился магистр Брадор, потирая подбородок. Магистр Инир кивнул:       — Есть теория, что, возможно, именно это и происходило со всеми прошлыми воплощенными фантомами. Исполнив предназначенное, они уходили, а дух владельца тела возвращался…       — Гипотеза! — отрезал магистр Кадок. — Слишком мало данных, чтобы выводить из одного случая теорию и, более того, опираться на оную.       — Безусловно, но, господа и госпожа магистры, мне кажется, мы можем пересмотреть наказание госпожи Киран. Она уже расплатилась жизнью и собственным даром за ошибку прошлого, более того, она побывала в городе Бранхилдисе, спускалась к Сердцу Тумана…       — И что вы предлагаете? — поинтересовался магистр Гришал, нахмурившись. — Принять ее в Цитадель Мудрости с распростертыми объятиями?       — Она лишена магии, и вопрос о возвращении бывшего Светоча в Цитадель не стоит, — возразила магистр Бронвин. — Но… С другой стороны, знания, полученные Киран в Лесу, а так же за время пребывания в посмертии, могут оказаться полезными.       — И память воплощенного фантома, — добавил магистр Кадок, слегка подавшись вперед. — Вы ведь что-то помните из того времени?       Киран, снова сглотнув, слегка расслабила плечи, словно сведенные судорогой.       — Очень немногое, — осторожно ответила она. — Это был как… Лес. Затянутый туманом Лес. Иногда я слышала голоса других людей, порой видела воспоминания, и…       Она примолкла, размышляя, можно ли говорить о том, что они с Кирой общались, и что ее память до сих пор осталась с ней — и не только о том, что случилось здесь, но и о мире, из которого пришла Кира.       — Мне кажется, или вы хотите вернуть бывшую Светоч в Цитадель, но уже не как ученицу, а как… объект исследования? — бесстрастно поинтересовался магистр Брадор, и в зале Созвездия снова повисла тишина — вот только уже не торжественная, а очень неловкая. Магистр Инир, коротко улыбнувшись, снова заговорил:       — Мне тоже на мгновение показалось именно это. Но ведь мы здесь — магистры Созвездия Мудрых, и не собираемся нарушать законы, памятуя о судьбе магистра Лоренса и о той проверке, которую нам устроил король… — он замолчал, а магистры завозились в своих креслах, пряча глаза. Киран быстро наклонила голову, скрывая улыбку. Из коротенькой беседы с Керидвен, пока подруга провожала ее из портала к Цитадели, она уже знала, что бывший магистр был отправлен в уединенную Цитадель на Скарских островах. Морской воздух, чаячьи крики, свежая рыба на завтрак, обед и ужин — и полное отсутствие сообщения с материком, были прекрасным выбором, учитывая нелюбовь магистра Лоренса к морю и рыбе.       — Таким образом… Я хочу поднять вопрос об оправдании госпожи Киран, а так же о возвращении ей возможности выбора, — договорил магистр Инир. — Хочет ли она оставаться в Эрлисе, кем она хочет быть — отныне это должен быть ее выбор. Не наказание.       Магистры запереглядывались, и Киран, быстро оббежав их лица взглядом, заметила, как кивнул магистр Брадор, словно соглашаясь с магистром Иниром.       — Что ж… Это звучит разумно, — согласился магистр Кадок после недолгого молчания.       — Поддерживаю. Наказание должно быть разумным, а не чрезмерным. Тем более, что оно было исполнено в точности до «последнего вздоха», — добавила магистр Бронвин.       Магистр Инир поднялся со своего места, следом за ним встали и остальные члены Созвездия Мудрых, и Киран безотчетно выпрямилась, чувствуя, как забилось сердце.       — Бывшая Светоч Киран, приговор Созвездия исполнен, и отныне вы признаны полностью освобожденной от вашей клятвы. Теперь вы вправе покинуть Лесных Стражей и вести мирную жизнь в любом городе, который вы выберите. Вам так же возвращен допуск в библиотеку Цитадели…       — На первом уровне, — пробормотал магистр Гришал, и магистр Инир, досадливо поморщившись, добавил:       — На первый уровень.       