Призрак Сноудина

Кто был виновен в произошедшем? Человеческая беспечность? Смирение того, кто оказался бессилен против толпы? Безнадёга, толкающая на ужасающие поступки, или же отчаяние, порождающее ошибки? Не важно, в конечном итоге, тем, кто закончил это, был тот малодушный монстр, что поддался гневу и желанию поквитаться с предателями. Голод отступил, источник альтернативного питания пришёлся Сноудину по вкусу, но пережитые потери не возместит ни один, даже пышущий изобилием вкуса, накрытый мясом стол. Санс уже давно понял, сколько не набивай вечно голодные животы Сноудина человеческим фаршем, им будет всё мало. Голод больше не физическое состояние, для них это состояние души. Издавна люди считали, что геенна огненная простирается под их ногами, прямо за толстой земной корой. Это было правдой. Мир монстров — ад наяву. Позабыв, что такое пощада, сострадание и жалость, скелет сидел на своём посту. Голод и искажённый разум преобразили его тело. Крайние фаланги костяных пальцев заострились. Разбитая чужими ошибками черепушка жутко зудела изнутри, от чего Санс так и норовил опустить в свою пустующую глазницу несколько пальцев. Заострённые, твёрдые фаланги медленно, один за другим, стучали по расцарапанной древесине. Для перегруженного различными червивыми мыслями разума столь равномерный, тихий стук походил на мелодию, на настоящее утешение. — Раз.. Два... Вышел Санси со двора. Три... Четыре... Пять... Вышел трупы посчитать. Шесть... семь... Пальчик нежно хвать и съем. Восемь... Девять... Десять... ... Хех... Что дальше? Ализа?... Стук "когтей" прекратился. Глухой лес шептал слова пощады, но Санс забыл, что значит этот набор букв. Сухие, дрожащие губы приоткрылись. Глаза Ализы своим необычным оттенком походили на самое настоящее соцветие лаванды. Пурпурная радужка лишённых света глаз дрожала, небольшая грудная клетка то и дело скакала то вверх, то вниз. Бледнее Сноудина, девушка дрожала от ужаса... И было в этом нечто странное. Ализа нарушила правило. Великодушно Папайрус предложил ей выбор — пройти испытания и выжить, или же просто умереть. Но Ализа возомнила, что спасение одного ребёнка решит все её проблемы. Что её слащавое милосердие и мягкое простодушие заставит главу Сноудина позабыть тот позор, что обрушился на его старые кости на той площади. Головоломка №5... Ждёт... Но Ализа не спешит. "Где твой дружок? Где желание выбраться?" — вопрошал скелет, совсем не улыбаясь. Лавандовые глаза всё продолжали дрожать, тонкие женские брови дёргались, как и всё лицо. Непонимающе монстр продолжал наблюдать за необычным поведением совсем обычной девчушки. Он легко предположил ясный для любого в подземелье исход — припадок. Как только лавандовая радужка устремилась закатиться назад, скелет резко вскочил с места. Сквозь улыбку он проговорил: [Санс] — Эй, ты хочешь посмотреть на себя с изнанки или что? Изящные, слегка костлявые ноги подвели свою хозяйку. Ализа схватилась рукой за своё лицо. Прежде нежный, еле уловимый, тонкий голосок напоминал Сансу какофонию, состоящую из ржавых ножей и битого стекла. Она верещала так, будто вот-вот умрёт от боли. Ужас, отчаяние, страх... Санс видел его в чужих глазах бесчисленное количество раз. И потому, увиденное не было способно вызвать хоть какие-либо чувства в его измотанной душе. Запах железа заполонил пространство. Рука, обвёрнутая грязным лоскутом, вернее то, что от неё осталось, сочилась алой кровью. Травма, от которой так просто не излечиться, была всего-навсего результатом недавней потери контроля кое-кого очень сильного. Капля за каплей человеческий сок окрашивал белоснежный снег в багровый. Прежде эта девушка была столь кроткой и спокойной, что вызывала у Санса постоянные приступы зевоты. Сейчас, когда Ализа сдавала свои позиции, в изуродованной душе возник азарт. Убивать её так просто было невообразимо скучно. Широко улыбаясь, Санс игриво махал пальцами удаляющемуся человеческому телу. Он желал поиграть с ней. И делать это до тех пор, пока Ализа не упадёт замертво. Алый глаз, что не принадлежал скелету, преследовал ровную, тонкую спину. Санс был словно тень. "Глупышка... Думаешь, это так легко скрыть?" — хихикал монстр внутри себя, видя то, с каким упорством эта девчушка избегает встречи с его братцем. А ведь недавно они казались столь дружны. Босые ноги с трудом передвигались по заснеженному Сноудину, упорно разбивали заледенелую корку, что покрывала белые сугробы. Человеческая девушка была в истощении, бродила по городу будто призрак, словно надеялась найти что-то. И каждый раз Ализа разочарованно уводила глаза в сторону, лишь только встреченный ей монстр поведёт себя славно. Она не была похожа на взрослую особь, столь невинна и хрупка, с кукольным личиком и большими, грустными глазами. Её легко приняли за ребёнка, веря в то, что Папайрус и вправду её дядя. Взгляд Ализы столь безжизненно-глупый, лицо фарфоровое и неподвижное. "Что с тобой творится?" — думал главный палач Сноудина. Санс подошёл к ней сзади. И снова она заставила его костяное лицо вытянуться от лёгкого удивления. Учащённое сердцебиение, услышать которое можно было на расстоянии, предобморочное состояние. Ализа панически боялась его приближения. [Санс] — ...