Глава 18

      В первые дни после ухода Киры мир оказался невыносимо пустым. Боли не было, только ощущение холода где-то в груди, и Ардан с головой нырнул в то, что считал самой нудной частью работы целителем — бумажную волокиту. Отчеты, ход лечения, список больных с подробным описанием каждого недуга и хвори… Стопка листов на его столе становилась выше после каждой ночи, а днем он обходил всех своих подопечных, щедро вливая целительский дар даже в пустяковые порезы, варил зелья и эликсиры про запас, полностью забив ими шкаф и заставив стол в лаборатории…       Ардан боялся остановиться. Боялся, что тогда этот холод, застрявший в груди, расползется по всему телу, как первый зимний ледок по воде, и он просто застынет в своей тоске. Он не знал, сколько еще выдержит в таком ритме, но к счастью, мэтресса Дана сохраняла ясность рассудка, и поймала его в тот миг, когда Ардан, пошатываясь от усталости, выбрался из палаты Эмлина, которого погрызли кобольды.       — Мэтр, если я завтра увижу вас рядом с пациентами — я силком напою вас сонным зельем, благо что вы его сварили столько, что хватит на всю страну и еще соседям продать сможем, — сухо произнесла она, сложив руки на груди. — Вы сгораете.       — Вовсе нет, я… — Ардан осекся, глядя на свои руки. Пальцы скрючились и ссохлись, как птичьи лапы, а на тыльной стороне ладони появились пигментные пятна. А ведь раны у Эмлина были уже не такие серьезные, его вела Дана, так почему… Ардан мысленно выругался. Нет, нельзя, нельзя до такого себя доводить. А если он действительно сгорит живьем — и как будут мэтрессы Дана и Алайна вдвоем справляться?! Дана выразительно хмыкнула, не сводя с него пристального взгляда, и Ардан кивнул:       — Знаешь… лучше и правда, я пойду и выпью сонного зелья. Я не могу спать.       Взгляд Даны слегка потеплел, и она мягким, почти материнским жестом похлопала его по плечу:       — Идите к себе, мэтр. Я принесу зелье, но если увижу у вас в руках стило — привяжу к кровати и буду кормить из ложечки две недели.       Вернувшись в свои покои, Ардан виновато покосился на мурал с изображением Кархта маб Даани и, вздохнув, растер лицо ладонями. Как бы он не тосковал о Кире, как бы ни было больно, он не может позволить себе сгореть.       То и дело поглядывая на дверь, Ардан торопливо написал письмо в столицу с просьбой прислать хотя бы парочку толковых целителей из вчерашних учеников. И, заодно, обратить внимания его величества, что на сотню золотых солеров в год, выделяемых короной их лечебнице, они скоро переведут всех своих пациентов на хлеб и воду… Дверь скрипнула, пропуская мэтресу Дану, и Ардан торопливо отложил стило, делая вид, что просто стоял и смотрел в окно.       После сонного зелья он проспал почти весь день, и проснулся уже к концу часа Орла, когда солнце миновало зенит. Мертвый холод в груди сжался до одной точки где-то под сердцем, но с ним уже можно было жить дальше.       Через пару недель Ардан с радостью подтвердил, что Варстан окончательно исцелен. Раздробленные, будто мозаика, кости срослись, и хоть прежней подвижности и силы не доставало, рука была целой, а сам Варстан — живым. Видя сияние в глазах госпожи Киран, то, как они обнимали друг друга, словно забыв о мире вокруг, Ардан окончательно принял уход Киры. Она не мертва, напоминал он себе каждый день, пока ледяное зернышко внутри ворочалось, царапая душу. Она не умерла. Она могла вернуться в свой мир, причудливый мир, в котором нет магии, кошки очень маленькие, а люди перемещаются на самодвижущихся повозках по земле и по небу.       Со дня, когда было уничтожено сердце Барлора, прошло два месяца, когда обычный распорядок дня Ардана нарушил неожиданный визит.       — Мэтр Ардан? — раздался звонкий голос, и он поднял голову от списка лекарственных трав, который следовало передать в столицу. У входа в его кабинет стояла молодая светловолосая девушка с амулетом Созидателя, мерцавшим на груди. — Добрый день, мэтр, я — Созидательница Керидвен. Ран… то есть, Киран мне писала о том, что у вас есть…       — Заметки о воплощенных фантомах? — договорил за нее Ардан, и Керидвен закивала:       — Мы с магистром Иниром бы очень хотели на них взглянуть.       