Часть 14

Утром Анна проснулась раньше мужа, они всю ночь проспали в одном положении и, как всегда, в обнимку. Лежала тихо, боясь разбудить любимого, да и это редкая возможность побыть вдвоём. Девушка была очень рада поездке к Надежде Николаевне, искренне хотела, чтобы она и племянник поговорили, чтобы и с Бенкендорфом расставили все точки (или запятые?), но она никак не предполагала, что ей будет так не хватать мужа. Анна начинала сердиться, что приехали сюда в таком количестве. Лучше бы только Романовы и она с Володей. Но и возмущаться она не имеет права, для обожаемого мужа друзья — тоже часть семьи. А если быть совсем откровенной, она довольно ощутимо ревновала Корфа к… родной тёте. Смешно и глупо, ей богу… Владимир открыл глаза и понял, что жена не спит. Поцеловал в макушку, девушка зашевелилась, подняла голову и улыбнулась: — Доброе утро, любимый. — Доброе утро, Анютка, давно бодрствуешь? — прижал крепче. — Я не бодрствую, я наслаждаюсь и размышляю… — Что случилось? — Ну почему обязательно должно что-то случиться? Володенька, родной, расслабься, мы на отдыхе, всё хорошо. — провела ладонью его лицу. — Наслаждалась ты явно нашим уединением, это я точно знаю. А о чем размышляла? — О нас, о себе… — попробовала уйти от темы. — Анютка, любимая моя, что случилось? — Всё хорошо, правда, я просто очень-очень за тобой соскучилась. — Я тоже, Малыш, я тоже… Просто я дорвался, голова кругом, хочется и то, и то, и это, и ещё вот этого… Я отвык от семьи… Я соскучился… за тобой, за Надюшей… за атмосферой… Но я рядом, я с тобой. Хоть и мало, мне самому тебя мало, родная моя… — прижал к себе, поцеловал. — Володя… пора вставать… -Да? — оторвался от жены, — мы тут, считай жильцы, можем выползти, когда захотим… — А Надя знает, что мы жильцы? — Знает, — поцеловал, — кстати, надо сделать ей дубликат ключей от нашей питерской квартиры… — У тебя есть ещё где-то квартира? — У нас, нет, только в Питере… Кстати, я просил набросать эскиз нашего загородного дома, Ань? — Ты серьёзно? — поднялась на локте, — я думала, ты это так сказал, что меня отвлечь… — Ну да, — удивлённо посмотрел на жену, — абсолютно. Будем отдыхать, шашлыки, природа… — Я думала, мы к Наде прилетать будем. — Конечно будем, и мы к ней, и, надеюсь, она к нам, но и нам дом не помешает, я думал, может, мы в него и переедем? — А сколько времени на дорогу? — Зато чистый воздух, другая экология… Анют, да и малышам там явно лучше будет, чем в городе… — Угу… — Анечка, родная, у нас всё будет… Ну смотри, мы вместе только неполных два месяца, из них месяц в больнице, потом куча стресса… Обязательно, всё будет хорошо… Напьёмся своих таблеток, и витаминизированные активно займёмся этим вопросом, — подмял под себя, и успокоил единственно-возможным способом. — Володь, девочки говорят, что вы надумали самолёт купить, это правда? — Да, и для работы, и для души. В любое время дня и ночи, такси вызвали и всё. И любое количество вещей. — Если сюда, то вещи тут взять можно спокойно. — Да? Это мне говорит девушка, которая вчера с трудом аж три пары обуви взяла? — Ну, Володя… — Что? Спасибо, хоть футболки-водолазки не в одном экземпляре. — Володя, мы с тётей Шурой купили Надюше на Новый год платье, только оно у Романовых спрятано. — Спасибо большое, а то в этом вопросе она полностью твоя копия. — Пора всё-таки вставать, а то нас в розыск подадут… — Нет, лежим