24. Увидимся на другой стороне

Гарри опрокинул на себя несколько кувшинов воды, чтобы хоть немного прийти в сознание. Выглядел он всё ещё неважно, но от предложения скрыться с младшекурсниками в квартире на Маунт Роу, любезно предоставленной Гермионой, отказался. Они выскочили из больничного крыла сразу после второго взрыва. С верхних этажей с криками, воплями и плачем бежали на улицу перепуганные студенты. Заклинания Пожирателей частично разрушили одну из стен неподалёку от здания общежития. Орденцы всеми силами пытались восстановить магический барьер, но было очевидно, что силы были не на их стороне. Профессор Стебль с некоторыми коллегами направляла перепуганных младшекурсников в сторону башни с единственным камином, откуда детей планировалось отправить в безопасные места — это было быстрее и надёжнее, чем снова пытаться создавать кучу порталов, как в Хогвартсе. — Я могу выиграть нам немного времени! Отвлечь его, чтобы вы успели провести ритуал. Волан-де-Морту нужен я, — кричал Гарри. Но Макгонагалл, которой в моменте пришлось принять лидерство в Ордене, жёстко дала ему понять, что скорее своими руками вырубит его и насильно вывезет в безопасное место, чем допустит такие глупости. — Готовьтесь к проведению ритуала, Поттер. Мы постараемся их задержать. Тео был уверен, что, если бы эта женщина могла разорваться, она бы не допустила ни одного студента ни до битвы с Пожирателями, ни до этого идиотского ритуала. Но выбора у неё особо не было. Орденцы просто не успевали загонять детей в башню для эвакуации, следить, чтобы они не улизнули оттуда сражаться и поддерживать ослабевающую защиту одновременно. Для участия в ритуале вызвались Фред Уизли, профессор Люпин, Оливер Вуд, Флёр Делакур, Рон Уизли и, к огромному неудовольству Нотта, Гермиона Грейнджер. Тео не собирался принимать участие в этом безумии. Непонятное заклинание, найденное сумасшедшим стариком и его не менее сумасшедшим приятелем-мировым преступником, без единого подтверждения его работоспособности, не говоря уж о безопасности — это чертовски внушало доверие. Он поймал в толпе выбегавших студентов Блейза, который вместе с Джастином Финч-Флетчли и ещё парой ребят помогали перетащить тяжело раненых из больничного крыла в более безопасные катакомбы — шансов быстро эвакуировать их через камин не было, а для трансгрессии через портал требовалось сначала снять защиту, наложенную на крепость. — Мог бы и предупредить, что сваливаешь! — возмущённо воскликнул Забини. — Ты хоть представляешь, как я переживал за тебя, кудрявый ты кусок дерьма?! Я неделю этот сраный лес прочёсывал, думал, что ты после побега Грейнджер совсем умом тронулся и повесился где-то на дереве… пока новости не пришли, что вас поймали Пожиратели. — Это долгая история, дружище, — хмыкнул Тео, подгоняя потерявшегося слизеринца-первогодку в сторону башни эвакуации. — Но я польщён, что ты такого высокого мнения о моём психическом здоровье. — Я закончу здесь помогать и вернусь надрать тебе задницу за каждую из потраченных мною на тебя нервных клеток, — пообещал Блейз, хлопнул друга по плечу и побежал обратно в госпиталь. Тео огляделся в поисках Гермионы. Она вместе с остальными добровольцами для ритуала уже была готова выдвигаться — было решено отправить их вместе с младшекурсниками в безопасное место, чтобы провести ритуал в спокойной обстановке. — У тебя ещё есть шанс передумать, — напомнил Нотт. Гермиона грустно улыбнулась и мягко сжала его ладонь в своей. Тео почувствовал укол разочарования. Это явно было отказом. — Всё получится, — заверила она. — Этого я и боюсь! — вдруг признался Тео. — Если ритуал сработает, всё обнулится, и я не знаю… — он замялся, — За эти пару месяцев столько всего изменилось. Мы пережили столько всего, чего я с огромным удовольствием хотел бы забыть. Но не тебя! Я не хочу забыть тебя! — он сделал глубокий вздох. — Что, если у нас вообще не будет второго шанса? Я знаю, это эгоистично, но всё же… я чертовски боюсь потерять тебя, Гермиона. Гриффиндорка не нашла, что ему ответить. Она явно не думала о ритуале в таком ключе. Когда, наконец, ответ созрел в её голове, озвучить его она не успела — защитный купол над крепостью лопнул, и несколько красных лучей со свистом влетели в здание госпиталя. Сквозная дыра в каменной стене продержалась недолго — крыша с грохотом обвалилась, и уже через мгновение, вся восточная часть здания скрылась под грудой обломков. Вместе с оставшимися в ней людьми. — Блейз! — Тео оглянулся и с ужасом осознал, что не видел, чтобы его друг успел покинуть здание. Он попытался сначала руками, а потом с помощью и палочки добраться до палат, но при малейшей попытке убрать завал, ситуация становилась всё хуже — камни обваливались, уцелевшие части стен осыпались. Тео пришёл в себя, лишь когда услышал пронзительный крик. Фред Уизли, также пытавшийся добраться до погребённого госпиталя, сам едва не оказался под обвалом — камни лавиной сорвались с вершины завала и едва не прибили парня. Если бы не подоспевшие к брату Рон и Джинни, конец был бы плачевный. — Джо-о-о-ордж! — завопил Фред, пытаясь вырваться из хватки родных. — Джо-о-о-о-о-ордж! Его крики заставили Тео сбросить оковы оцепенения. Тяжело дыша, он поднялся с колен и