Ардан, помедлив, выдвинул ящик, дотрагиваясь до аккуратно сшитых листов, исписанных неровным, как и у всех целителей, почерком. В памяти ясно зазвучал голос Киры, ее смех…       — Я бы не хотел вам отдавать их, — честно ответил Ардан, отдернув пальцы, словно лист мог его укусить. — Но вы можете их переписать.       — Конечно! — Созидательница, кажется, ничуть не расстроилась. Спросив разрешения, она вошла в кабинет и вытащила из сумки плоский зеленый кристалл, обмотанный тонкими медными нитями. — Разрешите?..       Ардан передал ей свои записи, с любопытством глядя на кристалл — такого он раньше не видел, и, подозревал, не увидит больше. Правду говорят, что в Цитадели Мудрости таятся знания, недоступные простым людям…       Созидательница Керидвен, улыбнувшись, положила рядом с его записями чистый лист бумаги — тонкой и белоснежной, как для королевского дворца, а затем подняла зеленый кристалл за небольшой крючок и поставила на ребро между чистым и исписанным листами. Он должен бы упасть, слишком тонкая грань — но вместо этого кристалл устоял, неторопливо наливаясь светом, а затем — Ардан даже потряс головой — на белом поле бумаги стали проступать строчки, полностью неотличимые от его записей.       — Вам будет сложно разобрать мой почерк, — ошеломленно сказал он, вспомнив, что Кира рассказывала о чем-то похожем в их собственном мире. Керидвен помотала головой:       — Мэтр, честное слово, если я свои собственные конспекты могу прочитать спустя пару лет, то ваши записи — и подавно.       Она перевернула страницу и положила новый чистый лист, который тут же начал покрываться словами.       — Даже не буду спрашивать, как это работает, — пробормотал Ардан, и Керидвен улыбнулась:       — Я бы все равно не ответила. Простите, мэтр, Цитадель хранит свои секреты…       Отложив последний лист, Керидвен подула на кристалл, сияние в котором постепенно затухало, и протянула крепкую, немного шершавую от постоянной возни с кислотами и инструментами, ладонь Ардану:       — Спасибо, мэтр! Вы нам очень помогли.       — Если вам что-то еще понадобится — обращайтесь, — Ардан с улыбкой пожал ее ладонь. Колючее ледяное зернышко под сердцем стало чуть меньше — интересно, порадовалась бы Кира, если рассказы о достижениях ее мира обретут свое отражение здесь?..       Спустя месяц произошло действительно эпохальное событие: король своим указом поднял жалование целителям, а так же увеличил ежегодную плату лечебницам до ста пятидесяти солеров. В Эрлис прибыло сразу трое новых целителей: две девушки — Мэвис, Инид и один парень, Дилан. Возможно, Ардан не был в том уверен, но подозревал, этой щедрости поспособствовал визит его ненаследного высочества в столицу под отцовские очи с подробным рассказом о походе к Сердцу Тумана и цене, которую пришлось заплатить за спасение мира. В любом случае, новичков предстояло познакомить с жизнью в лечебнице и проверить, на что они способны.       Одна из новеньких, Мэвис, была действительно сильной целительницей, и уже через пару недель Ардан пустил ее вырезать воспалившийся слепой отросток у местного сыродела, с чем она справилась выше всяких похвал. Мэвис, которой впервые доверили в руки целительский ножик, вышла из палаты с сияющей улыбкой до ушей.       — Мэтр! Я вырезала слепой отросток!       — Я видел, — подтвердил Ардан, который всю операцию поддерживал биение сердца у крепко спавшего сыродела. — У вас золотые руки, мэтресса Мэвис.       Она остановилась, словно налетев на незримую преграду, и уставилась на него широко распахнутыми глазами:       — Ой… Я ведь теперь тоже мэтресса?!       — Да. Так что здоровье и жизнь господина Нериса теперь в ваших руках, — напомнил ей Ардан, но Мэвис уже ничто не могло смутить:       — Я теперь мэтресса и вырезала слепой отросто… Ой!       К палате подошел мужчина в мантии Цитадели, и Ардан с одного взгляда отметил бледную кожу, синеву под глазами и сутулость — этот человек гораздо чаще сидел за книгами, чем бывал на свежем воздухе. Выходит, это не Созидатель, а Светоч.       — Поздравляю вас, мэтресса, — вежливо произнес мужчина. — Мэтр Ардан? Меня зовут магистр Инир.       Ардан рассеянно кивнул — Керидвен упоминала его имя, когда переписывала его заметки о воплощенных фантомах.       — Все-таки, мой почерк слишком неразборчивый? — уточнил он, пожимая руку, и отмечая холодную и чуть влажную кожу: видимо, еще и сердцем проблемы… Магистр Инир качнул головой с легким пренебрежением:       — Мэтр, поверьте, по сравнению с тем, как пишут наши студенты, ваши заметки можно выставлять в Королевской Галерее, как высокое искусство. Вы сейчас свободны?       — Да, несколько минут у меня есть, — обернувшись к Мэвис, Ардан напомнил, что к началу часа Виверны она должна уже стоять над кроватью господина Нериса, чтобы справиться о его самочувствии. — Вы хотели о чем-то побеседовать? — уточнил он, снова обращаясь к магистру, и тот кивнул.       В личном кабинете магистр Инир с явным одобрением бросил взгляд на заставленные книгами шкафы и, вопросительно глянув на самого мэтра, с его разрешения сел на стул для посетителей.       — Во-первых, мэтр, я бы хотел вас поблагодарить за ваши заметки о воплощенном фантоме, — неторопливо начал магистр Инир, опершись на спинку стула и переплетя пальцы на животе. — К счастью, с вами госпожа Кира была гораздо откровенней, чем с нами.       — Не стоило использовать на ней амулет подчинения! — резко ответил Ардан. — Чудо, что она осталась жива…       Магистр Инир примирительно вскинул руки:       — Безусловно, мэтр. Бывший магистр Лоренс и так уже сполна наказан за свой поступок. Заодно, вся Цитадель с ним… Его величество был очень обеспокоен своеволием одного из Светочей, да еще и из Созвездия. Нас два месяца проверяли королевские аудиторы с максимальным уровнем допуска…       Ардан задумчиво прищурился, рассеянно постукивая кончиками пальцев по столу. Магистр Инир смотрел честно и прямо, говорил открыто, даже слишком открыто — для магистра. Цитадель всегда держала свои дела в тайне от обывателей, и такая откровенность даже не перед магом, а перед целителем из приграничного городка, выглядела странной.       — Магистр… чего вы хотите? — не выдержал Ардан, и Инир улыбнулся краем рта:       — Вы с госпожой Кирой точно не случайно нашли общий язык. Она тоже предпочитала сразу брать дикого тура за рога. Вы правы, мэтр, я чего-то хочу. Возможно, вы с госпожой Кирой обсуждали что-то, что не вошло в записи?       — Она не знает никаких тайных военных разработок, — сухо ответил Ардан, тоже складывая руки на груди. Инир раздраженно закатил глаза:        — Да какое мне дело до оружия?! Я же не воин, жаждущий сравнится доблестью с самим Луаном Копьеносцем! Скажу прямо, мэтр: говорила ли госпожа Кира о небесах? О звездах? Об их летающих повозках?       Ардан опустил руки, бездумно положив ладони на крепкие деревянные подлокотники. Однажды они действительно говорили о звездах, и это воспоминание одновременно грело и терзало душу. Он помнил так же ясно, как будто все было только вчера ее глаза, в которых отражались искры гаснущих небесных огней, танец Отражений на площади… Магистр Инир, не заметив того, продолжил, воодушевляясь с каждым новым словом:       — Уже давно меня терзает вопрос: что есть небеса? Действительно ли это — неприступная обитель богов, как твердят нам в храмах Праматери, или же нечто большее? Может быть, боги живут за пределами небес, а там, в вышине, над нашими головами лишь бесконечный космос, коридор со множеством дверей в разные миры… из которых к нам являются фантомы? И, может быть, однажды мы сможем найти даже ту дверь, что приведет нас в обитель богов? Мы сможем увидеть их, коснуться их разума…       Ардан вздрогнул. Солнце продолжало светить за окнами лечебницы, но от голоса магистра Инира его пробрало дрожью, как в самую холодную зимнюю ночь, столько жуткой, исступленной жажды познания неведомого звучало в нем.        — А вы не боитесь, что боги будут… не рады вашему вторжению? — тихо спросил он, и магистр, словно очнувшись, пожал плечами, снова принимая отстраненный и равнодушный вид:       — В любом случае, в настоящий момент это всего лишь бесплотные мечты. Пока что мы не можем даже взлететь над землей, не то, что достичь звезд. Пройдет не один десяток, а может, и не одна сотня лет, прежде чем мы сможем поднять головы и обратить свои взгляды в небеса… и на их тайны.       — Неужели вас действительно не пугает то, что вы можете там найти? — Ардан неопределенно взмахнул рукой, указывая вверх, и Инир поморщился:       — Страх лишь спутник незнания. А мы — Цитадель Знаний. Мы ищем ответы на вопросы, а порой и сами вопросы.       Ардан молча кивнул. Нет, никогда ему не понять, что движет магистрами, избравшими путь Мудрости. Магистр Инир терпеливо молчал, слегка прикрыв глаза, и Ардан, наконец, решил ответить:       — Кира узнала созвездия Небесного Охотника с его Охотничьим Котом. В ее мире они зовутся… Орион и Большой Пес, — с заминкой сказал он, вспоминая правильное произношение. Магистр Инир вскочил со стула быстрее, чем разбуженная скальная виверна с уступа.       — Мэтр, вы даже не представляете, как я вам благодарен! — в его глазах пылал азарт, и Ардан невольно усомнился в своем решении.       — Небо и Космос едины… А если они действительно едины для наших миров, и лишь зовутся иначе… — пробормотал Инир, глядя куда-то в пустоту. — Госпожа Кира не упоминала о других созвездиях своего мира, похожих на наши? Может, Виночерпий? Или Колесница?       — Только про Небесного Охотника, — Ардан покачал головой, но магистр Инир не расстроился:       — Что ж, я уже знаю больше, чем сегодня утром. А значит, день прожит не зря!       После ухода магистра, Ардан несколько минут смотрел в окно, на ясное, пронзительно-синее, как всегда бывает осенью, небо. А что, если слова Инира были верны, и каким-то непостижимым образом, волей богов, у них действительно было одно небо в двух мирах?..       Мэтресса Дана, заглянув в кабинет, сказала, что к нему пришли, и Ардан моментально отбросил все прочие мысли в сторону. И уже ночью, дописав очередной отчет в столицу, он позволил себе выглянуть в окно, находя силуэт Небесного Охотника, и чувствуя тепло в груди.       Сколько бы миров не пролегало между ними, они с Кирой могли смотреть на одни и те же звезды.              ***                     Долгая, промозглая зима принесла с собой не только снег, но и проблески надежды — твари из Леса, кажется, либо залегли в спячку, либо убрались подальше от города. Во всяком случае, отряды Стражей отчитывались только о кобольдах и нескольких крупных кладках огненных пауков, не упоминая ни Искаженных, ни прочих тварей. В середине зимы Фаруин — невеста Гаура, ставшая вдовой, благополучно разрешилась от бремени крепким и здоровым мальчиком. Роды принимала Мэвис, Ардан выступал в качестве помощника, и он с гордостью следил за тем, как аккуратно и хладнокровно действует младшая целительница, не позволяя себе ни свалиться в равнодушие, ни поддаться волнению. Госпожа Брона тихо сидела в уголке, следя за невесткой и целителями покрасневшими от безмолвных слез глазами, и успокоилась только когда услышала довольно могучий рев младенца.       Ребенка назвали Гаруином, в честь отца и матери, и Ардан вместе с Мэвис с легкими сердцами покинули домик, возвращаясь в лечебницу.       — У вас есть какие-то замечания? — немного нервно спросила Мэвис, и Ардан покачал головой:       — Никаких. Блестящая работа, мэтресса. Даже я бы не справился лучше.       Мэвис засияла от заслуженной похвалы, шагая по расчищенной от снега тропке, и Ардан улыбнулся, радуясь вместе с ней. Бездумно он поднял голову, находя взглядом пояс Небесного Охотника. Это уже вошло у него в привычку — словно вот так, глядя на звезды, он писал Кире длинное послание, в котором каждый день прибавлялось по нескольку строчек. Он не вел с ней мысленных бесед — пришедшая из другого мира, Кира думала и рассуждала иначе, чем он, и притворяться, что знает ее в точности, чтобы предугадать ее слова, Ардан не хотел. А так, это словно письмо, которое никогда не будет отправлено.       Краем глаза уловив движение, Ардан опустил голову, обмениваясь приветствиями с бывшим капитаном Ортвигом — его чудесное исцеление оставалось загадкой, как и изменившиеся глаза, но Ардан вежливо не расспрашивал ни капитана, ни Алисанну, которую часто можно было заметить в компании Ортвига на тренировочном поле. Боги иногда способны на чудеса — это мог признать даже он, со всем своим целительским опытом, и если боги вернули из тумана посмертия госпожу Киран… то и разжечь почти угаснувшее пламя жизни Ортвига им не составит труда.       