День 4

              Буду с вами честен заранее - пятница для меня выдалась очень запоминающейся чуть меньше, чем ничем. Ладно, кое-что там было но в остальной день действительно ничем не выделялся. Утро, а, ладно (память моя дырявая), интересный был день, просто по сравнению с остальными днями конкретно этой поездки он оказался несколько скучнее остальных.        Утро началось, как обычно с переклички. После неё нас всех отправили по палатам убираться и ждать завтрака. При этом мы так и не дождались крика "на завтрак", соответственно четвертая и пятая палаты остались без завтрака. А позвал нас, в итоге Дионис.        - Пацаны, - позвал он нас, обратным шагом вернувшись к двери нашей палаты. - Там завтрак уже кончился.        - Что за х... - начал было Паша, но в этот момент Ооондрей громко всхрапнул, словно проглотив комок соплей, из-за этого мы не услышали, что Паша там хотел такого сказать, но дружно поржали над этим всей палатой (включая уже ушедшего Диониса) и отправились на завтрак.        Тем не менее, я так и не понял, как так вышло, ведь отсутствие двух столов вообще ни разу не подозрительно.        Впрочем, ладно. После завтрака меня было решено переселить. Старую кровать Егора нам возвращать не собирались, так что было решено переселить меня и мою койку на то место. Сначала я не видел в этом логики, но потом понял, что пустое место с краю палаты лучше чем, чем её середине, так что теперь я живу рядом с Дионисом. Который сегодня съезжал да... Время от времени я ходил на процедуры, делал свои дела, в перерывах смотрел, как Милослава играет в соул кнайт или играл сам. Так как больше чем больше нечем было заняться время дошло до полдвенадцатого и в это время случилось вторая самая запоминающаяся вещь. Но перед этим мы вернемся к событиям после непосредственно завтрака.        Можно? спросила Милослава, стоя в дверях нашей палаты.        Конечно. Чего спрашиваешь?        Она прошла и села ко мне на кровать. На улице была отличная погода и всё солнце светило именно на мою кровать, грея спинку мне. Мила легла поперек кровати, поставив лицо и переднюю часть тела солнцу.        Что за... Почему она так делает?..        У меня в голове повторяешь вчерашние слова "девушка лёгкого поведения", однако я по-прежнему не считал Милославу такой. Я прилег рядом и взял её руку в свою.        - Тём...        В этот момент она показалась мне чрезвычайно милой. В тот же момент у меня либо атрофировался мозг, либо созрел гениальный план. Скорее первое.        Я повернул свое лицо к Миле и протянул правую руку к её лицу. Когда дотянулся до неё, она на мгновение зажмуривает глаза, но когда я попытался повернуть её лицо к своему, то услышал выдох: "нет".        У меня внутри словно всё сжалось.        Этот выдох и голос словно парализовали меня.        Тёма, не надо.        Да, сейчас сопротивляться не мог. Я убрал руку от щеки Милы. Полежав еще примерно полминуты, я сел - у меня затекла шея. Из-за своего роста я не мог уместить на кровать и шею, и тело полностью. На всякий случай я взял в руки книгу, но тут же отложил её на колени открыв случайную страницу. Разумеется, в очередной раз поглядел на девушку, лежавший возле меня.        Красивая умная, с чувством юмора, первое что вырвалось у меня в поток мыслей. И характеру не замечательный. Милая...        В этот момент дверь в палату распахнулась и в проеме показалась одна противная женщина из тех персонала. К сожалению, перед этим не было стука и нас застали врасплох. С другой стороны, если бы он был, то по ту сторону двери стоял бы спецназ ФСБ, не иначе (если вы понимаете о чем я). Несмотря на то, что Милослава уже приняла нормальное положение, мы получили в свой адрес крайне недоброжелательный взгляд. После этого женщина ушла, а Вадим закрыл дверь. Милослава снова легла на кровать. Я не смог удержать и положил руку на живот Милославе. Да, я знаю я уже всё говорил вам про своё безумие.        - Пожалуйста, убери руку.        Это было сказано не тем голосом, что раньше, но мне не хотелось продолжать, поэтому я тоже повиновался. С возвращением Ооондрэя в палату я встал и потянулся. К надо чем-нибудь заняться. возвращаемся назад в будущее, По чистой случайности мы с Милой снова оказались в палате одни. Я убедился, что под кроватью нет порядком надоевшего мне Трошкина Миши, которая вечно забирался под мою кровать, аргументируя это тем, что там хорошо ловит мобильный Интернет. Её, конечно, переставили, но вдруг кровать - это антенна. Кроме того, Милая при этом смеялась, а не это ли главное.        Я встал с кровати подошел к ней.        Я не хочу, - она повернула своё лицо ко мне.        Тем не менее я подошел к ней и обнял. Я услышал, как из её груди вырвался судорожный вздох. Её голова была за моим плечом.        - Я люблю тебя.        Я произнес эти слова очень тихо, но всего сердца. Милость сильнее вжалась моё плечо.        - На этом моменте эта история должна закончиться, - нежно прошептала Милослава. - Хорошая концовка.        Я обратил внимание на то, что прямо напротив нашего окна во всю стену (это я про окно) играли дети из другого отделения, хотя, судя по общему маленькому возрасту я сказал бы, что они из какого-нибудь детского сада. Но мне не было до них дела. Вообще никакого. Я немного отстранился от Милы. Она посмотрела мне в глаза. Её губы были слегка приоткрыты. Приближались, мы смотрели друг другу в глаза пока не поцеловались. Вообще когда я обнимал и целовал Милу одновременно, то у меня появлялось чувство, будто я держу что это очень хрупкое, что-то, что может разбиться прямо в моих руках. Этим чем-то, а точнее, кем-то была Мила. И даже несмотря на то, что мы обнимались и целовались, а минуту назад я признался ей, подсознательно я продолжал не верить в то, что такая умная, хорошая, и красивая девушка, как Мила может любить меня. Меня, человека, у которого почти нету никакой ценности, который является практически бесполезностью, но она любила и любит меня. Я усилием воли оторвался от её губ. Милая смотрела на меня влюбленными глазами. Готов поспорить, что я выгляжу также.        Они сейчас получат! - послышался явно недовольный голос из коридора и быстрые шаги за ними.        - Сюда идут, сказал я и отошел от Милы к своей кровати (на расстоянии примерно десять метров). - Тоже мне советники! Дверь распахнулась и на пороге появилась покрасневшая от злости Оксана Сергеевна (единственная воспитательница, чье имя я смог запомнить). Я невозмутимо вопросительно посмотрел на неё.        Что вы здесь делаете? - рявкнула она, и не дожидаясь ответа, продолжила. - А потом по гинекологам на проверки ездить, роды экстренно принимать... И в вашем возрасте! А вдруг она забеременеет!        В тот момент я не до конца понимал тот бред, которая она повалила на нас, но, по мере того, как она говорила, до меня доходили общий смысл и у меня появлялось невыносимое желание наорать на неё ответ. Сказать, что она несёт полный бред и её слова не несут под собой никакой опоры и смысла. Но я промедлил и она забрала Милославу и я остался один.        В палату вошел Паша. Он не стал задавать мне вопросы а я сел на кровать и сжал кулаки. Как такое произошло и почему она знала о том, что мы в палате одни и занимаемся не самыми нормальными для светских бесед вещами?        Когда я отходил от Милы, то заметил, что на улице никого нет. До этого там было куча детишек и один (может, два) взрослых. Доставьте логическую цепочку сами, уж не заставляйте меня тратить, бумагу которой и так осталось мало*. Спустя минут десять я отправился во второй кабинет. В игровой сидела Оксана Сергеевна. Я прошел мимо, не поворачивая головы, и при этом не сводя с нее глаз. Я подумал о том, что отдал бы всё за то, чтобы Паша оказался хоть на полминуты быстрее Оксаны Сергеевны.