тут же угодил в объятия Гермионы. — Мне так жаль, Тео, — прошептала она сквозь слёзы. Ещё один красный луч озарил вечернее небо и угодил в каменную стену крепости. Вопли инферналов стали громче. Тео схватил палочку и подтолкнул Гермиону в сторону башни. Лучше она забудет его, но хотя бы будет жива. — Уходи сейчас же! — он взмахнул палочкой, и лежавший неподалёку камень взмыл в воздух и на полной скорость снёс голову с плеч перерезавшего через обломки стены инфернала. Тео подавил подступивший приступ тошноты и негромко добавил: — Увидимся на другой стороне, Грейнджер. Гермиона кивнула. Вытирая на ходу слёзы, она помогла младшим Уизли поднять Фреда и, прихрамывая, побежала в сторону башни. Тео старался не смотреть ей вслед и, уж тем более, не думать о том, что это может быть их последней встречей. По крайней мере, в этой реальности. Всё его нутро требовало, чтобы он догнал её и попробовал ещё раз переубедить в паршивости этого плана. Всё его нутро кричало о том, что ему нельзя отпускать её. Но Тео знал, что ни один из его доводов не сможет изменить её позицию. Она просто не сможет жить с чувством вины, если бросит своих друзей сражаться за мир в одиночку. Что ж, если он не может её переубедить, то хотя бы постарается обеспечить ей безопасность. Его вырвало дважды, прежде чем он присоединился к Орденцам и профессорам, незадействованным в эвакуации детей и участии в ритуале. Вместе с Маклаггеном они швыряли в пробивавшихся через дыры в стенах инферналов камни, бочки и всё, что подворачивалось под руки. Страх, тревога, скорбь, отвращение, злость, усталость — всё смешалось и, в конце концов, оказалось подавлено взорвавшимся внутри зарядом адреналина. Из-за огромного количества высосанной магии, защищавшей крепость, твари стали почти неуязвимы к заклинаниям. Приходилось экспериментировать в своей борьбе с ними. Поэтому, когда кто-то из пуффендуйцев догадался притащить магловское оружие, орденцы встрепенулись. Деревянные двери чудом держались под натиском тварей. Никто из орденцев не рисковал дополнительно укреплять их магией, боясь дать прикормку для ненасытных монстров по ту сторону крепости. Им оставалось лишь уповать на надёжность магловских средневековых сооружений. Луна Лавгуд, которая таки сбежала из башни эвакуации, взмахнула палочкой над своим колчаном, закинула его за спину и запустила стрелу в группу инферналов. Тео заметил, как в воздухе наконечник вспыхнул, а затем, ещё до того, как достиг своей цели, взорвался. Три твари, находившиеся ближе всего к эпицентру взрыва, просто обратились в пепел. — Хороший выстрел, Лавгуд! — Тео выдавил улыбку блондинке и поднял с помощью заклинания большой меч. Быстрый взмах палочки, и головы инферналов одна за другой начали слетать с плеч. Краем глаза он заметил, как прорвавшиеся инферналы накинулись на Эрни Макмиллана и принялись раздирать его на куски живьём. Бедняга плакал, кричал и молил о помощи, захлёбываясь в собственной крови. Окликнув Луну, Тео отправил в сторону Эрни небольшую бочку — что было внутри, он не знал, но вспыхивала эта штука от одной искры. Когда взрыв от стрелы Лавгуд затух, на месте, где ещё мгновение назад были пуффендуец и инферналы, остались лишь черная выжженная земля и несколько обугленных трупов. Тео знал, что инферналы — не живые люди, а просто сгустки чёрной магии в человеческой оболочке, жуткие марионетки. Ему не нужно было много времени, чтобы не просто понять это, но в полной мере осознать. Потому он почти не терзался виной из-за убийства инферналов, его единственными чувствами оставались отвращение и страх перед изуродованными телами, торчащими в разные стороны костями, да вываливающимися органами из распоротого брюха или пробитого черепа. Убийство кого-то вроде Эрни было чем-то совершенно иным. Он был человеком, а не каким-то монстром. Да, по сути, его смертный приговор уже был подписан с первым укусом инфернала, и этот залп был для него, скорее, освобождением, но Тео всё равно чувствовал себя отвратительно. Он размахивал палочкой, как дирижёр: поднимал в воздух куски грязи, замораживал их и швырял в врагов, как копья. А потом и вовсе стал насаживать их на грязевые колья, поднимая столбы прямо под ногами тварей. Выглядело это мерзко, но довольно эффективно. В пылу битвы он не обращал внимание на летящие над головой залпы заклинаний. Под ногами от взрывов плавился снег, ноги вязли в грязи, как в трясине. Что-то бахало, кто-то кричал, в воздухе висели резкие запахи — крови и жжёной плоти. Когда в башню прилетела бомбарда, Тео заметил это не сразу. В какофонии звуков он перестал в полной мере понимать, что происходит вокруг него. Если бы не Сьюзен Боунс, подскочившая к нему и не заставившая обернуться, он бы, наверняка, пропустил бы и второй залп. Как и несколько месяцев назад на стадионе, Тео видел, как с высоты десятков футов на землю среди кучи обломков летели люди. Дети. Кто-то был мёртв уже там, наверху, чей-то крик оборвался с громким хлопком о землю. Профессора пытались задержать падения, спасти хоть кого-то, но старая башня сыпалась, как песочный замок. Тео рванул туда. Он успел поймать на руки первогодку, замедленную Флитвиком, отлевитировать троих раненых подальше от обломков и помочь Тонкс вытащить