Глава тринадцатая — Прелюбодеяние.

«И тогда в бар зашёл архитектор, доминантный во всех отношениях

Всю свою громкую жизнь подчинивший правилу золотого сечения

Каждый кирпич гармоничен и пробор аккуратно зализан

Кто рискнёт намекнуть, что фасад всё равно превратится в захизр?»

Переучет, «Захизр».

      Несколько недель назад в местном книжном магазине Лотт нашла перевод любовных рассказов русского писателя. Сейчас, сидя в прохладном автобусе, где для ног было слишком мало места, она читала их. Был ли знаком Карлайл с темными аллеями?       После первых трех историй, не закончившихся хорошо, ей стало немного грустно. Почему у этого писателя нет любовных хэппи-эндов? У всех Калленов, например, все было хорошо. Кроме Эдварда, разумеется. У доктора все было хорошо с женой, но вот надоедливая муха-Шарлотта…       Она все еще чувствовала его терпкий вкус на губах. То, что он начал курить, чтобы помнить ее, отдавалось в сердце сладкой болью. Карлайл четко расставил границы. Он не любил и не желал ее. Наверное, она была лишь шестым ребенком. Таким же брошенным, как все его приемные дети. Что за поцелуй в лоб? В этом было разве что что-то отеческое. Карлайл не отталкивал, но заставлял чувствовать себя неловко от этой тошнотворной навязываемости. Но Лотт не могла иначе. Она пылала той подростковой страстью и любовью, на которую способны подростки, странным образом игнорирующие любовь все до и пубертатное время. Она была уверена, что, влюбившись в Эдварда, у нее не было бы проблем. Но Эдвард ей не нравился, да и никто, кроме К а р л а й л а. Как же Шарлотта была счастлива, не утопая в мыслях о нем! Намного хуже было торчать от него, а не от алкоголя. Выпивку было легче достать. Лотт медленно потягивала коньяк из бутылки кока-колы. Последнюю она не любила. Коньяк было пить сложно, но под книгу заходило идеально. Возникло желание попробовать водку. У русских она популярна…       У Каролины было очень мало денег, постоянно пьющие родственники жили на пособие по безработице. Лотт не знала, где подруга взяла деньги на билет в Сиэтл. Но они договорились, что едой их обеспечивает Шарлотта, на выпивку же Кэр разводит мужиков. Не то чтобы это было в норме Лотт, но она не особо думала. Затуманенный разум мораль волновала в последнюю очередь. У нее медленно заканчивались деньги, отложенные с карманных. Еще оставались пятилетние накопления праздников и дней рождений. К ним она не собиралась прикасаться, поэтому взяла с собой в контейнере бутерброды. Перекусы на заправках обошлись бы слишком дорого. Лотт пыталась пока не думать о ценах в барах.       — И что, он стоял как столб и ничего не делал? — Лотт решила отдохнуть от сборника и наконец посплетничать.       — Да, и понимаешь, мне стало так стыдно… Лучше бы он ударил, но не вот это.       — Слушай, в следующий раз тянись сразу к члену.       — К какому члену? Я вообще не уверена, что сразу его найду, — Лотт сконфузилась.       — О, Господи, ты безнадежна…. Это же не клитор…       — Как можно не найти клитор?       — Думали бы все мужчины так же…       — Ты с большим количеством мужчин это обсуждала?       — Не с одним десятком…       — Тебе шестнадцать!       — А ты нудная.       — И как давно ты?       — С тринадцати.       — Пиздец.       Половая жизнь Каролины началась с влюбленности в почти совершеннолетнего кузена. Был ли тот секс растлением? По законодательству — конечно, но Каролина это так никогда не воспринимала. Поддаваясь на ласки и манипуляции парня, она думала, что контролирует ситуацию. После потери девственности казалось, что он сбежал от переизбытка чувств. На самом деле же, потому что ему все это надоело. Сверстницы лучше умели сосать. С тех пор Каролина начала спать с мужчинами то за редкую дозу, к которой она, к счастью, не пристрастилась, то, чтобы почувствовать себя хоть немного нужной.       Выйдя на вокзале Сиэтла, они сразу же направились в центр. По пути перекусив хот-догами, Лотт решила, что хорошей идеей было бы вздремнуть в городском парке. Разместив под головой черную толстовку, она прилегла на скамейку. Каролина охраняла короткий сон подруги, а главное, ее ноги, обтянутые капроновыми чулками, чуть прикрытые красной юбкой, найденной в юношеских маминых вещах. Две недели назад она бы в нее не влезла, но градус убивал аппетит.       