Глава шестая — Десятки глаз.

«Он снова окинул взглядом зал. Почти все люди были уродливыми — и будут уродливыми, даже если переоденутся».

Джордж Оруэлл.

      — Я буду выглядеть в этом, как учительница.       — Тебе ведь понравилось в магазине.       — Мне понравилось, как эта юбка смотрится с красной кофтой. А блузка с джинсами. Но не так.       Шарлотта стояла перед зеркалом в гостиной, одетая в узкую юбку-карандаш и белую свободную хлопковую рубашку.       — Тебе нужно произвести впечатление сегодня.       — Для этого мне нужно быть одетой, как канцелярская мышь?       Миссис Франклин смеется красивым, чуть низким для женщины голосом. Подходит к дочери и целует в лоб. Шарлотта не сопротивляется.       — Ты выглядишь замечательно. И это не обсуждается. В любые другие дни можешь хоть в пижаме в школу ходить. Сегодня, будь добра, выгляди, как прилежная ученица, — ее голос становится твердым и нетерпящим возражений. Шарлотта уступает.       Сегодня мама отвозит ее на машине, но потом нужно будет ездить на автобусе. Родители предлагали ей сдать на права. Лотт отказалась. Вождение — это скучно. Лучше уж будет играть в змейку во время поездки. Там хотя бы есть азарт, отличный от того, чтобы не сбить косулю.       Ее прошлая школа определенно была больше. Но, с непривычки, и эта казалась огромной. На входе женщина дала ей расписание с номерами кабинетов. До урока было примерно двадцать минут. Лотт пошла искать туалет. Жаль, что школа — не торговый центр с указателями. Юбка сковывала движения. Балетки на небольшом каблуке тоже не казались удобными. Все были одеты проще: в кофтах и толстовках, в джинсах и спортивных штанах. Некоторые девушки прихорашивались, но Шарлотте казалось, что их манера одеваться устарела. «Дрянные девчонки» уже не были в тренде. Впрочем, маленькому городку простительна модная неторопливость. Шарлотта почувствовала, что выглядит хорошо по сравнению с другими, и все же позавидовала удобству их одежды. Эту юбку надо сжечь.       Она нашла дорогу, спросив туалет у какого-то парня. Краны были дурацкими — с неудобными включателями теплой и холодной воды. Шарлотта развертела тот, на котором была синяя точка. Потек кипяток. Почему с этими кранами всегда проблемы? Умылась стуженой водой. Подняла голову. Кожа лица покраснела, корни волос намокли. Из зеркала смотрели две пары глаз. Лотт вздрогнула от неожиданности.       — Зачем так подкрадываться?       — Я думала, что ты смелая, — синеволосая девушка ухмылялась, глядя на нее. Шарлотта пыталась быстро вспомнить ее имя.       — Каролина, это не я вас сдала, — попыталась оправдаться. Сожаление и стыд были последними эмоциями, сопровождавшими ее при мыслях о больничных знакомцах.       — О. Ты об этом… — она достала из кармана пачку сигарет, теперь тепло улыбаясь, — я даже не думала в таком ключе. Будешь?       — Нас не увидят? — к чему неудобный костюм для хорошего впечатления, если ее вызовут к директору в первый же день?       — Да всем все равно, — Каролина дала Лотт огня, — скука Форкса порождает зависимости, — Шарлотта нервно вздохнула, — поэтому с ними давно никто не борется. Это как ветряные мельницы.       Лотт опоздала на урок. Она выбрала предметы с упором на медицину, так как знала про нее больше, чем следовало. Но несмотря на это, других предметов нельзя было избежать. Первым был английский.       — Простите за опоздание, Мадам… — на Шарлотту уставились все тридцать одноклассников, — я тут новенькая, заблудилась…       — Мисс Симпсон, — подсказала скорее девушка, чем женщина, — а Вы… Шарлотта Франклин? Присаживайтесь. Но при следующем опоздании пойдете к директору.       