из-под завала ещё двоих детей. А потом прилетел третий луч. Башня пошатнулась и полетела на землю, как игрушечная. Десятки заклинаний смогли задержать её падение, но лишь на долю секунды. Её хватило, чтобы Тео успел заметить знакомый силуэт прежде, чем он скрылся под завалами. Страшный, почти животный крик раздался где-то неподалёку. Но Тео не обратил на него внимания. Его волшебная палочка рассекала воздух с такой скоростью, что земля под ногами начала дрожать. Камни летели в разные стороны, плавились, словно лёд под июльским солнцем, обращались в пыль — заклинания из книг его отца оказались чертовски полезными. И чертовски изматывающими. Тео едва мог стоять на ногах, когда услышал негромкий стон. Он с трудом узнал Фреда Уизли — грязного, раненного, но живого. Кусок плиты, под которой он сидел, каким-то чудом не только не убил его, но и защитил от летящих сверху обломков. Тео пробился к нему поближе и заметил какой-то шар, лежавший у него на коленях. Приглядевшись получше, он понял, что это была голова. В полумраке завалов на него таращилась невидящим взором пара карих глаз Джинни Уизли. — Всё хорошо, Джин, — прошептал Фред, поглаживая дрожащими руками огненно-рыжие волосы сестры. — Всё будет хорошо, вот увидишь. Они не могут быть мертвы, правда? Есть шанс, что они выжили. Мы же с тобой живы… Мы их найдём, Джин! Всё будет хорошо. Бормотание Фреда больше походило на бредни сумасшедшего, но Тео не мог его судить за это. Нотт знал, что родители Уизли тоже были в башне — Молли помогала профессору Стебль эвакуировать детей через каминную сеть, а Артур собирал бумаги Ордена, которые могли бы пригодиться для исполнения ритуала или просто не должны были попасть в руки Пожирателей. Шансы на то, что кто-то из них выжил, конечно, были, но с каждой минутой под завалами они стремились к нулю. То же самое касалось и Рона, и Джорджа. Сердце Тео болезненно сжалось, хотя Уизли никогда не были его друзьями. У близнецов он пару раз покупал вредилки, чтобы прогуливать уроки Амбридж; с Джинни было весело подкалывать друг друга по поводу квиддича и межфакультетских склок; а Рону он и вовсе успел спасти жизнь. Но в семье Уизли было много детей. Тео попытался вспомнить, что знал об остальных: Билл погиб в Нурменгарде, про Перси слизеринец не слышал с тех самых пор, как тот закончил школу, а с Чарли даже никогда не встречался — он закончил Хогвартс ещё до того, как Нотт стал первокурсником. Какова вероятность, что эти трое смогли выжить за пределами «Фоукс»? Какова вероятность, что от огромной рыжей семейки остался не только Фред? Тео отбросил эти мысли и помог парню выбраться из-под плиты и усадил на безопасном от обвала расстоянии. Тело Джинни из своих объятий тот так и не выпустил. Со стороны могло показаться, что она просто уснула на руках старшего брата, если бы не её всё ещё широко распахнутые глаза, полные предсмертного ужаса. Вскоре к ним подоспели орденцы. Люпин, который задержался на поле, помогая жене, и лишь чудом не оказался под завалами, занялся Фредом, а Тео смог продолжить поиски Гермионы. Он с трудом держался на ногах, но метр за метром пробивался дальше. Он не слышал ни свиста залпов заклинаний, ни криков инферналов, ни стонов раненых. Находя новые тела, он помогал Ордену оттащить их на безопасное расстояние и снова возвращался к работе. Он старался не запоминать их лиц, но вскоре понял, что это невозможно — он знал почти каждого под этими грёбаными завалами. Кому-то помогал с домашней работой в гостиной Слизерина, с кем-то играл в плюй-камни, кого-то часто встречал в библиотеке, а с кем-то хотя бы раз пересекался в коридорах замка. Теперь почти все они были мертвы, и лишь единицы выглядели также «цельно», как Джинни Уизли. Страшные раны, торчащие кости, вывернутые под совершенно неестественными углами конечности, пробитые черепа, раздробленные ребра. Тео не был уверен, что даже Обливейт помог бы ему забыть эти жуткие образы. Выживших под обломками можно было пересчитать на пальцах. И Тео ненавидел себя за то, что, когда он их находил, вместо радости и облегчения чувствовал лишь разочарование. — Гермиона! — звал он сорванным голосом, но его крики терялись в шуме вокруг. — Гермиона! Ему показалось, что к тому моменту, как он, наконец, нашёл её, прошла целая вечность. Бледная, грязная, вся в крови — Тео невольно вспомнил, как такой же обнаружил её в склепе Нотт-Менора. Но тогда она казалась ему более живой. Дрожащими руками он нащупал артерию на её шее. Грязными руками Тео вытер слёзы и коснулся губами её пыльных волос. Она была жива. И иначе, как чудом, он не мог назвать этот факт. Колесо фортуны продолжало крутить их жизнями в своей непонятной игре. Гермиона лежала так, словно пыталась защитить что-то собственным телом. Тео аккуратно, чтобы не навредить девушке ещё сильнее, разжал её хватку и перевернул на спину. Теперь он мог видеть, что она так старательно прикрывала. А точнее кого — Гарри Поттера. Тео выругался. Даже в такой ситуации Грейнджер умудрилась додуматься попытаться спасти не себя, а друга. Нотт проверил его пульс. На секунду ему показалось, что сердце билось, но лишь на секунду. Гарри Поттер был мёртв. Для Ордена эта потеря значила не меньше, чем потеря Дамблдора. Поттер