Часть 2

Она из тех, кто не празднует новый год, А теперь ненавидит все тридцатые числа, И остервенением смывая запах чужих духов, Понимает, что в жизни ее больше нет смысла. Она уже не улыбается ярко и искренне, А на все шутки выдает скупую усмешку, И знает, что это все наносное, «извне», Ведь в душе все летит к чертям вперемешку. Она не любит январь, а вместе с ним водолеев, Туда же идет синий, когда-то обожаемый, цвет. Но в форме гуляя пешком по снежной алее, Не боится остаться одна. Теперь уже нет. Она держит руки у губ, когда говорит, В раздумьях треплет меж пальцев разные вещи, Стучит по столу, если срочное дело «горит», И терпеть не может церковные свечи. Она сквозь слезы пишет начальству отчеты, И горячо душою ненавидит все «киа», Не моргнув стерла данные из базы учета, О том, что когда-то была и у нее машина. Теперь она смело обращается к людям, И ей плевать на то, что скажут даже друзья. Она больше никого не относит к категории «судей», Прячет, что было когда-то истинным «я». Пьет теперь самогон и другие «настойки», Чтобы потом сквозь «нехочу» заняться делами. А тех, кто не уехал во времена «перестройки» Со всей циничностью считает дурочками и дураками. Она никому не говорит о себе, чтоб не сближаться, И многие верно считают такую «тварью», Кто с вызовом скажет, где кто облажался. Она в жизни играет знакомый до боли сценарий. Она долго бежит от того, что сделало больно, Срываясь каждый вечер в истерику дома, И когда уже готова крикнуть «довольно», Она смотрит в настенное зеркало…снова. Причина одна – ненавидит, все, что связанно с ним. Она сбежала оттуда, но это не стало спасеньем, Она ненавидит свое отражение, что стало чужим. Хотя до смерти любит… став сама его воплощением.