23. План безумного старика

Первое, что увидел Тео, когда открыл глаза, лёжа на пыльном полу, была кровь. На мгновение он даже перепугался, что трансгрессия не удалась, и они всё ещё находились в Нотт-меноре, но, оглядевшись и признав знакомую обстановку квартирки на Маунт Роу, выдохнул.   Кровь, которую он обнаружил, в большинстве своём принадлежала Гермионе — сложный трансгрессионный прыжок едва не оторвал ей руку. Из огромной раны на её плече без особого труда можно было рассмотреть надорванные мышцы и сломанные кости.   В школе учили, что трансгрессия — это довольно стрессовый для организма процесс. Чем дальше ты пытаешься переместиться, тем выше риск получить какое-нибудь повреждение, например, перелом и расщепление. Поэтому для дальних путешествий рекомендовалось использовать порталы. Но у Тео не было времени создавать порт-ключ.   Он подскочил к настенному шкафчику, висевшему над раковиной в ванной комнате. Ещё в их первый визит в эту квартиру Гермиона долго перебирала его содержимое в поисках обезболивающего. Те синяки и ссадины после спасения от Долохова в катакомбах "Фоукса" теперь казались сущим пустяком. Нотт лихорадочно перебирал одну склянку за другой, щурясь в полумраке в попытках разобрать мелкие надписи на этикетках. Неподходящие бутылки летели в раковину, громко позвякивая о дешёвую керамику.   Он вернулся к Гермионе с кучей крохотных пузырьков, парой чистых полотенец и простынёй, которая должна была исполнить роль бинта. Тео был рад, что в библиотеке отца было место не только куче книг по древним рунам, некромантии и прочей не самой простой и не самой приятной литературы, но и различным книгам по колдомедицине. Не то чтобы он был каким-то юным целителем и знал их содержимое от корки до корки, но оказать первую помощь был вполне способен.   Он не знал, сколько времени провозился с ранами девушки. Окна были плотно зашторены, а часы, висевшие над диваном, давным-давно остановились. Боль от собственных травм на время показалась ему незначительной. Куда страшнее ему было смотреть на истерзанное пытками тело Гермионы. Несколько раз он кидался к её груди или искал пульс на её шее и запястьях, когда начинало казаться, что она больше не дышит. Но каждый раз в ответ раздавались тихий стук или едва отличимая пульсация под кожей.   Закончив свои манипуляции, Тео бережно переложил Гермиону на диван и, не в силах сдвинуться с места от усталости, боли и страха, сел на полу подле неё. Одну руку он протянул к её запястью и всё ещё немного нервно нащупал слабый пульс. Так он чувствовал себя намного спокойнее.   Он знал, что было рискованно возвращаться сюда, на Маунт Роу. Не из-за хвоста в виде Пожирателей — о них Тео позаботился, — из-за бродящих по Лондону инферналов. Но, к счастью, в городе ещё оставалось множество куда более привлекательных для них мест. В остальном Тео казалось, что эта квартира — идеальное убежище, как от Ордена, так и от Тёмного Лорда, ведь о неё знало считанное количество людей. Как бонус — людей, которым можно доверять. Как сомнительный бонус — людей, большая часть которых уже не было в живых.   Нотт-менор и крохотную Лондонскую квартирку на Маунт Роу разделяло несколько сотен километров английских просторов. Такой прыжок не мог благоприятно сказаться ни на Тео, ни уж тем более на Гермионе. Расщепление плеча было мелочью по сравнению с возможными последствиями для них. Видимо, после всех этих недель ада фортуна, наконец-то, решила повернуться к ним лицом.   Проснувшись, Тео не сразу вспомнил, где находился. Тело ломило от боли после полётов в стены Нотт-менора и неудобной позы, в которой он заснул. Когда что-то мягкое коснулось его волос, он дёрнулся за волшебной палочкой, которая лежала рядом на полу. Но опасности не было.   — Твою ж мать, Грейнджер! — воскликнул он в сердцах.   Гермиона хрипло засмеялась и тут же поморщилась от боли, которая охватила измученное тело. Тео пододвинулся поближе к ней, чтобы убедиться, что его колдомедицинские старания не пошли гиппогрифу под хвост за последние пару часов.   — Ты ранен, — грустно констатировала она.   Тео усмехнулся. Он успел наложить на себя пару болеутоляющих рун и вправить нос, разбитый при приземлении на Маунт Роу, но времени и сил полноценно заниматься собственными увечьями у него не было. Рядом был куда более тяжёлый пациент.   — Жить буду, — отозвался он, продолжая свой осмотр.   — А что насчёт меня, док? — спросила Гермиона с грустной улыбкой.   Тео посмотрел на неё. На осунувшемся бледном лице синяки и царапины было легко различить даже в полумраке. Улыбка всё ещё играла на её потрескавшихся губах, но шоколадно-карие глаза казались безжизненными. Грязные клоки волос упали на лицо, но девушка даже не шелохнулась, чтобы их убрать. Нотт решил сделать это сам. Осторожно, словно кожа Гермионы была чем-то хрупким, вроде крыльев бабочки, он отодвинул пряди одну за другой.   — Жить будешь, — ответил он, выдавливая фальшивый смешок. — Но вот с запахом тебе нужно что-то сделать. Разит от тебя, как от огра!   Он карикатурно сморщил нос и помахал рукой перед лицом, разгоняя запах. Гермиона шутливо стукнула его ладонью по лбу, но слабая улыбка на её губах стала шире. Пахло от неё действительно ужасно — отвратительной смесью пота, экскрементов, крови и грязи. В склепе Ноттов душ для пленников не был предусмотрен.   — Нам нужно вернуться в «Фоукс», — тихо пробормотала Гермиона. — И как можно скорее.   Улыбка на лице Тео померкла. Он покачал головой. Не прошло и суток с тех пор, как он вызволил её из склепа семейного поместья, а она уже снова рвалась в бой. Несмотря на весь тот ужас и всю ту боль, которые ей пришлось пережить за последние дни, несмотря на истощение, раны и травмы, несмотря на все потери друзей и родных Гермионе Грейнджер всё ещё хватало сил на то, чтобы продолжать бороться.   — Грейнджер, будь благоразумна, — взмолился он. — Ты за последние пару недель пережила столько плохого, сколько всему Ордену и не снилось. Ещё одна трансгрессия тебя просто убьёт! Защита Хранителя с острова спала, но это не значит Тёмный Лорд с лёгкостью сможет найти его…   — У них есть связь, — перебила она. — Если Малфой прав, если Гарри всё ещё жив…   Гермиона сделала глубокий вдох, собирая мысли в кучу. Было заметно, с каким трудом ей давалась не только физическая, но и умственная деятельность. Но тревога в её груди не позволяла просто лежать и бездействовать. Осторожно, чтобы вызвать, как можно меньше дискомфорта и боли, она встала с дивана. Тео смотрел на неё, поджав губы от раздражения и беспокойства, но помогать не лез.   — Тёмный Лорд и Гарри связаны. Они могут проникать в сознания друг друга, видеть сны и воспоминания. И даже создавать собственные. Прошлым летом мы были на волоске от смерти из-за этих чёртовых игр разума. И в отличии от Сириуса Блэка, нам повезло выбраться из Отдела Тайн живыми.    Гермиона быстро утёрла скатившиеся по щеке слёзы. С того дня прошло чуть меньше года, а казалось — целая жизнь. Она снова сделала глубокий вздох и крепко сжала ладони в кулаки, пытаясь унять дрожь. Тео мягко положил свои руки поверх её, не в силах больше держать дистанцию.   — Как бы Тёмный Лорд не был истощён, их связь с Гарри сильна. И теперь, без защиты Хранителя, найти его не займёт много времени. Мы должны предупредить Орден, Тео!   Нотт с трудом понимал смысл её слов. Он совсем немного знал про случившееся в Отделе Тайн — как и остальные, он слышал, что Поттер и компания сбежали из Хогвартса и сражались в Министерстве с Пожирателями. Но он не был в курсе, как и почему ребята там оказались, и, если честно, особо знать и не хотел. Причина была проста — если в истории хотя бы частично был замешан его отец, Тео держался подальше от всех подробностей. Он чувствовал, что, чем больше он знал о случившемся, тем больше это делало его соучастником отцовских преступлений. Хоть и сам не мог объяснить почему.   — Грейнджер, я понимаю, ты хочешь помочь им, но ты сама едва стоишь на ногах…   — Но ведь стою, — с легкой улыбкой возразила она. — Этого вполне достаточно.   Губы Нотта дрогнули в ответной улыбке. Эта девчонка сводила его с ума. Она дрожала, как осиновый лист, от боли и усталости, но в глазах горела решимость. Тео мягко приобнял её, стараясь не касаться больших ран и ссадин на её теле. От её горячего дыхания по коже пробежали мурашки.    — Слушай, я не прошу тебя идти со мной, Тео, — сказала она и тут же, в противовес своим словам, прижалась ближе к его груди. — Можешь остаться здесь. Здесь безопасно.   Тео удивился. Одним пальцем он приподнял её подбородок так, чтобы их взгляды встретились.   — О чём ты говоришь?   Щёки Гермионы вспыхнули. Но Тео не позволил ей отвернуться.   — Для такой умной ведьмы, Грейнджер, ты порой такая идиотка, — фыркнул он. — Думаешь, я отпущу тебя? Нет, милая, просто так ты от меня не отделаешься, — на его губах появилась хитрая усмешка. — К тому же я не хочу сидеть один в пустой квартире без еды, да ещё и окружённый тысячами грёбаных инферналов. Так бы хоть тебя по кускам им скормил, да смылся…   Гермиона стукнула его по груди, но улыбку подавить не смогла.   — Ты просто невыносим, Нотт.   — Даже не пытайся притворяться, что тебе это не нравится, — подразнил её Тео, за что получил еще один тычок.   Он глубоко вздохнул и прижался лбом её лбу. Дрожащие забитнованные руки Гермионы медленно поднялись по его груди, обвили шею, а затем забрались в спутанную копну волос. Тео притянул её ещё ближе и мягко коснулся губами её губ. В этот раз Гермиона ответила.   