был их надеждой и символом сопротивления. Избранным. Но осколок души Тёмного Лорда не сделал его бессмертным, и теперь он был похоронен под руинами старой магловской башни. Человек, которого не смог убить один из самых сильных волшебников в мире, погиб от удара камнем в висок. Иронично. Где-то вдалеке послышался грохот. Входные ворота доживали свои последние минуты. — Уходим в лес! — скомандовал кто-то вдалеке. — Они сейчас прорвутся! Тео бросил последний взгляд на тело Поттера — если он отдаст его Тёмному Лорду, тот, возможно, простит его измену и позволит уйти вместе с Гермионой живыми. Он покачал головой. Грейнджер ни за что в жизни не простит его за это, а рисковать её доверием он не станет. Он максимально бережно поднял бесчувственное тело Гермионы на руки и побежал к северным воротам, ведущим прямо в чёртов лес. Плана не было. Трансгрессировать с территории крепости всё ещё было невозможно — на занятиях Грюм объяснял, что Дамблдор наложил на «Фоукс» ту же защиту от неконтролируемых перемещений, какая была и в Хогвартсе. Лишь то, что находилось за пределами стен крепости, включая скалистое побережье и лес, было зонами доступными для трансгрессии. Видимо, именно поэтому Пожиратели до сих пор палили издалека — чтобы попасть вовнутрь, нужно было прорубать ход напрямую. Впрочем, эта проблема для них решилась довольно скоро — ворота пали. Тео старался не оборачиваться. Он слышал испуганные вскрики, истошные вопли, звуки разрываемой плоти и ломающихся костей, ругань и плач. Боковым зрением он видел вспышки заклинаний и летящие от взрывов обломки. Когда неподалёку раздалось истошное «Помоги!», он даже не повернул головы — единственная, кому он должен был сейчас помочь, находилась в его руках. Но второй вскрик он проигнорировать уже не смог. — Тео, пожалуйста! Он обернулся. В пяти метрах от него Лаванда и Луна пытались отбиться от группы инферналов. Лавгуд наотмашь размахивала сломанным луком, а Браун — клинком. Ситуация для обеих складывалась патово. Тео перекинул Гермиону на плечо, освобождая руку, достал палочку и резкими движениями расчертил в воздухе знакомую руну. Поднялся сильный ветер. Тео махнул палочкой ещё раз, и ветер преобразовался в смерч. Дрожащей рукой, он корректировал движение вихря, как указкой. Инферналы один за другим взлетали в воздух и закручивались в воронке, неспособные вырваться из неё. Лаванда и Луна тоже едва не угодили в ветряную ловушку, но успели отскочить и ухватиться за голую раму разбитого окна. Тео удалось собрать шестерых тварей прежде, чем силы покинули его. Сделав последний взмах палочкой, он отпустил смерч, и, не без толики самодовольства, пронаблюдал, как инферналы с мерзкими хлопками разлетелись в разные стороны. — Уходим отсюда! — крикнул он девушкам. Новая группа монстров уже приближалась к ним. — Быстрее! Они почти добежали до северных ворот, когда инферналы их настигли — одна из тварей схватила Луну за волосы и резким рывком уложила в грязь. Она запрыгнула на Лавгуд сверху и впилась зубами в её шею, а через миг к ней присоединилась пара её друзей. Лаванда хотела было броситься к когтевранке, но Тео её остановил. — Браун, мы не можем ей помочь, — сказал он с отчаянием. Крики Луны царапали по его сердцу, словно скальпель. Они не были друзьями, но за время на Базе он проникся симпатией к странноватой подружке Блейза. Наблюдать за тем, как её пытаются сожрать живьём, было чертовски больно. Лаванда закричала и схватила палочку. Она подняла в воздух здоровенный обломок стены и швырнула его вниз. Камень, как грёбаный астероид, впечатался в землю, подбрасывая взрывной волной всех, кто находился в радиусе пары десятков метров. Тео с трудом удержался на ногах и громко выругался. — Я… я не могла просто позволить им… — дрожащим от слёз голосом попыталась объясниться Лаванда, но не смогла закончить предложение и расплакалась. Тео понимающе кивнул, вытер мокрые от слёз щёки — он и не заметил, что сам уже не был в состоянии сдерживать эмоции, — похлопал гриффиндорку по плечу и снова пустился в бег. С Гермионой на плече бежать по месиву из грязи, снега и льда была тяжело и неудобно. Но так, по крайней мере, он имел возможность держать в руке палочку и был готов, в случае чего, отбиваться. Лёгкие горели огнём, мышцы ныли от усталости, а кости, неуспевшие полноценно срастись вопреки стараниям мадам Помфри, трещали громче льда под его ногами. Лес встретил их почти беспросветной темнотой и тишиной, чем дальше они заходили в глушь, тем меньше звуков со стороны крепости достигало их ушей. Какое-то время они шли молча. Тео периодически слышал всхлипы Лаванды, но нарушать молчание не торопился — им обоим нужно было время немного поскорбеть о погибших друзьях. Гермиона всё ещё была без сознания. Трансгрессировать с ней в таком состоянии было сложно и крайне опасно. Лучшее, что они могли сейчас сделать — найти безопасное место и затаиться там на какое-то время. На севере лес заканчивался небольшой скалистой цепью, создававшей естественный защитный барьер от ветров и, как надеялся Тео, от инферналов, Пожирателей и недружелюбных зверушек. Им повезло не встретить ни одну из тварей, которыми Грюм, умудрился заполнить местную флору и фауну для их последнего