пока. Отдыхаем. — Некрасиво, всё, встаём. *** Спустились вниз, нашли всех на улице, Андрей что-то увлечённо рассказывал, остальные слушали и потихоньку начинали играть в снежки. Надежда Николаевна увидела ребят и зашла в дом. — Доброе утро, сони, — мягко улыбнулась, — вы в порядке? Просто устали? Не заболели? — Доброе, — вдвоём обняли женщину, — мы в порядке. — Что происходит? — спросил Корф, показывая головой на Эндрю. Надежда Николаевна и Аня накрывали на стол. — Андрюша уговаривает сделать шашлыки, убеждает что там мангал будет в самый раз. — улыбнулась тётя. — Вопрос: ТЫ с этим согласна? — Господи, делайте, что хотите, я не против. — Надюш, хозяйка здесь ты, ты и командир. Андрей — фанат шашлыков, поэтому ему только дай. Но он приехал и уехал, а тебе жить, и смотри, чтобы не было дискомфорта. Мангал, надеюсь, временный? — помыл фрукты, пока родные люди делали чай и накладывали пирожки. — Говорит, что да. — пожала плечами. — Мы тебя сильно загрузили, — спокойно проговорил Владимир, — надо будет дать команду бойцам перейти на самозанятость. Вы уже позавтракали? — Да, уже обед скоро, но я с вами, спокойно. Что за глупости с «загрузили», Ёжик? Всё действительно хорошо. — Угу. А где Беня? Я его не вижу. — Не знаю, — отозвалась Надежда Николаевна, — я его не видела, комната пуста. — Он ещё вчера вечером ушёл, я видела, — кивнула Анна. — Опять? Сейчас я его наберу. … Дядь Бень, ты где?.. Понял, врача не предлагать, правильно? А как объяснить твоё отсутствие? Угу, поговори мне ещё! Все, гуляй, оклемаешься — приходи. — Что-то случилось? — спросила жена. -Нет, всё под контролем. Не знаю, может я особой новости не расскажу но, история такая: Бенкендорф был следователем, во время одного из задержаний его ранили, пуля прошла почти под коленной чашечкой, после операции, хвала врачам, двигательная функция сохранилась… И когда ты, Надюша, встала, чтобы напечь такую вкуснятину? — Это Варя, — улыбнулась. — Ага, расскажи мне ещё что-то новое, я вкус твоих булочек с клюквой и с корицей никогда не спутаю. Вкууусно. — От тебя ничего не скроешь? — А зачем? — улыбнулся, — Так вот, после операции он немного хромал, потом, вроде бы, перестал, но как осложнение, что ли, у него начался артороз. Делает уколы гиалуронки. Но нога всё равно болит, поэтому он в случаях сильнейших приступов активно ходит, иначе ему необходимо пить обезболивающее, и по нарастающей — всё сильнее и сильнее, а он не хочет, а откровенно говоря, боится. Поэтому наматывает километры. Не удивлюсь, если успел исходить пешком от твоего посёлка до центра города и обратно. Так что, Беня под контролем, можем не переживать. … Зазвонил телефон. — Чей? — спросила Анна. — Судя по мелодии — мой, — отозвалась Сычёва. — Да… добрый день, … и? Вы сами меня просили в офисе не появляться. — Анна поставила чашку на стол, Владимир подошёл к тёте и обнял. — И что? Все документы я Вам отдала! Не надо мне рассказывать! Документы в серой папке! — положила трубку, набрала номер. — Василий Андреевич, что происходит?! А куда они делись?! Василий Андреевич?! Почему я об этом узнаю сейчас?! Сейчас приеду! Хорошо, жду — положила трубку, выдохнула. Корф повернул ее к себе: — Что случилось? Не говори, что всё нормально. Явно нет. — Не могут найти документы, в конторе аудит. — А ты что, взяла не просто финансовый, а ещё и юридический? — Естественно! Мне документацию сдавать?! — Надя-Надя, — покачал