Найти виновного

Тишина не просто давила, она истязала. Длинные ресницы дрожали, как и костлявые колени. Стуча зубами, выдавливая испуганный девичий голосок, Ализа шептала: [Ализа] — Я не смогу... Глядя на девушку исподлобья, мрачный скелет грубо задал вопрос: [Санс] — Это ещё почему? Трусливо, Ализа сжалась, прикрывая вспотевшее лицо рукой. [Ализа] — Я просто не смогу... Флауи, что был лишь слушателем, не мог сказать и слова, ибо план этого сумасшедшего монстра был... Сомнителен. Санс поведал Ализе о своей единственной слабости — об энергетическом ядре, что запрятано в "секретном", недосягаемом месте. Оно было источником его скверной и нежелательной жизни. Было многое, что держало этого несчастного скелета в этом мире — брат, о котором нужно заботится, друзья, что нуждаются в его защите. Но в конечном итоге, Санс давным давно сдался. Съедающая мозг рутина... Вечно гложущее чувство, которое он никак не мог охарактеризовать, лишающее его крепкого сна. Отсутствие надежды на то, что всё наладится. Для чего продолжать волочить своё существование в мире, который возможно хуже самого Тартара? [Санс] — Ох... Ты же говорила, что я убил тебя не единожды, так? Ну и в чём проблема просто отплатить мне? Санс нашёл самое быстрое из имеющихся решений — устранить главную причину, из-за которой он не способен покинуть Сноудин —Андайн. А после, можно будет идти на покой. Остаётся вопрос, что же сделать с Ализой? Всё просто, кто нибудь должен захватить её "особенную" душу и тогда, она больше не вернётся... В теории это было так. [Санс] — Око за око, малая, всё что нужно сделать это уничтожить моё ядро. [Ализа] — Я... не смогу... [Флауи] — А мне нравится эта идея. Слабая и несчастная, бедная Ализа, слишком сострадательна для убийства. Скелет выдохнул, мягкосердечность и сопливость этой девчонки не были для него помехой, куда сложнее расправиться с той, что семь лет терроризировала подземелье, посылая свои докучливые рейды на беззащитный Сноудин. Хмурясь, скелет выпрямился. Впервые, душа его ощущала столь приятную лёгкость. Признание в своём желании "сбежать" оказалось довольно отрадным, хоть и тяжелым. Конечно, план совсем уж ослабоумившего скелета требовал более глубокого анализа и тщательной продуманности, но за неимением другого, можно было порадоваться и этому. Ведь годы простоя и отсутствия каких либо дум, давали о себе знать. Найти того, кто уничтожит за Санса его энергетическое ядро было второстепенной задачей. Многозначно, он глядел на всё ещё шокированную девушку, сам не понимая, как широко ухмыльнулся, бросая ехидное: [Санс] — Хех, ну, мне вообще без разницы. Зрачок в алом глазу казался крайне узким, резко, скелет схватил недавно обработанную человеческую культю, крепко сжимая ту своими пальцами. От боли, Ализа зажмурила глаза, прикусив губу. [Санс] — Только попробуй предать меня... Если я узнаю о том, что ты трепалась об услышанном тут, я не оставлю тебя в покое. Санс приблизился к девичьему лицу. Он мог тщательно разглядеть то, как длинны и помяты эти тёмные ресницы. Насколько же тонка кожа вокруг глаз, раз через неё виднелись небольшие венки. [Санс] — Будешь умолять о смерти... Эти бесчувственные глаза почти поглощали, Санс видел своё изуродованное отражение в них и замер. И лишний раз он убедился каким же безобразным созданием является. Сделали его уродом, или же он сам им стал? Философский вопрос... Нечто горячее омывало сжатую, костяную ладонь. Отринув от молчаливой девушки, монстр взглянул на свою испачканную кровью руку. Не стоило трогать совсем свежую рану. Если бы у него было сердце, оно вероятно разрывало бы грудную клетку от нарастающего темпа... Пустые глазницы раскрывались всё шире, а из стиснутых зубов сочились вязкие слюни. Казалось бы, состоящая из плазмы и кровяных клеток, солоноватая жидкость с лёгким привкусом железа могла бы ненадолго утолить гнетущий голод. Слизать языком этот красный сок и дело с концом... Да? С омерзением, монстр отвернулся, встряхивая кисть своей руки, сбрасывая на стены и пол капли крови. Он поклялся себе, что даже пред страхом смерти не вкусит человека. Натягивая на лицо фальшивую улыбку, разминая второй рукой своё запястье, скелет проговорил: [Санс] — Когда меня не станет, отдай Ториэль свою душу. Если всё пройдёт гладко, она поймёт, что без Андайн монстрам есть путь на поверхность.... Я так думаю. [Флауи] — Как-то мало верится... Хотя, кто знает, в плохих планах ты мастер. До бездушного, слабого создания Сансу не было никакого дела. Для него, Флауи был почти что мебель, надоедливый придаток, что шёл в комплекте с полумёртвой девушкой. Не замечать его было даже весело. Потягиваясь, скелет кинул взгляд в сторону выхода, пора идти на боковую. [Ализа] — Мистер скелет... Голос Ализы всегда казался Сансу жутковатым, невольно, он представлял его среди антуража какого либо фильма ужасов. Она редко обращалась к нему сама, а