Давай поиграем, малая? Схватившись рукой за волосы, девушка с силой сжимала их своими тонкими пальцами. Санс привык к людям, что верны своей душе до самого конца, он предсказывал их действия, наслаждался человеческим невежеством и глупостью. [Ализа] — Не убивай меня... Глазницы скелета широко распахнулись. "Не убивай меня? А как же её любимое – отпустите меня домой?" — проговаривал Санс вопрос в своей голове. Вытащив руку из кармана, он потирал свой подбородок, периодически постукивая по тому пальцем. "Как она узнала?" — задавался он вопросом так, будто его намерения ни чуть не очевидны. Думы заставляли этот в прямом смысле дырявый котелок раскалываться от боли. Удовлетворённо улыбаясь, тараща алый глаз на дрожащую девушку, Санс сделал простой вывод — "Ай-ай-ай... Ализа... Грязный читер." Он знал, что сделать с ней, как изощрённо и жестоко убить, а потом отнести и так задержавшееся мясо на кухню. Но скелет замер. Ализа стояла неподвижно. Дрожь отпустила её конечности, а жизнь... Напрочь ушла из глаз. Сердце девичье слабо колотилось, но... Где её душа? Фыркнув, монстр-скелет отвернулся в сторону деревьев. Он желал глубже вдохнуть, но затхлый, подземный воздух застревал в его переносице. Скучная, совсем простая... Бедная Ализа. Больше не боится, больше не сопротивляется. Сколько её не запугивай, сколько не калечь, выражение её полумёртвого лица не меняется. Ничего не ест, почти не спит. Она девушка, похожая на ходячий труп. "Прониклась нашим общим духом?" — усмехался скелет внутренне, глядя на шатающееся по городу тельце. Впервые Санс не улыбнулся, лишь только она прошла мимо. Наблюдать за ней совсем не весело. День сменился другим, Ализа чахла на глазах. Не сводя с жертвы своего ясного взора, Санс не мог понять, где плутает её душа, пока тело так сильно страдает. Что видели эти тусклые глаза, раз они больше не выражали никаких желаний? Человек, что перестаёт бороться, и не человек вовсе. Кто такая Ализа? Призрак Сноудина, что проходит мимо обращающихся к ней монстров. Ничего не предпринимает, казалось бы, не страдает в агонии, но с каждым часом будто меняется в лице, всё сильнее отдаваясь отчаянию. Наконец, ходячий мертвец остановился. Снег кружил в воздухе, мягко ложась на человеческие каштановые волосы. И она не шевелилась, бубнила что-то под свой покрасневший от мороза нос. Санс, правда, хотел оставить мысли об очередной позиции в меню города позади. Человек, действия которого совсем непонятны и непредсказуемы, вызывал вопросы, а потому он не мог так просто закрыть глаза на происходящее в своём городке. Слегка настороженно он приближался к примерзшей к дороге девушке всё сильнее. Он услышал шёпот: — "1-21..."... "22-46"... "47-58"... "59-87"... "88-108"... "109-..."... Невнятный девичий шепот почти походил на протяжный стон, так заманчиво умоляющий лишить его источник способности говорить. Санс подходил всё ближе и... Резче обычного, Ализа повернулась к крадущемуся позади неё монстру. Хлопая глазницами, скелет пытался понять, каким образом ранее ничтожная, беспечная девчушка смогла обнаружить его присутствие. [Ализа] — ... 110... Сорвалось с её потрескавшихся губ. Лицо скелета скривилось, он заметил, насколько сильно впали прежде розовые человеческие щёки. Лишь одни слова вертелись в его голове — "Ализа... Неужто удел каждого, кто задержится в подземелье лишиться последнего ума?". Он хотел посмеяться, но не смог. Застывшая на месте девушка будто очнулась. Её большие, грустные глаза выглядели столь несуразно, а тонкие брови всё время стремились ввысь. Ализа выглядела до смешного жалко. Оставшись без должного внимания, девушка скрылась в метели. Наблюдение за ней было до невыносимости неинтересным. Санс скучающе облокачивался о деревья, преследуя взглядом тощий силуэт. Отсутствие желудка не мешало ему испытывать постоянный голод. Принудительная диета длиной в целых семь злосчастных лет не шла ему на пользу. Скрестив руки на груди, скелет прикрыл глаза. Голова его то и дело клевала, сам же он кинул все ресурсы на то, чтобы бороться с навязчивыми сновидениями. Ведь Санс знал, ничего хорошего он там не увидит. Широко распахнув глазницы, скелет вздрогнул. Ализа исчезла из поля его зрения. Злобно, Санс переставлял ноги, полностью окуная стопы в непротоптанный прежде снег. Он скрежетал зубами, задаваясь вопросом, что же девочка может забыть в тёмном, одиноком лесу. Ответ пришёл быстро. Позабыв о приличии, Ализа стояла на коленях. Рыча словно дикое животное, она изо всех сил разрывала корневище небольшого дерева своей единственной рукой. С широко распахнутыми глазницами Санс наблюдал за тем, как хрупкие, дрожащие пальцы пытались оторвать тонкие, совсем молодые корни. Позабыв обо всём на свете, Ализа запихивала всё, что смогла найти в свой рот, пытаясь прожевать хоть и мягкую, но всё же древесину. Санс глядел на столь безобразную картину сверху вниз. Он был свидетелем отчаянного голода ни один раз. Монстры, дабы выжить любой ценой, тянули в рот всё, что могло оказаться полезным, но всё тщетно. Подземелье давным-давно исчерпало свои ресурсы. Дёргаясь, изнывая от нахлынувшей боли, девушка опустошила свой желудок. Санс усмехнулся, ведь своими поисками она лишь усугубила голод. "Просто съешь то, что тебе даст мой брат." — проговаривал он в мыслях, закатывая глаз. Он хмурился, наблюдая за тем, как человек перед его глазами стонет, шепчет сквозь протяжный плачь: [Ализа] — Почему... Почему никто не придёт за мной?... Вся она дрожала под натиском беспощадного мороза. Ветер гонял снежные сугробы, раздувая в воздухе смрад свежей желчи, что ранее наполняла человеческий желудок. "Вот почему людям лучше не задерживаться в этом месте." — сказал Санс тихо, делая шаг вперёд. Ализа поднялась с места. Держась за обрубок своей правой руки, девушка таращилась во тьму. [Ализа] — 111... Лавандовые глаза почти сияли во тьме. Что за числа она постоянно бубнит? По какой причине не бежит?... Жалкая и несуразная человеческая жизнь... Вскинув голову, хозяин Сноудина ушёл. Дело до неё Сансу совсем не было. Больше он не следил за её, вызывающей лишь отвращение и злую насмешку, жизнью. Умрёт по ошибке или же от голода — это лишь вопрос времени. До неё были люди, и после неё будет немало. Стол хозяина Сноудина всегда будет ломиться от