головой, — Анют, позови, пожалуйста Писаря. Так, Надюш, сядь, успокойся, — присел перед ней на корточки. — Что за документы? Когда пропали, в чем были, и кто о них знал. — подошёл Писарев, — Серёг, надо будет сейчас с Надей и со мной прокатиться к ребятишкам из офиса. — Не вопрос, шеф. — Надюш, что за документы? — Владимир говорил мягко, держал ее руки в своих. — Установочные, юридические отчёты и, похоже, ведомости, квартальные и годовой. — Тихо, всё нормально, тихо, Надюш. А в электронном виде они есть? — Жуковский говорит, что в компьютерах не нашли. В доме есть сейф, там флешка. — Анна протянула стакан с водой и села рядом. — Спасибо, Анечка. Сейчас Жора приедет, я им всыплю. — Успокойся, я сомневаюсь, что это дело рук твоих сотрудников. — Всем привет! — проговорил Бенкендорф. — Что стряслось? Ему объяснили. — Оболенский знал об этих документах? — спокойно спросил племянник. — Да… Ты думаешь, он мог?.. — Думаю, что мог. — женщина вздрогнула, — тихо, Надюш, тихо. Так, мы с Шурой его шмотки в мусорный пакет швыряли… А он был со спортивной сумкой… Надюш, ты в его комнату после его отъезда заходила? — Александр Христофорович нежно сжал плечи Сычёвой. — Нет, и никто, вроде бы. — Я сейчас, — Бенкендорф отошёл. — Бэмби, да, это опять я, слушай, у этого гоблина никаких бумаг с собой нет? Потряси, а? Очень надо. Жду, спасибо. — Так, идём в комнату Степаныча, посмотрим там, — хмыкнул Владимир, — Надь, подожди пока куда-то ехать. В комнате Корф и Писарев перерыли всё, но ничего не нашли. Надежда замыкалась в себе, Анна молча гладила родственницу. — Надежда Николаевна, я приехал, добрый день! — Здравствуй, Жора, подожди, пожалуйста в машине. Я скоро. — Конечно, Надежда Николаевна! Владимир начинал метаться по кабинету. Сергей его перехватил: — Володь, успокойся, думать надо. Тихо ты! — Господи, — прошептал, — зачем она его заказала, глупенькая… Так… давай выворачивать ящики и проверять дно с двух сторон. — Ребят, с собой у него ничего, — заглянул Бенкендорф. — Помогай, — запыхавшись проговорил Писарев, — переворачивай все вверх дном, потом уберём. — Уверены, что здесь? — Да, у него не было времени… Есть что-то! — проговорил Владимир. Достал конверт А-4, — ух-ты… Идём, Надюшу успокоим, она нервничает…. Спустились вниз. — Ну что? — У Анны в глазах стояли слёзы в глазах, Надежда Николаевна скрестила руки на груди, смотрела спокойно, словно в ожидании приговора. — Нашли, нормально всё. — подошёл к тёте и крепко ее обнял — всё хорошо, в любом случае, я бы не позволил бы им даже криво о тебе подумать, я слишком хорошо тебя знаю. — Обернулся к Писареву — Серёж, отвези им эти бумажки, пожалуйста. — Не вопрос, а если у них вопросы появятся? Я им и в глаза посмотрю, внимательно. — Хозяйка на деловой встрече, и эти бумаги ей там были нужны. — Понял, Надежда Николаевна, можно воспользоваться Вашим водителем? — Конечно, скажите, что я приказала. — Спасибо! О, тут как раз и файл есть. Володь, ты видел, там ещё бумаги есть? — Видел, сейчас почитаем, только чай выпьем, а то на некоторых лица нет. Идём, девочки идём… Дядь Бень, ты с нами? — Не, я полежу. Спасибо. — Ты давно ел? — спокойно-ровно спросила Сычёва. — Нет, Надь, по дороге к вам, да и ночью тоже. Спасибо! — Дядь Бень, ты от редкой вкуснятины отказываешься. — Я не отказываюсь, но потом. — Не, — мотнул головой Корф, — «потом» просто не будет. Пирожков, в смысле. Анна, молча