потому, монстру стало даже интересно, что же ей вдруг от него понадобилось. Ализа не просто мялась, она выглядела так, словно от произошедшего далее, будет зависеть её жизнь. "Неужели ещё не поняла, что я не собираюсь тебя убивать?" — разочарованно в чужом интеллекте размышлял скелет, засовывая руки в карманы куртки. [Санс] — Ну?... [Ализа] — ... Ты... Мог бы остаться? Глупость и наивность прозвучавшего вопроса ввела Санса в лёгкий ступор. Выбор ожесточенного монстра был невелик - осмеять несмышлёную недотёпу, или же наказать за проявленную дерзость. Медленно, слегка шатаясь, скелет подошёл к дивану почти вплотную. Свет алого глаза падал на девичье лицо. Ализа смотрела на него снизу вверх от чего её глаза казались ещё более большими и даже... Милыми? Злобно ухмыляясь, Санс проговорил: [Санс] — В чём дело? Боишься? Неужели, думаешь сюда может заявиться кто-то пострашнее меня? От чего-то голос его казался ниже обычного. Несколько секунд, Санс смотрел на трясущегося человека пристально. Ализа совсем не боялась его и казалось наоборот, в этих глазах была обращенная к нему, к убийце, некая симпатия. "Бля-я-я-я... " - протягивал он в голове, обреченно выдыхая. Без слов, скелет вышел из комнаты. И лишь только дверь закрылась, Ализа тут же вжалась в диван, прижимая лицо к своим коленям. Пустующую комнату заполнял шум громко колотящегося сердца. [Флауи] — Эй... Ализа? Всё нормально, я тут. Но даже тихий шепот существа без души не смог утихомирить нарастающий человеческий пульс. Эта девушка испытывала страх, пряча глаза, будто опасаясь темноты. Но ведь причина была точно не в этом. Так в чём же? Что заставляет эту грудь разрываться от боли, а уши закладываться? От чего бледное лицо покрывалось ледяной испариной? Продлились человеческие страдания не долго. Обшарпанная дверь скрипнула, заставив человеческое тело болезненно вздрогнуть и устремить свой взор во тьму. Санс вернулся. Будто щенок ожидавший хозяина, Ализа встрепенулась, от чего лицо монстра слегка вытянулось. "Чокнулась?" — задавался он вопросом, прошагивая глубже в комнату. Небрежно, отворачивая лицо в сторону, скелет протянул девушке уже знакомую ей прежде бутылку. Тонкие брови взмыли ввысь, лишь только их обладательница увидела перед собой почти опустевшую бутыль с кетчупом. [Санс] — Не беспокойся о своей диете, это то, что ты дала мне в прошлом, без человечины... В миг, улыбка сменилась на пристальный взгляд полный подозрения и готовности отомстить. [Санс] — Если ты конечно не обманула меня... Боязливо, Ализа прикоснулась к бутылке и Санс увидел, насколько хрупкими могут оказаться женские запястья. Даже встреченные ему прежде дети, не выглядели столь же вяло. Прищуривая глазницы, скелет кинул: [Санс] — Я хотел растянуть удовольствие на подольше, но на тебя смотреть невыносимо. Ализа будто бы была рождена для того, чтобы вызывать жалость. Убого и несуразно, девушка пыталась выдавить из бутылки последние капли пряного, томатного соуса. Опустошив бутылку, она словно ожила и казалось, даже её щёки приобрели более румяный оттенок. Ализа улыбнулась, столь чисто и невинно, что у Санса напрочь пропал дар речи. Рана на его голове не просто зудела, она горела адским пламенем, напоминая тому об ушедших временах. Когда подземелье было не просто выносимым, а даже славным. И люди... Были друзьями.... Фриск был ему другом. Так Санс думал. И бессердечно, был тому благодарен за то, что среди дюжины пропавших без вести не было имени его брата. Злился ли он тогда на него? И да и нет. Отведав угощение, Ализа скрутилась на диване, пытаясь сохранить тепло. Санс смотрел на неё не с жалостью, а неподдельным ужасом. "Я... Был тем кто виноват в этом?" — шептал он в душе с содроганием. Породив порочный, мясной рацион, кому и что он пытался доказать? Чего хотел добиться? Не дать императрице подземелья стать героем и открыть барьер? А может, исправить то, что сотворил с ядром на границе Хотленда и накормить нуждающихся, которых лишил будущего? Всё и сразу. Совсем позабыв о том, какими очаровательными могут быть люди. Ничтожная слабачка, что и без голодных припадков, ни за что не смогла бы ударить живое существо... Заслужила ли она подобной участи? За какой грех жарится в адском пекле со всеми подземными грешниками? За грех одного человека? За невежество двух отчаявшихся монстров? Или же... Всё от того, что Санс эгоистичный кусок дерьма? Ни в душе, ни в мнимом сердце, ни в чертогах разума, Санс не смог найти никаких ответов. Обессилено, монстр плюхнулся на свободный край дивана. Кладя руку на подлокотник, он массировал свой лоб, дабы смириться с тем, насколько же провинился перед своим миром. Прикрывая глазницы он видел белые вспышки, скрежетал зубами от болезненных волн, которыми одаривала его рана на черепе. И в голове его мелькали образы не минувших дней, а нынешних,суровых и беспощадных. То были реалистичные картины выпотрошенных детей, обезглавленных и синих, лежащих на белоснежной тропе Сноудина. От чего Санс бежал из собственного дома, когда брат его брался за разделочный нож? Трусил? Боялся узнать каким малодушным чудовищем стал? Или всё было легко и просто - он боялся нарушить свою семилетнюю, без мясную диету... Вопрос в другом, почему он вообще её соблюдал?... Раздражающее барахтанье заставило тёмные глазницы широко распахнуться. Ализа скручивалась всё сильнее, стойко выдерживая холод. Санс нахмурился, прикрывая рот рукой. Уж не сочувствие ли посетило его искаженный ум? Он, не думая о том, раздобыл пыльное покрывало, кинув то на погруженную в плохие сны девушку.

