Глава пятая — Хочу стать белкой.

«… как дети зажимают и вновь обнажают уши, забавляясь обновлением слышимого мира.» В.В. Набоков.

      В юности мама Шарлотты была моделью. Ее, бледнокожую и светловолосую, можно было увидеть в журналах о подростковой моде, на ярком рекламном баннере, и, даже на подиуме известных брендов. Одежда тех лет была странной и какой-то гипертрофированной. Дома, на чердаке, стояли коробки с журналами тех лет. Рассматривая плакаты с мамой, Лотт думала, что ни за что бы так не оделась. Если только не на Хэллоуин. Карьера мамы закончилась замужеством и рождением Шарлотты. После родов формы мисс Франклин округлились, что не позволило соответствовать моде нового тощего десятилетия, однако, невозможность продолжить старую работу, дали толчок к началу новой — она стала успешной риелторшей.       Сейчас Лиза Франклин сидела на диване вместе с дочерью, положив ей голову на плечо и расспрашивая о неделе в поликлинике. Лотт отвечала неопределенно, впрочем, что можно было отвечать? Женщине в ходе разговора показалось, что больница Форкса была не плоха, и Шарлотта бы предпочла ее любым другим больницам.       — Опять всю неделю шел дождь?       — Почти. Вчера было ясно. Но недолго.       — С погодой происходит что-то странное. Обычно тут намного суше в августе.       — Видимо, наш приезд расстроил погоду, — Лотт меланхолично теребила кисточки подушки.       — Извини, что притащили тебя сюда.       — Нет, мам, тут хорошо. Я даже нашла друзей. Мы будем ходить в одну школу, — ложь. Шарлотта не хочет и не станет общаться с ребятами из больницы. Но ей казалось, что и не нужно было заводить друзей. Мама же считала, что друзья необходимы для полноценной жизни, поэтому обрадовалась. Несмотря на подростковую холодность в отношении с родителями, Шарлотта была счастлива, когда радовалась мама.       Лотт, закончив разговор, поднялась на второй этаж, к себе в спальню. Мама стала готовить ужин, а отец еще не приехал из большого города, с работы. Комната была крохотной. Дом строили по заказу какой-то семьи, которая жить тут не осталась. Дому было не больше двух лет, что выгодно выделяло его на рынке недвижимости. Но размеры не предполагали излишеств, запасного пространства тут не было. Даже кухня с гостиной тут были совмещены. Шарлотта, впервые побывав здесь, подумала: «Какая ирония. Одна из лучших риелторш Сиэтла будет жить в кукольном домике». Впрочем, рабочую часть недели миссис Франклин в основном проводила там, в их старом доме. Расстояние было слишком большим, чтобы каждый день ездить туда и обратно. Шарлотта не понимала, почему нужно было переезжать в такую глушь. В Вашингтоне было много маленьких тихих городков. Возможно, это был хитроумный план, чтобы видеться с ней как можно реже. Ну не могло же решающую роль сыграть то, что тут жила полусумасшедшая сестра отца? С переезда Лотт видела ее только раз.       Шарлотта села на кровать. Та была двуспальной, накрытой красным клетчатым пледом. На противоположной стороне висел книжный пустой шкаф, под которым стоял минималистичный металлический стол. На столе лежал макбук — подарок на день рождения. Окно тянулось от пола до потолка, оголяя вид на густой лес. Лотт выбрала эту комнату из-за вида. Не могла ничего плохого сказать о доме, ведь он, маленький, стоял окруженный лесом, как в сказке. Это было совершенно не так, как в городе. Потому что там ты чувствуешь себя частью улицы, постоянно слышишь звуки знакомых соседей. Не можешь слова сказать, чтобы тебя не услышали стены. Ты — часть социума, часть общества. Домики пригорода тянутся один за другим, создавая паутину сплетен и знакомств. В Форксе ты словно принцесса в башне, окруженная густым терновником и одиночеством. Шарлотте всегда мечталось попасть в сказку.       В рюкзаке сидела книга, одолженная доктором. Лотт забыла ее отдать, к тому же, еще не дочитала. При выписке он ничего не сказал, но сейчас в девушке поселилась тревога. Она украла чужую вещь. Вспомнив, что когда-нибудь в этом году все равно посетит клинику, расслабилась. Взяла подушки и одеяло с кровати, кинув их к окну. Села, завернувшись в одеяло на пол, продолжила читать.       Папа приехал где-то в девять. Это значило, что сейчас будет ужин. Шарлотта нехотя спустилась вниз.       Мартин Франклин Шарлотту обожал и считал, что ее трудный характер был продиктован совсем не возрастом, а наследственностью. Он был адвокатом, специализирующимся на громких и, казалось, неразрешимых делах. То, как Лотт упорно хамит окружающим и губит свои легкие, по его мнению, было обратной стороной ее упертости в борьбе с болезнью. Сам в семнадцать лет был таким. Да и зачем скрывать, таким и остался. Как часто Мартин сидел в конторе, выстраивая защиту из таких мелочей, которые многие даже не замечали?       