Имбирь

Джин любила сказки, рыцарей, романтические истории с хорошими концовками, а еще истории, где поцелуй любви решал все проблемы. В этот день все было как в романе, который она читала втихую под одеялом. Он берет её за руку решительно, но осторожно. Провожает за угол дома и внимательно следит, чтобы за ними не было хвоста, тем более, чтобы их не подслушивали. Её щеки краснеют от воспоминаний сцены из книжки со слишком интимными подробностями. В голове Джинн вспыхивает тот самый момент! О Барбатос, неужели она, сейчас в первый раз поцелуется. Джинн смотрит на своего похитителя — хотя он явно таким не был — с трепетом. Сердце начинает стучать бешено, и не зная куда себя девать, девочка слышит только шум в ушах. Прикусывая себе щеку она старается присутствовать в моменте. Ее маленькие ладошки потеют от внезапного волнения, но она упорно не отпускает руку, пока сам парнишка не разжимает свою ладонь. Он поворачивается к ней резко, и Джинн замечает его нервозность. Ну ничего, она тоже переживает. В последней истории из сборника романтических повестей герои тоже влюблялись будучи детьми. — Послушай, — о, вот оно, начинается, — возможно это тебе покажется смешным, но я правда не хочу никого обидеть. Тянется слишком длинная пауза, пока ее собеседник старается подобрать нужные слова. Внутри себя Джинн уже согласна на все. Хотя раньше она не рассматривала собеседника как будущего мужа. Или отца ее детей. От одних только мыслей щеки Джинн алеют сильнее. Быть может эта та самая первая любовь на всю жизнь, про которую писала автор из издательского дома Яэ. Интересно, какое будет имя их общей дочери. — Джинн, пожалуйста только не смейся, — Кэйа отводит взгляд, немного обидчиво закусывая губу. Будто совсем не видит удивленное лицо Джинн, — Скажи Барбаре, чтобы она не звала меня своим мужем. Я не хочу этого, но она меня совсем не слушает! Ты старшая сестра, объясни ей, что мы уже выросли из этих глупых шуток. Ей уже 6 лет! Она должна быть взрослой! Старшая сестра молчит, не в состоянии сказать и слово. Немного моргает в прострации, и, глядя на младшего Рангвидра, ощущает, как к щекам еще сильнее приливает кровь. О, Барбатос, что она себе надумала. Кэйа никогда не нравился ей во всех этих девичьих мечтах. Да и будем честны, он был последним ее вариантом, за кого она бы согласилась выйти замуж. И Джинн правда теряется, отчего Кэйа отходит немного назад, не понимая реакцию подруги. Все мысли сводятся к попытке извиниться, но она не может перестать думать об уже случайно придуманной свадьбе и детях. Только внутри бурного потока идей Джинн видит себя сидящей в слезах перед алтарем, пока Кэйа под руку ведет уже взрослую Барбару. И кажется у нее даже платье красивее, и банты пышнее. Едва Джинн хочет сказать что-то в ответ на возражения Кэйа, как причина разговора появляется из-за угла дома, недовольно оглядывая двух уединившихся друзей. — Джинн, не трогай моего мужа! Барбара окликает подростков очень громко, и у них просто не остается вариантов для отступления. На секунду оба думают, что их и вправду поймали как тайных любовников за чем-то неправильным. Девочка подозрительно щурится, когда оба смотрят на Барбару растерянно. Кэйа, итак тихий по натуре, замолкает, отводя взгляд в сторону. А значит все вопросы достаются Джинн. Она ловит его взгляд нечаянно, замечая как и сам Кэйа почти отворачивается, совсем не желая вступать в диалог. Это уже не шло ни в какие ворота. Джинн правда хотела чтобы все было в книге. Но немного не так! Натягивая улыбку, Джинн говорит, что они обдумывали новую игру, и никто никого уводить не собирался. — Тем более что прослушивать нехорошо. Прежде взбудораженная Барбара тушуется, теряя всю свою дерзость, и извиняется перед старшей сестрой. Складывая руки сзади, она отводит голову в сторону, говоря, что их искал дядя Крепус. И вообще они же банда: секретов быть не должно. На что пойманные дети кивают не то чтобы бодро. Выдвигаясь за сестрой Джинн тянет удрученного Кэйа за руку, и он идет, но явно без настроения. Выходят из виноградников они вместе. Не то чтобы Джинн