экзамена. Возможно, они все уже передохли — магловские леса не были предназначены для жизни волшебных существ, — а быть может, просто разбежались подальше от хаоса крепости. К тому времени, когда они добрели до скал, опустилась глубокая ночь. Лаванда обнаружила небольшую расщелину и предложила остановиться там. Тео спорить не стал — они оба дрожали от усталости и холода, пора было сделать какой-то привал. — Нам конец? — тихо спросила Лаванда, когда молчать уже стало невыносимо. Тео глубоко вздохнул. — Мы что-нибудь придумаем, — заверил он. — Как только Гермиона очнётся… — А если она не очнётся?! — голос Браун эхом отскочил от скал, заставляя обоих с тревогой оглядеться. Тео разозлился. Гермиона Грейнджер не могла умереть вот так. Не после всего того, через что ей пришлось пройти. Он осёкся, даже не начав спор — Гарри Поттера и вовсе считали Избранным, и куда его это привело. Смерти плевать на статус, травмы, характер и всё остальное. Она просто приходит и забирает всякого, кого захочет. — Ты можешь уйти хоть сейчас, — сказал он, не пытаясь скрывать эмоции. — Я тебя не держу. Трансгрессируй… — Куда? — голос Браун снова задрожал. — Куда мне идти?! «Фоукс» был моей последней надеждой! Мои родители мертвы! Орден нашёл их разодранные тела в нашем доме под Манчестером. Парвати, скорее всего, тоже всё равно, что мертва — она была одной из первых заражённых в школе. А Рон... — она громко всхлипнула, — я даже не успела найти его под этими грёбаными завалами! Вдруг он тоже был ещё жив?! Вдруг я могла его спасти?! Лаванда расплакалась так сильно, что Тео снова стало её жаль. Она была такой же жертвой войны, как и он сам, Гермиона и все остальные; просто перепуганным до смерти подростком, оказавшимся втянутым в ужасную войну. Он не стал пытаться её успокоить или подпитывать её надежды. Он просто приобнял её и позволил плакать столько, сколько ей было необходимо. Вскоре она уснула у него на плече, оставив Нотта один на один со своими страхами. Гермиона лежала у него на коленях. Он проверил пульс — кажется, уже в сотый раз за последний час. Сердце билось медленно и тихо, но всё же билось. Тео аккуратно нанёс несколько исцеляющих рун, чтобы подзатянуть мелкие ссадины и порезы. Открытых переломов у неё он не обнаружил, но о наличии внутренних повреждений он не имел ни малейшего понятия. Всё её тело было усыпано царапинами, синяками, ссадинами, кровоподтёками и разнообразными ранами. Определить, какие из её травм были получены ещё в Нотт-меноре, а какие — во время обвала башни, было просто невозможно. И это чертовски нервировало Тео. Он успел потерять счёт времени, когда услышал голоса неподалёку от входа в их убежище. Разбудив Лаванду, он достал палочку и приготовился обороняться. Но обороняться не пришлось — в приближающихся голосах Лаванда узнала голос Тонкс. Вскоре она, Люпин, Фред Уизли и какой-то паренёк с Гриффиндора, который учился на курс младше и имя которого Тео никак не мог запомнить, присоединились к ним в пещере. — Крепость пылала, когда мы выбрались оттуда, — сказал Люпин. — Чудо, если кто-то ещё смог выжить. Пожиратели со своими тварями не щадили никого. — Они оторвали Макгонагалл голову, — прошептал Колин, тот самый паренёк-пятикурсник, крепко зажмурившись. — Швырнули её через стену будто это был сраный квоффл. Тео вздрогнул. Даже представлять это было чертовски страшно и больно. Макгонагалл была прекрасным человеком. Порой строгой, но всегда справедливой. Она судила людей по их собственным словам и поступкам, а не вешала клейма из-за их фамилий, факультетов или слухов. Нотт не знал ни одного человека даже на Слизерине, который всерьёз бы плохо относился к декану Гриффиндора. Наверное, это многое говорило о ней, как о личности. Но теперь это было не важно. Теперь она тоже была мертва. — После прорыва Пожиратели бросились сразу к руинам башни, — сказал мальчишка. — Видимо, инферналы были просто отвлекающим манёвром. Они явно искали что-то. — Не что-то, а кого-то. Поттера, — догадался Тео. — Тёмному Лорду плевать жив он или мёртв, ему нужно только его тело, — он устало потёр пульсирующий висок. — Надо было спалить его дотла Адским Пламенем, а не оставлять там. Тео выругался. Он чувствовал себя отвратительно, словно собственными руками подписал всему миру смертный приговор. Он успел подумать лишь о том, чтобы обменять Поттера на прощение для себя и Гермионы, но не о том, чтобы вообще лишить Лорда возможности сменить тело. Так глупо. Он никогда не был героем. На Слизерине вообще с иронией относились к тем, кто в первую очередь заботился не о себе или своих близких, а о мире в целом. Дорогой сердцу человек или толпа незнакомцев? Для Нотта ответ был очевиден. В любой другой ситуации, Тео бы и не стал терзаться чувством вины из-за этого, но не теперь — зациклившись о том, как защитить Гермиону, он невольно запустил таймер с обратным отсчётом. — Если тело Гарри действительно попало в руки Сами-Знаете-Кого, это конец, — сухо констатировал Люпин. — Его больше никто и ничто не сможет остановить. Тео мог поклясться, что услышал тихое назойливое тиканье часов. Сколько у них было времени? Достаточно ли для того, чтобы хотя бы попытаться найти безопасное место? Было ли такое место вообще? — Мы должны