Мужчина с недавно поседевшей щетиной поцеловал дочь в макушку и сел за стол. На ужин был зеленый салат, заправленный маслом и печеное мясо с брокколи. Лотт недовольно фыркнула.       — Скоро в школу. Нужно купить канцелярию?       — Да, у вас будет свободное время, чтобы меня свозить в магазин? — вилка отломила кусочек брокколи. Лот не любила такую консистенцию.       — Можем поехать завтра.       — Хорошо, — она съела все, что было на тарелке.       Утром семья поехала в торговый центр. Погода была солнечная. Когда отец устраивал ее в школу, дали список всего необходимого. Удобно. Форма была свободная, но мама сказала, что Лотт нужно обновить гардероб.       — В этом ужасном свитере парня ты себе никогда не найдешь.       — Нормальный свитер.       У мамы было умение делать вид, что все хорошо. Сидя в машине и глядя на мелькающие освещенные сосны, Лотт решила тоже притвориться. Изначально, она, конечно, захотела притвориться белкой: сосны выглядели слишком заманчиво. Потом передумала. В дупле нет ванны. Чего это она? Даже если у нее нет будущего, это не отменяет настоящего. Почему-то захотелось действительно стать нормальной, красиво одеться и найти парня.       Отец улизнул в отдел техники. Мама потащила Шарлотту по магазинам одежды.       Лотт не любила ходить за покупками. Ей нравились новые вещи, соответствующие ее представлениям о прекрасном, но процесс их покупки раздражал. В отделах нужно стоять где-то недалеко от мамы, но при этом не мешаться под ногами. Ждать, пока она из кучи вещей найдет то, что нужно, да ещё и подходящего размера. Лотт была высокой, так что с ее размером часто возникали проблемы.       Потом нужно идти в тесную примерочную, где шторки закрываются не настолько плотно, чтобы можно было не волноваться о том, что твои голые части тела никто не увидит. Долгий и липкий процесс натягивания вещей в теплый летний день. Боишься порвать что-то, потому что в процессе выясняется, что фасон вообще не удачный и вещь не того размера. Но начинают закрадываться мысли, что не того размера не вещь, а ты. Потом высовываешься из примерочной, спросить мамину оценку, а она уже не тут, а несет тебе новую гору вещей.       — Эти брюки не должны сидеть так свободно.       И опять новые брюки. Пройдут в районе ляжек или нет? Понятно становится только в последний момент.       — Давай попробуем другой оттенок, — Шарлотта была готова взвыть.       Все плохое однажды заканчивается. Иногда не так быстро, как хочется. Когда с одеждой было почти покончено, и девушка уже желала как можно быстрее приступить к покупке канцелярии, они попали в отдел нижнего белья.       — Я это не надену.       — Почему?       Миссис Франклин держала перед собой несколько комплектов кружевного белья разных цветов и фасонов.       — Потому что они выглядят ужасно неудобно, и я не работаю в борделе.       — Они же совсем простенькие, Лотт, — Шарлотта, сопротивляющаяся больше из усталости, чем из ненависти к красивому белью, пошла в примерочную. Все же было очень любопытно.       Красный комплект ей не понравился совершенно, Лотт показалось, что выглядит в нем карикатурно. Так в художественных фильмах показывали проституток. А вот черные и белые комплекты ей понравились. Она даже сделала фото на телефон. Мама была в восторге. Шарлотта задумалась, смогла ли бы в таком виде появиться перед каким-нибудь парнем? Вдруг, вспомнила волнение при осмотре в больнице, холодные руки Каллена на талии, стеснение при нем. Лотт почувствовала, будто ее облили холодной водой. Странно, что на лбу выступил пот и стало трудно дышать. Она оперлась рукой о пластик примерочной, пытаясь восстановить дыхание. Взглянула в зеркало. Глаза блестели, Шарлотта удивилась. Сейчас она показалась себе очень красивой, и дело было не в белье.       С одеждой было покончено и наконец-то можно было купить канцелярию. В последний раз, Лотт закупала канцелярию к учебному году лет пять назад. Тогда ее эстетические вкусы были далеки от нынешних. Розовых единорогов она разлюбила. Но с тех пор усвоила, что красивые карандаши и тетради способны сделать учебный процесс веселее.       Ряды стеллажей завораживали. Шарлотте доставляло огромное удовольствие вытаскивать из кучи тетрадей ту самую, с желанным рисунком, перелистывать тяжелые стопки, прячущие в себе что-то невероятно красивое, тестировать ручки, расписываться на небольшом клочке бумаги, чтобы понять, нравится ли цвет чернил. Некоторые полки располагались неудобно, приходилось присаживаться на корточки, чтобы подобраться к нужной вещи.       