Солнце родного города светило в глаза, и щурившейся Шарлотте пришлось их открыть. Каролина все еще сидела рядом, слушая музыку в плеере. Лотт смотрела на парк с ровными газонами и гуляющими по ним же уточками. Когда она была мелкой, то была в этом парке с родителями. Тогда еще болезнь не заявила о себе, и у Шарлотты были длинные белесые кудри. Она радостная ела шоколадное мороженое, предвкушая, что скоро пойдет в первый класс. Шарлотта закурила.       — Выспалась?       — Угу. Пошли от сюда. Хочешь посмотреть на реку?       В первом баре продавали все возможное пиво. Там собирались в основном люди средних лет, решившие отдохнуть после работы. Компании одиноких людей беседовали о каких-то рабочих моментах, семейных проблемах и планах на отпуск.       Уже темнело, Шарлотта не совсем понимала, где был асфальт, а где небо. После третьего места они курили у ступеней выхода, и Лотт немного пошатывалась. Желудок Каролины явно был крепче. Было уже больше десяти вечера.       — Что-то тут тухло. Не хочешь потанцевать?       Огни города расплывались на бензиновые пятна, пустяки лились ей в уши, ноги слегка заплетались. Булыжник, попавший под кроссовки, больно ударил по косточке на ноге, обжигая почти заживший ожог. Сигареты Сигареты Сигареты. Все разные, стрельнутые у размазанных прохожих. Дороги с назойливо жужжащими машинами создавали ветер, палатки с бездомными пахли вонью.       Будто падение с десятого этажа, будто удар под дых, будто холодный дождь, заставший врасплох. Ее любимый ласковый отец, она точно знала, что это он, она слышала его звучный баритон. Он стоял на конце улицы, в своем любимом пиджаке и сосался с какой-то телкой! Закончив свои лобызания, они отправились к машине отца. Ошибки быть не могло. Это точно был он.       Еще сильнее надраться, впасть в алкогольную кому и никогда не приходить в сознание. На входе в клуб ей заботливо предложили косяк. Лотт меланхолично сидела у бара рядом с Каролиной, болтающей с каким-то парнем. К Шарлотте подсел чувак, и почему-то положил ногу ей на колено.       — Привет, детка, я Марк. Не хочешь конфетку? — на ладони лежала белая таблетка.       — Сколько стоит? — Лотт недоверчиво нахмурилась.       — Отдаю всего лишь за красоту твоих глаз.       — Выкалывать их не буду.       — А ты смешная, держи.       В моменте Лотт потеряла Каролину, видимо, она уехала домой к тому блондину. Таблетка начала действовать, и басы, бившие по ушам, качали кровь в теле девушки вместо ее сердца. Она — одно целое, она — люди в клубе, она — музыка, она — эйфория. Мир стал ярче и интереснее. Все стало красивым и вкусным. Зачем она пила, если во вселенной существовало это? Дыхание учащалось, пульс бил все быстрее. Внезапно, мысленный процесс прекратился.       Две женщины на улице били ее по щекам, пытаясь привести в чувства. Шарлотта подняла свинцовые веки. На незнакомых лицах было написано беспокойство. Приход продолжался.       — Ты в порядке? Может хочешь воды? Давай вызовем тебе такси.       — Нет, спасибо. Мне просто стало жарко. Сейчас покурю и поеду домой.       Женщины ушли, а Лотт решила, что ей очень одиноко. Пальцы сами нажали кнопку вызова.       — Привет! Как вы? — Лотт почти не держалась на ногах.       — Доброй ночи, Шарлотта, все хорошо? — Карлайл был напуган, ему было очевидно состояние девушки.       — Да, все замечательно, я тут в клубе, недавно покурила травы, а еще съела какую-то таблетку. Мне сейчас так хорошо! — Мужчина сжал зубы. Господи, она вообще знает, что может произойти с угашенной малолеткой, оставшейся ночью в Сиэтле?       — Ты одна? Кто тебе дал таблетку? — Звонить ее родителям или ехать самому? Ехать — слишком долго.       — Да, я одна… Таблетку? Кажется, его зовут Майк… Или Мики… Я не очень помню.       — Хочешь, позвоню твоим родителям? Они тебя заберут.       — Нет, не надо, я не хочу их видеть, — Карлайл услышал обиду, — Что случилось? — Лотт молчала.       — Так, пожалуйста, сиди на видном месте, там, где много людей. Можешь сесть у бара, но ничего не пей, хорошо? Я скоро приеду. Договорились?       — Вы приедете? Правда? Я так вас люблю… — Слышалось, что Шарлотта была рада, — Купите мне водки? Мне больше не наливают.       — Хорошо, куплю, пожалуйста, аккуратно. Договорились? Отправляй мне сообщения каждые десять минут.       — Да, я попытаюсь…       Карлайл вылетел из дома, игнорируя вопросительные взгляды семьи. Сейчас его волновало только одно. Безопасность Шарлотты. Как ее вообще занесло одну в Сиэтл? Как она умудрилась так надраться, да еще и попробовать наркоту? Наверное, в беспечном мире Лотт не было ублюдков, способных изнасиловать невменяемую девочку в туалете, а затем перерезать горло. Карлайл набрал скорость. Он пытался контролировать себя, потому что мог раздавить руль.       Шарлотте стало чуть лучше, и она пошла танцевать. В клубе играла какая-то попса, но в моменте Лотт даже нравилось. Двигаясь под музыку ей казалось, что она невероятно привлекательна. Мир был каким-то размазанным, но так даже было интересней. Сзади начал пристраиваться какой-то парень, взявший ее за талию. С трудом Лотт узнала в нем того самого, угостившего таблеткой.       — Эй, крошка, не хочешь пойти где-нибудь уединиться?       — Не, спасибо, я хочу танцевать, — он был низким, кудрявым и рыжим. Лотт нравился немножко другой типаж. Точнее, ей нравился один конкретный человек, и они были совсем не похожи.       — Ты понимаешь вообще, от чего отказываешься? Это будет твой лучший в жизни секс, — он провел по ее бедрам.       — Ну, если секс единственный, то ему не сложно быть лучшим, Сорри, сюда едет мой парень, так что…       — О, так ты целка! Пошли, что за придурок твой парень, если он тебя еще не трахнул.       — Ой, да иди нахуй, я на улицу.       Чудом Шарлотте удалось от него оторваться.       — Здравствуйте, тут ко мне один тип пристает, и, по-моему, он торгует наркотой. Такой, рыжий. Можно я тут посижу? — Охранник кивнул, передавая сообщение по рации, — Если сюда подъедет высокий взрослый блондин, то все хорошо, это мой парень.       Шарлотта проснулась от того, что Карлайл тряс ее за плечи. Он был очень зол, но пытался не подавать виду.       — О, доктор, как я рада вас видеть!       — Пошли.       Он пристегнул ремень переднего сидения, на котором разлеглась Лотт.       — Сколько ты выпила?       — Много. Не помню. Сначала мы прошли баров шесть, там выпили примерно по пинте-две в каждом, но я не уверена.       — Мы? С кем ты была?       — С Каролиной. Она поехала к Эндрю домой.       — Кто такой Эндрю?       — Я не знаю, но он симпатичный, — замечательно. Школьницы занимаются сексом за ночлег.       — Как себя чувствуешь? — Лотт потянулась к коленке Карлайла. Он нервно сжал зубы, но ничего не сказал.       — Я поняла, что очень сильно хочу трахаться. Вы поможете? — ладонь поползла выше по его ноге.       — Нет. Прекрати, — Лотт тут же убрала руку, — сейчас мы приедем в отель, и ты проспишься.       — Я уже выспалась, — она обиженно надула губы, — можно, я вам отсосу?       Карлайл громко засмеялся, — Боже, ты хоть умеешь?       — Это значит да? — Шарлотта улыбнулась, — Я не хочу продолжать этот разговор. Мы приехали. Достань из бардачка паспорт.       — Он что, мой? — Лотт держала в руках поддельный паспорт с ее фотографией и исправленным годом рождения.       — Лучше не задавай вопросов.       Когда они вошли в комнату, Шарлотта, быстро скинув кроссовки, направилась к кровати. Пока Карлайл расшнуровывал ботинки, она успела стянуть с себя кофту и лифчик.       — Вам нравится? — Карлайл несколько секунд удивленно смотрел на ее розовые соски, а потом спокойно сказал, — С меня хватит, — он схватил Лотт за плечо и потащил в ванну. Включив холодную воду, стал брызгать в лицо Шарлотты. Она пыталась оттолкнуть его от себя, но было ощущение, что перед ней была каменная глыба. Наклонив Шарлотту над раковиной и, больно заломив руки, заставил пить воду из-под крана, а затем, поставив на колени пред унитазом, засунул ей два пальца в рот и надавил на корень языка. Желудок начал выталкивать отравленное содержимое, Лотт закашлялась, а глаза намокли, как от рвоты, так и от унижения. Каллен снова поднял ее, закрыл унитаз и нажал кнопку смыва. Запихав оскорбленную Шарлотту в душ, он включил холодную воду. Лотт все еще шептала проклятья, но уже со вкусом желудочного сока на губах.       — Снимай юбку с колготками, — разбитая девушка подчинилась. После Карлайл заботливо вытер ее полотенцем и одолжил футболку, — лучше сними трусы, подглядывать не буду.       Пока Каллен заваривал чай, Лотт проскользнула в постель. Карлайл все еще злился. Ему впервые было радостно от ее влюбленности. Он чувствовал, что добровольного секса под веществами у Шарлотты быть не могло, потому что даже в таком состоянии ей нужен был только он. Хорошо, что она цела и невредима.       — Спасибо большое, — Карлайл дал ей чай, — я ужасна. Не представляю, что могло бы со мной быть, если бы не вы.       — Молодец, что позвонила. Ответишь, почему так надралась? — он все еще злился. Шарлотта сделала глоток чая.       — Я увидела, как мой папа целуется с другой женщиной, — Карлайл нервно хмыкнул.       — Думаешь, он изменяет маме?       — А на что это еще похоже? — она повысила голос.       — Прости, ты уверена, что тебе не показалось? Да и к тому же, они взрослые люди, думаю, могут сами разобраться.       — Я боюсь не того, что они врут друг другу. Я боюсь того, что они делают вид, что вместе только ради меня.       — Я понимаю, что тебе больно, но это разве повод так пить?       — Повод. Я пью последние две недели каждый день. И мне правда легче, — Карлайл вскипел, — Шарлотта, ты идиотка? Скажи пожалуйста, ты помнишь вообще, что мне обещала? Вот зачем? Зачем было все твое лечение, если ты сама себя убиваешь? Помнишь, что мне обещала? Идиотка, скажи спасибо Богу, что тебя никто не выебал в грязном туалете этого ебаного клуба, пока ты была там под кайфом — Лотт улыбнулась, — Вы злитесь, — Карлайл ударил по стене.       — Да что с тобой? Ты вообще слышишь меня? Объясни, что я должен делать, чтобы помочь тебе? Запереть дома? Приковать к постели?       — Для начала, можете меня поцеловать, — Карлайл накрыл ладонями лицо, тяжело вздохнув, — Ты не в себе.       — Когда я поцеловала вас, я была трезвой.       — Я знаю.       — Вам понравилось?       — Это было очень опрометчиво. Твоя тетя видела. — ее спокойный тон успокаивал — Кстати, она милая.       — Луиза ни за что бы не сказала родителям. Так вы ответите?       — Хорошо… Хорошо, Шарлотта, давай договоримся. Ты не пьешь, не причиняешь себе боль, а взамен я целую тебя, хорошо?       — Каждый день?       — Если это минимальная плата, то хорошо, каждый день. Если ты пробуешь идти дальше, то я все заканчиваю, мы договорились?       — А какой поцелуй? В щеку? — Лотт надеялась на отрицательный ответ.       Карлайл оказался у кровати, а затем и на ней. Шарлотта в испуганном предвкушении посмотрела на мужчину, но все еще думала, что он просто рассмеется. Доктор резко притянул ее, зарывшись пальцами в мокрые волосы. Сначала он невесомо коснулся краешка рта, затем, оттянув нижнюю губу пальцем, аккуратно провел языком по открывшимся зубам, одновременно с этим нежно целуя. Когда Лотт положила руки на его плечи и жадно ответила на поцелуй, думая, что все еще не отошла от наркотика, у Карлайла словно сорвало предохранители. Опрокинув девушку на кровать, он навис над ней, теперь полностью контролируя ситуацию. Одной рукой Карлайл сжимал ее мягкое бедро, а другой упирался в подушку, удерживая равновесие. Колено стояло между ее ног, игриво разведенных под одеялом. Кровь призывно стучала в ушах Шарлотты, ликующей от происходящего. В какой-то момент, сладкая кровь из случайно прокусанной губы защипала на языке. Он отпрянул. Покрасневшая Лотт смотрела голодными глазами. Каллен отчетливо слышал запах женской смазки. В брюках было тесно. Он соврал Эдварду.       — Договорились?       — Как мы будем видеться?       — Я напишу.       — …Можно еще раз? — Лотт ерзала на кровати, восхищаясь таким сильным возбуждением.       — Нет. А теперь спи.       