убираться отсюда, — прошептал он. — Мы должны провести ритуал. Тео вздрогнул. Это был голос Гермионы. Её голова снова лежала на его коленях, но в этот раз карие глаза были широко распахнуты. — И давно ты подслушиваешь? — поинтересовался Нотт без тени улыбки. — Достаточно, чтобы осознать, что другого выхода у нас нет, — в тон ему отозвалась Грейнджер. Она попыталась подняться, но быстро осознала, насколько это была плохая идея. Тео успел подхватить её до того, как голова ударилась о пол. — Я не чувствую ног, — прошептала она с ужасом. — Даже пальцем пошевелить не могу. Люпин помог Тео усадить её возле стены, а Тонкс провела быстрый осмотр — в аврорате прохождение курсов по стандартной колдомедицине было обязательством для агентов. Она крутила руки и ноги Гермионы в разные стороны, проводила над ними палочкой и тестировала их состояние с помощью заклинаний. Всё это время Тео сидел рядом, держал девушку за руку и занимался любимым делом — винил себя. Ему стоило более бережно доставать её из-под руин. Ему следовало аккуратнее нести её на руках, а не перебрасывать с плеча на плечо ради собственного комфорта. А ещё лучше — наколдовать нормальные носилки. Он не должен был позволять ей идти в ту башню. Он не должен был соглашаться с её желанием принять участие в ритуале. Он не должен был соглашаться возвращаться на Базу. Он должен был раньше спасти её из склепа. Он вообще не должен был допускать того, чтобы она туда попала — надо было всего-то вырубить троих взрослых Пожирателей в доме Грейнджеров! Или хотя бы просто схватить её и трансгрессировать куда-то в безопасное место, бросив там Долгопупса, Томаса и Финнигана — один чёрт все трое всё равно в итоге оказались мертвы. — Скорее всего, у тебя перелом позвоночника, — вынесла вердикт Тонкс. — Я не могу тебе помочь, но в Мунго знают, что с этим делать, если случай незапущенный… — Мунго разрушили ещё месяц назад, — тихо напомнил Люпин. Тео снова выругался. Если не доставить Гермиону к нормальному целителю в ближайшее время, она может лишиться возможности ходить насовсем. — Мы должны провести ритуал, — снова сказала Грейнджер. — И я хотела бы предложить себя в качестве Сосуда для этого. Тео застонал. Разумеется, раз Поттер был мёртв, Гермиона собиралась не просто участвовать в этом грёбаном ритуале, а стать его центральным звеном. — Ничерта подобного, — отрезал он. — Ты можешь не выдержать даже одной переселённой души, я не позволю тебе так рисковать. И вообще, для ритуала нужно семь человек. Но что если кто-то откажется? Что если я откажусь? Ты не можешь заставить меня отдать свою душу насильно, заклинание не сработает. Гермиона вспыхнула. Она явно была уверена в том, что с «Выжить любой ценой» покончено. Так оно и было. Теперь у Нотта было новое кредо — «Спасти Грейнджер любой ценой». — Он прав, Гермиона, — кивнул Люпин. — Ритуал слишком сложный и тяжёлый, ты можешь просто погибнуть на полпути. В идеале для ритуала нужно семь человек, но даже если мы рискнём это сделать вшестером, нам нужен другой сосуд. Тео захотелось придушить бывшего профессора. Ритуал и без того был чертовски опасным и ненадёжным, а проводить его с шестью душами вместо семи было настоящим самоубийством. — Кого ты предлагаешь? — спросила Тонкс. Люпин пожал плечами и покосился на Нотта. — Для Сосуда нужен человек физически, магически и ментально сильный, — сказал он. — Я буду прям. Колин слишком юн, Гермиона ранена, Фред и Лаванда сейчас слишком подвержены эмоциям, я слаб из-за лунного цикла, а магия Тонкс нестабильна из-за беременности, — он повернулся к жене и тихо пробормотал, — ты не хотела пока что об этом говорить, прости. — Хотите сказать, что я ваша последняя надежда? — спросил Тео, выгибая бровь. — Ты лучше всех знаешь историю создания инферналов, ты сможешь дать Дамблдору больше информации, чем кто-либо из нас. К тому же, ты был Хогвартсе, когда началась эпидемия, тебе не придётся тратить время на то, чтобы добраться до замка, как мне, Тонкс или Фреду. В словах Люпина был смысл. Тео казался идеальным кандидатом на роль Сосуда. И если других способов уберечь Гермиону от этого дерьма не было, он согласится. При одном «но». — Мы сделаем это вшестером. Грейнджер не будет принимать участие во всём этом. Это моё условие. — Ты не можешь ставить такие условия, — возмутилась Гермиона. — Ты не имеешь права решать, что мне делать с собственной душой. К тому же, проводить ритуал вшестером слишком опасно! Тео усмехнулся. — Тебе не кажется, что твоя позиция немного двулична, Грейнджер? Пару минут назад ты сама собиралась рискнуть, а теперь это стало слишком опасным? Что изменилось? Или рисковать можно только тебе? Гермиона разозлилась. — Каждый из участников ритуала ставит свою жизнь на кон. Мы не знаем, что случится, если ритуал сработает правильно, быть может, мы все погибнем; быть может, растворимся во времени, будто нас никогда и не было; а, быть может, вернёмся более ранние версии себя с новыми воспоминаниями, которые будут сводить нас с ума. Добровольно уменьшая количество душ, ты ставишь всех под удар! Особенно себя, как Сосуда! Тео пожал плечами. Гермиона плакала. От боли, усталости, злости или обиды — он не знал. Но сдаваться не собирался. Как и она. — Ты