В отделе материалов для рисования, когда Лотт увлеченно трогала ластики, чтобы понять, какой мягче, ее потревожила девушка с темным сумасшедшим каре и высоким голосом.       — Я не могу достать до верхней полки, ты не могла бы мне помочь?       — Да, конечно, — Лотт встала на носочки, чтобы взять блокнот для рисования, нужный незнакомке.       — Спасибо, — Когда девушка получила блокнот в руки, с ней произошло что-то странное. Она замерла, смотря пустым взглядом перед собой. Этот приступ продолжался около двадцати секунд, Шарлотта успела напрячься.       — С тобой все в порядке? — Незнакомка вышла из транса и тряхнула головой. Затем, будто только заметила Лотт, окинула ее взглядом с головы до ног.       — Да. Все хорошо… Еще раз спасибо.       Может, ей показалось, но сложилось впечатление, будто девушка двигалась быстрее, чем должна была. Словно в анимационной дорожке пропало несколько кадров, из-за чего мультик получился нереалистичный. Бред. Она ведь не в мультике. Шарлотта решила, что перегрелась и устала. Нужно домой.       Когда приехали домой, мама пошла готовить ужин, а папа — разбираться с бумагами по очередному делу. На улице стало свежее из-за приближающего вечера. Шарлотте сказали погулять. Она взяла с собой книгу, плед и воду. Поняла, что уже находится вне зоны видимости дома, зажгла сигарету. Недалеко должно быть что-то типа поля. Там, на стыке с лесом, еще пару недель назад, приметила густое тенистое дерево. У Лотт было мало опыта в таких делах, но вроде, под таким деревом можно было даже от дождя спрятаться. Дорога была легкой, между стволами было большое расстояние, ветки сосен были слишком высоко, чтобы мешаться.       Шарлотта, дойдя до нужного места, кинула плед под деревом. Ровно расправить его получилось не сразу. Лотт открыла книгу. Она была заложена фантиком от конфеты из больничной столовой.       По сюжету, главный герой продолжал коротать дни в тюрьме. Изначально, Шарлотте показалось, что атмосфера театральной постановки была манерой письма Набокова. Сейчас же, она поняла, что такой прием автор использовал, потому что это мир был действительно иллюзорным. Все относились к смерти Цинцинната, как к шоу. И непонятно, было ли это хуже, чем отношение до приговора. Мальчик, задушивший кошку, лишил Лотт аппетита и желания читать. Это определенно нужно поглощать дозированно.       Она посмотрела перед собой. Небо желтело, обещая дождь. Пора возвращаться домой. Но не хотелось. Зачем? Для чего? Все нужное у нее с собой. Шарлотта положила плед в портфель. Выкурила еще сигарету. Понадеялась, что не отравила дымом какую-нибудь белку. Остановившись возле случайного дерева, поняла, как красиво. Словно весь мир был в сепии от приближающейся непогоды. Деревья, трава, собственные руки казались желтыми. Ладонью провела по коре. Та была теплой. Снова захотелось стать белкой и научиться прыгать по деревьям. Наверное, по лиственным деревьям с низко посажеными ветками лазить удобнее. Она облокотилась спиной об одну сосну, а ногу поставила на другую. Попробовала поставить и вторую ногу, но без опоры потеряла равновесие. Инстинкты работали быстрее. До столкновения с землей нога вернулась в обратное положение. Лотт вздохнула. Отошла на десяток ярдов от сосны. Разбежалась, чтобы добраться до верхних веток с набега. Дерево было полностью перпендикулярным земле. Что она делает? Кроссовки врезались в землю. Дурацкий инстинкт самосохранения! Ничего не получилось. Попыталась еще раз. Тело отказывалось выполнять приказы мозга. Надо как-то иначе. Может, обнять? Лотт вытянула руки, заключая объятья. Кора царапала кожу, но не на столько, чтобы прекратить. Будто обезьянка, цепляющаяся за маму, закинула ноги. Когда-то давно в школе на физкультуре лазила по канату. Как там это делается? Повыше закинула руки, попыталась подтянуть ноги, но внезапно, тело начало тянуть назад, перед глазами пролетели кроны деревьев, а спина ударилась о землю.       Ветки были большой рыболовной сетью, в которую она попалась. Рыбак — янтарная бездна, смотрела на нее сурово и гипнотически. У Шарлотты перехватило дыхание. Она — пещинка перед лицом неба, перед лесом, перед миром, перед временем. Небо издало громкий рык. На лицо упала первая капля дождя. Гипноз спал. Шарлотта поднялась с трудом. Спина болела. В ладони впились сосновые иголки. Взяла портфель. Направилась к дому, думая, что пока свободного времени для философствования навалом, но совсем скоро, его съест школа.