никогда не думала, что Барбара может доставать Кэйа. Казалось наоборот, ее смешное поведение забавляло. Она была самой младшей и совсем юной во всей их компании. К тому же, Кэйа будто сам не был против этих забавных выходок от младшей сестры Джинн. Возвращаясь в гостиную Кэйа чересчур резко бросает руку Джинн, сразу направляясь к ехидно улыбающемуся Дилюку. Даже отсюда ей слышится как Дилюк издевательски смеется, театрально показывая поцелуи, на что Кэйа только морщится, говоря ему тихо «замолчи». И от чего-то Джинн становится совсем неуютно в поместье. Наверное ей вправду стоило остаться дома. От собственных чувств, которые были несколько секунд назад, накрывает стыд. Она делает несколько шагов назад, чуть не наступая на ботинки горничной, за что извиняется перед ней. Ни Барбара, ни оба брата не обращают внимания на нее, и Джинн прикусывает губу. В романах всегда было как-то по-иному. Возлюбленные или были по разные стороны баррикад, или были дружны с детства. Больше всего в сердце трепетало от рассказов про рыцарей спасающих принцесс. В конце они обязательно целовались и жили долго и счастливо. Возможно в истории Джинн долго и счастливо звучало как отсутствие домашки и раннего подъёма перед занятиями. Но до следующего утра было еще далеко, да и спасать Джинн никто не думал. Тем более от домашки. Только она вечно в играх выручала Барбару из лап дракона, пирата или другой личности, которую придумывал Дилюк. И пока оба брата ругались, кто будет нападать или охранять, Джинн с ними не спорила — она знала что ее миссия проста — спасти. Но очень хотелось хоть раз тоже побыть девочкой в беде. Как в романе. Пусть даже и не про рыцарей и принцесс. Ну хотя бы про того короля из запретной страны. Джинн тоже не будет против. В реальность ее возвращает глухой звук упавших на пол книг, и она оборачивается, замечая как оба представителя рода Рагнвиндр затеяли драку. Снова. Недалеко от них стоит Барбара, достаточно, чтобы ее не зашибло. Как назло все взрослые ушли. И Джинн почти думает попробовать разнять двух парнишек, как Аделаида приглашает их всех на обед, тем самым вынуждая мальчишек перестать проказничать. Горячий сытный суп заставляет детей успокоится, и Джинн впервые за день осознает, что улыбается. Если конечно не считать момента, когда она придумывала с Кэйа свадьбу. Или когда увидела братьев по приезде. Вообще Джинн часто улыбалась, но делала вид что взрослая. Как настоящая старшая сестра, наследная дочь Гунхильдров. Суп насыщает ее раньше чем она пробует второе. И, нанизывая на вилку гарнир горячего, будучи сытой, Джинн совсем не думает о еде. Только поглядывает как оба брата сговариваются в очередной раз, будто несколько минут назад не думали едва ли не покусать друг друга, пока мастер Крепус не видит. И все же мальчики странные. Когда обед заканчивается, Джинн находит Барбару спящей на диване в гостиной вместе с ее любимой игрушкой. Видимо обед и игры разморили ее раньше, чем вернулась Фредерика. Умиротворённой Барбара выглядит также мило как и бодрой. Джинн обожала свою младшую сестру до луны и обратно. С того самого момента, как мама сказала, что Джинн станет в их семье старшей. И хотя мама много раз говорила ей о том, как важно быть старшей сестрой и показывать пример, Джинн и без того была отличным ребенком. Нередко детей Гунхильдров считали эталоном для подражания. Крепус приводил Джинн в пример своим сыновьям. Не то, чтобы на них это хоть каплю действовало. Скорее это они портили репутацию Джинн. Но как бы то ни было, всем троим нравилось проводить время вместе. Накрывая детскую фигурку пледом, Аделинда поправляет подушку под головой Барбары. На вопрос Джинн она лишь прикладывает палец ко рту и предлагает Джинн повеселится на улице. И радостный Дилюк чересчур громко зовет Джинн играть, за что получает пристальный взгляд от Крепуса. Благо Барбара не просыпается. И оставляя поцелуй на макушке младшей сестры, как это обычно делал Шеймус, Джинн бежит за братьями. Из всех игр, которые предлагает Дилюк, они останавливаются на игре царь горы, чтобы это не значило. И только досчитав