обещал, Тео! — прошептала она, положив руку на его щёку. Грязный приёмчик. — Когда весь этот кошмар начался, ты мне пообещал, что не станешь рисковать ни ради Ордена, ни ради меня. Помнишь? Ты дал мне обещание! Нотт хмыкнул. Он ошибался в своих суждениях — Распределяющей шляпе стоило отправить эту девчонку не на Когтевран, а на Слизерин, наплевав на её происхождение. — Тебе стоило взять с меня непреложный обет, — с улыбкой отозвался он. Гермиона в отчаянии обернулась к товарищам, которые молча наблюдали за их перепалкой. — И вы с этим согласны? — Боюсь, что у нас нет выбора, — грустно улыбнулась Тонкс. — Либо не участвуешь ты, либо он. Так и так нас остаётся шестеро. И я предпочту Тео в качестве сосуда, уж прости, но ты и вправду слишком слаба. Ты не переживёшь нанесение стольких рун. — Гарри был ключом в плане Дамблдора, без него ритуал, в любом случае, станет слишком непредсказуемым, — Люпин пожал плечами. — К тому же Тонкс права, у нас просто не остаётся выбора. Время вышло. Остальные согласно закивали. Значит решено. Люпин, Тонкс и Фред использовали руну, чтобы передать знание заклинания древнееегипетского ритуала Тео, Лаванде и Колину. Обошлось без расплавившихся мозгов. Удачное начало. — Ты должен нанести руну на тело «донора», а затем получить свою руну от него. После этого вы произносите заклинание. И так с каждым из нас, — напомнил Люпин, протягивая руку. — Я буду первым. Тео кивнул. Достал палочку и принялся водить её кончиком по коже бывшего преподавателя. То, насколько это было больно, он узнал тогда, когда получал он Люпина свою руну — кожа под палочкой горела, как от раскалённого тавро. Но прерывать процесс было нельзя. Перед тем, как начать читать заклинание, Люпин поцеловал заплаканную Тонкс. Тео обернулся на Гермиону — её лицо не выражало ничего. Она не произнесла ни слова с тех пор, как решение было принято. «Жизнь моя, теперь твоя. Любовь моя, теперь твоя. Ненависть моя, теперь твоя. Радость моя, теперь твоя. Печаль моя, теперь твоя. Слабость моя, теперь твоя. Сила моя, теперь твоя. Слабость моя, теперь твоя. Душа моя, теперь твоя» Всё моё, теперь твоё — Прими его, храни его». «Жизнь твоя, теперь моя. Любовь твоя, теперь моя. Ненависть твоя, теперь моя. Радость твоя, теперь моя. Печаль твоя, теперь моя. Слабость твоя, теперь моя. Сила твоя, теперь моя. Слабость твоя, теперь моя. Душа твоя, теперь моя Всё твое, теперь моё — Приму его, сохраню его». Заклинания для Сосуда и Донора были зеркальными. И хотя они произносились на давно мёртвом языке, самым сложным было читать их в унисон друг с другом, не сбиваясь и не путаясь. На счастье, оба с этим справились. Закончив читать заклинание, Люпин камнем упал на землю, его глаза закатились, а тело забилось в конвульсиях. Тонкс кинулась к нему, но не могла сделать ничего, чтобы ему помочь. Длилось это недолго — вскоре его судороги закончились, и из приоткрытого рта выплыла белая дымка, которая медленно направилась прямо к Тео и залетела в тело тем же путём, что вышла из Люпина. Сначала Тео не почувствовал ничего, кроме приятной прохлады, наполнившей его тело, как это бывало после выпитого стакана холодного сливочного пива в жаркий день. Но потом прохлада стала сменяться теплом, тепло — жаром. Ещё через пару секунд Нотту стало казаться, что его кровь превратилась в раскалённую лаву. Лёгкие горели от недостатка кислорода, а кости ломило так, будто что-то распирало их изнутри. Казалось, что внутри него рос второй человек, и это было чертовски больно! Но самое жуткое испытание досталось его мозгу — все воспоминания Римуса Люпина стали искать место, чтобы прижиться в его голове. Тео узнал о жизни мужчины всё: от боли от укуса Сивого в детстве до хруста ломающихся костей в ночи обращений; от начала дружбы с Мародёрами до неудачного пранка на Снейпом; от первого дня в Хогвартсе в качестве студента, до последнего дня в качестве преподавателя. Все воспоминания Люпина стали его собственными, они метались в голове, как ураган, так, что Тео с трудом мог отличить собственные мысли от мыслей Римуса. Это было больно. Места для двоих в одном теле было слишком мало. — Как ты? — спросил Фред, кладя руку его на плечо. — Готов продолжать? Тео кивнул. Он справится. Нужно просто сфокусироваться. Но чем больше душ он забирал, тем сложнее было это делать. К тому времени, когда он добрался до последнего «донора», он был в одном шаге от полного безумия. В голове смешалось всё и все. Чувства, эмоции и воспоминания шестерых людей, включая его собственные, разрывали его изнутри. Он не чувствовал боли от новых рун, она меркла по сравнению с тем, как сложно и болезненно было пытаться удерживать внутри себя чужие души. Даже пришедшие к нему добровольно, он чувствовал, как они пытаются выбраться из ловушки его тела. Они понимали, что не должны были оказаться там, но из-за печатей на коже не могли высвободиться. Одновременно с этим он чувствовал силу. Она опьяняла. Казалось, ему бы её хватило, чтобы перемахнуть одним трансгрессионным прыжком через океан. Или разорвать человека одной лишь силой мысли. Фред был последним из «доноров». Когда Тео принял новую душу, первое, что он ощутил, была глубокая боль и скорбь. Он не был членом семьи Уизли, но с того момента