***

Разбудил Ализу громкий звук. Судорожно, человеческая девушка вскочила, встречая утро нового дня не радостной улыбкой а гримасой ужаса, ведь Санса не оказалось рядом. Прижимая одеяло к колотящемуся сердцу, девушка прожигала взглядом дверь, за которой всё отчетливее и отчетливее слышались посторонние звуки. И наконец, источник шума дал о себе знать. Почти срывая дверь с петель своей внушительной и неконтролируемой силой, Папайрус радостно ворвался в чужую обитель. [Папайрус] — А что это тут у нас? Ньех!? Прошло много времени с тех пор как Ализа видела этого монстра последний раз, но глаза выдавали её истинные чувства — она не боялась его, но избегала, ведь ни раз, он так же был причиной её неизбежной смерти. [Папайрус] — Надо же, так вот где ты пряталась всё это время? Искривленные зубы изображали доброжелательную улыбку. Папайрус был наидобрейшим в подземелье людоедом. Частенько, Ализа задавалась вопросом, каким же образом, такая добрая душа встала на этот кровавый и жестокий путь? [Папайрус] — Человек, я так переживал! Эм... Насчёт того что случилось тогда... Надеюсь ты не в обиде? [Санс] — А что случилось? Санс появился позади брата буквально из ниоткуда. И от его вида, казалось, Ализа стала куда спокойнее. [Папайрус] — Ньех!? Ох, повесить бы тебе колокольчик на шею! Раздраженно, Папс топал ногой. Фыркнув, он прошёл сквозь тёмную комнату, прямиком к сидящему на диване человеку. [Папайрус] — Так, на ручки! Не думая о чужих чувствах и воле, Папайрус подхватил Ализу на руки. Санс вытаращил глаз, видя то, насколько же смиренно вела себя эта девушка, что ранее всеми силами избегала этого эксцентричного монстра. И он прекрасно понимал ответ почему же — если уж Папс её поймал, сопротивление было бесполезным, а значит, остаётся лишь смириться с положением. Это было в какой то степени смешно. Но Сансу было не до смеха, сила Ализы всё ещё нужна ему. [Санс] — Эй бро, что ты собираешься с ней делать? [Папайрус] — Ньех!? Папс развернулся к брату лицом к лицу, непонятливо приподнимая бровь. Для того, кто даже прикоснуться к человеку без отвращения не может, этот монстр выглядел слишком уж заинтересовано. Что в какой то степени настораживало. [Папайрус] — Ну... Я хотел поиграть с ней, раз уж Ализа прошла головоломку под номером 5, она стала полноправным членом нашего общества! Санс вздрогнул, вспоминая — "Точно... Она ведь уже прошла её, почему я об этом забыл?..." Пробелы в его памяти распространялись не просто на давние воспоминания, Санс путался во времени. Хотя, кажется, последние дни, ему стало немного лучше. В любом случае, он должен был отбить свою жертву у братца, ведь если Ализа продолжит страдать, есть большая вероятность, что она окончательно сойдёт с ума. И тогда, от её власти над временем не будет никакого толку. [Санс] — Вот как. Но братец, как известно, с волками жить, по волчьи выть, разве нет? [Папайрус] — Чт... К чему тут твои афоризмы!? [Санс] — Я это к тому, что всем нам нужно питаться, чтобы выжить. Чем ты будешь её кормить? [Папайрус] — Ну как же, как насчёт моих крученных спагетти! Прежде не эмоциональная девушка в миг изменилась в лице. Ализа сжимала пальцами свой впалый живот, умоляя глазами, держать её подальше от мяса. Санс ухмыльнулся, находя в их общей "проблеме" повод для горьких насмешек. Прислонив острые фаланги к своему подбородку, скелет принялся постукивать по нему пальцами, приводя мысли в порядок. Папайрус мог оказаться неплохой такой занозой в одном месте, но если следить за тем, как он "присматривает" за Ализой, лишних беспокойств их "дружба" не составит. Что насчёт Андайн? После произошедшего на площади, это лишь вопрос времени, когда императрица проведёт свой новый рейд. И вот тогда-то, Санс её достанет. Всё проходило как нельзя лучше. Под пристальным присмотром, Папайрус носил на руках человека по различным уголкам Сноудина. Словно нашёл новую игрушку, он радостно показывал Ализе заброшенные здания в виде библиотеки и отеля. Водил её в полуразрушенную мясную лавку и даже на небольшую улочку с ветхими домами. Сноудин был не просто в упадке, этот город сам по себе напоминал призрачный. Никому ненужный, всеми забытый... Наполненный сломленными душами, что многие годы