до трех оба брата подрываются с места, убегая в сторону Вольфендома. Джинн требуется несколько секунд прежде чем осознать и кинуться вдогонку. Почему нельзя было сначала объяснить правила? Джинн никогда не привыкнет, что сначала братья действуют, а потом думают. Бежать из-за подъюбника жутко неудобно, но она не сдается, хоть отстает на добрых десять метров. Изредка посматривая на нее скорость сбавляет чуть-чуть лишь Кэйа, но также не теряет Дилюка из виду. Тот в свою очередь бежит впереди всех даже не оглядываясь. Кровь бьет в висках и сердце стучит в барабанных перепонках — одержать эту победу Дилюк не даст никому. Джинн всегда казалось поведение Дилюка чересчур импульсивным и взбалмошным. С самого знакомства он был неплохим заводилой и главной головной болью мастера Крепуса. Однако если направить его энергию в правильно русло, то Дилюк способен стать прекрасным лидером и может даже капитаном, говорила ее мама, и Джинн была с ней всегда абсолютно согласна. Как будущий рыцарь, который дружит с возможным другим будущим рыцарем, Джинн видела в Дилюке лишь брата по оружию. Сам Рангвидр не очень-то и хотел погружаться в эти «девичьи сопли», о которых порой болтала Джинн. Своими интересами она никогда с ним почти не делилась, кроме любимых приемов и мечей — в отличии от деревянных муляжей Рангвидров, юная Гунхильдр уже могла использовать настоящее оружие с разрешения Фредерики. Дилюк был прекрасным братом по мечу, хоть и не доверял девчонке, больше предпочитая компанию приемного брата. В отличие от языкастого брата, Кэйа вел себя куда скромнее, хотя и не сильно любил чтение. Просто больше поддерживал разговор и позволял читать ему вслух ее любимые моменты из книжек. Делился пледом и собранным виноградом, а еще единственный дарил ей на дни рождения те самые истории про любовь, которые покупал на свои карманные деньги в Мондштадте. Она и сама не замечает как немного нагоняет братьев. Когда приходится время сбираться по руинам, оставшаяся немного позади Джинн бросает едкое слово, которым обычно папа ругается, пока мамы нет дома. Благовоспитанная часть предлагала Джинн хотя бы снять туфли, чтобы было легче забираться. Однако сложность в защелке на ремешке и потраченное на это время были сейчас совершенно невыгодны. Взвесив все за и против Джинн решает подниматься так. Камни рушатся прямо под ногами, но Джинн не была бы Гунхильдр, если бы не стояла на своем до конца. Забираться по неровностям неудобно. То, что платье совершенно не подходит для скалолазания Джинн осознаёт только на двадцатом камне. Отступать уже некуда. Надо хотя бы поравняться с Кэйа. Сверху тихонько доносится смех и слышится отдышка уже забравшегося Дилюка. Бросая взгляд на Кэйа он высовывает язык, показывая все свое благородное воспитание, отчего его брат хмурится сильнее. Этого времени хватает Джинн, чтобы добраться на уровень Кэйа. Но едва она достигает середины пути, как камень крошится в руках Джинн, и она окончательно теряет равновесие. Руку Кэйа вытягивает почти инстинктивно, стараясь поймать Джинн в воздухе. И хватаясь за возможность, Джинн тянет его с собой. Прокатившись кубарем вниз оба подростка получают царапины и несколько ссадин. Открывая глаза Джинн замечает как неосознанно прижимается к мальчишеской груди. Кажется Кэйа прикрывал ее, пока они падали. От этой мысли кровь приливает к щекам, и без того сильно бьющееся сердце начинает стучать еще сильнее. Когда она пытается отстраниться, неприятные ощущения в руке отдаются у него тупой болью, отчего мальчик шипит. Не зная чем она может помочь Джинн только сыпет извинениями, попутно, помогая ему подняться. Обеспокоенный голос спускающегося Дилюка они слышат обрывисто. Рассматривая Кэйа она совсем не замечает свое собственное состояние. Подходя к друзьям Дилюк рассматривает обоих пострадавших хмурым взглядом. У обоих хватает царапин и ссадин, и кажется, запястье Кэйа начинает опухать. — Джинн, кажется, ты порвала свое платье, — констатирует Дилюк, когда она поднимается с земли, помогая Кэйа. И прежде на обеспокоенном лице появляется еще больше отчаяния.