угощений. Но вот прошёл ещё день. И ещё. Так долго люди в подземелье не живут, к их счастью. Поводов для бессонницы Сансу и так было достаточно. Помимо того, что каждую ночь терзает его душу, было нечто ещё, что никак не позволяло ему уснуть. Жалкое создание, что в морозную ночь сидит глубоко в лесу, зарывшись в сырой листве. Неспешно переставляя ноги, Санс шёл к той самой части леса, где последний раз видел ещё живое человеческое тело. Он сам не знал, от чего шёл по заданному направлению. Убедиться, что она ничего не натворила? Проверить, пора ли расчленить это маленькое, совсем не аппетитное тельце? Писклявый голосок остановил зарытые в снегу ноги. — Пожалуйста... Вставай, я был не прав, ладно? Создание, лишь отдалённо напоминающее монстра, казалось бы без души и чувств, прижималось листиками к неподвижной, покрытой снегом девушке. — Ты не глупая, ты... Просто... Мы ведь так далеко зашли... Я ведь твой лучший друг. Едва уродливый цветок обнаружил во тьме светящийся алый глаз, то тут же сгинул под землю. Санс совсем не горел желанием вникать в дружбу между человеком и бездушным созданием. Тихо он крался к сидящей за деревом жертве. Широко улыбаясь, скелет выскочил из-за дерева, громко проговаривая: [Санс] — Эй, сюрприз! Не ждала... Ализа сидела на земле, прижимая колени к груди и приобнимая те своей рукой. Ветер колыхал её волосы и подол грязно-фиолетового платья-сорочки, но сама девушка совсем не двигалась, всё больше покрываясь снегом. Не моргая, она таращилась в одну точку. Губы её были посиневшими, как и кончики пальцев. Вздыхая, Санс полностью вышел из-за дерева. Хихикая, он протянул к заледеневшей особе руку, хватая ту за предплечье. [Санс] — Эй, ты что, уже сдохла? С силой он приподнял полумёртвое человеческое тело, пробуждая то от сна. Скорчив гримасу ужаса, Ализа верещала от страха. [Ализа] — Снова! Ты опять пришёл за мной!!! [Санс] — Опять? Попытка вырваться из крепкой хватки была тщетной, Ализа прижалась к дереву, неосознанно пытаясь залезть на него, но ничего не понимающий скелет даже не думал отпускать с таким старанием барахтающееся тельце. В порыве безумного страха легко задеть и без того хрупкую черепушку. Боль, которую Санс испытал, нельзя было сравнить ни с чем. Глаза его застилали вспышки, а всё лицо свело. С протяжным шипением монстр схватился за голову. [Санс] — Дрянь... Все вы такие! Сначала втираетесь в доверие, а потом убиваете дюжину подобных мне... Предатели! Из щели между улыбчивых зубов струилась вязкая слюна. Это был грёбанный замкнутый круг. Хрупкий разум сдерживал непреодолимый голод, а голод отуплял полуразрушенный разум. Санс был заложником собственной травмы. Интенсивно моргая, скелет осознал, что попал впросак. Тёплые слюни, капля за каплей, падали на бледную человеческую щёку. Бренное тело смиренно лежало под нависшим над ним монстром, ожидая расправы. Большие глаза, украшенные длинными ресницами, были широко распахнуты. Медленно пурпурная радужка двинулась в сторону тяжело дышащего, почти потерявшего рассудок монстра. Выдыхая горячий пар, Санс пытался понять, как поступить дальше, даже не осознавая, что совсем недавно подобный выбор даже в шутку не возникал в его голове. Лицо скелета обливалось потом, он глядел в никуда и моргнул. [Санс] — Малая?... Девушка под ним совсем не отличалась от мертвеца, и лишь редкое моргание и едва уловимое дыхание выдавало в ней живой организм. [Ализа] — 112... Пустая глазница задергалась, приблизив лицо к чужому, скелет рычал от злости: [Санс] — Что... Что блядь значат эти числа? Округлённые, недвижные глаза, узкие зрачки в них, сомкнутые губы. Ализа пугала своей отстранённостью. Яростно монстр схватил девушку за плечи, приподнимая её тело вверх. Она была столь легка, что казалось, не только желудок её был пуст, но и кости были полыми. Санс продолжал расспросы: [Санс] — Говори, что это за числа!? Он не мог поверить, что какая-то малявка способна вызвать в нём столь сильный гнев. Ализа смотрела на него снизу вверх, безумно и безразлично одновременно. Она шептала: [Ализа] — Это количество моих смертей. Выдохнув, скелет ухмыльнулся. Благодаря столь очевидному бреду, он придавался приятным воспоминаниям о том, как лишил рассудка свою близкую подругу с помощью нескольких трюков. Она говорила нечто настолько же безумное. Отряхнувшись, Санс кинул: [Санс] — Ясно, с чего я решил, что могу узнать что-то полезное из этого глупого рта, да? Он не жалел что пришёл сюда. Санс решил, что следует забыть такого человека как Ализа, забыть как и всех прочих, кого ему довелось повстречать. В конце концов, какое дело забойщику до его скота? Да?... Но Санс не смог уснуть этой ночью. Голова его разрывалась от мутных мыслей. Память... Забавная штука. Она формирует связи в нашем мозгу. Сортирует информацию, сохраняет в себе опыт и выученные ошибки. Она подавляет в нас аморальные поступки... Но Санс... Помнит ли он то, с чего всё началось? [Санс] — Читер... Аномалия... Бубнил он под нос, продолжая ворочаться и изгибаться от головных болей. [Санс] — Временная аномалия... Петля! Вскочив с мокрой от пота подушки, скелет продолжал тяжело дышать, таращась в пустоту. Забытые участки памяти, куда они делись? Подавились, исчезли вместе с осколками его черепа? А может... Были вытеснены травмирующими событиями? Кто начал этот кошмар? "Кто это!? Кто это был!!?" — хотел он задать себе вопрос, пока перед глазами не всплыл светлый образ. Громкий, болезненный хрип охватил комнату, Санс схватился за стену, пробивая острыми пальцами тонкий слой обоев, впиваясь в гипсобетон. Он царапал стены, пытаясь свыкнуться с болью. "Ты... Ты был последним! Ты был тем кто это начал!" —продолжал он, падая с кровати на грязный от пыли и мусора пол. [Санс] — Фриск....