назад забыли кто они есть и теперь, проживают день за днём зря. С холодным как сам город лицом, Ализа видела ад наяву, почти теряя сознание от переизбытка негативных чувств, вызванных её обостренной эмпатией. Покрытые "пылью" дороги шептали о скорой смерти и забвении. Слабонервным не стоило видеть матерей у могил своих детей. Разбитых от потери монстров, что уже и позабыли зачем вообще живут на этом свете. Ализе не дали выбора закрыть глаза и уши. Обеспокоенный лишенным чувств человеком, Папс вышел на тропу, направляясь в пустующую часть безопасного леса. И он оставил девушку возле несуразной кучки снега, дабы та пришла в себя. Вдумчиво, младший скелет наблюдал за сидящей на снегу Ализой в некотором отдалении. Нервно, он бродил туда сюда, не в силах понять, что же происходит в его внутреннем я, откуда взялось это жгучее чувство, что разрываясь кричит о неправильности всего, что только может быть? Что же Папс забыл? Почему душа его полна тревог? Он знал как убивать людей, как играть их никчемными жизнями, а затем, как же дальше поступить с их мясом, что испустило дух. Спустить кровь, содрать кожу, выпотрошить. Отделить мясо от кости и замариновать в лучших приправах. Перебрать органы на съедобные и не очень, отправить их кастрюлю. А на останках сварганить наваристый бульон... Накормить своих друзей. Санс стоял около брата, опустив руки в карманы. Многозначительно, он глядел на человека вдали, что наконец пришёл в чувства и озирался по сторонам. А после, косо, Санс взглянул на брата, лицо которого не узнавал. Жестокость мира сделало Папса уязвимым, потерянным... Санс ни один день сидел тихо, выжидая, когда же наступит тот самый момент его слабости и тогда, он внушил ему ложь о том, что некоторых "друзей" не грех и съесть. Но что же это за растерянный взгляд? О чём думает этот недалёкий монстр с такой жалостью глядя на исхудавшее, настрадавшееся человеческое тело? Это было ещё одной причиной, по которой людям лучше не задерживаться в подземелье надолго — чем дольше билось это незначительное сердечко, тем сильнее Папайрус рыскал внутри своей души, в поисках ошибки. И прежде чем подобное могло случиться, главный палач Сноудина спешил избавиться от причин сомнений, оттащив ту на стол. За последние семь лет, Ализа стала единственным человеком, что смог пройти головоломку № 5 — плиту шефа Папайруса. И как честный и справедливый монстр, Папс сдержал своё обещание пощадив эту никчемную жизнь. Впервые за долгое время, голос высокого скелета был столь печален. [Папайрус] — Как же это... Странно... Я помню как это ловить людей... Но как с ними дружить? Папайрус был подавлен. Судорожно, он мял руки около своей широкой груди, не сводя глазниц с человека, что подозрительно копался в снегу. [Папайрус] — Я... Я помню... Санс не осознавал того, но в голове его братца мелькали до слёз яркие и радостные картины. Безопасные для людей пазлы, мальчишка в голубом свитере в пурпурную полоску, что радостно улыбался. Времена без крови, без голода и страданий. Алый зрачок содрогнулся, а широкая улыбка спала с костяного лица. Санс редко видел, чтобы его брат плакал. Лишь смутные воспоминания из забытого детства давали старшему скелету понять, что этот монстр способен на слёзы. Что делать с этим сейчас, Санс понятия не имел, молчаливо взявшись за предплечье своего плачущего братца. И неожиданно, прежде опечаленный Папайрус воспылал жизненной силой. Таким активным и светлым Санс видел его очень, очень давно. Расчёты низкого монстра были точны. Ализа создана для того, чтобы быть жалкой и несчастной. И тем самым, она пробуждала в монстрах нечто давно позабытое. [Папайрус] — Я вспомнил! [Санс] — Что?... По костлявому, вытянутому лицу проскользнула капля пота. [Папайрус] — Я... Обещал себе, что стану самой лучшей мамочкой! "Ох... Чёрт..." — мелькали самые приличные слова в разбитой голове. После ухода Фриск, Папайрус гордо заявил, что собирается практиковаться в "мамничестве". Воспоминания семилетней давности пробудились, Санс вспомнил о том, как их дружба с Ториэль повлияла на его мнительного братца. [Папайрус] — Может, это и есть мой шанс! Хотя... В нашем случае я дядюшка? Измученно, Санс вздохнул, прикрывая зажмуренные глазницы рукой. Несносность его братца всегда поражала, но сейчас, его изречения переходили все границы. Позабыв о позоре и глупости, он размышлял о главном вопросе — "Если так продолжится... Сможет ли он как и раньше есть человеческое мясо?"