Crimson Joy

      Вергилий не знал, сколько времени прошло, но когда он расслабленно повалился на спину, потный, утомленный, с пересохшим ртом, за окном уже разлилась тьма, и небольшая комнатка, представляющая собой спальню хозяйки, погрузилась в полный мрак. Все еще тяжело дыша, он постепенно стал приходить в себя, стараясь осознать пережитое.       Новые, острые, пряные, яркие ощущения. Несмотря на физическую усталость, духовно он испытывал невероятный прилив сил, энергия, впитанная им в результате слияния двух древнейших первичных энергий, переполняла его, разливаясь по венам, стучала в висках, слегка покалывала кончики пальцев, струилась внутренним ликованием полной удовлетворенности. Ему грезилось в этом нечто магическое.       Девушка, лежащая рядом, приподнялась на локте и заглянула в его лицо. Тонким пальчиком она коснулась упавшей на него пряди волос, отвела ее в сторону, коснулась брови, прошлась по ней с осторожной нежностью и легонько поцеловала в наружный уголок глаза. Вергилий прикрыл глаза, подумав о том, что она первая, кому он позволил подобную нежность по отношению к себе. И для него самого это было загадкой. Что это? Пресловутая любовь с первого взгляда?       Он не верил в любовь ни с первого взгляда, ни со второго. Он вообще не верил ни в какую любовь. Он был убежден, что любовь, как и всяческое ее проявление, это не более чем оправдание слабости и глупости. Слабым и глупым скучно наедине с собой, вот они и заполняют саднящую пустоту примитивной теорией о вечной любви. Большинство из них, произнося сокровенно «люблю», на самом же деле желают обладать, поработить и превратить в идеал, соответствующий их личным идеалам и представлениям о счастье.       Классическая история человеческого мира — залюбоваться золотым завитком, обрамляющим чье-то лицо, или четко прорисованными кубиками на чьем-то атлетическом теле и внушить себе слабоумному, что обладатель сих божественных черт именно тот, о ком неосознанно мечтал с того момента, когда в главных жизненных приоритетах числилась не любовь, а, к примеру, клубничный пломбир и карусели в парке.       А обладатель завитка, увидев себя божеством в глазах оппонента, тоже очаровывается и легко внушает себе, такому же слабоумному, что счастье — свет, льющийся именно из этих, столь восхищенных глаз. И эти двое начинают свою игру, в основе которой ничего более, как притворство. А искусство притворяться отточено человеческой расой, как алмаз.       Каждый из так называемых влюбленных притворяется идеалом другого, и в итоге они создают основанный на лжи союз, который в конечном итоге приходит к краху, потому что рано или поздно наступает тот день, когда тот, чье имя казалось священной мантрой, становится привычным, и уже не так хочется угождать ему, круглосуточно играя принца или принцессу. Союз, прогнивший изнутри, лопается по швам, и разочарованные влюбленные, зализав раны, отправляются на поиски новых обманщиков.       Вергилий не хотел обманывать, но при этом не желал обманываться и сам. И все же что-то заставляло его лежать в постели, наслаждаться ее нежными прикосновениями, а не встать и молча уйти, не оборачиваясь, как следовало бы сделать. — Я сварю нам по чашечке шоколада, — тихо прозвучал голос Лили почти у самого его уха. — Мне кажется, это именно то, что сейчас нам нужно.       Вергилий промолчал и тут же услышал, как девушка поднялась с постели и как по деревянному полу прошлепали ее босые ступни. В комнате вспыхнул огонек свечи, затем еще один и еще. Вергилий наблюдал за тем, как нагая девушка перемещается по комнате, продолжая зажигать расставленные группки свечей.       Ему весьма импонировало отсутствие в ней угловатости и скомканности, присущей наготе многих людей, она не стеснялась своего природного естества и чувствовала себя в своем обнаженном теле так же легко и свободно, как и в платье, оставшемся лежать на полу гостиной.       Ее тело было красиво, и она знала об этом. Молодое, сильное и выносливое, как и его собственное. Он прекрасно убедился в этом, когда еще в недавнем постельном сражении она не уступала ему ни на йоту, с легкостью перетягивая инициативу и контроль над ситуацией на свою сторону. Тонкая талия, красивый изгиб позвоночника, переходящий в упругие ягодицы, полные груди, увенчанные крупными горошинами бледно-розовых сосков, едва выдающийся холмик живота, в глубине которого сокрыта древнейшая из энергий — загадочная, податливая, горячая и влажная Тьма, в которую он только что излил свой Свет.       Но все эти прелести внешней оболочки — всего лишь мишура, способная привлечь и одурманить тех самых глупцов, соискателей золотистого завитка, в жажде быть очарованными. Вергилия же привлекало иное. Он хотел понять, кто перед ним, что за силой она обладает. Ее внутренняя энергия не давала покоя. В том, что она не была исчадием ада, умело замаскировавшимся под внешностью человека, он не имел никаких сомнений. Он провел в Адских глубинах немало времени, встречал и видел немало. Отлично умел распознать гнилое нутро адских тварей под любой внешностью. Она была чем-то иным, и он должен был разгадать эту загадку. — Я могу остаться, — приподнимаясь на подушке, произнес Вергилий. — Если ты хочешь этого, — улыбнувшись, отозвалась Лили, восприняв его слова скорее как вопрос, нежели предложение. — Я буду рада твоему присутствию, ведь в конечном итоге я ждала твоего прихода. — Но ты даже не спросила моего имени, — прозвучало из уст парня с некоторым упреком. — Зачем вопрошать того, кто еще не готов ответить? — отозвалась Лили, взяв в руку одну из горящих свечей. — Ты же демон, — тут же добавила она, заметив некоторое непонимание в глазах парня. — Демон, — согласился Вергилий, — но только на половину, — тут же добавил он, иронично усмехнувшись. — Это скорее вопрос преимущества, нежели повод для самоиронии, — заметила Лили. — Моя бабуля всегда говорила мне, что есть лишь два способа узнать истинное имя демона. Заставить его назвать себя силой либо же заручиться его благосклонностью и получить желаемое знание как знак его расположения. Чтобы свершить первое, у меня явно недостаточно сил, второе же всецело в твоей власти. — Сказав это, девушка неторопливо направилась прочь из комнаты. — Вергилий, — сухо произнес парень, так словно это был не знак благосклонности с его стороны, а скорее одолжение. Лили остановилась и вопросительно посмотрела на него. — Мое имя Вергилий, — уточняя, повторил он. — Но ты можешь называть меня просто Ви. — уже смягчившись, добавил он. — Хорошо, Ви, — мягко улыбнулась Лили. — Но ты должна знать, — тут же решил предупредить Вергилий. — Мое присутствие здесь подвергает тебя большой опасности. — Она исходит от тебя? — ничуть не впечатлившись его словами, спросила девушка. — Нет, — уверенно произнес Вергилий. — Это из-за моего отца. — Я понимаю, но здесь тебе нечего опасаться. Это место под надежной защитой, и те, кто преследуют тебя, не в силах проникнуть сюда, по крайней мере до тех пор, пока действует заклятие моей бабули. — Уверенная в каждом своем слове, произнесла Лили и отправилась за обещанным шоколадом.