Целовать её было также естественно, как и дышать. Весь чёртов мир сжался до размеров крохотной комнаты в квартире на Маунт Роу — не было ни Волан-де-Морта, ни Пожирателей, ни инферналов, ни Ордена. Не было грёбаного зомбиапокалипсиса и Второй Магической войны. Были только Он и Она. Это опьяняло. Но как бы им обоим не хотелось большего, некоторые вещи они забыть не могли.   Гермиона громко ойкнула, когда рука Тео скользнула на её талию и мягко притянула к нему ещё ближе. Тело одеревенело от вспыхнувшей боли, а на лице появилась гримаса.   — Прости, — взволнованно прошептал Нотт, касаясь губами морщинки, возникшей на переносице Грейнджер. Он чувствовал, как она дрожала в его объятиях, стиснув зубы и сдерживая слёзы. — Мне так жаль, Гермиона.   — Это… не твоя… вина…, — шумно выдыхая пробормотала она в ответ.   Он чувствовал обратное, но вслух ничего не сказал.   Вспышка боли постепенно угасала, раны всё ещё чертовски ныли, но, по крайней мере, Гермиона снова могла двигаться. Тео вздрогнул, когда её рука с нежностью вытерла его мокрые от слёз щеки.   — Я должен был найти тебя раньше. Я же знал, что ты там, в склепе. Но я… я позволил им издеваться над тобой в моём собственном доме.   Гермиона покачала головой.   — Ты пережил не меньше ужасов за эти недели, чем я или Невилл. И от того, что часть твоих ран осталась на твоём сердце, а не на теле, не делает их менее серьёзными. Не кори себя, Тео. То, что мы выбрались оттуда живыми — уже само по себе сродни чуду. Будь у нас ещё хоть сотня попыток, повторить этот трюк нам бы вряд ли удалось.   — И ты всё равно хочешь отправиться на Базу Ордена и испытать удачу ещё раз?   — Если это поможет спасти сотни невинных жизней, — она пожала плечами. — Я готова рискнуть всем.   — А я нет! — в голосе Нотта послышались нотки отчаяния. — Только не тобой! Гермиона, я не могу потерять ещё и тебя. Пожалуйста!   Тео видел борьбу в её глазах. Желание наплевать на весь грёбаный мир, бросить всё и просто исчезнуть. Пусть бы все считали их мертвецами или даже трусами. К чёрту Орден, к чёрту Пожирателей, к чёрту их всех. Но вскоре пламя её внутренней борьбы угасло, и Нотт понял, что проиграл.    Гермиона никогда не простит себе, если снова бросит друзей. Она предпочтёт погибнуть, сражаясь за своё светлое будущее, но не станет жить в бегах и надеяться, пока это сделает кто-то другой.   — Что ж, я знал, с кем связался, — грустно улыбнулся Тео. Он оставил последний поцелуй на макушке Грейнджер и мягко отстранился, стараясь не задевать её раны. — Давай проверим камин. Надеюсь, Пожиратели не наводили ревизию в транспортной сети, ещё одну трансгрессию ты не перенесёшь.   Через пятнадцать минут они оба исчезли в зелёном пламени, и квартирка на Маунт Роу снова опустела.   В комнате с большим круглым столом было многолюдно и шумно. Тем не менее, их появление незамеченным не осталось — едва огонь исчез, дебаты прервались на полуслове, а палочки орденцев тут же взмыли вверх.   — Мистер Нотт? — голос Минервы Макгонагалл задрожал, когда она узнала гостей. — Мисс Грейнджер?   — Минерва, не поддавайся эмоциям! Это может быть ловушка! — Люпин вскочил со своего места и направился к ребятам. — Пожирателям не впервой использовать оборотное зелье для своих диверсий. Нужно их проверить.   Тео почувствовал, как Гермиона в его руках снова задрожала. Воспоминания мёртвой хваткой вцепились в её тело, и, если бы не Нотт, она бы, наверняка, просто рухнула на пол.   — Не убивай в себе человека, которым ты можешь стать, из-за грехов, совершённых другими, — Тео не старался скрыть раздражение в голосе, хоть и понимал причины беспокойства Люпина. — Вы мне сказали это, когда мы общались по вопросам моей будущей карьеры незадолго до С.О.В., профессор Макгонагалл.   Декан Гриффиндора быстро кивнула, подтверждая правдивость его слов.   — Так ли важны победы, если их не с кем разделить? — прошептала Гермиона и посмотрела на Люпина. — Третий курс, утро в день, когда Вы покинули Хогвартс, профессор.   Римус махнул рукой, и Орденцы опустили оружие.   — Мерлин, Гермиона, вы… живы! — он запнулся, разглядев, в каком состоянии оба подростка. — Но как? Мы думали…   — Это долгая история, профессор, — сухо отозвался Нотт. В его груди что-то сжалось от осознания, что Орден уже успел похоронить их. — Гермионе срочно нужно к мадам Помфри.   Девушка отчаянно закачала головой и попыталась вырваться из его объятий.   — Нет! У нас нет на это времени! Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть уже знает, что чары Хранителя пали! Он скоро будет здесь. Ордену нужно срочно эвакуировать детей. А мне нужно поговорить с Гарри!   