***

Будто находясь в долгой спячке, подавленные воспоминания наконец пробудились. Фриск был последним человеком, что смог поменять мир монстров, буквально разделить на до и после. Уже не ребёнок, но и не подросток. Паренёк с алой душой, что смог породить временную аномалию. Санс стоял около своего поста, вид у него был совсем неважный. Виной тому была бессонная ночь, полная агонии и гнева к забытым воспоминаниям. Ярость, обращённая на человека, способного по велению алой души начинать временные петли и заканчивать их когда ему удобно, обжигала тяжёлую грудь. "Ализа, ты... Такая же?" — размышлял уставший скелет, облокачиваясь о свой деревянный пост. "Нет... Каким образом эти двое могут быть схожи?." — усмехался Санс про себя. Фриск казался ему всемогущим, исключительным созданием, что вершил не только свою судьбу, но и судьбы окружающих. Он был столь значим и талантлив, что практически не допускал ошибок... Почти... Убить одного монстра — несчастный случай, обратить в прах двух — страшная случайность... Но дюжина... Чёртова дюжина отнятых жизней... Это настоящий дьявольский умысел, целенаправленная усмешка того, кто не имеет сердца... Ализа не похожа на него, столь ничтожная, жалкая и слабая, она едва ли смогла выжить, ценной ментального расстройства. Размышлениям о девчонке, которой осталось совсем ничего, не нужно было уделять столько внимания. За считанные дни, ей предстоит умереть либо от голода, либо от раны на правой руке... И от чего-то, Санс впервые задумался — "Почему в моей груди нет и толики сожаления за эту жалкую душу?"... Санс искал в себе причины для столь неоправданной жестокости к человеку, что понятия не имеет как устроено подземелье. "Фриск... Ты причина, по которой моя ненависть обрушилась на людской род?" — задавался он вопросом, отчётливо понимая ответ: "Нет". Люди стали козлами отпущения совсем не из-за того мальчишки, положение дел куда хуже... [Папайрус] — Кхм... Брат!!! Вздрогнув, Санс повернулся к источнику неожиданного шума. Папайрус, его кость и прах, столь высок и могуч, не менее сломлен чем сам Санс, стоял напротив брата с миской, наполненной своими фирменными спагетти. "Слава богам, он кладёт скелеТОННУ приправ в это месиво" — говорил старший скелет про себя, скрывая отвращение от направленной к своему носу тарелки. [Папайрус] — Опять прохлаждаешь свои кости! Ты... Ты... Лентяй-маньяк-костеносец!!! [Санс] — Хех, я просто делаю свою работу, бро. [Папайрус] — Ага... И под этим ты подразумеваешь... [Санс] — Да, я активно занимаюсь ничего-не-деланием. Злобно, поднимая тарелку вверх, высокий скелет топал своей длинной ногой. От его ударов мокрый снег смешанный с грязью летел во все стороны. Папс не был для Санса просто родственником. Для брата он единственная отрада, тот, кто даже после массового искажения рассудка имел хоть какую-то, но психическую стабильность. В отличии от прочих, Папайрус не мог предать его. Никогда. [Папайрус] — Ладно, проехали!..Так... Ты не видел человека? [Санс] — В последнее время в подземелье никто не падал. [Папайрус] — Ньех! Глупый ты мешок костей, я про Ализу! [Санс] — А... Так, думаешь эта мелочь ещё жива? Я то посчитал, что она уже давно покинула нас. Ложь. [Папайрус] — Хватит! Всегда ты так, когда я хочу подружиться с человеком! Много времени прошло с тех пор, когда он по настоящему прислушивался к чужим словам и думал о их смысле. Старший скелет на мгновение замер с непонимающим выражением лица. "Брат... Они же для нас... Просто... Еда..." —хотел сказать Санс, опустив взгляд к миске со спагетти, но не стал, ведь ему самому было тошно от подобной истины. Путь назад давно забыт, мосты сожжены и всё что оставалось это следовать правилу, которое сам же Санс и придумал, барахтаться в этом смердящем болоте из ошибок и зла. [Папайрус] — Не помню когда она последний раз хоть что-то ела... Ох, после того раза её так сильно стошнило... Хм... Может, у неё расстройство желудка? Боясь гнёта этого безумного монстра, Ализа таки положила в рот его стряпню и сразу же горько пожалела, немедля опустошив свой желудок. "Подумаешь, всего-то волос... Можно было и поступиться принципами, раз так цепляешься за жизнь..." — рассуждал Санс в своей больной голове. И замер шокировано глядя куда-то вдаль. Принципы, которые он преследовал семь лет, то, что заставило забыть о вечно урчащем, пустующем животе... Он сам едва не поступился ими, разорвав нежнейшую плоть и разломав тонкую кость. Лишил человека конечности, едва не поглотив её красное, поджаренное мясо... А что она сделала? Отдала последнее, что у неё было, то, что возможно спасло бы ей жизнь сейчас — вероятно, последний в подземелье кетчуп. [Санс] — ... Поищи в городе, может она заглянула в Гриллбз, с недавних пор, ей так рады там. Голос его был пропитан желчью и ехидством. Лицемерие его товарищей поражало и с тем же выводило из себя. Санс был тем, кто научил их есть людей, а теперь, они решили, что знают, какого это водить с ними дружбу. Смех да и только. Недалёкий младший братец последовал совету старшего и ушёл в сторону городка. Мрачный и холодный Сноудин давил своими еловыми стенами. Нервно, Санс стучал по деревянной доске пальцами, пытаясь сконцентрироваться. Воспоминание о человеке, которому было подвластно само время заставляли его поломанную черепушку дымиться и зудеть. Он устал, уже очень давно. Санс желал сдаться. И дела этого адского мира его давно перестали волновать. Но душа его подсказывала ему, хоть и последний раз, нужно поговорить с девчонкой, что петляет по временному потоку. Найти Ализу не составило труда. Призрак Сноудина, услышав звонкий смех угнетателя покинул цивилизованную часть заснеженной территории, углубляясь всё дальше в лес. Нервно озираясь, девушка прижималась к дереву, царапая его кору своими потрескавшимися от недостатка питательных веществ ногтями. Услышав приближение, человек сразу же потерял равновесие, падая ниц на колени. Она бредила. [Ализа] — Нет... Только не снова... Папа... Санс смотрел на девушку, дрожащую, грязную и исхудавшую, сверху вниз. [Санс] — ...