Киран благодарно склонила голову. Пускай на первом уровне библиотеки не хранится ничего важного, и он открыт любому жителю Алгрифа, если тот, конечно, умеет читать, но это было свободой. А что до прочего…       Варт все еще находился в доме Кархта, и мэтр Ардан лично исцелял его, не жалея своих сил и себя самого. Гаур остался в Лесу, в безымянной могиле, и уже никогда не обнимет Фаруин, не сможет взять на руки их дитя, которое, по словам мэтрессы Даны, должно родиться в середине весны. Она сама лишилась магии, а Ортвиг… Больше всего Киран тревожил именно их бессменный капитан. Нет, внешне Ортвиг выглядел таким же, как и всегда, но было что-то в его движениях, в его походке и голосе такое, что вызывало смутное ощущение беды. И впервые Киран задумалась всерьез над тем, что ей делать и как жить дальше, если их квадра окончательно распадется. Она уже распалась со смертью Гаура, но если не будет ни Варта, ни Ортвига, и останется только она одна… Ее решение оставаться Стражем Леса до самой смерти, высказанное в разговоре с Ортвигом, теперь казалось весьма необдуманным.       Киран покинула Зал Созвездий в с чувством легкости, к которому, однако, теперь примешивались и сомнения. Если раньше ее жизненный путь определялся другими: сначала магистрами, потом — наказанием и клятвой, то теперь ей предстояло жить самой. Своим умом и сердцем.       — Ну, что? — Керидвен налетела на нее, словно весенний ветерок, и Киран, улыбнувшись, крепко стиснула подругу в объятиях.       — Я больше не обязана быть Стражем, — произнесла она, и горло почему-то сдавило. — Кери…       — Я вас поздравляю, госпожа Киран, — раздался голос магистра Инира, и она обернулась, смаргивая пару слезинок, дрожащих на ресницах.       — Благодарю, магистр, — осторожно ответила Киран, и Инир повел в воздухе ладонью:       — Пустое. Считайте это моей искренней благодарностью госпоже Кире за увлекательную беседу. И бесстыжей попыткой подкупа.       — Что? — в один голос произнесли Керидвен и Киран, и магистр Инир улыбнулся:       — Я искренне надеюсь, госпожа Киран, что однажды, когда вы почувствуете готовность, вы поведаете мне о том, что помните из своего посмертия. И если так случилось, что память о мире, в котором жила госпожа Кира, тоже осталась у вас…       Киран, помолчав, осторожно, взвешивая каждое слово, произнесла:       — Я очень мало помню о том мире, где жила Кира. Ее память растворяется в моей, и это больше ощущения и туманные образы, но мэтр Ардан вел записи о воплощенных фантомах, — она заметила, как сверкнули глаза магистра Инира, и поспешно добавила: — Но, мне кажется, он не захочет с ними расставаться.       — Поче… ах, да. Чувства, — магистр Инир умудрился произнести это слово так, что оно прозвучало почти что ругательством. Керидвен робко кашлянула, привлекая его внимание:       — Магистр… У меня есть одна мысль… точнее, идея. О том, как скопировать записи от первого до последнего слова, и очень быстро, но я немного не уверена в преломлении лучей.       — Созидательница Керидвен… — магистр задумчиво хмыкнул, смерив ее взглядом. — Зайдите через пару часов, разберемся с этими преломлениями. Госпожа Киран, искренне желаю вам жизни, в которой мудрость будет стоять на первом месте.       Киран с улыбкой кивнула ему, понимая, что иногда следует принимать решения не только холодным и ясным рассудком, но и положившись на интуицию… или даже на те самые пресловутые чувства.       Возвращение в Эрлис ощущалось возвращением домой. Киран смотрела на этот город так, словно видела его впервые — она теперь была не обязана жить здесь, она могла выбирать свою жизнь, и именно благодаря этому она ясно понимала, что успела полюбить Эрлис, полюбить тех людей, что жили в нем. Пружинистым шагом Киран дошла до воинского квартала, и почти вбежала в дверь их домика, чуть не налетев на принца Годрига.       — Ваше высочество, простите… — Киран торопливо шагнула в сторону и нахмурилась, заметив капитана Ортвига с мешком в руках. — Капитан?..       — Уже нет, — Ортвиг жизнерадостно улыбнулся, но Киран пробрало морозцем от его голоса: странно надтреснутого, словно с ней говорил тяжело больной человек. — Я больше не могу быть вашим капитаном. Зато наконец-то перечитаю весь сборник фривольных баллад, а то и собственные сочиню.       — Да, ты уж насочиняешь, — проворчал принц, глядя куда-то в сторону. — Киран, хорошо, что ты вернулась — из лечебницы прибегал какой-то парнишка, просил передать, что, по словам мэтра Ардана, Варт полностью здоров.       Киран, зажмурившись, прислонилась плечом к стене, чувствуя, как огромный валун на ее сердце растворился без следа. Теперь там осталось штук семь валунов поменьше, но дышать и жить стало легче.       — Предлагаю всем вместе двинуться к нему, — сказал Ортвиг, перехватив мешок поудобней. — И ты всем нам расскажешь, до чего договорились магистры — хотя, судя по тому, как ты сюда вбежала, вести хорошие.       — Очень!        Киран выпрямилась, и, пропустив Годрига, вышла бок о бок с Ортвигом.       — Капитан, вы заболели? — тихо спросила она, и Ортвиг добродушно улыбнулся, слегка похлопав ее по плечу:       — Можно и так сказать. Ничего, сейчас дойдем до лечебницы и все обсудим… надеюсь, почтенные мэтры и метрессы не будут против, что одна из палат станет временным штабом Лесных Стражей.       Киран кивнула, чувствуя скребущее беспокойство. После их возвращения прошло больше месяца, и даже если капитан Ортвиг потерял много сил за время этого похода, он ведь уже должен был прийти в себя… Так почему же ему словно только хуже?       Мимо мурала с изображением Леса Киран прошла затаив дыхание и борясь с желанием зажмуриться. Это был не страх, а лишь жутковатое воспоминание о том, что она была мертва. Окончательно и бесповоротно… как она считала. Как считали все вокруг. Но она жива, она вернулась в свой мир и в свою жизнь — лишь потому что один упрямый человек отказался смириться с ее смертью, потому что он пошел за ней через Лес и вывел ее назад, рискуя навсегда остаться в том тумане посмертия… Киран невольно ускорила шаг, обгоняя принца Годрига и капитана, первой заходя в покои Варта.       Сердце подпрыгнуло к горлу, когда он протянул навстречу обе руки — и не важно, что на правой виднелись тонкие черные полосы, протянувшиеся от запястья вверх, ныряя под свободный рукав больничной рубахи. Киран бросилась ему в объятья, стиснув так сильно, что Варт шутливо захрипел — хоть и сам обнимал ее с не меньшей силой.       — Правую руку лучше пока все-таки поберечь, и тренировать с постепенным увеличением нагрузки, — раздался знакомый добродушный голос, и Киран, ойкнув, разжала объятия, оглядываясь — мэтр Ардан стоял у входа, глядя на них с искренней улыбкой.       — Мэтр, спасибо вам, — произнес Варт, прижав ладонь к сердцу, и Ардан покачал головой:       — Берегите себя. И это всем нам нужно благодарить вас.       — Мэтр Ардан, а… — Киран с надеждой взглянула на него. — А вы сможете взглянуть на капитана Ортвига?       Мэтр, погрустнев, обменялся взглядами с Ортвигом и покачал головой, покидая покои:       — К сожалению, госпожа Киран, это не в моих силах. И вряд ли вообще в силах человеческих.       — Ран, со мной все в порядке, — добавил Ортвиг, пропустив мэтра. — Просто мой огонь постепенно гаснет.       От того, насколько просто и спокойно он это сказал, Киран стало жутко: так не говорят те, у кого еще есть надежда. Ноги дрогнули, и она плюхнулась на кровать, оторопело глядя на их бессменного капитана.       — Я боюсь даже представить, что в твоем понимании не «в порядке», — пробормотал Варт, уставившись на него. — И так спокойно об этом говоришь?!       — Да. Потому что таким был мой выбор, — в голосе Ортвига зазвенел прежний металл, и Киран неосознанно расправила плечи, понимая, что готова вскочить на ноги и вытянуться по стойке «смирно». — И если моя жизнь уберегла моего короля и этот мир — значит, именно для этого я жил. И хватит на меня смотреть так, будто я сию секунду отправляюсь на погребальный костер, у меня еще есть время, чтобы отдохнуть от командования, от Леса, от всех барлоровых тварей…       — И от нас! — подхватил Варстан, и Ортвиг картинно закатил глаза:       — От тебя, чудовище, в первую очередь. Так что, да. Я больше не ваш капитан, но командный рявк напоследок могу издать: отставить слезы и причитания!       — Так точно, капитан, — Киран через силу улыбнулась, искоса глянув на Годрига — тот стоял в стороне, глядя на собственную ладонь с угрюмым выражением. Она помнила — точнее, впитала память Киры о том, как они спускались к сердцу Барлора, и сейчас Киран понимала: Годриг считает себя виновным.       — И где теперь жить будешь, Орт? — спросил Варстан, и Ортвиг (было чудовищно невозможно больше не называть его «капитаном», даже мысленно) пожал плечами:       — Да найду какой-нибудь пустующий фермерский домик…       — А может, еще будешь сидеть на ступенях храма Даани с протянутой рукой? — возмутился Годриг, встряхнувшись. — У меня в доме есть комната, уж как-нибудь, думаю, поместимся.       — Ох, не знаю, не знаю, сможет ли скромная обстановка в королевском жилище удовлетворить мои высочайшие запросы, — с наигранной скорбью протянул Ортвиг, состроив надменную мину, и Киран рассмеялась, пряча лицо на плече Варта.       Что бы ни сулило будущее, какие бы горькие потери оно не несло, они все равно могли смеяться. Они были живы — здесь и сейчас.       Через пару недель после Совета Мудрых, в Эрлис прибыла Керидвен — благодаря магистру Иниру, ее устройство для копирования записей работало так, как надо. По дороге в лечебницу, Кери поинтересовалась, чем теперь занимается ее лучшая подруга, и Киран только развела руками. Мастер Гриал пробовал перетасовать квадры, предложив ей и Варту в компанию Раймуна и Надалию, но, несмотря на все тренировки, действовать единой командой не удавалось. Киран слишком привыкла к Ортвигу и Гауру, и, каким бы хорошим тактиком ни был Раймун, заменить их капитана он не мог, как и Надалия с ее магией не сравнилась бы с Гауром.       — Чувствую себя лишней, — наконец, ответила Киран, и Керидвен задумчиво кивнула. — Может, конечно, мы с Раймуном и Надалией еще сработаемся, но… Они привыкли к своим, мы — к своим. Это как на повозку поставить неподходящие колеса: они не плохие, но просто их место не здесь.       — Так может, Ран, пора перестать быть этим самым колесом? — вкрадчиво поинтересовалась Керидвен, и Киран, остановившись, непонимающе уставилась на подругу. — Мы ведь с тобой уже говорили когда-то, что тебе прямой путь в Созидательницы.       — Кери, у меня нет магии, — возразила Киран, делая шаг, и Керидвен всплеснула руками:       — Но голова-то у тебя осталась! Ран, у тебя ясный и пытливый ум, тебе Бриад при рождении улыбнулась, и не важно, есть ли у тебя магия или нет. Мы можем работать вместе. Я переберусь сюда, в квартал Созидателей, и скажу, что ты мой подмастерье…       — Ах, так вот какой твой коварный план! — рассмеялась Киран, хотя внутри все встрепенулось от надежды. — Я буду перетирать ягоды и топить медвежий жир, а ты с умным видом мной руководить…       — Разумеется, — Кери задрала нос. — Всю жизнь об этом мечтала, аж спать не могла спокойно… Ран, я серьезно, — добавила подруга, отбросив шутливый тон. — Будет очень обидно, если твоя светлая голова и твои идеи сгинут в Лесу. Тем более, что ты уже и так совершила величайший подвиг.       — Не совсем я, — возразила Киран, и Кери махнула рукой, отметая ее слова. Когда двери лечебницы закрылись за Керидвен, Киран неторопливо двинулась обратно к воинскому кварталу. Может, ей и в самом деле никогда не суждено было стать Светочем, а все в жизни, каждый человек, каждый поступок и действие, вели ее к тому, чтобы она стала сосудом для воплощенного фантома? И теперь, когда Кира ушла, а с нее самой сняты обвинения… Киран, остановившись, кивнула себе. Сгинуть в Лесу она всегда успеет, а вот попробовать создать что-то новое, используя не магические фолианты из Архивов, а собственное воображение — это было интересно.       По пути к пока еще их домку Киран столкнулась с Гордригом — он выглядел на удивление бодрым и воодушевленным, и искренне обрадовался ей:       — Ран! Какая удача, а я как раз к вам…       — Ваше высочество, — Киран прижала ладонь к плечу, и его ненаследное высочество досадливо махнул рукой:       — Я прошу, ну зови ты меня просто по имени! Даже Кира сразу научилась…       — В их мире все иначе, — она виновато развела руками, идя подле Годрига, и тот кивнул:       — К слову о Кире… Она успела вступить в наше маленькое братство чистильщиков драконьей чешуи, и я хотел спросить… Ты готова подхватить эту почетную должность?       — Я? — Киран запнулась, глядя на Годрига распахнутыми глазами, и, опомнившись, лихорадочно закивала: — Конечно, ваше… Годриг!       — Слава Праматери и Луану-Копьеносцу, наконец-то ты меня не «высочеством» назвала! — обрадовался он, хлопнув ее по плечу. — Тогда пойдем… Варстан, как мне кажется, тоже согласится.       Киран помнила, каким видела дракона Кира — каким она его ощущала, и понимала, что ей тоже хочется хоть один раз, одним глазком, глянуть на это живое чудо, на первое дитя самой Праматери Даани… Варт уже сидел в домике, рассматривая свою руку. Заслышав шаги, он моментально улыбнулся, выпрямляясь, но от Киран не укрылось мрачное выражение на его лице.       — Варт, не хочешь ли ты вступить в наше маленькое братство чистильщиков дракона? — вкрадчивым голосом поинтересовался Годриг, и Варстан даже не подумал отказываться. — Тогда прошу ко мне, перенесемся все вместе…       Несмотря на то, что путь был недолгим, Годриг замедлил шаг, оборачиваясь к своим спутникам.       — Я хочу сложить там дом, на драконьем острове, — произнес он уже без улыбки, и Киран непонимающе приподняла брови. — Для Ортвига. Все-таки, солнце и море…       — Все плохо? — сухо спросил Варт, но Киран почувствовала, как сжались его пальцы, держащие ее за руку. У нее и самой словно ледяная стрела в сердце вонзилась — она не хотела, не могла думать о том, что их капитан, их Ортвиг… Годриг покачал головой, глядя в землю.       — Он угасает. Врет, как рыжий пес, что с ним все хорошо… Вы сможете помочь с домом? Одному…       — Мы сделаем все, — Варт понимающе кивнул, и Годриг, помолчав, двинулся с места.       В жилище принца Киран вступила почти не дыша от благоговения: она видела королевские символы, украшавшие дверь, и чувствовала себя так, словно вломилась во дворец в грязных сапогах. Ортвиг, сидевший за столом над каким-то фолиантом, вскинул голову, привычно улыбаясь краем рта, и она с облегчением поняла, что выглядит он так же, как и всегда. Не было ни запавших щек, ни синяков под глазами — может, все не так плохо, и его высочество просто переживает зря…       Ортвиг поднялся из-за стола, и все призрачные надежды Киран рассыпались прахом: он двигался совсем не так, как раньше. Исчезла легкость, исчезла внутренняя сила — Ортвиг даже ходил так, словно у него что-то болело, но он всеми силами пытался это скрыть.       — Кого я вижу, — весело произнес он, и Киран снова вздрогнула: та самая надтреснутость в голосе никуда не делась, а лишь усилилась. — И по какому поводу у нас внеочередное собрание бывшей квадры?       — Будем чисть драконью чешую, — жизнерадостно отозвался Годриг, исчезая за дверью, ведущей, видимо, в свою опочивальню. Ортвиг проводил его скептически-насмешливым взглядом и обернулся к Киран и Варту.       — Если не перестанете на меня смотреть так, будто я уже одной ногой на погребальном костре — оба получите по шее, — предупредил он с тенью былой суровости, и Киран, заморгав, торопливо замотала головой:       — Мы просто по вам скучали.       — Ага, все глазоньки выплакали, ели недосыта, спали без просыпу, — подхватил Варт, и Ортвиг рассмеялся:       — Я уверен, если тебя поставить против скорпиона — бедная зверушка сама отравится твоим ядом.       — А вот и нет, — Варт с торжественным видом помахал рукой. — Сам меня лечил, помнишь? Так что скорпион ядовитей.       Годриг, вернувшийся с медальоном на длинной цепочке только закатил глаза, проворчав, что некоторые вещи неизменны, и Киран с восторгом уставилась на рунический узор, вьющийся по краю медальона — она могла оценить руку мастера, что его сотворила. Длины цепочки хватило на четверых, хотя стоять пришлось тесным кружком. Внутренности дернуло, и уже через секунду Киран ослепла от яркого солнечного света, а в нос резко шибанул запах морской воды.       — Ух, красиво! — выдохнул Варт, завертев головой, но уже в следующую секунду помор Годригу поддержать Ортвига. — Орт…       — Я надеюсь, вы мне тут усыпальницу построить решили, потому что с места я не сдвинусь, — сообщил Ортвиг, держась на ногах, кажется, исключительно на силе упрямства. Годриг беспечно хмыкнул:       — Не дождешься. Сейчас вот в четыре руки — прошу прощения, госпожа Киран, — сбросим тебя со скалы прямо в море.       — Отлично, я готов! — Ортвиг все-таки сделал шаг к спуску, и Киран с трудом разжала сведенные судорогой челюсти, жалея, что не может хоть как-то помочь своему другу…       Путь вниз занял достаточно долгое время, и Киран даже расправила ворот своей рубашки, позволяя ласковому теплому ветерку обдувать ключицы — солнце здесь грело совсем не так, как в городе. Наконец, они обогнули валун, и она остановилась, пораженная зрелищем. Дракон лежал на песке, у самой кромки воды, лениво раскрывая и закрывая крылья, и у нее перехватило дыхание от восторга и осознания величественности этого существа. Никакие тайны Цитадели, никакие древние знания магистров Светочей не могли сравниться с тем, что она видела — дракон, первое дитя Праматери Даани, впитавший в себя и свет, и магию, и пламя своей матери…       Дракон поднял голову, встречаясь ней взглядом, и в груди Киран словно взорвалось солнце, заполняя ее светом изнутри.       «Дитя этого мира. Вернувшаяся душа»       Она чувствовала добродушное любопытство дракона: щекочущим, искрящимся касанием к своему разуму, но могла только дышать, хватая воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба. Дракон сморгнул, прогоняя солнечное золото из своих глаз, и подставил голову Годригу, щурясь, будто сторожевой кот, которому за ухом чесали. Киран сразу устыдилась такого сравнения, но дракон и впрямь не выглядел слишком грозным, особенно когда боднул его высочество, чуть не уронив на песок… А затем дракон, будто услышав что-то, обернулся к Ортвигу, который стоял возле камней, придерживаясь за краешек одной рукой.       — Извини, сегодня не я буду тебе чешую полировать, — произнес Ортвиг, пожав плечами, и дракон чуть наклонил голову, после чего поднялся на ноги. Киран слабо ахнула, невольно схватив Варта за руку — дракон подошел к Ортвигу, задумчиво глядя на него, а затем распахнул пасть, выдыхая огонь — ослепительно яркое, будто расплавленное золото пламя обрушилось на их капитана, и Варт дернулся вперед с криком… который оборвался, стоило огню погаснуть.       Ортвиг стоял на ногах, целый и невредимый, даже одежда нигде не тлела. Ошалело всплеснув руками, он покачнулся и замер. Недоверчиво коснулся лица, груди, и уставился на дракона. Годриг в два шага оказался рядом с драконом, обнимая его за голову.       — Что это сейчас было? — хрипло спросил Варт, и Ортвиг обернулся к ним — Киран с удивлением заметила золотистый ободок вокруг карей радужки его глаз.       — Не знаю, — сказал он и осекся, недоверчиво схватившись за горло. Киран и сама услышала, что из его голоса пропала надтреснутость, а движениям вернулась прежняя сила. — Я… живой?       — И будешь жить, — Годриг поднял голову, обводя их счастливым взглядом. — Мой брат разделил с тобой свой огонь. Это… благодарность за то, что мы… за то, что госпожа Кира сделала.       — Ох, — Ортвиг потряс головой, разглядывая свои руки и осторожно сжимая и разжимая пальцы. — А это возможно?!       — Как оказалось, да, — Годриг подошел к нему, хлопнув по плечу. — Так что, можно сказать, ты теперь частично мой родственник. Что-то вроде троюродного племянника со стороны многажды раз прабабушки Даани.       — Я сейчас утоплюсь, — оторопело произнес Ортвиг, и, взглянув на дракона, поклонился ему. — Спасибо.       Дракон фыркнул, потягиваясь всем телом, а затем красноречиво распахнул крылья, укладываясь на песок. Киран и Варт, переглянувшись, с дикими воплями подбежали к Ортвигу, заключая его в объятия и все-таки повалив на песок.       — Я же сказал, что утоплюсь, а не в песке задохнусь! — он расхохотался, пытаясь их спихнуть, но когда сверху рухнул Годриг, только крякнул. — Если меня еще и драконом придавит, я точно не выживу…       День начал клониться к закату, когда с полировкой чешуи было закончено. Они разбрелись по острову, смывая с себя грязь, пока счастливый дракон парил в закатном небе. Варт, вытянувшись наполовину в воде, а наполовину на берегу, задумчиво рассматривал свою руку — сейчас, когда он был без рубашки, Киран снова могла различить слабые, тонкие черные полоски, идущие от запястья к плечу.       — Я уже не смогу быть Стражем, — вполголоса признался он. — Рука слишком слабая. Мэтр предупреждал, что прежняя подвижность уже не вернется, но… С людьми я еще могу сражаться, особенно если на тренировке. А против тварей из Леса, боюсь, не выйдет.       — Кери предлагает мне стать ее подмастерьем, — отозвалась Киран, ложась рядом. — А на самом деле — кем-то вроде напарника и соавтора идей.       — Соглашайся. Ты достойна большего и лучшего, чем патрулирование Леса, — Варт повернул голову, разглядывая ее лицо, и Киран замерла, пронзенная одной единственной мыслью: она действительно могла потерять его. Могла потерять эту жизнь, этот мир, если бы в ее тело не попала Кира — воплотившийся фантом.       — Варт… Мы живы. Оба, — сипло произнесла она, и Варстан кивнул, привлекая ее к себе и целуя в лоб.       — Я каждую секунду благодарю за это Праматерь Даани и ее детей.       — Если не Стражем… кем ты будешь? — спросила Киран, уложив голову ему на плечо, и Варт задумчиво качнул головой, гладя ее руку.       — Я, если честно, подумывал попроситься к мастеру Гриалу. Помогать тренировать новичков, или тех, кто опытный чтобы не с соломенными пугалами… На это меня хватит.       Киран понимающе кивнула, обнимая его, понимая, что внутри бьется еще один вопрос, но задать его было страшно. Может, и правда поискать виверну?       — Ран… ты будешь со мной? Всегда? — шепотом спросил он, и Киран, выдохнув от облегчения, обняла его крепче:       — Буду. Всегда.