улыбнувшись, взяла блюдце и положила на него пирожки. — Спасибо, Анечка. -Не, — деланно возмутился Владимир, — муж тут сидит, а жена другого кормит! Девушка вздрогнула, но увидев улыбку мужа расслабилась. — Кормит тот, кто готовит, я не готовила, а просто положила на блюдце. — усмехнулась жена. Надя молча сидела на диване, склонив голову и сжав пальцами виски, Бенкендорф внимательно посмотрел на женщину. Владимир присел на корточки перед тётей и тоже внимательно смотрел на неё. Видел, что голова у женщины болела сильно, но она не пьёт таблетки и ничего никому говорит. Резко Надежда Николаевна побледнела и начала крениться вперёд и набок, Корф подхватил ее на руки и осторожно понёс в комнату. Анна и Бенкендорф за ним. Александр Христофорович открыл дверь, Анна успела сдёрнуть одеяло, Владимир осторожно положил тётю на кровать, жена укрыла. Корф вызвал скорую: — Пусть они мне расскажут, что с ней. — У неё никогда не было мигреней? — Анна сидела рядом с Надей на кровати. — Нет. Но это было до… А что теперь — не знаю. Присел на корточки, мягко вытер пот с бледного лица. — Я до сих пор боюсь спросить о последствиях… — Анна молча сжала ладонь мужа. — Пойду разгоню наших бойцов, а то сейчас шуметь тут будут, — дядя Беня вышел. — Заодно и гиппократов встречу. Врачи приехали быстро. Анна выгнала мужчин на первый этаж: — Вы только под ногами путаться будете. Успокойтесь. Внизу сидела Александра Фёдоровна. — А где все? — спросила девушка. — Сашка в город выгнал. И правильно. — Я вообще хочу самозанятость ввести, — хмуро проговорил Корф. — Не маленькие. А Эндрю ещё со своими шашлыками… — Успокойся, Володя, шашлыки не причём. — Беня нервничал, но умело скрывал. — Да, но еду каждый готовит сам, я даже не представляю, во сколько она встала, чтобы пирожков столько напечь, на стадо голодных мужиков, женщины же вечно на диетах. Спустились врачи. — Что с ней, доктор? — У Владимира начали дрожать руки, сжал кулаки. Анна стояла рядом с мужем и незаметно гладила по спине. — Во-первых, резко упало давление, во-вторых, стрессы в течении последнего времени, и в-третьих, последствия ДТП, но их роль незначительна. Основной удар нанесли первые два пункта. — Спасибо, понял, что делать? — Назначения я Вам дал, исключить нервотрепку, категорически. — МРТ? — Нет необходимости, по этому адресу я приезжаю регулярно, раз месяц, максимум раз в два месяца. — Понял Вас, спасибо, — Корф осторожно вложил в карман сложенную купюру. — Всего доброго! — Всего доброго! Владимир тихо подошёл к комнате тёти, осторожно приоткрыл дверь. Надежда Николаевна лежала с закрытыми глазами: — Ёжик, не прячься, заходи, я не сплю. Вошёл, прикрыл дверь, присел на корточки: — Как ты? Говорю же, загрузили. — Всё хорошо, просто давление упало, вон перед глазами мушки до сих пор… — Угу, расскажи мне ещё что-то! Врач тебя с потрохами сдал, раз в месяц он к тебе приезжает… Надюш, а если, не дай Бог, с лестницы? Незапланированное самоубийство? Что ты творишь? Заберу с нами. Или к тебе переселимся… Не надо было нам сразу в таком количестве приезжать, прости, я не подумал… — смущённо улыбнулся, — Я отвык… но привыкну, клянусь… — Всё отлично, что ты, Ёжик? Я очень рада, что вас так много… — Угу, и от радости сознание теряешь… Всё, отдыхай, я ещё зайду позже, спи… — Побудь со мной немножко, пожалуйста… — А ты точно заснёшь? — Да. — Хорошо, я рядом. — укрыл плотнее, сел на пол