Для любимой дочурки выглядишь довольно жалко. Санс помнил её образ в их первую встречу. Детская припухлость в районе щёк, ухоженная внешность. Сорочка из дорогих материалов и этот бесячий, наивный взгляд, что будто не знал никаких невзгод. Типичный излюбленный родителями ребёнок, вот какое впечатление производила эта особа, что оказалась и не ребёнком вовсе. [Санс] — Молчишь? Кстати об отцовстве, я не из злопамятных, но всё ещё не забыл каким позором вы с Папсом меня наградили, а я ведь так старался вам помочь. Ализа молчала. И казалось, чем больше Санс говорил, чем дольше смотрел в её сторону, тем меньше была её дрожь. "Чокнутая..." — называл он её, осматривая с ног до головы. Красный зрачок упал на багровую, почти чёрную ткань, которой Ализа обернула свою рану. Скелет точно знал, что чувство, которое он испытывает к этому человеку точно не сострадание. Это была некая доля солидарности. Во всём подземелье, когда все животы досыта набиты людской плотью, только они вдвоём могли понять страдания друг друга. Понять какого это, когда собственный голод, не обнаружив пищи в желудке, начинает есть тебя самого. В любом случае, настало время сказать о причине своего визита. [Санс] — Что ты знаешь о временных аномалиях? Лавандовые глаза трусливо бежали от зрительного контакта. [Санс] — Эй, я с тобой разговариваю... Гнев нарастал. Голодный бред ли то был, или же какое либо психологическое расстройство вызванное большим потрясением, не важно что, Санс быстро сменил настроение. Прибыв сюда, он не думал причинять вреда человеку, чья душа, возможно имеет силу. Но действовать на поводу собственных эмоций было слишком заманчиво. Грубо, острые костяные пальцы обхватили тонкое, человеческое предплечье. Одним рывком, поднимая девушку на шатающиеся ноги, Санс тряс её изнеможëнное тельце, процеживая сквозь широкую улыбку: [Санс] — Вот значит как, да? Слушай сюда, мелкая сучка. Эта жизнь кромешный ад! Тут тебе осталось совсем не долго, мой братец уже ищет тебя, головоломка №5 ждёт твоей крови! Думаешь есть способ сбежать? Нет! На болотах, тебя точно ожидает наша императрица! Ализа дрожала, зажмурив глаза. К её бледному, влажному от пота и снега лицу прилипло несколько прядей ровных, тёмно-каштановых волос. [Санс] — Добро пожаловать в подземелье, крошка! Преимущество этого монстра дальний бой. Мастерски, Санс использовал свои искривленные, испачканные в крови и земле кости. Эта магия была разрушительна, внушительна и совершенно точно летальна. Но в ближнем бою подобной силой не размахнешься. А потому, на помощь его пришел старый и добрый тесак. Сжимая столь родную рукоять в пальцах, скелет поднял сияющее лезвие вверх. И замер. Прежде чем нанести удар, монстр вспомнил, что после каждой петли, Ализа становилась всё равнодушнее к миру. И она вела свой собственный счёт. Более сотни раз, она погибла... Санс вспомнил свой единственный раз, тот самый злосчастный день, когда обезумевшая от чувства вины Андайн извлекла из его черепа энергетическое ядро сделав бессмертным. И тот момент можно было приравнять к смерти. К одной смерти, но не сотне. [Санс] — Скажи, Ализа... Лавандовые глаза всё больше мутнели, а их обладательница качалась из стороны в сторону. "Знаешь что умрёшь, но не бежишь... В курсе того, что выход на болото свободен пока я отвлекаю Папса, но остаёшься. Дрожишь от страха и холода, но лишь видишь кого-либо в поле своего зрения становишься спокойна." — вопросы в изломанной голове лишь нарастали. [Санс] — Если так боишься монстров, почему цепляешься ко всем подряд, а? Ответа не последовало, под девушкой виднелся алый снег. Широко распахнув глазницы, монстр устремил удивленный взгляд на багровый обрубок, что был у девушки вместо руки. Не просто капли крови, целая струя стекала на белоснежную гладь. Тяжелый, стальной нож свалился вниз, разрезая сугроб. Машинально, скелет подхватил упавшее замертво, холодевшее, человеческое тело. "Что... Мне сделать с этим?" — задавался Санс вопросом. Отнести прямиком на кухню, пока мясо тёплое и свежее? Или же поступить иначе? Но как? Для чего?

***

Как заевшая пластинка, скелет всё продолжал и продолжал задаваться самыми разными вопросами. Но было поздно принимать хоть какое либо решение, ведь человек уже лежал в его ванной, погруженный в тёплую воду. Он сидел на табурете, наблюдая за тем, как мутная вода отражала тусклый, голубоватый свет в его тайной комнате. Это место было запущенным, бирюзовая плитка была грязной и потрескавшейся, ванная и раковина обшарпанными. Воздух тут был душным и отдавал плесенью. Для полноты картины не хватало лишь тараканов, но их бы съели в первый же месяц голодания. Гной, заживающая корка, запекшееся кровь, всё чему не следовало быть на человеческом теле, Санс бережно убрал, обработав рану как следует и обмотав ту самыми чистыми из имеющихся бинтами. Нерешительно, тусклые, лавандовые глаза приоткрылись. Ализа спешно оглядывала помещение не решаясь шевелиться. Устало, скелет тёр свой лоб, до тех пор, пока не заметил на себе пристальный взгляд. Хмурясь, Санс улыбнулся, ведь человек перед ним совершенно точно забыл, что значит бороться. [Санс] — Не бойся. "Папочка" позаботится о тебе. Ализа не вздрогнула. Непонятливо, она глядела на свою руку, которую тот самый безжалостный Санс старательно осматривал. Приподнимая брови, Ализа приоткрыла губы. Голос, столь спокойный и размеренный но с тем же надрывной, заполнил пространство. [Ализа] — Почему... Я тут? Ализа настолько редко говорила, что не грех было и позабыть каков же слаб её голосок с лёгкой хрипотцой. Дёрнувшись, скелет скривился. "Зачем ты спрашиваешь то, на что я сам не могу найти ответ?" — размышлял он. Возможно, он желал исправить хоть одну из своих ошибок, а может, искал выгоду от "дружбы" с человеком, что может управлять временем. [Санс] — Всё же, ты притворяешься дурой, да? Ты же на самом деле знаешь о временных аномалиях, я прав? Ализа молчаливо таращилась на сидящего совсем близко монстра. Тонкие брови лишь слегка приподнялись, но для Санса даже подобного незначительного жеста было достаточно для продолжения монолога. [Санс] — Таких как ты, "особенных" душ, у нас должно быть семь... И тогда, монстры смогут выбраться на свободу. В глазах человека отражался правильный вопрос — "От чего же ни одна душа за последние семь лет даже не приблизилась к барьеру?"