Лотт села за свободную парту, та, по дурацкому стечению обстоятельств, оказалась первой. Столы в кабинете литературы были одиночными, а учительница — красивой, с тугим пучком на голове и красной помадой на губах. Действительно, мисс. Урок был посвящен книге Джорджа Оруэлла. Учительница интересно рассказывала. Шарлотта с удовольствием вслушивалась.       — Так вот, несвобода мира в книге являлась отражением действительности двадцатого века. В частности, режима Советов. И я бы хотела добавить перед тем, как мы начнем чтение, что наш долг, как граждан, заключается в том, чтобы не допустить возникновения тоталитарного режима. Наверное, на уроках права вы обсуждали специфику тоталитарных режимов, однако, я хотела бы, чтобы вы ознакомились не с пресным взглядом и мертвыми буквами учебника, а художественным видением Джорджа Оруэлла, — кто-то в конце кабинета зевнул. Лотт заранее подумала, что тот невидимый одноклассник — идиот.       — Простите, но разве не все государства игнорируют свободы граждан? — Шарлотта подняла руку, не поняв радужности окончания монолога мисс Симпсон.       Женщина посмотрела на нее задумчиво и раздраженно. Видимо, она была из тех многих, кто выступает за демократию, выстраивая вокруг себя диктатуру, не терпя возражений.       — В государствах живет много людей, интересам ни всех из них удается угодить. Но правительство нашей страны делает все возможное, чтобы удовлетворить потребности большей части граждан, — она назидательно поправила очки, — Абсолютно другое же делает правительство Океании. Вы бы знали это, если прочитали книгу, — сзади послышался звук оваций. Шарлотта обернулась. Парень был в восторге. Наверное, у него были собраны все значки бойскаутов. Впрочем, взгляд преподавательницы заставил его замолчать, такая реакция — тумач даже для царства мисс Симпсон.       — Но мисс Симпсон, я вообще-то читала книгу летом. И конечно думаю, что все описанное там — ужасно. Только если бы проблема была в одном советском правительстве, то соотечественники британцы не обвиняли бы писателя в коммунистических взглядах несмотря на то, что он прямо критиковал режим Сталина, — Шарлотта выпалила это на одном дыхании, удивившись: не ожидала от себя такой смелости в споре на весь класс.       — То есть вы, не видите разницы между пытками Уинстона и словесным осуждением Оруэлла?        — Нет, я вижу разницу между этими вещами, но не совсем понимаю, как страна, в которой разгоняли митинги хиппи против войны во Вьетнаме, смеет называть себя демократичной, — неодобрительное «уууу» раздалось из глубины класса.       Лотт часто слышала слова отца о несовершенстве американской судебной системы и военных преступлениях. Иногда, он спорил со своими друзьями-адвокатами о каких-то тонкостях политики прошлого и настоящего. Эти дискуссии казались Шарлотте занимательными, в них она узнавала много нового. А потом, вечером, после ухода папиных друзей, просила разъяснить ей непонятные моменты. Мистер Франклин обожал щеголять знаниями и рассказывать истории, поэтому с радостью, иногда часами, разъяснял дочери все тонкости какой-либо ситуации. Что-то Шарлотта запоминала, но большую часть юридических тонкостей и исторических деталей — нет. История не была ее наукой. Главное, что после всех этих рассказов у нее оставалось одно чувство, подкрепленное собственным опытом — мир несправедлив.       — То есть вы хотите сказать, что правильным выбором было бы позволить распространится коммунизму?       — Коммунизм все равно захватил Вьетнам, а преступления американской армии там неоспоримы, — если бы Шарлотта видела себя со стороны, то знала бы, что в споре кривила губы также, как это делал отец.       — Мисс Франклин, считаете, что можно не сопротивляться злу? — разве она сказала это?       — Кто-то сказал, что дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в битву за добро, мэм.       — Интересная позиция. Её диктует ваш максимализм. Но мы живем не в фэнтезийной вселенной. Давайте начнем чтение. Если мисс Франклин, конечно, разрешит, — кто-то рассмеялся.        Лотт почувствовала себя унижено. Как глупо. Аргумент про возраст. Шарлотта не была самым умным человеком на Земле. В этом она точно не сомневалась. Но зачем вместо того, чтобы ответить что-то дельное, обвинять ее в том, в чем она не виновата? И никто из одноклассников ведь не возразил. Они что, правда были согласны с учительницей? Вот доктор Каллен бы точно не согласился.       — Сэр, я думаю, что вы должны позвонить моим родителям. Мне же явно не место тут. Я нарушаю многие правила. Создаю вам проблемы, врываюсь к вам в кабинет. Карлайл сжимал ее ладонь, направляя в сторону палаты и удерживая от падения. От травы у нее нарушилась координация. Рука доктора была холодной и большой. Лотт хотела, чтобы они шли как можно больше.       — Ты хочешь уйти отсюда, поэтому провоцируешь меня, пытаешься разозлить. Думаешь, я этого не понимаю? Как давно твои родители перестали этому верить? — его голос оставался шелковистым и доброжелательным, на губах играла улыбка, а в вопросе действительно слышался интерес. Шарлотта надула губы.       — Они никогда на них не реагировали. Я — слишком их ребенок. Не помню, чтобы я сделала что-то, что их бы удивило. Вот вы знаете семьи, в которых дети будто приемные?       — Карлайл кивнул, — А я даже выгляжу так, будто коллаж из лиц мамы и папы.       — Тебе это не нравится? Хочется свободы?       — Нет. Не в свободе дело, — Лотт задумалась, — просто… Как будто я насморк. Течение простуды крайне понятно: если лечить, то пройдет за неделю, если не лечить — тоже. Я что-то делаю, а потом мне говорят: «у меня также было». Окружающие удивляются, а родители — нет.       Он улыбался на ее слова и раньше, но тогда он рассмеялся по-настоящему. Его смех был похож на апельсиновый сок. Он был ярким, насыщенным и с кислинкой. Доктор Каллен был слишком загадочным, чтобы казаться простым. Однако, лишенным кокетства. Казалось, хорошее впечатление, которое он производил, не требовало от него труда. И дело было далеко не в хорошем костюме.       — Поразительно. Еще не слышал, чтобы кто-нибудь сравнивал себя с насморком.       Шарлотта поерзала на стуле, вернувшись в настоящее. Так о чем она думала?       — Сэр, вы вообще когда-нибудь злитесь? — Доктор раздражал ее, но вызывал желание побыть с ним подольше. Мир построен на парадоксах.       — Злюсь. Но не позволяю, чтобы мою злость увидели другие.       — Разве это не нормально? Проявлять эмоции.       — Нормально. Только нужно брать себя в руки, выбирать без чувств. Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в битву за добро.       — Красиво, — Лотт стала прокручивать эту фразу в голове и произносить ее с закрытым ртом, пробуя на вкус, — А кто это сказал?       — Один русский философ. Ты согласна с этим?       — Я не понимаю. Разве можно жить совсем без эмоций? Не в них ли прелесть человеческого существования?       Они почти дошли до палаты. Каллен пристально посмотрел на свою пациентку. Он остановился перед дверью. Шарлотта тоже.       — Думаю, что кто-то должен не считаться с ними. Для баланса в мире.       — И вы взваливаете на себя этот груз? — брови взлетели вверх.       — Если не я — то кто? — за тот вечер на его лице уже второй раз отразилась вся вселенская печаль. Он был все еще нечеловечески красив, но только сейчас Лотт поняла, что под его глазами залегли темные круги. Шарлотта внезапно почувствовала к нему жалость и благодарность. Разве в этой дыре он получал нормальную зарплату? На чем основывался выбор работы, кроме как жертвенности? Она сделала шаг вперед, заключая доктора в объятья. Каллен не отстранил ее от себя, но и не обнял в ответ. Лишь невесомо положил руку на плечо девушки. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то притягательным, но неизвестным. Наверное, это был запах самого доктора. Он чувствовался очень основательным и сильным. Обнимать его было приятно. Шарлотта не любила тех, кто неуверенно обнимался. Такие люди словно всегда держат дистанцию. Доктор же дистанцию не держал, хоть и не проявлял желания обнимать молодую девушку, отношения с которой у него были исключительно официальные. В какой-то момент он мягко отодвинул ее от себя.       — Спокойной ночи, Шарлотта.       Щеки покраснели. Никогда больше не будет курить что-то кроме табака. Так и обвинение в харассменте можно получить. Хорошо, что Каллен не осуждал ее.       Читали по абзацу, в какой-то момент очередь дошла и до нее. Волнение публичных выступлений, заглушенное жаром спора, полностью вступило в свои права. Лотт пару раз запнулась и неправильно прочитала несколько слов. Язык заплетался. Есть люди, чьи чувства не тревожат зрители, если их не видно. Шарлотта же наоборот, не видя реакции класса, жутко испугалась. Ладони вспотели. Если бы действие происходило в школе Сиэтла, то всем было бы все равно. Но Форкс — не Сиэтл. Тут новые лица приковывали к себе массу внимания. Даже во время прогулки по коридору, многие пялились на нее. После представления, Лотт была уверена, про нее будут шушукаться как минимум неделю.       Все неприятное однажды заканчивается. Вот и звонок закончил этот урок. Шарлотта поспешила собрать вещи и ретироваться. Посмотрев на своих одноклассников, она увидела множество лиц, но смотрела только на одно — странная брюнетка из магазина внимательно изучала ее. Почему-то Лотт ощутила себя кроликом, загнанным в угол. Закинув учебник в портфель, она вылетела из кабинета. Тот противный мальчик больно стукнулся с ней плечом на выходе.       Физкультура — это хороший урок. Особенно, когда у тебя есть освобождение. У Шарлотты оно было. Пока одноклассники переодевались, сделала пару кругов по залу, осмысляя произошедшее за последний час. Да, дерьмово. Не стоило портить отношения с преподавателями. Тем более, критикой государства. Лотт надеялась, что не задела чувства присутствующих при споре, и, что он не повлияет на итоговую отметку. Мисс Симпсон выглядит мстительной.       Шарлотта присела на скамейку, достала спутанные наушники. Через пару минут в ушах заиграло:

Words like violence Слова жестоки, Break the silence Они разрушают тишину, Come crashing in Внезапно врываясь Into my little world В мой маленький мир.

      От обиды на глазах выступили слезы. Да плевать ей на мнение взрослых. Все равно, что думает о ней Мисс Симпсон. Почему никто не поддержал ее? Или все считают, что мир черно-белый? Все бояться испортить оценки? Или просто не думают? Так и случаются самые большие преступления. Когда большинство молчит. Много об этом рассказывал отец. Шарлотта вспомнила вселенную «приглашения на казнь» Набокова. Она ощутила себя узником Цинциннатом, которого просто не понимают. И тут же вспомнился Уинстон из «1984». В чем разница его, твердящего, что дважды два — четыре и Шарлотты, считающей, что любое современное государство использует насильственные методы? Это ведь правда. Лотт не была уверена, что могла бы умереть за свою позицию. Но помнила точно, что к созданию тоталитарного мира «1984» привела большая война. Наверное, там были «хорошие» и «плохие», но толку то?       Лотт потрогали за плечо. Она сняла наушник, посмотрев на подсевшую одноклассницу.       — Меня зовут Джулия, — рыжая веснушчатая девушка тепло ей улыбалась.       — Я — Шарлотта, но лучше — Лотт.       — Да, я была на английском. Ты так смело возразила мисс Симпсон. Это круто. Не видела, чтобы с ней кто-то когда-то спорил.       — Мне показалось, что это фиаско. Облажалась в первый же день, — Лотт смахнула влагу с глаз рукой.       — Она — та еще сука. Нехорошо такое говорить про учительницу, знаю. В прошлом году мне оценку испортила итоговую за то, что я имя автора стиха забыла. Стих то я выучила.       — Правда несправедливо, — Если бы Шарлотте предложили оценивать, то она бы тоже снижала оценки за забытого автора, — Спасибо за поддержку, — Лотт неуверенно улыбнулась.       На обеде Шарлотта сбежала от Джулии. Лотт ценила в людях интеллект и не переносила тупость. Одноклассница показалась ей ограниченной. Тема спора ее совершенно не волновала, что обидело. Что же получается? Истина не важна, важно сопротивление? Это позиции Шарлотты противоречило.       От переживаний первого урока у девушки пропал аппетит, решила ограничится питьевым йогуртом. Сев за пустой столик, Лотт начала пить. Взгляд блуждал по залу в поисках знакомых лиц. Она будто споткнулась, когда увидела их. За столом сидела та самая незнакомка из магазина. Рядом был кудрявый блондин, невероятно красивая блондинка, сильно накаченный брюнет и чуть рыжеватый парень. Шарлотта пялилась. И даже не пыталась это скрыть. Все они были прекрасные и пугающие. Бледные, будто из мрамора. Наверное, им не привыкать к излишнему вниманию. Незнакомка из супермаркета и кабинета английского посмотрела на Лотт, которую опять пробрал холод. Вдруг незнакомка тепло улыбнулась ей. Овечка сама пойдет в пасть к волку. Теперь одноклассница не казалась хищницей. Просто красивая странноватая девочка болезненного вида. Лотт подняла руку, как бы приветствуя. Брюнетка начала активно махать. Некоторые школьники обернулись на них. Наверное, эти красивые ребята не слишком общительные. Трель звонка известила о начале урока.       По расписанию была химия. И она привела Шарлотту в восторг. Учительница рассказывала о взаимодействии веществ так увлеченно, что не было сомнений в том, что она много лет проработала в каком-то научном центре, проводя различные эксперименты и исследования. Даже необходимость вести конспект не ухудшила урок. А следующий, в который была запланирована лабораторная работа, обещал быть просто восхитительным.       Шарлотта садилась в автобус с улыбкой на лице. Даже если школа отстой, в нее стоит ходить только ради химии. Каролина, с которой они еще раз встретились в туалете, назвала ее больной извращенкой. Как можно любить химию? В том и заключалась, по мнению Шарлотты прелесть химии, что она не могла быть испорчена чужой идеологией.       Большая часть студентов Форкса добиралась до школы на автомобиле. В таком городке нельзя было иначе, поэтому автобус был почти пустой. Остановка, на которой должна была выходить Шарлотта, была конечной. И даже несмотря на это, до дома нужно было идти еще пару миль вглубь леса.       Родители предусмотрительно подарили перцовый баллончик. Шарлотта не была уверена в его эффективности в сочетании с неумением бегать. Нет, бегать она, наверное, умела, но не знала, сколько пробежит. Вряд ли много. Опыта в этом деле у Лотт не было. Но ходить через лес одна не боялась. Если встретит на пути дикое хищное животное, то баллончик не поможет. Так что к такому исходу событий относилась фаталистически. Нельзя же жить в вечном чувстве паранойи.       Шарлотта вышла из автобуса, вдыхая запах хвойного леса. Почему-то, несмотря на одиночество, ее не покидало чувство слежки. Кто же следил за ней? Сосны или белки? Смех раздался из ее рта. Она бредит? Слишком эмоциональный день. Вдруг будто силы покинули ее, улыбка сошла с губ. Нет, Шарлотту не охватил страх, но наполнило уныние. Захотелось поскорее прийти домой и нырнуть под теплое одеяло.