Орденцы смотрели на неё с едва скрываемым ужасом. Вопросы посыпались один за другим, но Макгонагалл остановила этот балаган.   — Римус и Тонкс, проводите Гермиону и Теодора в больничное крыло. Если Поппи позволит, опросите их и введите в курс дела. Артур, уведоми остальных членов Ордена и попроси старост проследить, чтобы все студенты были в обеденном зале через три часа. Я с деканами остальных факультетов начну организацию эвакуации.   — Вы поверите нам… просто так? — удивлённо спросил Тео. Он ожидал часовые допросы, возможно даже какие-то пытки. — Грозный Глаз…   — Аластор Грюм мёртв, — прервал его Люпин. — Мы всё вам объясним по дороге в больничное крыло. Профессор Макгонагалл права, вас нужно срочно показать Поппи.   Тонкс предложила наколдовать носилки для Гермионы, но та от них отказалась, но хотя бы, к облегчению Тео, не стала пытаться идти самостоятельно, без его поддержки. Силы ей ещё пригодятся.   Дорога до обители мадам Помфри заняла немного времени, но этого хватило, чтобы Гермиона и Тео выложили свою часть истории с момента их побега с «Фоукс». Некоторые подробности пришлось опустить, но оба были даже этому рады — даже вспоминать о том, насколько богата фантазия Пожирателей на разнообразные пытки было чертовски больно.   — Что произошло в Нурменгарде? — спросила Гермиона, вытирая мокрые от слёз щёки. Ей хотелось побыстрее переключить фокус внимания со своих воспоминаний.   — Дамблдор сошёл с ума, вот что произошло! — воскликнула Тонкс, её волосы из ярко-розового сделались кроваво-красными. Римус хотел было начать с ней спорить, но аврорка жестом велела ему замолчать. — Ты знаешь, что я права, Римус! Даже не начинай этот разговор снова.   — Это война, Дора. Причём почти проигранная!   Тео почувствовал, как в его груди разрастается большой тревожный ком. Тон орденцев действовал ему на нервы.   — О чём речь?! — не выдержал он.   Тонкс стрельнула пронзительным взглядом на мужа и глубоко вздохнула. Её волосы снова стали розовыми.   — Что вы знаете о крестражах? — спросила она, потирая переносицу.   Гермиона нервно поёрзала в руках Тео. Ей было некомфортно не столько от боли, сколько от осознания факта, что она никогда не слышала это слово. Зато Нотт слышал.   — Это чёрная магия, — едва слышно проговорил он. — Даже в книгах отца о них информации не больше пары строчек. Какого…? Зачем Дамблдору понадобилось раскалывать чью-то душу?!   Гермиона с ужасом вздохнула и тут же охнула от боли, сковавшей её тело. Они уже стояли у двери в больничное крыло, но никто не был готов войти вовнутрь и прервать разговор.   — Наоборот, — сухо ответил Люпин. — Дамблдор предложил нечто совершенно противоположное!   — Это две стороны одной монеты, Римус! — снова взвилась Тонкс. — Министерство неспроста изъяло воспоминания у Грин-де-Вальда и запретило Дамблдору продолжать работать над этим ритуалом самостоятельно ещё до начала Первой Магической войны.   — Министерство перестраховалось, но они не уничтожили ни записи, ни воспоминания Грин-де-Вальда. Они знали, что рано или поздно они могут пригодиться! Нам чертовски повезло, что Кингсли успел забрать всё до атаки Пожирателей.   Тео почувствовал, что его голова вот-вот взорвётся. Гермиона в его объятиях дрожала и едва держалась на ногах. Очевидно её мозг также кипел от выстраивания логических связей в словах орденцев, потому контролировать своё тело ей становилось ещё тяжелее.   Дверь в больничное крыло распахнулась, и в проходе появилась бледная, долговязая фигура Фреда Уизли.   — Продолжайте в том же духе, если хотите, чтобы ваш разговор стал достоянием общественности, — сказал он без привычной тени веселья в голосе. Его взгляд замер на Гермионе и Тео, рыжие брови взлетели вверх. — Вау, а я думал, это Джорджа сильно потрепало на последней вылазке. Да он красавчик по сравнению с вами, ребятки!   Он протянул руки к Гермионе и перехватил часть её веса у Нотта. Тео раздражённо поджал губы от непрошенной помощи, но всё же был немного ей благодарен — ему было бы куда проще донести Грейнджер до больничного крыла на руках, чем помогать ей добираться до туда на своих ногах.   — Гарри сам введёт их в курс дела, — сказал Фред орденцам всё тем же серьёзным тоном. — Помогите отцу с организацией эвакуации. Так от вас будет больше толку.   С этими словами он захлопнул дверь перед их лицами и с контрастирующей его поведению и тону мягкостью помог Тео довести Гермиону до ближайшей свободной койки.   В больничном крыле было довольно многолюдно. В основном на кроватях лежали взрослые орденцы или совершеннолетние старшекурсники, которых допустили до заданий после последнего экзамена — Тео узнал когтевранку Лайзу Турпин, с которой вместе сидел на Древних Рунах. Её кожа была покрыта страшными ожогами, а некогда длинные черные волосы превратились в сухие обугленные пеньки.   