ощущал себя не только последним из рода Ноттов, но и сиротой рыжеволосого семейства. Тео сел на пол и огляделся. Вокруг него лежало пять тел — они не были мертвы, но пока не были готовы проснуться без своих душ. Гермиона сидела рядом. Из-за травмы она могла шевелить только верхней частью своего тела, но из-за прочих ран делать это ей было чертовски больно. Тем не менее она нашла в себе силы и подвинулась поближе к Нотту. Холодная рука легла поверх его, сухие губы мягко дотронулись до плеча. — Ещё не поздно передумать, — прошептала она. Тео с трудом понимал то, что она говорила — голоса в его голове сводили его с ума и не давали сосредоточиться. — Это слишком опасно, Гермиона, — отозвался он. — Я не хочу рисковать тобой. — Иногда стоит пожертвовать одним человеком, чтобы спасти целый мир. Тео фыркнул. Снова эти гриффиндорские глупости. — Ты ещё не поняла, Грейнджер? Плевать я хотел на весь мир! Я без сомнения пожертвую им, чтобы защитить тебя. Сожгу дотла и на пепелище создам новый. Для тебя! Теперь он чувствовал, что ему хватит на это сил. Теперь он чувствовал, что мог бросить вызов самому Волан-де-Морту. Сразу после того, как эти сраные голоса в его голове немного поутихнут. Гермиона заплакала. Она обхватила его лицо двумя руками и прижалась к нему так близко, как только могла. — Я пытаюсь спасти тебя, Гермиона, — прошептал он. — Ты лишаешь меня права выбора, Тео, — отозвалась она. — Для твоей же безопасности! Чёрт подери, Грейнджер, я просто пытаюсь поступить правильно ради той, которую люблю! Пойми же, наконец, что мне не нужен мир, в котором нет тебя! Он всхлипнул, осознав, что только что сказал. Теперь он понял, что имел ввиду его отец. Теперь он понял многое из того, что он говорил и делал. И это было не самым приятным осознанием. — Не становись тем, кого ты ненавидел всю свою жизнь, — взмолилась Гермиона, догадавшись о его мыслях. — Жить или умереть, позволь мне принимать это решение самостоятельно. Ты говоришь об эгоизме, но и я хочу сделать это не только ради чёртового мира. Каким бы не был исход, я хочу разделить его с тобой, Тео! Она прижалась к нему губами, пытаясь вложить в поцелуй все свои чувства и намерения, пытаясь объясниться без слов. Тео сопротивлялся недолго — это была грязная игра со стороны гриффиндорки. Снова. Его рука легла ей на затылок и зарылась в непослушной копне кудрявых волос. Он притянул девушку ближе и позволил себе вольность попробовать её на вкус. Она в ответ прикусила его нижнюю губу. Языки сплетались в едином танце, в попытке выразить то, что словам было не под силу. Дыхание давно сбилось у обоих, но остановиться они смогли лишь когда их лёгкие окончательно опустели. Он знал, что она стерпит боль от нанесения руны без единого вздоха и без единой слезинки. В карих глазах светилась уверенность. Не только в успехе всей этой миссии, но и конкретно в нём самом. Она доверяла ему. Она верила ему. И он не мог её подвести. — Увидимся на другой стороне, хорошо? — с улыбкой сказала Гермиона прежде, чем приступить к финальной части ритуала. Клятвы были произнесены, договор подписан, и последняя, шестая душа медленно покинула тело своей хозяйки, чтобы переместиться в новый «дом». Тео сжал бесчувственное тело Гермионы и заплакал. Его трясло от новых сил и избытка магии, души «доноров» пытались вырваться, а их воспоминания сводили с ума. Чем сильнее становились его эмоции, тем сильнее становилась и эта буря внутри него. Он чувствовал, пожар внутри себя. Он чувствовал, что если этот огонь не высвободить, он пожрёт его изнутри. Тео выскочил из пещеры и рванул в лес. Холодный зимний воздух теперь казался ему пустынной буре. Глаза жгло, тело ныло, голоса в голосе кричали. Огонь! Слишком много огня внутри! Он достал палочку и позволил ей стать проводником пламени. Он позволил энергии высвободиться и закричал. Огня было много. Слишком много. И вскоре Тео осознал, что лес горел буквально — он выпустил Адское Пламя, которое теперь пожирало на острове всё, что попадалось ему по пути. Возможно, оно уже даже добралось до крепости и спалило дотла всех тварей и монстров, которые там оставались. Но проверять это времени не было. Один из голосов в его голове напомнил об его истинной цели. Тео трансгрессировал обратно к пещере и, бросив последний взгляд на бездыханные тела внутри, расчертил последние руны. Голоса внутри него закричали так громко, что он едва смог сохранить своё тело в вертикальном положении. Ему нужно было правильное воспоминание, но он не мог найти его в этом хаосе в собственной голове. «Начало! Когда всё началось?» — спросил он сам у себя и этих голосов. В голове замельтешили сотни воспоминаний. Ухватиться хотя бы за одно из них было чертовски сложно, каждый раз, когда Тео тянулся за ними, они выскальзывали и растворялись в хаосе. Тео рухнул на колени. Он всех подвёл. Орден выбрал не того человека — он не может справиться с этим грёбаным ритуалом. Он был на грани отчаяния, когда смог отличить в голове знакомый голос Гермионы. Словно яркая звезда зажглась на ровном чёрном небесном полотне, озаряя ему путь. Тео понял, что должен закончить дело, пока она не погасла. — Увидимся на другой стороне, Грейнджер, — пробормотал он и позволил огню поглотить себя.