***

Заметив детей, возвращающихся с прогулки, Аделинда была просто в ужасе, но совершено не подала виду. Хоть за всех и отдувается Дилюк, Джинн слышала как мастер Крепус очень громко разговаривает с обоими братьями. Все сильнее придавало ситуацию неловкости, особенно когда взамен и дали одежду Дилюка для верховой езды. На ее вопрос смогут ли они зашить порванное платье, Аделинда только пожала плечами. — Ну, если мы придадим ему новый вид парой тройкой заплаток, думаю оно отлично подойдет для прогулок. Стоять перед рассерженной матерью сравнимо с принятием лекарства. До жути сводит скулы и во рту становится так горько, что хочется плакать. Сейчас Фредерика потребует объяснений. Даже после того, как дядя Крепус ей уже все рассказал. А позже возьмет с нее слово, что Джинн больше так не будет. Самое противное самой себе выбирать наказание. Закусывая губу Джинн совсем не хочет начинать разговор. Обычно в книгах за кульминационным моментом всегда шла добрая развязка. И ощущение от концовки было теплым и мягким. Это не идет ни в какое сравнение с окончанием этого дня. На ближайший месяц можно забыть о встречах с друзьями. Шаги позади прерывают затянувшееся молчание, и Фредерика обращает взор на юношу. Вставая перед Джинн Кэйа выглядит куда лучше, чем после их последнего диалога. Сейчас переодетый, с десятками пластырей и перебинтованной рукой он закрывает своей рукой обзор на итак скукоженную Джинн. Фредерика никак не реагирует, только дожидаясь ответа. Оба старательно скрывают дрожь в коленках. — Почему ты здесь? — М-мастер Гунхильдр, Джинн не виновата в том, что порвала платье. Это мы с Дилюком заставили ее залезть на руины. — И почему тогда твой брат не здесь, как и ты? — Он… я приношу извинения и от лица своего…брата. Тяжело вздыхая Фредерика расплетает скрещенные руки, смотря куда-то выше детей. Ни Кэйа, ни Джинн не замечают как позади них у входа в дом стоит Крепус, явно довольный ситуацией. Во взгляде читалось: смотри как мой сын умеет, не хуже твоей дочери может брать ответственность за совершенные преступления. Ведет себя как настоящий будущий рыцарь. Да, пока только младший сын, но Крепусу пока что и этого достаточно. Стыдливо скрывающийся Дилюк еще не готов встречаться с Фредерикой лицом к лицу. Мотая головой она будто никак не реагирует, а значит, может быть, Джинн не будут наказывать. Ей повезет, если они с братьями увидятся хотя бы через неделю. — Попрощайся со всеми, — говорит мать, обращаясь к Джинн, — мы едем домой. — Только после ужина, я хочу чтобы ты продегустировала новый сорт! — громко сообщает мастер Крепус, на что ее мама закатывает глаза, но украдкой улыбается. — Так и быть, но после этого домой. Заходя в дом Фредерика легонько бьет Крепуса кулаком по плечу, на что он только смеется, а затем поворачивается к Кэйа и Джинн и, подмигивая, удаляется в гостиную. Попытка Дилюка сбежать к друзьям под шумок с самого начала обречена на провал. Мягкая просьба Аделинды что-то сыграть гостям на рояле звучит скорее как приказ, явно подстроенный хозяином поместья. И у него совсем не остается выбора. Наблюдая за этим Кэйа выглядит изрядно ехидно. Зная нелюбовь Дилюка к показательным выступлениям, это явно было одно из наказаний. — Возможно вы заночуете у мастера Крепуса, — смеется Кэйа, обращая взор на Джинн, которая все еще жмется от неуверенности. Никто не ожидал столь быстрый хеппи энд. Смотреть на своего спасителя неловко, особенно когда всего несколько часов назад думала о том, как он поведет твою сестру под венец. Но Джинн правда приятно, до теплоты в сердце. Кэйа действительно повел себя как рыцарь Мондштадта. Проявил себя как герой ее любимого романа. Возможно жизнь не была романом, но точно имела свою толику романтики. Кэйа кладет здоровую ладонь на ее кисти рук, выводя тем самым из транса. В ответ на мальчишескую улыбку Джинн краснеет как маков цвет, совершенно не замечая как сплетаются ее девичьи мечты в будущую реальность. А может Кэйа не такой уж плохой муж? Она больше подходит в качестве невесты. По крайней мере Джин старше, чтобы стать женой будущего героя из романа. Может Кэйа займет место заместителя гроссмейстера, или станет похожим на Ростама из легенд. Будет ее личным рыцарем. Интересно, а как бы Кэйа назвал их дочь? Джинн обязательно спросит его в будущем. А пока, плотно закрывая веки, с такой силой, что аж кружочки залетали в глазах, Джинн быстро благодарит Кэйа. Целует в щеку она также резко своими детскими губами, почти ощущая чужой уголок губ. В книжках так делала каждая героиня, благодаря своего спасителя. Миллисекундное молчание Кэйа убивает в ней всю уверенность, отчего Джинн бежит к дому, даже не дождавшись его реакции. Мастер Крепус говорил, что вино помогает забыть что-то важное. Сейчас бы она не отказалась от бокала. Во всяком случае, до реального романа ей еще далеко. Лучше она дождётся совершеннолетия, как героиня, а пока забудет об этой неловкости хотя бы на минуту. На следующей недели она точно не приедет к Рангвидрам. Наедине с собой Кэйа отходит спустя пару секунд, прежде чем Джинн с хлопком запирает задний вход к поместью. Место поцелуя странно жжет, отчего он касается кожи руками. В голове возникают сотни вопросов, которые Кэйа никак не может переварить. В этом новом доме все было странным. Это что, типа так благодарят жители Мондштадта друг друга? Фу. Кэйа искренне надеется, что Дилюк так делать не будет.