Постель Гарри находилась в самом отдалённом углу крыла, но это не помешало ему узнать новых посетителей. Он вскочил с кровати и под недовольные вскрики Помфри почти вприпрыжку на одной ноге подлетел к Гермионе и обнял.   Тео стиснул зубы, подавляя желание прописать по башке Избранного, но заметил, что Поттер всё же касался подругу аккуратно и бережно.   — Ты жива! — прошептал он сквозь слёзы. — Я видел Его воспоминания… думал это снова его трюки, как было в прошлом году с Сириусом, — он покачал головой. — Мерлин, как вы выбрались?!   — Это сейчас не так важно, Гарри, — Гермиона благодарно приняла от Фреда стакан воды. Помфри уже освободилась и широкими шагами двигалась в их сторону. — Расскажи, что произошло в Нурменгарде. Что задумал Дамблдор?   Пока медсестра кружила вокруг новых пациентов, осматривая их раны, накладывая компрессы, мази, травяные смеси, бандажи и повязки и вливая в их горла одно противнейшее снадобье за другим, Гарри ввёл их в курс последних событий своей части истории.   Почти сразу после побега Гермионы, Тео и остальных ребят на Базе начался настоящий бардак — новость о спрятанном в подземных катакомбах инфернале взбудоражила всех, к Грюму и другим членам Ордена стали возникать вопросы, от ответов на которые им удалось сбежать только благодаря миссии в Нурменгард. Макгонагалл пришлось разбираться с этим всем самостоятельно, а в самом Ордене из-за этой истории произошёл внутренний раскол — никто не ушёл, но споры на собраниях, да и просто атмосфера на Базе стали более накалёнными.   В Нурменгарде тоже было невесело. Гарри мало что знал об этом месте: большая крепость некогда служила штаб-квартирой Грин-де-Вальда и тюрьмой для его врагов, а впоследствии превратилась в место пожизненного заключения своего хозяина. Никакой охраны там не было. Избавился ли от неё Дамблдор или от побега Грин-де-Вальда удерживали какие-то чары Гарри не знал. Сам Грин-де-Вальд выглядел жутко, почти как Сириус после побега из Азкабана: истощённый, костлявый, грязный, без половины зубов и с безумным взглядом одичавшего в одиночестве человека.   — Впрочем, мне кажется, это безумие было с ним всегда, — сказал Гарри. — Как и с Дамблдором. Я всегда считал его немного сумасшедшим, но, знаете, в хорошем смысле. Но то, что он предложил…   Дружба Дамблдора и Грин-де-Вальда была недолгой, но довольно продуктивной. Они в том числе много изучали специфику работы разнообразных ритуалов, в том числе и ритуал создания крестражей.   — Дамблдор считал, что Волан-де-Морт в погоне за бессмертием расколол свою душу. И явно не единожды. Дневник, что я уничтожил клыком василиска в Тайной Комнате, был одним из них. Ещё один — кольцо. Дамблдор нашёл его прошлым летом.   — Если Дамблдор прав, и Тёмный Лорд действительно создал кучу крестражей — нам конец, — сказал Тео.    — Вау, Гермиона, твой новый дружок просто ходячий позитив! — фыркнул Фред.   Тео сверкнул на него глазами, но мадам Помфри, сунувшая ему в руку очередную склянку с заживляющим зельем, избавила его от необходимости грызться с Уизли.   — Тео прав, — сказала Гермиона. — Судя по всему, эти крестражи могут быть, чем угодно, и спрятаны, где угодно. И в обычное время найти их было бы той ещё задачкой, а теперь, когда повсюду ходят толпы солдат его инфернальной армии… — она пожала плечами, не видя смысла заканчивать свою мысль. — Так и что предложил Дамблдор?   Изучая тему крестражей, Грин-де-Вальд много узнал не только о дроблении душ, но и их полноценном переселении. Волшебники веками заточали души врагов в различные предметы, некоторые из которых даже попадали в руки маглов — например, куклы-убийцы или джины в волшебной лампе. Но мало кто решался подселить эти души в собственное тело.   — Незадолго до того, как Дамблдор и Грин-де-Вальд рассорились, про эти эксперименты прознало Министерство, — сказал Гарри. — Все записи и книги были изъяты, а любые попытки возобновить исследования были запрещены под угрозой Азкабана.   Грин-де-Вальд до последнего винил Дамблдора в предательстве, считая, что именно он сдал их Министерству, когда понял, что они зашли слишком далеко. После их размолвки он продолжал изучать эту тему уже самостоятельно и подпольно. Ходят слухи, что он даже смог заточить дементора в одну из своих тюрем, чтобы разобраться, как работает поцелуй смерти. Но когда его упекли в тюрьму, все новые исследования также попали в руки министерских клерков и самого Дамблдора, который к тому времени имел достаточно влияния, чтобы снова получить доступ к информации такого уровня.   