... Всё просто, Санс специально не отпускал людей дальше Сноудина, создав конвейер человеческого мяса. И раз уж он начал говорить, то должен закончить как полагается, выложив особенной душе всё на чистоту. [Санс] — Я знаю о чём ты думаешь. Хех, серьёзно считаешь, что людоедам место на поверхности? Как беспечно, малая. Снова, с сухих губ срывались неуклюжие слова: [Ализа] — ... Какая разница? Вы убиваете людей здесь, почему ты боишься, что вы будете убивать их там? Слышать этот надрывающийся, слабый голос было непривычно. И ещё более непривычно было думать над тем, что же несли в себе эти тихие слова. Вдумчиво, Санс вертел в руках свисающие с перемотанной руки остатки бинтов, которые предстояло срезать. Дело было не в страхе начать новую войну с человечеством. Возможно, внутри этого потерянного скелета всё ещё теплилась частичка несбыточной мечты о поверхности, голубом небе и счастье. Сказки да и только. Санс на своей шкуре научен, что значит придаваться розовым фантазиям и мнимой нравственности. Не было справедливости в мире где они живут. Желая отвлечься от приносящих только лишь разочарование мыслей, Санс задал ответный вопрос: [Санс] — Эй, малая... Ответь... Ты правда... Сдалась? От чего-то, слова одно за другим застревали в его воображаемом горле. Опустить руки легчайший и самый действенный исход, предсказать который не составляло труда. Проблема была в другом - принять решение окончательно бросить попытки бороться. Вот это настоящее испытание, что может длиться и ни один год бессмысленной борьбы. [Ализа] — Да. Едва уловимо, скелет вздрогнул. "Хех, не верю..." - усмехался он внутри, опуская голову вниз, ссылая столь громкие слова на показную храбрость или же гнусную хитрость. [Санс] — Почему? Задал он наводящий вопрос, дабы раз и навсегда разобраться, что послужило причиной переменам в столь нестабильной, трусливой, человеческой душе. Было видно, разговор давался привыкшей молчать Ализе с трудом. [Ализа] — Я хочу умереть. Санс поднял шокированный взгляд, слова, что годами он томил в костлявой груди, которые не решался проговорить в себе самом, эта молодая девушка говорила столь уверено и чётко, что его тело пробило на дрожь. Сжимая кусочек бинта в своей ладони, едва не проглатывая последующие слова, он спросил: [Санс] — С чего такое мрачное рвение? [Ализа] — ... Ты сказал, что я в ловушке... Это правда... Я в ловушке своей души. Приподнимая брови всё выше, Санс уводил алый зрачок в сторону. Он не припоминал, когда последний раз говорил с кем-либо настолько серьёзно. Ответ её не был развёрнутым, но скелет прекрасно понимал что чувствует эта особа - капкан, что прочие зовут ласково и благородно — жизнь. Мир, что был адом на земле крепкой хваткой захватил их, не позволяя покинуть свою ужасающую обитель. Последняя надежда на то, что человеческая девушка никак не может иметь ничего общего с ним всё ещё сияла в белой, перевёрнутой душе. Будто шутя, скелет продолжил: [Санс] — Хах, неужто, жизнь настолько плоха, что смерть в твоём случае будет предпочтительнее? Ни секунды ни мешкая, сохраняя ледяной зрительный контакт с монстром, Ализа ответила сухо: [Ализа] — Да. Алый зрачок в правой глазнице сузился, а сам скелет крепко сжал кусок бинта в своей руке. Дело было не в жалости к этой суицидальной особе, совсем нет. Причиной его шока была их общая участь — принудительная жизнь, непрошеное бессмертие, которое каждый прочий прозвал бы благословением. Но в этом скелете, бессмертие вызывало лишь зависть к мёртвым. [Санс] — Мерзость, не правда ли? Это подземелье... Санс ненавидел открываться другим, ибо улыбчивые и на первый взгляд жалостливые лица оборачивались жуткими, чудовищными гримасами. Все, кто улыбались ему в лицо, в конечном итоге держали ножи за своими кривыми спинами. Такое уж, это темное подземелье. Девушка перед ним выглядела холодно и непричастно, но глаза выдавали её с потрохами — Ализа испытывает ко всему живому непреодолимую, гипертрофированную эмпатию. И даже такое чудище как этот скелет, она была способна понять. И без того широко распахнутые глаза приоткрылись больше, нижняя девичья губа дрожала. [Ализа] — Ты такой же... Ты тоже в ловушке? Вытаращив свой красный глаз на лежащего в ванной человека, скелет был готов снова отдаться неконтролируемой смене настроения и агрессии. Однако, неожиданно для самого себя, он проговорил: [Санс] — Страх смерти, единственное, что заставляет меня бороться каждый день. Открывать глазницы по утрам - борьба... Охранять Сноудин — борьба... И даже шинковка твоих собратьев, чтобы накормить голодающих, тоже один из видов моей борьбы... Обессиленно, монстр опустил голову вниз, прикрывая лицо своей рукой. Был ли то очередной голодный бред, вызванный дисфункцией организма, или же настоящий крик души, никто не знал. Женские брови погрустнели, человек ни проронил ни слова. [Санс] — Я... Устал... Неожиданное откровение было неплохим способом для разгрузки, намного более действенным чем пытки и прочие проявления садистких наклонностей, которым этот скелет годами отдавал предпочтение. Глаз, что по сей день хранится среди костей и обломков ядра не позволяет Сансу обратиться в прах. Удел его - вечное страдание, боль от раны что никогда не заживёт. И даже вечный голод не способен его освободить. Он обречён вечность наблюдать за результатом своих бессердечных действий, смотреть за тем, как остатки его немногочисленных друзей с каждым днём теряют себя, окунаясь в омут кровавого безумия и пристрастия к сомнительному источнику пищи. Не важно по какой причине, именно Санс был тем, кто сломал ядро. И именно Санс направил Сноудин на путь людоедства. [Ализа] — Мистер скелет?... Пробыв в подземелье недолго, эта маленькая леди смогла узнать как устроена своеобразная система питания монстров. Ториэль, единственная добрая, хоть и искаженная душа пытается всеми силами сдержать упавших людей в руинах. Если люди бегут в Сноудин, пути отступления у них закрыты. Санс и его брат шинкуют тех на фарш и набивают животы монстров в снежном городе... И всё на зло Андайн. Непонятливо, монстр поднял уставший взгляд на лежащую в ванне девушку. Каким-то образом, его пустой монолог превратился в беседу с той, кто раньше был просто едой. [Ализа] — Если вы устали... Почему просто не остановиться и не открыть барьер? Ализа предложила прекратить этот порочный цикл. Злобно и гнусно, Санс улыбнулся, слегка наклоняя голову. [Санс] — ... Думаешь, это правда хорошая мысль? Отучить монстров от пристрастия к человеческому мясу будет той ещё задачкой... К тому же, самопровозглашëнная императрица не оставит вашу братию в покое, будет война. Взгляд округлëнных, бледно-пурпурных глаз бросал в лёгкую дрожь, Ализа не казалась обычным человеком, а потому, как сестре по несчастью, Санс подарил ей право говорить. [Ализа] — ...