... Открыв глазницы, скелет застыл. [Папайрус] — М? Брат?... От увиденного, Санс шокировано открыл рот и сделал шаг назад. Годы бессердечной диеты, травмирующие события и безнравственность изменили лицо его брата, сделали зубы кривыми, глазницы тёмными и впалыми, а тело еще более высоким и сутулым. Санс будто впервые увидел то, насколько ужасающим стал его любимый, младший братец. Как он мог так долго закрывать глазницы на то, кем стал его единственный родственник, самый дорогой монстр во всём подземелье? Сам то, волей судьбы не умирал от голода и наслаждался мнимым превосходством, пока его прах и кость за обе щёки уплетал плоть разумных существ. Не просто эгоистичный ублюдок, Санс был просто трусом, что спрятался за своим бессмертием, будто зарывая голову в песок, пока Папайрус становился всё чудовищнее с каждым съеденным человеком. В воздухе царил мор и смрад от разлагающихся под снегом трупов. Но тлели вовсе не люди, а души монстров, что в конечном итоге отразилось и на их лицах. Паника застилала пустые глазницы, Санс стремительно покрывался потом, всё больше и больше шатаясь. Рана на черепе снова предательски горела. Истерически, скелет вытирал лицо, пытаясь заглотнуть побольше смердящего воздуха. "Это ты..." — рычал он яростно в своих мыслях, переводя алый зрачок на построившего снеговика человека. С лёгкой улыбкой на бледном лице, девушка вела беседу с торчащим из под снега одноглазым цветком. "Это ты виновата... Пытаешься меня очеловечить?..." — продолжал он, вытаскивая из кармана руку. Всего один взмах этой уродливой конечностью и слабое сердечко перестанет столь усердно колотиться в этой маленькой груди. Будто предвидя будущее, с безразличным лицом, Ализа повернулась к тяжело дышащему скелету. [Флауи] — Ализа! Беги!! Он убьёт тебя!!! Вопил цветок. Но девушка продолжала сидеть на снегу, тараща свои большие глаза вдаль. Санс редко мог размышлять в порыве ярости, но этот раз был первым, когда он крепко задумался, прежде чем нанести удар. Незнакомые ему сомнения терзали душу, будто тонкие иглы, протыкали её белую плазму насквозь. К чему этот неоправданный гнев обрушенный на невинную жизнь? Санс был тем, кто бессердечно наблюдал за забвением Сноудина. Но как свидетель того, как друзья, один за другим обращались в пыль от голода, он считал, что рассудок и мораль небольшая плата за выживание... Похоже, он передумал. И вина Ализы была в том, что он наконец открыл вечно прикрытые во избежания тёмной истины глазницы. Ализа не заслуживала смерти. Резко, костлявую руку сжала большая ладонь. Ошарашенно, старший скелет глядел то на своего брата, то на захваченное им запястье. "Что я пытался сделать?..." - задавался Санс вопросом, испуганно смотря в сторону Ализы. Он не хотел лишний раз дёргать и без того поломанную душу. Кто же в конечном итоге виноват? Та кто придумал план? Та что исполнила его? Или тот, кто пожелал отомстить? Этот мир уже настолько испорчен, что не нуждается в поисках виновного. Страдали те, кто к произошедшему не имел никакого отношения — мирные монстры, блаженные в неведении друзья, обиженные самой судьбой люди. И способа исправить этого не существует. Вот она... Истинная причина по которой Санс так отчаянно желает смерти. Не вечный голод и безвыходное положение. Не возможная депрессия и прочие психологические расстройства. Причина — чувство вины, грызущее изнутри, постоянно напоминающее о том, что он натворил. И от него никогда не избавиться, одна отрада — возможно, смерть поможет забыться. Последний раз, скелет пытался найти внутри себя оправдание. Возможно, прознай его друзья об энергетическом ядре, самолично привели бы его на плаху к Андайн. Ведь голод делает безумным всех... Всех, кроме Ализы, что предпочитает умереть, нежели навредить живому созданию. От затяжных размышлений, Санса оторвал звонкий и возмущенный голос его брата: [Папайрус] — Что ты делаешь!? Мы же обещали не убивать её, если она пройдёт наши головоломки! Папайрус напоминал Сансу о прежних деньках. Он всегда был чутким, пышущим повышенным чувством справедливости, самым честным монстром в подземелье. Даже несмотря на свою святую простоту и дурашливость, возможно самой порядочной личностью тут... Натянув притворную улыбочку, Санс игриво приподнял руки вверх, приговаривая: [Санс] — Эй, это всего лишь шутка, окей? Недоверчиво, высокий монстр прищуривал впалые глазницы, он прекрасно знал о приступах своего брата, а потому, обмануть его было не так легко. Громкий писк привлёк внимание обоих. Ализа лежала лицом в снегу, а рядом торчащий с ней цветок взволнованно вертелся. Испуганно, Папайрус ринулся на помощь своей новой подопечной, ибо решил, что будет присматривать за этой девочкой, став ей настоящим другом. Приподняв девичье тело, Папайрус изо всех сил пытался её расшевелить. [Папайрус] — Человек? Человек! Ализа!!! Подойдя к ним ближе, Санс заметил мертвецкую бледность на женском лице. Прогнозы его были точны, в ближайшее время, Ализа должна умереть. Резко, лавандовые глаза распахнулись. Корчась от боли в животе, девушка вырвалась из хватки младшего скелета упав на четвереньки. Последующее зрелище было не из приятных. Впалый живот яростно сокращался, хватаясь за горло рукой, девушка царапала нежную кожу воспроизводя омерзительные, хриплые звуки и глубокий кашель. И наконец, после затяжных