возле кровати, взял за руку. Пришло смс-сообщение от Писарева: «Всё нормально, я их контролирую, постараюсь ускорить слегка. Как она?» «Понял, спасибо. Спит, укололи, таблетками накормили. Давление упало + нервотрёпка» «Ясно, что-то нужно?» «Нет, спасибо, всё есть. Спроси пжлст у Вари, что из продуктов. И да, кухня полностью на ней» «Ок, скажу. Всё, будь с Надюшей» Владимир спрятал телефон. Тихонько зашла Александра Фёдоровна: — Иди поешь, я побуду пока, — прошептала. — Нет, спасибо, не хочу. Я тут… — Я Варвару вернула на кухню, Сергей ей звонил. — Спасибо! Она привычная к нашему количеству. — Это да… Бедная Надюша… — Да… Слишком много всего для неё за столь короткий срок… Тёть Шур? Что у них с Беней? — Не знаю. Но надеюсь, что всё будет. Ревнуешь? — Боже упаси! Дай Бог… Я вот думаю, мы сюда или ее к нам? — Не спеши, надо чтобы вы все свыклись с новой жизнью. — Аня ревнует, похоже, — грустно усмехнулся. — Успокойся, она всё прекрасно понимает. — Надеюсь. — Ладно, я внизу. — Спасибо. — За что? — За всё и за Надюшу. — Это и моя вина тоже. Через время зашла Анна с чашкой и пирожками, поставила на тумбочку, села рядом с мужем, который протянул к ней руки. — Прости, родная… — Ты что?! Я просто рядом. Поешь, а? — Спасибо. Тебе не холодно? — Нет, всё хорошо. Давно заснула? — Два часа уже… Согласно бумажке, через час надо будет будить и очередную порцию таблеток дать. Анют, потом попросишь Варю сделать смузи? Не уверен, что жевать она сможет без боли, а так — пару глотков сделает. — Конечно, родной. Я пока тут. Корф откинулся на край дивана, прижал к себе жену и прикрыл глаза. Что за? Только что-то начало входить в нормальное русло, так опять больнички начались… Нет, Корф, ты клинический идиот, зачем ты всех ребят привёз? Побоялся остаться с Надюшей тет-а-тет? Так его бы и так не было. Ты с женой, Романовы, Писарь… Вам и так надо возможности изыскивать, чтобы побыть вдвоём, что с Надюшкой, что с Анютой… А тут ещё эти гаврики… Нет, там Варя сильно переживала, что она тут делать будет? Пусть привычным делом занимается, надо будет ребятам сказать, чтобы Надюшу не напрягали особо. Да, она-то рада, но для этого и силы нужны, всех выдержать… Вроде бы все взрослые и не так сильно требуют внимания, как тот же Андрюшка, но и это не то, что ты один дома и предоставлен сам себе и в любой момент лёг отдохнуть или вышел во двор, надо подстраиваться под них. Она старается со всеми общаться и всем уделить внимание… Вот точно Медвежонок, надо обо всех заботиться, всех обогреть… Плюс моральный перегруз, Оболенский, он сам, Беня… явный перебор… Всё, до субботы отсыпается, в выходных погуляем, в понедельник-среду работаем, а потом подготовка к празднику… К по-настоящему семейному празднику. Надя, Аня и он. Открыл глаза, Аня кивнула и тихо вышла, опять сел на корточки, осторожно погладил женщину по лицу. — Надюша, родная, — шёпотом, — пора таблетку пить, Надя… — вернулась Анна со стаканом смузи, благодарно улыбнулся, — Надюша, — чуть громче. Увидел, как вздрогнули ресницы, потом медленно открыла глаза. — Как ты? — Нормально, похоже… — Угу, а как же… Так, давай глотни хоть немного, … так, молодец… теперь таблетку… — Зашёл Бенкендорф. — давай ещё один глоточек… вот так, всё, теперь опять закрываем глазки и спим, спи, Надюша, я тут, спи… Надежда Николаевна послушно закрыла глаза, но спустя время опять открыла, увидела племянника и