Есть ли способ всё исправить? Улыбаясь всё шире, скелет сдерживал порывы громкого смеха. Что же хорошего в этом злосчастном мире осталось, раз уж его следует исправлять? Не осталось никаких причин пытаться хоть что-либо изменить, ведь так?... Именно это сомнение заставило монстра сомкнуть челюсть потеснее. Была ли то настоящая глупость, детская наивность или же искреннее милосердие, но Ализа смогла пробудить даже в таком пропащем ублюдке, как Санс малую толику сострадания. Сказать, что она спасла его душу будет слишком уж громко, но всё же, что-то она изменить смогла. Шестерёнки в разбитой голове, что годами покрывались коррозией и ржавчиной, начали медленно крутиться. Нелепая гордость, что не позволяла проникнуться обыкновенной едой, отошла на второй план, ведь сейчас, перед Сансом был человек, способный ненадолго заглядывать в будущее. Не просто читер способный избежать смерти, а властная над временем душа. И возможно, своими стараниями Ализа сможет найти хоть одну причину, почему этот мир следует спасти... И тогда, она спасёт Санса и его друзей. Холодный расчёт в собственных мыслях давал скелету повод для широкой улыбки, столь искренней, что даже его глазницы изображали дуги... Вот только... Кто спасёт саму Ализу? Приоткрытый от радости рот сомкнулся. Санс был в полной прострации. Жертва... Это всегда должна быть жертва... Подземелье настоящий кровопийца, что требует героя... Снова... Едва заметно дрожащими пальцами, монстр взял ножницы и закончил начатое. Внимательно, скелет осматривал каждый сантиметр чужой раны, которую сам же и нанёс в прошлом. И нечто мыльное, неясное, застилало его пустую глазницу. Несколько кристально чистых капель разбилось о плиточный пол. Казалось бы, какие к чёрту слёзы, Санс ведь убийца, маньяк, он был тем кто виноват... Этот скелет был тем, кого избрали жертвенным агнцем ради спасения расы, когда же сам он желал быть настоящим благодетелем и предложил альтернативный выход. Отринув апатию и непреодолимую лень, он не спал ночами, искал решение, что способно спасти всех. Но миру не были нужны его никчëмные потуги и игры в добродетель, подземелье требовало немедленной расправы... Санс больше не имел сердца, а самая лучшая часть его души осталась глубоко в ядре. Отголоски его незавидного прошлого оплакивали участь обыкновенного, слабого человека, что лишь удачей смог добраться так далеко. Неужто девушка, что больше не желает жить должна повторить его судьбу?... Всё же, для пережившей ад Ализы подобное может стать и благословением. "Хах... Эту душу и не спасти вовсе." — усмехался Санс внутри, пытаясь умерить излишнюю, совсем неуместную в их случае эмоциональность. А Ализа... Запомнила этот момент... Теперь, рана не должна открыться. Лениво, монстр встал на ноги, отпихивая табурет в сторону. Он молчал, но девушка поняла, что процедуру этот скелет всё же завершил. [Ализа] — Спасибо... Её нежность и доброта походила на лицемерие. Каким образом, нормальный человек может благодарить того, кто лишил его конечности и не раз был причиной смерти в других временных линиях? Ализа могла. Смиренно прикрыв глаза, с большими усилиями, девушка подняла свой торс. Прохладная вода струями стекала с её промокшего насквозь платья, волосы почти накрывали опущенное вниз лицо. Двигалась она словно кукла на шарнирах, столь неуклюже, что любому кто смотрел на неё неосознанно хотелось отвернуться и забыться. Тонкие ноги пытались поднять свою хозяйку. Ализа почти шаталась, в глазах у неё мутнело. Расфокусированный взгляд устремился на стоящего неподалёку скелета. Мокрое платье плотно прилегало к стройному женскому телу и запутавшись в нём, Ализа свалилась вниз, потянув за собой ещё кое-кого. Санс лежал на спине, раскинув руки в стороны, вода, что пропитывала фиолетовую сорочку стекала на его одежду. Будто неживая, Ализа лежала на его груди, с усилием делая каждый вдох. Санс прекрасно понимал, сама она не встанет, а потому не было даже смысла кричать и отталкивать это лёгкое тельце. Несмотря на то, что долгое время эта девушка провела на морозе, а затем и в воде, она была тёплой. И что самого Санса удивляло, он не испытывал к этому теплу отвращения. Лень брала над ним вверх, испытанные ранее эмоции высосали из него последние силы, а потому, скелет так и продолжил лежать на полу. Он ощущал, как неравномерно и медленно билось сердечко в чужой груди. [Санс] — Эй... Ты... Правда ничего не ела? [Ализа] — ... Нет... Я не решалась пробовать мясо. [Санс] — Хех, это верное решение. Измученно, Санс скинул с себя лежащую пластом человеческую девушку. Потягивая шею, он глядел на исхудавшую Ализу, прекрасно узнавая эти симптомы. Длительное голодание приводит к истощению и нарушению работы организма. А поскольку Ализа отказывается от предложенной ей пищи, удел её умереть от голода в ближайшие несколько дней. Недовольно, Санс поднялся на ноги, без особых усилий он схватил практически жидкое тельце, думая о том, что же делать с ней дальше. Вздохнув, поднимая девушку на руки, он выдвинулся в соседнюю комнату. Закрытая часть их с братом общего дома была тёмной и почти пустующей. Вместо хаотичных красных линий на стенах, обоями в этом месте служило множество вычислений и чертежей нарисованных белым мелом. Было время, когда Санса правда беспокоило будущее. Но после предательства, он навеки бросил все попытки помочь тем, кто обманул его доверие... Небрежно, скелет кинул полу-труп на небольшой оранжевый диван, поднимая тем самым облако пыли. Медленно и неуверенно, девушка вертелась, принимая удобное положение. Последний раз она лежала на кровати в руинах, в доме обезумевшей от горя Ториэль. Лавандовые глаза заслезились, Ализа думала о том, как же хорошо лежать на чём-то мягком и тёплом. Скривившись, Санс свалился на пол, опираясь спиной о нижнюю часть дивана. Он размышлял и тишина вокруг него была парадоксально громкой, наполняя комнату неким напряжением. [Санс] — Эй, малая, не думай, что после произошедшего мы с тобой приятели, или что-то вроде того, окей?... Медленно, скелет повернулся лицом к страдалице, глаз его сиял в приглушëнном свету, а дыра на черепе казалось ещё более тёмной и бездонной. [Санс] — Если предашь меня, лёгкой смертью не отделаешься, понимаешь к чему это я? Еле уловимо, тонкая, женская рука приблизилась к грязному меху чужой куртки. С крайней осторожностью, нежные пальцы прикоснулись к твёрдому плечу, заставляя его хозяина перемениться в лице. [Ализа] — Я уже предала себя... Смогу ли я предать ещё кого-то? Хмурясь, Санс фыркая отпихнул слабую ручку от себя подальше. "Ха! Как красиво стелит!"