В своих работах Грин-де-Вальд выяснил, что сделать себя сосудом для другой души возможно. Даже не для одной. В Албании он обнаружил дневник волшебника, который захватил три души. Но что с ним сталось осталось загадкой — записи обрываются. Дамблдор предположил, что эти души свели старого албанца с ума, потому что он забрал их насильно.   — Поэтому ему нужен был я, — голос Гарри стал совсем заунылым. — Он считает, что я — один из крестражей Волан-де-Морта. Живой пример того, что несколько душ могут уживаться в одном теле.   Гермиона охнула. Она закрыла лицо руками в попытке переварить информацию, а затем, когда картина в её голове начала складываться в единое полотно, воскликнула:   — Это многое объясняет: твои сны, всю эту связь с Тёмным Лордом или знание парселтанга. В тебе частичка его души… Мерлин, это ужасно! Мне так жаль, Гарри!   Поттер с грустной улыбкой сжал её руку, словно это она была тем, кто нуждался в эмоциональной поддержке. Тео подумал, что парень уже настолько привык к подобному дерьму в своей жизни, что научился принимать его почти мгновенно. Статус «избранного» был не просто шуткой. Нотту стало искренне жаль гриффиндорца.   — Дамблдор предположил, что душа Волан-де-Морта попала ко мне хоть и случайно, но добровольно. Потому я всё ещё жив и в своём уме.    — Ну, насчёт последнего я бы ещё поспорил, — хмыкнул Фред. Он отходил в дальний конец крыла, чтобы проверить близнеца, лежавшего на одной из коек. Судя по всему, Джордж спал, иначе бы парень вряд ли вернулся бы так скоро.   Вскоре после первых заражений Дамблдор отправился в Египет, чтобы найти больше информации о переселениях душ. Он выяснил, что в Древнем Египте одним из фараонов был разработан ритуал жертвоприношения. Шестеро слуг добровольно передали души своему господину, сделав того настолько сильным, что он стал способен видеть будущее. Записи его придворных гласят, что он мог предвидеть всё, что случится в замке или стране с точностью до мелочей. Это свело его с ума.   — Но Дамблдор считал, что ритуал не сделал фараона прорицателем, а случайно забросил его во временную петлю, вынудив его раз за разом проживать одни и те же годы своей жизни, пока в итоге тот не покончил с собой.   — Старик хотел рискнуть повторить это с тобой? — удивленно спросил Тео. Он всегда считал Поттера любимцем директора, а на деле выходило, что тот был скорее его лабораторной крысой.   Гарри кивнул.   — Вместе с Грин-де-Вальдом они доработали ритуал. Теперь с его помощью человек-сосуд, держащий в своём теле семь душ — свою и шесть чужих, — мог бы переместиться в любой момент своей жизни с текущими воспоминаниями и способностями. Представляешь, если бы я проснулся в теле одиннадцатилетнего самого себя, зная всё то, что знаю сейчас? Я бы мог предотвратить возрождение Волан-де-Морта! Седрик и Сириус были бы живы, а грёбаный Петтигрю гнил бы в Азкабане…   — Манипуляции со временем — это не шутки! — воскликнула Гермиона, прерывая его поток мечтаний, пока они не зашли слишком далеко. — Даже использование маховиков чертовски опасное занятие, а наделять их способностями человека… Гарри, это может уничтожить нашу реальность!   — Именно этого он и хотел, верно? — сухо спросил Тео у Гарри. — Старик решил, что поражение неизбежно и просто решил переписать историю?   Поттер снова кивнул. Гермиона шумно выдохнула.   — В чём подвох? — спросила она резко. — Есть ещё явно какое-то дерьмо, о котором ты умалчиваешь, Гарри.   Фред тихо присвистнул и пробормотал: «Мерлина ради, не доводи Грейнджер до ручки, Гарри. Я её немного побаиваюсь».   — Главный подвох — неизвестность. Мы действуем вслепую. Мы не знаем наверняка, что случится с каждым, кто примет участие в ритуале и с самой реальностью в целом. В теории, люди, добровольно отдавшие души, скорее всего, обрекут себя на пустоту, как если бы их поцеловал дементор…   Тео тяжело выдохнул. Мысль о том, что Дамблдор без сомнения собирался рискнуть жизнями семерых, включая своего ненаглядного Поттера его поражала до глубины души. Директор настолько был уверен в своём плане? Или осознал, что другого выхода действительно не было?   — Это безумие, — прошептал он. — Дамблдор действительно спятил. Он себя возомнил Богом или типа того?   Старик пропал с радаров почти на два месяца. Два месяца Орден ждал от него хоть каких-то новостей, хоть какой-то план. И что он получил в итоге? Игры со временем?!   — Участие в любом магическом ритуале — это риск, — отозвалась Гермиона. — Но реальность? Гарри, ты понимаешь, что можно не просто изменить эту её, но и сделать её ещё хуже?! — её голос звенел от напряжение, а спокойный вид приятеля заводил её ещё сильнее.   — Поэтому Дамблдор хотел, чтобы я отправился лишь на пару месяцев назад — в незадолго до начала инфернальной эпидемии. Мол, так бы смогли максимально сохранить наш истинный мир, предотвратить сраный зомбокалипсис и выиграть время на поиски крестражей, — по тону Поттера можно было легко догадаться, насколько он был несогласен с этим планом. — Если эту реальность всё равно не спасти, почему бы не попытаться перезаписать её полностью?! Ведь можно было бы спасти столько жизней!   — Гарри, я не буду сейчас читать тебе лекцию о том, как опасны даже малейшие изменения в прошлом. Вспомни, как мы едва не погибли, спасая Сириуса и Клювокрыла! — Гермиона вскинула руку вверх, призывая приятеля её не перебивать. — Я не собираюсь это обсуждать. Тогда нам чертовски повезло, и ты это сам прекрасно знаешь. К тому же, ты ведь сам сказал, что главная проблема этого ритуала — неизвестность. А что если со своими нынешними воспоминаниями в прошлое вернутся и все остальные? Или хотя бы только Тёмный Лорд — вы ведь связаны с ним, Гарри!    Поттер молчал, задумавшись над словами подруги. Он понимал, что она права. Но Тео видел, что какая-то маленькая его часть, возможно та самая Волан-де-Мортовская, всё ещё хотела продолжать спор.   — Я понимаю твои чувства, Гарри, — сказала Гермиона. — Правда, понимаю. Но пытаясь спасти одних, ты можешь погубить ещё больше невинных жизней! Время — это слишком сложная материя даже для такого сильного волшебника, как Дамблдор, — она на миг замолчала, словно пыталась принять какое-то решение. — Если уж мы действительно принимаем его план, то давай действовать ровно так, как он сказал.   Гарри поник. Фред похлопал его по спине в попытке приободрить, а Гермионе одними губами прошептал «Спасибо». Видимо Грейнджер была не первой, кто пытался вразумить приятеля. Но первой, кому это удалось.   — Что вообще случилось в Нурменгарде? — спросил Тео. Эта короткая лекция сводила его с ума. — Дамблдор и Грюм мертвы, как это вообще возможно?   — Грин-де-Вальду настолько понравился план, что он решил сам стать сосудом, — сказал Гарри. — Он украл палочку у Кэти и сбросил её с окна башни, когда понял, что насильно забрать её душу не выйдет. Дамблдор пытался его остановить, но тот словно сошёл с ума. Он убил Терри, а потом Грюма и Билла. Дамблдор велел мне и, Тонкс возвращаться на Базу. Что случилось дальше, я не знаю. Видимо, финальная дуэль для обоих закончилась плачевно.   Тео нахмурился. Странно было осознавать, что директор был мёртв — ему отчего-то казалось, что просто невозможно. Возможно, всему виной тот могущественный ореол, который сопровождал Дамблдора на протяжении его жизни.   — Нам нужны новые добровольцы для ритуала, — сказал Гарри. — У нас нет времени обдумывать, насколько безумен этот план и чего он нам может стоить. Нам придётся просто довериться Дамблдору. Как всегда.   Тео задумался о том, насколько хорошим человеком был директор школы. Он никогда не ставил под сомнение именно это его качество, пока не познакомился с порядком ведения дел в Ордене Феникса. Человек, выросший среди Пожирателей Смерти без труда мог отличить искусного манипулятора. И Альбус Дамблдор определённо был таковым.   Нотту с самого начала показалось странным желание старика стать именно добровольцем души, а не центральным звеном — Сосудом. Тогда он списал это на то, что Дамблдор просто решил, что у молодого тела Поттера просто больше шансов пережить подселение душ, тем более, раз он уже является крестражем. Но планировал ли директор вообще становиться добровольцем или же собирался наблюдать за процессом со стороны?   Был бы ли он готов включиться, если бы Грин-де-Вальд отказался помогать или же заранее предполагал, что на бывшего друга в полной мере надеяться нельзя? Орденцы прислали пятерых, кроме Поттера — очевидно, что старик пытался где-то схитрить.   Для ритуала требовалось семь душ. Но в теле Поттера их уже было две — его собственная и Тёмного Лорда. Да, всего лишь осколок, но принадлежавший одному из сильнейших волшебников XX века. Было ли его достаточно, чтобы снять с Дамблдора необходимость ставить под угрозу собственную жизнь? Или же этот осколок и был ключом для «починки» ритуала.   Тео покачал головой. Попытки разгадать, что творилось в голове этого старика, были обречены на провал. Скорее всего, он просто решил перестраховаться на тот случай, если Грин-де-Вальд выкинет какой-то трюк. А быть может, и вовсе не планировал привлекать его к ритуалу, кроме как к его теоретической части. Дамблдор определённо был старым интриганом, но никак не мудаком. Подобные игры были бы скорее в духе Тёмного Лорда.   Гарри рассказал, что для проведения ритуала человек-сосуд и каждый из добровольцев наносят на тела друг друга специальные руны, параллельно в унисон зачитывая сложное заклинание.   — Это что-то вроде магического контракта, — пояснил Поттер, протягивая Гермионе сложенный кусок пергамента. — Только выжженный на теле, а не бумаге.   — Какой это язык? — нахмурившись спросила Грейнджер. — Это что, древнеегипетские иероглифы? Как вообще их возможно прочитать?   Фред оглянулся и, убедившись, что мадам Помфри отвлеклась на другого пациента, схватил гриффиндорку за подбородок и притянул к себе. Тео тут же вскочил с постели с намерением прописать Уизли по его наглой веснушчатой физиономии, но вовремя осознал, что тот делал — он рисовал волшебной палочкой на лбу Гермионы какую-то странную руну.   — Спокойно, Ромео, — Фред явно наслаждался реакцией Нотта. — Если я ошибусь, драгоценные мозги нашей прекрасной мисс Грейнджер превратятся в жижу. Мы же этого не хотим?   — Это древнеегипетская руна для передачи знаний, — пояснил Гарри со смешком. Его, в отличии от Нотта, эта ситуация явно забавляла. — Дамблдор показал её нам в Нурменгарде, чтобы мы не тратили время на изучение мёртвого языка для произношения заклинания.   Фред закончил своё художество, внимательно его изучил, а затем чмокнул Гермиону в лоб, прямо в центр затухающей руны. Нотт сжал палочку так крепко, что она едва не треснула в его руке.   — Это тоже часть ритуала для передачи знаний? — сухо поинтересовалась Гермиона.   — Не-а, просто захотелось побесить твоего приятеля, — с наглейшей ухмылкой отозвался Уизли.   — Так я и думала, — фыркнула девушка и стукнула рассмеявшегося парня по бедру.   Тео взмахнул палочкой, и в лицо отвлёкшегося Фреда со всего маху влетела пара подушек. Уизли застонал от боли и закашлялся, едва не подавившись вылетевшими перьями. Нотт подумал, что именно такой дурацкой смерти рыжий придурок и заслуживал.   Гермиона одарила их обоих разочарованными взглядами и переключила внимание на кусок пергамента в своих руках. Восторженный ох сорвался с её губ. Глаза бегали от строчки к строчке — иероглифы, что ещё минуту назад были ей совсем незнакомыми, теперь обрели смысл.   — Это невероятно, — прошептала она восторженно. — Я не просто понимаю этот текст и могу его прочитать вслух, я знаю его наизусть! И руны! Я знаю все эти руны! Это просто невероятно!   — Это бы значительно упростило нам жизнь в Хогвартсе, правда? — хихикнул Гарри.   — Не удивительно, что нас этому не учат, — со смешком добавил Фред.   Тео выхватил из рук Гермионы бумажку с непонятными символами и с сомнением уставился на гриффиндорцев.   — Зачем пергамент, если вы передаете уже выученные знания через руну? В этом же нет никакого смысла. А если он попадёт в руки Пожирателей?   Фред хмыкнул, забрал лист и спрятал его в карман мантии.   — Во-первых, сомневаюсь, что среди Пожирателей найдётся хотя бы один знаток древнеегипетского языка, — заявил он. — А во-вторых, нам нужно как-то проверять, что руна сработала правильно. Вдруг, и вправду, кому-то случайно мозг подплавим и не заметим.   — Никогда не направляй на меня свою палочку, — попросил Тео.   — Не переживай, ты не в моём вкусе, — отозвался Уизли, одаривая слизеринца оценивающим с ног до головы взглядом.   Они бы продолжили перебрасываться подколками на эту тему, но их внимание привлёк внезапно побледневший Гарри. Он изо всех сил старался делать вид, что с ним всё в порядке, но стиснутые от напряжения челюсти и капли пота, сбегающие с нахмуренного лба, выдавали его недомогание. Он схватился за голову и тихо застонал.   — Гарри? — позвала его Гермиона, — позвать мадам Помфри?   Поттер молчал. Казалось, он вообще не слышал вопроса подруги. Тео оглянулся в поисках медсестры — она всё ещё крутилась между постелями больных в конце зала.    — Гарри?! — Гермиона потрясла приятеля за плечо, но то по-прежнему не реагировал.   Тео схватил с тумбы стакан с водой и плеснул его в лицо Избранного. Поттер громко вскрикнул, вскочил на ноги, но из транса всё же выбрался. Тяжело дыша, он огляделся по сторонам, словно пытаясь понять, где вообще находился.   — Гарри, что происходит? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Снова шрам? Ты что-то увидел?   Гарри посмотрел на неё с полными ужаса широко распахнутыми глазами.   — Он знает, где я, — прошептал он. — Он идёт сюда.   За окном раздался громкий свист, а затем что-то грохотнуло с такой силой, что каменные стены крепости задрожали. Послышались крики.   Тео выглянул в окно.   Из-за стен крепости один за другим вылетали разноцветные лучи заклинаний. Большая их часть натыкалась на преграды в виде защитного купола, установленного преподавателями, но, по всей видимости, он уже давал бреши. Огромные деревянные ворота, защищавшие вход на внутреннюю территорию крепости, тряслись от ударов снаружи — инферналы пытались проложить путь по-старинке.   — Он уже здесь, — сказал Нотт. — Нужно убираться отсюда сейчас же!