страданий, человеческий желудок низверг жидкую, полупрозрачную рвоту. Санс глядел на свои тапки, что были забрызганы желтоватыми каплями. Специфический запах желчи и наличие в рвотной массе воды говорило о том, что Ализа испытывает симптомы длительного голодания... Ещё немного и она потеряет способность самостоятельно есть. И учитывая состояние её здоровья и полное отсутствие жировых запасов, протянет Ализа не долго. Растерянно, Папайрус обхватил тонкое человеческое тело, помогая девушке не потерять сознание снова. Ализа сидела почти без чувств, пока Папс не решался поднять её вверх. Устало, старший скелет потирал лицо рукой. Забота о человеке совсем не входила в его планы. Согнувшись в коленях, Санс небрежно обхватил пальцами чужое лицо, устанавливая с Ализой зрительный контакт. [Папайрус] — Санс! Негодяй, полегче! Игнорируя возгласы братца, он прошептал: [Санс] — В этом мире ешь, или будь съеденным, малая. Ничего не случится, если ты съешь немного спагетти. Медленно, скелет отпустил из захвата твердые щёки. С большими усилиями, девушка махнула головой из стороны в сторону, выражая ясный протест. [Папайрус] — Давай на ручки. С не присущей себе осторожностью, высокий скелет подхватил Ализу на руки, поглаживая ту по спине и приговаривая, что всё будет в порядке. Санс хмурился, он просто не мог понять её. [Санс] — Почему нет? Спросил он тараща сияющий глаз. С потрескавшихся губ послышалось: [Ализа] — Я человек... Это всё, что у меня осталось... [Санс] — ...Чего? Потемневшие глаза закрылись, дабы сохранить остаток сил, Ализа задремала. [Папайрус] — Что она имела ввиду?... Ньех!? Удивленно, Папс сделал шаг назад, глядя куда-то вниз. Как оказалось, смотрел он на цветок, что никак не мог отпустить Ализу из виду, даже несмотря на её желание покончить со всем. [Флауи] — Хм... Думаю, вы так ничего и не поняли, да? Братья скелеты переглянулись, а затем снова взглянули вниз. Горделиво и насмешливо, цветочек говорил: [Флауи] — Она имеет ввиду человечность, кретины. Съев себе подобного, она её потеряет и кем она тогда станет? Монстром? Санса сказанное никак не впечатлило, в отличие от его брата. Мир, к которому Папайрус с таким трудом привык, снова начал менять свои краски. Причина, по которой он с такой лёгкостью употреблял людей в пищу, отчасти верные слова его брата в прошлом — "Что такого в поедании людей? Это и не каннибализм вовсе." Но для Ализы съесть то, что он ей даёт, всё равно что съесть монстра для Папса. Такая простая истинна действительно долго до него доходила. [Санс] — Ну, быть монстром не так уж плохо. [Папайрус] — ...Хватит, я отнесу её домой. Голос младшего скелета был неузнаваемо серьёзным. С широко распахнутыми глазницами, Папайрус глядел на лежащего в своих руках человека так, будто впервые видел кого-то настолько же слабого. И Папс был не на шутку напуган. Не из-за неминуемой смерти и истощения отказавшегося от предложенной еды человека. Его пугали темнейшие мысли о том, как тонка и неаппетитна плоть скрытая под этой лёгкой сорочкой. Медленно, он потащил девушку в направлении дома. Хмуро и непонимающе, Санс смотрел на распрямившеюся спину брата. "Что это только что было?" — задавался он вопросом, не понимая, кто же теперь Папайрус на самом деле, бездушный мясник и шеф, или же добродушный монстр с неисполнимой мечтой. Неосознанно, скелет взглянул на грязный снег под своими ногами, на который несколько минут назад низвергся изможденный человек. И сам Санс едва сдерживал рвотные позывы. Выбор мучительной голодной смерти, принадлежит исключительно самой Ализе, ибо решить вопрос с её пустующим желудком было просто... Но от чего-то легкое, раздражающее чувство зуда не отпускало грудь скелета. Давящее ощущение, схожее с виной... "О нет..." — протягивал он в своих мыслях, понимая, что в его старых костях осталась малая щепотка чувства ответственности. Давным давно, Санс сказал себе — "не важно что произойдёт с этим миром и его обитателями, меня это больше не коснётся.". Милосердно, он раздавал свои собственные запасы нуждающимся жителям, заботился об их безопасности и провёл ни одну бессонную ночь, дабы решить проблему с ядром. И чем ему отплатил этот мир? Букетом не цветов, а расстройств и разочарований, приправленный смачным предательством. Решить вопрос с человеческим голодом не просто, но возможно - починить ядро... Взглянуть на его компоненты изнутри, найти поврежденный рецептор и подключить его к внешнему источнику питания... И тогда, в подземелье снова появится еда... Но ради чего Сансу делать то, о чём он долгие семь лет не помышлял? Действовать ради человека? Ради жалкого сухого пайка? Наживки. Перекуса. Скольких людей они уже убили, а скольких ещё предстоит убить... Что-то внутри Санса содрогалось, будто уже давно погибшее снова начало дышать... И уж лучше бы оно дремало дальше, без возможности пробудиться, ибо правду о жестокой реальности, оно не сможет выдержать. Дабы пресечь тщетные попытки своей души пробудить в себе ненужную гуманность, скелет твёрдо решил — "Пусть умрёт от голода!"