—усмехался он внутри, думая о том, что возможно, благодаря потребности угождать, Ализа добралась так далеко и выжила. Мутные глаза оглядывали тёмную комнату. [Ализа] — Где мы? [Санс] — Ого, как смело, думаешь, ты в том положении, чтобы задавать вопросы? Пурпурная радужка осматривала написанные мелом формулы и цифры, сухие губы кидали тихие слова: [Ализа] —... Похоже, ты провёл тут очень много времени. [Санс] — ... Ну да. Тут спокойнее. Запертая изнутри тёмная комната о существовании которой знали лишь двое и правда дарила чувство защищённости. И от того, даже прибывающая в неведении Ализа легко смогла прикрыть свои глаза. Затяжные минуты тишины побуждали скелета снова осмотреть захваченного человека. Ализа слишком уж мирно сопела, до смерти удовлетворённо и блаженно. Санс не мог понять, каким же образом, запертый в тёмном помещении с маньяком-убийцей, человек вообще может закрыть глаза. Еле уловимо, девушка делала вдохи, от чего скелет неосознанно взглянул на её впалый живот. Было похоже, что Ализа была тем человеком, что от природы не склонен к набору веса, а сейчас, она вовсе стремительно теряла массу. Отсутствие запасов точно было ей не на пользу. — Чего вылупился? Хочешь полакомиться? Непонятливо, Санс обернулся, заметив перед собой одноглазый, бездушный цветок. Это создание, казалось с самых руин преследовало Ализу, то и дело нашëптывая ей слова поддержки, или же насмехаясь над её неудачами. И каким-то образом, эта мелочь смогла проникнуть в тайную комнату. — В чём дело, мешок костей? Язык прикусил? Санс нахмурился, в нём не было сил даже на то, чтобы злиться. Безразлично, он положил локоть на диван позади и глядя на растение исподлобья кинул: [Санс] — Чего тебе надо, салат? [Флауи] — Не салат, а Флауи! Неопознанное существо наконец представилось, оставалось лишь понять его мотивы, дабы решить сохранить ему жизнь, или же нет. Кислотно-зелёный глаз сиял в полутьме. [Флауи] — ... Значит, решил присвоить девчонку себе, да? Дёрнувшись, скелет прищурил глазницы. Он припоминал этот тёмно-зелёный оттенок, эти подвязавшие лепестки. В тот день на площади Флауи уже был с раскрашенной в клоунский грим Ализой, прячась на её поясе. Неосознанно, Санс снова вспомнил позор и гнев что испытал, когда Андайн со своими подчинёнными при людно осмеяли его семью. [Санс] — Ни в коем случае... Просто "папочка" не может оставить свою девочку без внимания, вот и всё. Похрустывая костями, скелет поднялся на ноги. Алый глаз сиял во тьме, глядел на храбрившееся растение сверху вниз. Однако, причин убивать его Санс пока не нашёл, не было до конца ясно, кем являлся этот цветок. Был ли он нянькой для ничего не знающего о подземелье человека, или же дьяволом, что шептал ей на ухо о соблазнах в виде холодной расправы над угнетателями. Протяжный, жалобный стон заставил кости в бренном теле монстра покрываться волной мурашек. Ализа тяжело дышала, шипела, выгибая тело, корчила гримасу боли. Из прикрытых глаз украшенных тёмными кругами лились горячие слёзы. С широко распахнутыми глазницами, Санс глядел на корчившееся человеческое тело, вспомнив о том, какой жестокой стала его душа. "Корчила из себя невесть что, а на деле боишься смерти, да?" — проговаривал он внутри, двигаясь к девушке агрессивно. Её недавнее безразличное к жизни поведение казалось ему усмешкой в его сторону. "Каким же клоуном я был в твоих глазах, раз решил что мы похожи." — шептал он, нависая над всё ещё спящим человеком. Грубо схватив девушку за плечи, приподнимая ту вверх, монстр оторвал испуганную происходящим Ализу ото сна. Его острые фаланги царапали тонкую, бледную кожу. Яростно, скелет процеживал: [Санс] — Так и знал. Плачешь!? Хочешь убежать!? Он тряс её, пытаясь напугать и вывести на чистую воду, но лавандовые глаза ясно выражали - не он был причиной её страха. После стольких страданий, пережитых смертей и голода, что же является ей в кошмарах? От чего Ализа решила покончить со всем? Она смотрела в эти страшные глазницы, в эту непроглядную тьму, губа её дрожала, а душа была где-то далеко. [Ализа] — Что я должна сделать, чтобы это закончилось? Дёрнувшись, скелет небрежно откинул лёгкое тело обратно на диван. Растерянно, понимая что снова поддался гневу, Санс сделал шаг назад, почти наступив на наблюдающего за происходящим Флауи. Ализа не дрожала, да и страха в её больших глазах не наблюдалось. [Ализа] — Я бы хотела, чтобы меня убили... Верить кому-либо на слово Санс уже давно разучился. "Пф... Ну естественно, будет до конца гнуть свою линию?" — размышлял он, злобно сжимая кулаки до хруста. Небольшая ладонь прислонилась к груди, человеческая девушка смиренно прикрывала глаза. Её потрескавшиеся от мороза губы тихо проговаривали: [Ализа] — Но я вернусь снова, как в прошлые разы и как в последующие... Приподнимая бровь, скелет вскинул голову вверх. Он сделал лёгкий вывод — то, чего Ализа боится, это не смерть, а так сказать её отсутствие. Звучало вполне себе логично, но столь очевидный истерический страх слабо оправдывало. Устало, Санс потирал лоб, не веря в то, что пытается понять, что происходит на душе у куска мяса. Ализа была столь нездоровой и бледной, что даже на расстоянии, Санс мог увидеть её голубые вены на руках. Убить её тут и сейчас было бы намного гуманней чем пощада. Комната наполнилась писклявым голоском. [Флауи] — Ох... Я столько старался ради того, чтобы эта девчонка выжила, а она умереть собралась... И каков план, Ализа? Прищуриваясь, скелет кинул неоднозначный взгляд на горделивое растение. "Так ты был тем, кто направлял эту полумёртвую тушу?" —проговаривал он глазами, всё ещё не понимая, в чём мотив этих бессмысленных действий. Создание без души в априори не должно иметь сострадания, ведь даже те, кто душу имеет лишились этого чувства. А значит, причина была в другом. На вопрос цветка девушка стыдливо уводила глаза в сторону. Флауи словно выдохнул. [Флауи] — Я понял. Так и будешь сидеть на месте и хныкать, зовя мамочку и папочку? Ха? Так сильно боишься остаться одна? Человеческое тело задрожало, а вытаращенные пурпурные глаза выражали ужас. Широко распахнув свой единственный глаз, Флауи вскрикнул. Небольшая нога направлялась прямо к его небольшому "личику", резко топнув по плитке. [Санс] — Упс. Скрывшись под полом, цветок вынырнул на безопасном от чокнутого скелета расстоянии. Громко и противно, он кричал: [Флауи] — Эй, ты, мешок с мусором! Смотри куда наступаешь! Ехидно, монстр насмехался над злобным цветочком. Была некая необъяснимая причина, почему этот тип раздражал его старые кости. Всё ещё улыбаясь, скелет повернулся к сидящей на диване девушке. Ализа сидела с опущенным вниз лицом, болезненная, лохматая и несчастная. Она держалась за живот, что вероятно приносил дискомфорт. Как тот, кто не ел семь лет, Санс прекрасно знал, как удручает бесконечное ощущение тошноты. "Да... Гуманнее всего убить её..." — сделал свой милосердный вывод скелет выдохнув. В гробовой тишине, в изломленной травмой голове, впервые за несколько лет, возник план. Медленно, Санс подошёл к сидящей без чувств девчушке. Опустившись ниже, он притронулся к перевязанной бинтами руке, привлекая внимание удивлëнной Ализы. [Санс] — Есть способ умереть нам обоим. Костлявый монстр стал свидетелем того, как за миг, безжизненные глаза наполнились силой и желанием... Всё же, была в Ализе маленькая доля решимости... Решимости покончить с собой.