невестку, полулежавших возле ее дивана и смотрящих на неё, сидящего на стуле Александра Христофоровича не заметила. — Ты чего? — тихо спросил Владимир. — Тебе бы поспать надо… — Я уже выспалась, — улыбнулась женщина. — Как голова? Болит? — Нет, я уже в порядке, честно… — попробовала сесть. — Ты чего бузишь? — парень встал и помог сесть, взбил подушку, поправил одеяло. — Я не бузю, — улыбнулась, — я в туалет хочу. — Сейчас всё будет, только держись, — осторожно взял на руки. — Что ты делаешь? Я сама! — Ага, сама, я же не спорю, только до пункта назначения доставлю. Командуй, куда. Анна открыла дверь, Надежда заметила Бенкендорфа и его взгляд, который сказал ей очень многое, смутилась. Вернулись в комнату таким же способом: — Володя, я прекрасно передвигаюсь на своих двух, поставь меня, пожалуйста… — Я не спорю, но до завтрашнего утра работаю у тебя рикшей, — улыбнулся. — А завтра посмотрим по твоему поведению… — Тогда поехали вниз, рикша, к ребятам. — Нет, — мотнул головой, — сегодня ты отсюда выйдешь только у меня на руках и только в туалет. Еду принесём сюда. Отдыхай, Медвежонок, отдыхай. Замигал телефон. — Я быстро. — вышел в коридор, — да, Серёж, нормально, только проснулась, передам, обязательно… понял, … ты ночевать хоть тут будешь? А, понял, хорошо. Тогда надо проконтролировать и чистоту тоже, а то нашвыряют и уйдут, а людям разгребать… да ты что, серьёзно? Бывает же, судьба ей-богу… Угу, слушаю… ты думаешь? … Да у меня самого такое ощущение, да … Ладно, понял, скажу ему, если предложение ещё действует, конечно. Давай, до связи! Вернулся, женщины разговаривали, Александр Христофорович молча стоял у окна. — Надюш, тебе персональный привет от Писарева, — усмехнулся, — я так и ревновать начну. — Ёжик, — укоризненно посмотрела. — Шучу, — поднял вверх руки, — но в каждой шутке, да…? Дядь Бень, идём пошепчемся… — Тайны мадридского двора? — Нет, отдых. — Не уходите, … пожалуйста… — тихо. — Мы здесь, ты что? МЫ ВМЕСТЕ. Хорошо, давай тут. Беня, … Писарь сдал, что ты всё-таки хочешь купить «Стилет»? — Да. — так и стоит у окна. — Если против — я выйду. — Не дури… Головной офис тут? — Скорее всего. Надежда Николаевна вздрогнула. — Хорошо. В Питере Илья? — Да. — Цена та же? — Нет. 250. — Хорошо, Сергей вернётся, проведёт всё. Ты просто купишь и всё оставишь как есть или на базе? — Разработки оставлю, в дальше на базе и расширение. Документы? — Продавец здесь? — Да. — Хм… печати мои… ты же свои явно не брал… или? — Нет, конечно… — Ладно, давай моими, всё равно право имею. Но учти, за убытки… — Знаю, шкуру снимешь. — Угу… Анна хихикнула. — Зря смеёшься, Анечка, — вздохнул спец по охранным системам, — увольнение Калиновской — это ещё нежные цветочки, по сравнению с моими возможными ягодками. Поверь, злой Корф — это очень страшно. — Не зли, — пожал плечами, — и страшно не будет. Хотя, я сомневаюсь, что тебя можно чем-то напугать. — Можно, — проговорил спокойно. — И Сычёва поняла о чём речь. — Ладно, уже поздно, ложитесь спать, я подежурю. Чуть что разбужу. Брысь спать. — Надюш? — Ложитесь, я нормально, абсолютно, охрана не нужна. Только поешьте. Спокойной ночи! — Спокойной! Буди если что. — Угу, проваливайте! Корфы вышли, Бенкендорф открыл окно для проветривания, занёс ужин, покормил женщину, закрыл окно, укрыл пациентку, выключил свет, сел возле кровати на ковёр, где недавно сидел Владимир, прикрыл глаза. Молчали.