***

       Теперь шесть вечера.        Я бы, конечно мог описывать весь день, но я либо сдохну со скуки, либо у меня просто бумага кончится, а вклеивать листы мне в падлу и не хочу я этого. Пускай мне пришлось это делать. Так как я притащил с собой аж две шахматные доски, Я предложил Миле сыграть. Спустя некоторое время Оксана Сергеевна всё же позволила нам находиться в одной палате, но при условии не закрываться. Сейчас в палате были ещё Денис и Ооондрэй, которых развлекала учительница по русскому старших классов. Шахматную доску поставили на табуретку а сами уселись по разные кровати от неё. Ей так и не удалось обыграть меня, хотя после года игр с Олегом для меня новым поиграть против новых тактик.        Но, как думаете, стал бы я рассказывать о какой-то шахматной игре просто так? Конечно, нет. Дело в том, что Милая носила красную футболку, которая, судя по всему, было ей немного великовата, но в тот день я впервые это заметил. Первые несколько ходов Милослава опиралась локтями на табуретку, при этом когда я смотрел на доску, параллельно мне на глаза попадался вырез её майки.        Знаю, девушки знаю, я и сам хотел себя как следует ушатать. Впрочем, как только я понял, что я могу увидеть, я начал сильно концентрировать свой взгляд на игре.        Я уже говорил, что у меня плохо с концентрацией? Ну, теперь вы знаете.        Однако, каждый раз, когда мои глаза соскальзывали за вырез, я возвращался сходное положение. Спустя ходов десять она поменяла своё положение, а я облегчённо выдохнул. Еще часом ранее мы зашли в пятую палату. Там не было решительно никого. Милослава держала небольшой браслет из резинок.        Три года назад мне с помощью такой резинки и небольшого крючка оставили большой след прямо на тыльной стороне шее под затылком. Тот урод, которые ко мне подкрался, получил в челюсть. Недостаточно сильно.        Но на этом браслете красовалось несколько розовых сердечек также сплетенных из резинок.        - Ты.. ты сделала его для меня?        Да. Надевай.        Я надел браслет на левую руку. Он оказался мне чуть-чуть маловат. Но выглядело шикарно.        Спасибо, Мила. Я буду хранить его точка.        - Не за что, Тём, она радостно улыбнулась мне.        Совесть больно кольнула меня под ребро. И я рассказал о случае с шахматами.        - Тёма... - она сказала это без злобы, но голос у неё был явно недоволен. - Блин, надо было раньше сказать.        - Прости.        Что с тобой поделать... - подсказало мне её мысли Чутье.        - Ну что с собой поделать... - озвучила Мила. - Прощаю, Тём.        Я протянул руки и обнял её, она также обняла меня точка        Топ-топ-топ        Я услышал чьи-то шаги.        Да какого чёрта?        Кто-то идёт.        Я отошел от Милой и пошел к выходу. Там в упор встретился с Михаил Санычем, который был нашим медбратом. Он осмотрел палату и, не сказав ни слова, ушёл. Я резко сменил курс из палаты обратно в палату.        Я подошёл к Славе и на секунду задумался.        - Пойдём, - спросил я.        - Куда?        - Да куда-нибудь.

***

       Девять вечера.       Плана у нас толком не было и реализовать я буду его должен по ситуации.        Это выглядит примерно так:        Цель: пробраться в пятую палату под покровом ночи к Милой.        Задачи: неизвестно. По ситуации.        Средства: ноги, руки, навыки тихого перемещения, отточенные годами.        Саныч решил усложнить жизнь с самого начала. Он прекрасно знал о ситуации, а потому был к ней готов. Он просто приказал нам поставить кровать прямо посреди прохода в палате.        Причём именно так, чтобы оказался узенький проход, почти не дающий именно мне, именно мне шансов протиснуться незамеченным.        Вы явно меня недооцениваете.        Я поставил таймер, убавил громкость, и лёг спать.        *В рукописи есть три части - это три тетради. И это была последняя из тетрадей.