Карлайл заперся в ванне, проклиная себя за все это. Умывшись холодной водой, он посмотрел в зеркало. Зачем он это все затеял? Он же сам придумал такие условия, нужно было торговаться на поцелуй в щеку. Какой абсурд! Он пытается спасти человека, торгуя своим телом. Но разве ему это не нравилось? Стояк отчетливо говорил, что Шарлотта ему не безразлична. Пытаясь убедить себя, что это все из-за вкуса крови, Карлайл расстегнул брюки, обхватывая член. Замерев, он понял, чем занимается Лотт. Едва слышимые стоны наполняли комнату. Включив воду, он начал дрочить, утопая в запахе ее смазки и звуках вздохов. Молчала дверь. И перед всеми мучительно я пролил семя и понял вдруг, что я в аду.       Крепко сжимая член, Карлайл наращивал темп, прислонившись лбом к двери. Розовые соски на упругих небольших полушариях, усыпанных родинками. Да, тяжело окажется преодоление ее зависимости. Хотелось зайти в комнату и, смотря в ее ошарашенные глаза, трахнуть. В нем говорила ярость. Карлайл всегда был нежен, когда занимался любовью. В памяти всплывали глаза Эсми, черт! Лицо свело судорогой, теплая струя ударила в руку, и Карлайл заплакал. Всего на секунду, слезы сразу же испарились. Впервые за вампирскую жизнь он плакал.       Каллен ждал, когда Шарлотта заснет. Что ж, он проклят. Угораздило же возжелать школьницу. В туалете он закурил сигарету. Плохо, очень плохо. Эдвард сразу все поймет. Хорошо, что он умеет хранить секреты. Карлайл засмеялся. Ведение Элис было правдиво. И ничего в нем предосудительного бы не было, но то, что он натворил… Хотелось все рассказать Эсми, чтобы не мучала совесть. Хотелось позвонить прямо сейчас и извиниться. Но он не мог. Тайна была слишком приятной и Карлайл понял, что плохой муж. Но все же хороший человек, возможно уберегший от страшного Шарлотту.       Спящая Лотт действовала успокаивающе. Наверное, все бессмертные стремились к жизни. Впервые Карлайл охранял сон своей любовницы. Правда, Шарлотта была ей с большой натяжкой. Доктор Каллен принял решение, что несмотря на эти проклятые поцелуи они должны сделать несколько шагов назад. Он будет с ней нарочито холоден. Возможно, Лотт немного остынет. Телефон зазвонил. Но не его.       — Доктор Карлайл Каллен, — он поднял трубку.       — Ой, здравствуйте… Я поняла, с Лотт все в порядке… — Каролина повесила трубку. Сморщившись, Карлайл решил порыться в ее телефоне. Хм, как официально он записан. Последняя фотография в галерее — букет цветов, которые он подарил. Улыбнулся. Селфи с Элис с репетиции. Его фотография с медицинского сайта. М-да. Несколько фотографий Шарлотты в нижнем белье. Он быстро перелистнул. Что это? Вид из окна больницы. А если приблизить? Они с Эсми целуются. Да, Лотт немного жуткая. Селфи, на котором у Шарлотты еще светлые волосы. Совсем короткие. В зеркале, она вообще без волос, и очень худая. Капельница, воткнутая в вену. Последняя фотография. Луиза, видимо со своим молодым человеком, навещают Лотт в больнице. Молодой человек кажется знакомым. Так он же квилетт. Интересно…       Уже светало, Карлайл разблокировал свой телефон. Несколько десятков пропущенных вызовов. Решил перезвонить Элис.       — Карлайл, у тебя все хорошо?       — Да, Шарлотта надралась в одном из клубов Сиэтла. Позвонила мне.       — О, у нее все хорошо?       — Да, сейчас спит. Удивительно, ваша Исмена укатила к незнакомому парню, бросив ее одну.       — А, Каролина… Мне очень не нравится, что Лотт с ней общается. Мне кажется, она ее спивает. Прости, что не сказала тебе.       — Ты должна была?       — Не знаю, но ты же волнуешься.       — Пожалуйста, скажи в следующий раз, если она выпьет.       — Лишишь ее сладкого?       — Да.       Карлайл прилег на кровать, опираясь на одно плечо. Шарлотта спала, ее дыхание трепетало светлые ресницы. Веки пронизывала паутина трогательных венок. Щечки стали чуть меньше, что его расстроило. Она успевала есть в моменты алкогольного делирия? Слегка приоткрытые губы обнажали почему-то всего один зуб. Уже высохшие волосы немного замарали подушку. Лотт шли ее дурацкие черные волосы, которые она красила самой дешевой краской, из-за чего те были жесткими. Хотелось лежать так вечность, слушать чужое дыхание и смотреть на нее. Карлайлу снова стало мерзко от себя. Дома его ждет прекрасная Эсми, женщина, которой он обещал любить до гроба. До не достигаемого гроба. Вечно.