Весна была сумрачной и холодной — снег и дождь хороводили друг с другом, словно в танце Отражений, то сковывая улицы льдом, то размывая землю, превращая ее в болото. И только благодаря порталам можно было легко добраться что в соседний город, что в столицу, без опасения застрять в дороге на несколько лишних дней. Посланник из столицы, лишь слегка промокший под дождем, доставил ему нежданное письмо, и Ардан с интересом рассматривал плотный белый конверт с печатью Цитадели, подписанный именем магистра Инира.       Убедившись, что никому не требуется его неотложная помощь, Ардан вернулся в свои покои, распечатывая письмо. Он не представлял и не хотел угадывать, что мог ему написать магистр Инир, но в глубине души все-таки, видно, тлел огонек надежды, который взвился ярким пламенем, стоило прочитать несколько строчек, написанных угловатым острым почерком.       В столицу Ардан прибыл через две недели, когда полностью долечил всех своих пациентов, закончил отчеты и убедился в том, что в лечебнице справятся и без него. На вопрос Даны, когда он вернется, Ардан честно ответил, что, возможно, не вернется вообще, и мэтресса молча кивнула, хотя в ее глазах промелькнула грусть.       — Нам будет вас не хватать, мэтр, — произнесла она и улыбнулась, отгоняя печаль. — Никто не варит сонное зелье лучше, чем вы.       — Дилан в зельях и эликсирах разбирается куда лучше, — утешил ее Ардан, хотя они оба понимали, что дело не только в зельях и целительстве.       Асга, как и прежде, ослепляла величием, и Ардан с теплым чувством рассматривал знакомые улицы, вспоминая сиротский приют: как ни странно, но чаще всего целительский дар открывался именно у таких детей, растущих «под дланью Праматери». Цитадель в столице выглядела даже внушительней, чем королевский дворец, а местный Привратник точно мог заменить целую стаю сторожевых котов: он несколько минут рассматривал послание от магистра Инира и на свет, и под одним углом, и под другим, разве что на зуб не попробовал, и Ардан терпеливо ждал у закрытых ажурных врат, через которые, однако, ничего невозможно было разглядеть — будто перед каждой стальной завитушкой повис клочок тумана.       Наконец, убедившись, что перед ним действительно «уважаемый мэтр», и что послание магистра настоящее, Привратник впустил его во двор Цитадели. Ардан с интересом оглядывался по сторонам — на свежем воздухе он видел только младших учеников, которые не столько отдыхали, сколько сидели, уткнувшись в книги. Те, кто был старше, пробовали даже использовать магию, и изредка в серое, затянутое тучами небо взлетали золотистые искорки молний.       — Рад встрече, мэтр, — раздался голос магистра Инира, и Ардан обернулся — он так засмотрелся на ледяной цветок, который сосредоточенно сплетал из воздуха один ученик, что даже не услышал шагов. — Обычно, мы не позволяем людям, лишенным дара Бриад пересекать врата Цитадели, но… здесь Созвездие решило сделать исключение.       — И я премного вам благодарен, — отозвался Ардан, идея следом за магистром. Инир улыбнулся, ведя его по гулким коридорам, в которых пахло книжной пылью и алхимическими реагентами.       Личный кабинет магистра был заставлен книгами, а с потолка свисало странное сооружение, напоминающее, как спустя мгновение сообразил Ардан, огромный мозг, усеянный глазами.       — Интересно, — пораженно сказал он, рассматривая глазастый мозг, и магистр пожал плечами:       — Даже Светочам не чужда тяга к искусству. Зато весьма удобно следить, чтобы ученики в библиотеке и юные Светочи в Архивах не натворили бед.       Приглядевшись, Ардан понял, что в каждом «глазе» и правда виднеются человеческие фигурки.       — Всевидящее око Мудрости, — раздался чей-то голос, и из-за заваленного книгами стола встал еще один мужчина. — Магистр Брадор. А вы — мэтр Ардан, благодаря которому у нас наконец-то появились знания о другом мире… хотя бы одном из них.       Ардан рассеянно кивнул, обмениваясь с новым магистром настороженными взглядами. Инир с хрустом размял пальцы:       — Магистр Брадор — мой глас рассудка, который следит за тем, чтобы я в своем исследовательском порыве не распахнул двери туда, куда пока не следует. Но, мы здесь собрались по совсем иному поводу…       Ардан сглотнул, чувствуя как пересохло в горле. Магистры вдвоем развернули высокое и массивное зеркало, стоявшее стеклом к стене, «лицом», и у него вырвался короткий возглас. В непроницаемой черноте, от которой словно веяло холодом, висел сине-зеленый шарик, по поверхности которого скользили белые разводы.       — Это — Земля, — с нескрываемой гордостью в голосе произнес магистр Инир. — Тот самый мир, из которого пришли госпожа Кира и до нее — господин Лукас.       Ардан шагнул вперед, недоверчиво разглядывая этот крохотный шарик, будто сделанный из разноцветного стекла. Неужели и их мир тоже такой? Неужели они тоже замерли в непроницаемой тьме, или же на самом деле их баюкает в своих ладонях Праматерь?..       — Было довольно сложно найти его, но мы это сделали, — магистр Инир уселся на табурет, складывая тонкие пальцы под подбородком. — Госпожа Кира была права. Небо и Космос едины, во всяком случае, для наших двух миров.       — И… можно туда попасть? — сипло спросил Ардан, и магистр Брадор хмыкнул:       — Сейчас? Это путь в один конец.       — Мы пробовали на мышах, — магистр Инир тяжело вздохнул, поднимаясь с места и подходя к зеркалу. Прикоснулся к стеклу, и Ардан вздрогнул — поверхность зеркала зарябила, словно вода. — К сожалению, единственное, что можно сказать — они выжили. Хотя бы в первые минуты после переноса.       — Почти все выжили, — поправил его магистр Брадор, пока Ардан разглядывал проявляющиеся из ряби очертания чужих городов — множество высоких и огромных домов, горящих разноцветными огнями… Кажется, они были даже выше, чем королевский дворец, выше Храма Праматери Даани. Зеркало вновь зарябило, и магистр Инир отнял руку от стекла.       — Каждую мышь я привязал к моему «Всевидящему оку», но, увы, все что удалось получить — это вид на какой-то куст с точки зрения мелкого грызуна… а потом заклинание рассеялось. В мире госпожи Киры нет магии, поэтому так сложно его рассмотреть поближе. Этот вид сверху — все, что нам пока что удалось получить.       Ардан потер озябшие ладони и перевел взгляд на магистров, стоявших у зеркала.       — Вы можете перенести человека? — прямо спросил он, и Брадор с Иниром переглянулись.       — А люди называют нас, Светочей, странными за то, что мы сознательно отказываемся от всех этих чувств, — магистр Инир скептически поджал губы, покачивая головой. — Мэтр, я-то считал, что у вас разум возобладает…       — Он и возобладал, — Ардан пожал плечами, снова бросив короткий взгляд на Землю. — Я хочу попасть в тот мир не только из-за этих «чувств», как вы выразились. Это как… любопытство, только в разы сильнее.       — Вы не вернетесь сюда, — произнес магистр Брадор. — Никогда. И нет никакой гарантии, что вы проживете там дольше тех нескольких минут, про которые мы говорили.       — И даже если, я повторюсь, если вы выживете — вы можете оказаться по ту сторону океана от госпожи Киры, — магистр Инир выразительно ткнул в синее пространство шарика. — Их мир огромен. И шанс, что вы сможете встретиться, настолько мал…       — Я знаю, — согласился Ардан. — Я все это понимаю, великие магистры. Но разве вам самим не хотелось бы оказаться в ином мире?       Магистр Брадор предупредительно кашлянул, а на губах магистра Инира проступила мечтательная и немного пугающая улыбка.       — Я грежу этим каждый миг, — признал он. — Искушение так велико, что мой уважаемый коллега неустанно бдит… но я — Светоч, я тот, кто идет по пути Мудрости, и не могу себе позволить такое путешествие. Пока что не могу, — добавил он, барабаня пальцами по локтю. — Я знаю, что однажды мы поймем, как уходить и возвращаться, но сейчас… Пока что, эта дверь открывается лишь в одну сторону.       — И ведет в пропасть, — подытожил Брадор. Ардан вопросительно приподнял брови, и магистры, вновь переглянувшись, кивнули.       — Каждый сам творец своей смерти, — вздохнул магистр Инир. — И все-таки, мэтр… Вы уверены?       — Абсолютно, — ответил Ардан, мысленно прося благословения у Кархта маб Даани, своего покровителя.       Он не пытался разобрать рунический узор, который использовали магистры — это искусство могли постичь лишь те, кто следовал пути Бриад, и когда руны начали светиться бледным синим светом, Ардан шагнул в портал, дождавшись кивка магистра Инира… и проваливаясь в темноту.