... Но... Ализа не может умереть... Особенная душа не позволит ей сгинуть и тогда, она будет возвращаться снова и снова к моменту, когда жизнь капля за каплей будет утекать из её бренного тела. И она умрёт опять... И опять... Заложница бессмертия будет страдать день за днём, от чего-то возвращаясь в мир, что не был к ней милосерден. Алиса властна над временем? Бред. Это над ней время имеет власть. И в бессердечном, красноглазом монстре это вызывало тоску. "Ну и хрен с ней, мы страдали, пусть и она тоже страдает!" — хотел бы сказать Санс но... Какое отношение эта душа имеет к имевшемуся положению дел? Не она забрала с собой дюжину невинных душ. Азгора убила тоже не она, хах, да какой уж там, Ализа скорее сотню раз умрёт, нежели пойдёт против живого монстра. Фриск был тем, кого Санс считал другом и тем, кто предательски сбежал, прихватив с собой в небытие шесть человеческих душ. Один ублюдок среди многих, это не показатель качества. Если душа этого паренька была столь безнравственна, это не значит, что все люди такие же... Один брак, не означает бракованность всей партии. Ох... Бедная Ализа. Голова скелета кружилась, а перед глазом его всё расплывалось. Стараясь не думать ни о чём, он пытался догнать своего брата, сам не понимая для чего. Возможно, последний раз взглянуть на еле живой блеск в лавандовых глазах? С тяжелой одышкой, Санс опирался руками о свои колени. Вокруг его высокого братца собралась маленькая толпа. Папайрус держал пробудившеюся Ализу на руках. Девушка одаривала беседующих с ней монстров лёгкой, вежливой улыбкой. [Догаресса] — Значит, ты просто устала, да? Казалось, потеряв мужа, эта монстриха и вовсе позабыла, какого это улыбаться. Но пред взглядом Ализы, эта женщина проявляла некую слабость. Белый хвост торчащий из под тёмной мантии слегка вилял. Да, Ализа была слаба и телом и душой, но среди всех, именно эта девушка нашла в себе силы вступиться за несчастного ребёнка, которого несправедливо обвинили в краже. Никто даже не думал взять вину на себя, но пришедший из ниоткуда человек не пожалел собственной жизни, ради того, чтобы выиграть время до прибытия защитника города. И народ Сноудина никогда этого не забудет. Рядом с этой больной девочкой, монстры менялись в лицах, становясь мягче. Будто напрочь позабыв о том, как всей своей группой возжелали жаренного на гриле мяса... [Догаресса] — Я раньше не спрашивала... Детка, твоя рука... Её кто-то съел? Ализа сомкнула губы, отказываясь говорить. По черепу Папайруса проскользнула капля пота, он знал, что случилось с этой несчастной и испытывал некий стыд за произошедшее. В разговор втиснулся большой монстр-медведь, который прозвал себя мэром. [Мэр] — Что? И не поделился ни одним кусочком!? Неосознанно, младший скелет отвернул Ализу подальше от безумных, жёлтых глаз. Женская часть населения грубо отталкивала большого монстра подальше от вкусно пахнущего человека. Папайрус грозно топнул, вскрикивая: [Папайрус] — Перестаньте! Ализа не еда! Она... И он замер, не решаясь произнести дальнейшие слова. С каких это пор люди для него не еда? Совсем недавно, он так совсем не думал. Грустная и измотанная, Ализа смотрела на монстра своими большими глазами, видя то, как внутри него происходит борьба понятий. И казалось, его прежние, жуткие, всепоглощающие глазницы были неописуемо добрыми. С душой Папайруса точно происходило что-то необычное. К лежащей на чужих руках девушке подошла зайчиха с бледно-жёлтым мехом. Санс хорошо знал эту особу с хорошим чувством юмора. К сожалению, больше она не смеётся. Слегка дрожащая от регулярного употребления веществ рука, прикоснулась к человеческой культе. [Зайчиха] — Эй... Наверное болит, да? У монстров раны заживают быстрее. Может, если съешь немного спагетти Папайруса всё наладится? Этому обществу уже не помочь. Всё что видел старший скелет со стороны, это напускное беспокойство. Казалось бы, возможно, то было и искренним состраданием, приправленным лицемерим... Однако, на деле, всё это не больше, чем обычное безобразие. Сноудин был гнойной опухолью подземелья. И понимая это, Санс переменился в лице. "Как здорово было бы умереть прямо сейчас." — единственная мысль возникшая в этой изломанной черепушке. Папайрус выполнил то, что хотел, отнёс девушку домой. Следуя за братом, Санс прищурил глазницы. Их дом не то что бы был обветшалым, но без работы ядра, во всех его комнатах было темно и неприятно. И очень холодно. Стены их с Папсом уютного домика были испачканы красной краской, а может и не краской. Это была так называемая головоломка № 5, ведущая людей к духовке. С осторожностью, Папайрус положил Ализу на грязный, зелёный диван. Опустившись на колено, младший скелет взял человека за руку и проговорил: [Папайрус] — Слушай... Я... Попробую что-нибудь придумать... Но боюсь, наш холодильник не располагает предпочтительной тебе едой, так что, почему бы на время не забыть, из чего мои спагетти... Ну? Он говорил с ней как с ребёнком, очень ласково и снисходительно. Уголки сухих губ едва дрогнули, Ализа пыталась сдержать улыбку, ведь столь милый и добрый голос никак не мог принадлежать этому страшному лицу. [Санс] — Хватит, бро, она не станет. [Папайрус] — Но... Всех друзей нужно накормить! Санс зажмурил глазницы. Он размышлял, долго. Трухлявый, на ладан дышащий мозг отчаянно пытался запуститься. Ализа человек, ей нужна еда. Иначе, удел её постоянно умирать от голода. Санс снова прислонил пальцы у своему лицу. Стук когтей о твёрдую кость черепа был громким и чистым, почти таким же успокаивающим как звук капель дождя. "Капли дождя..." — выявил скелет одну из множества нитей. Дождь... Привилегия выходцев с поверхности... Но всё же, есть в подземелье одно место, где монстры могли бы понежиться под градом прохладных капель. Увы, без работы ядра, затхлым и душным стал не только воздух. Ядро больше не фильтровало ни снег, ни воду. И теперь, вся вода в Ватерфолле была грязной, полной токсинов и трупного яда. Прямо как вода со свалки... [Санс] — Свалка! [Папайрус] — Ньех!? При чём тут свалка? [Санс] — Свалка, место, где собирается мусор с поверхности. [Папайрус] — ... Точно! Может быть... На свалке и вправду могло найтись что нибудь съедобное и дело было не в том, что монстры о ней позабыли, просто человеческая еда странно на них действовала. В отличии от той, что синтезировало ядро, еда с поверхности портилась, переваривалась и придавала телам тяжесть. Никто не знал, почему человеческое мясо легко усваивалось монстрами, Санс предполагал, что дело в душах, что меняли человеческие тела после того, как они попадали в подземелье. Возможно, от того, люди могли восстанавливать свои силы почти так же быстро как монстры с помощью перекуса и сна. То же произошло и с Ализой, которая обрела "особенную" душу позволяющую создавать временные петли. В любом случае, стоило попробовать поискать. Раздраженно и разборчиво, низкий скелет разгребал тяжелые, свалочные завалы в низинах Ватерфолла. Неподалёку отсюда был старый домик их королевы, великой Андайн. Впиваясь когтями в мусор, Санс пытался обнаружить хоть что нибудь съестное. "Блять! Чем я вообще занимаюсь!?" — рычал он, отбрасывая картонки и прочий хлам в сторону. Уже давным давно, этот монстр растерял всю брезгливость, а потому, никакой смрад, или же грязь не могли вызвать в нём отвращение. Санс до сих пор не мог поверить в то, что вынужден стараться ради какого-то человека. К тому же, происходящее отправляло его память прямиком к истокам, к тому, с чего начался великий подземный мор. Когда монстры отчаянно разгребали мусорные контейнеры, в надежде найти хоть что нибудь, что продлит им жизнь пускай и всего на день. То были отчаянные времена, когда гордость и благочестие предстояло отбросить в сторону. Злобно скалясь, скелет схватил руками потрепанную сумку-холодильник и отбросил ту в стену. Сумка разлетелась вдребезги и тогда, скелет увидел, как в мутную воду упало два подозрительных тюбика. Опустив руки в воду, он нащупал их — "пайки астронавта", состоящие из питательной пасты. Крепко сжимая находку в руке, Санс таращил свой алый взгляд в никуда. "Когда меня не станет... Твоя душа должна стать первой." - проговаривал он твёрдо. Санс был уверен, когда Андайн сгинет, а энергетическое ядро будет в его руках, всё изменится. И подземелье не должно будет встать на тот же путь страданий, что и семь лет назад, повторяя порочный цикл. А для этого, нужно будет начать собирать души. Монстры должны собрать семь человеческих душ и душа Ализы должна быть первой в этом списке, уж об этом Санс позаботится. Ализа теряла сознание. Её лавандовые глаза закатывались назад, тело было столь хилым, что казалось её кости напрочь растворились, оставив лишь оболочку из неразвитых мышц и кожи. С широко распахнутыми глазницами, Санс сжимал в своих карманах найденную еду. [Флауи] — Чего вылупился? Не видишь, у неё голодный обморок. Дрогнув, скелет взглянул вниз обнаружив в своём доме вторженца. [Папайрус] — Нужно срочно её чем нибудь накормить!!! Суетливо, Папайрус ринулся на кухню. Дрожащие руки в красных перчатках схватили миску наполненную до краёв недавно приготовленными спагетти. Ни в коем случае, он не желал насмешливо обмануть чахнувшую на глазах девушку, это была отчаянная мера не дать ей умереть. Рука с заостренными фалангами остановила бегущего в сторону человека скелета. Алый глаз пристально осматривал тёмную лапшу приготовленную из костной муки и дымящиеся, сочные, красно-коричневые фрикадельки из нежнейшей вырезки. И у самого низкорослого монстра меж зубов тянулась слюна. Вытирая рот рукавом, зажмуривая глазницы, он протянул брату найденные пайки. [Санс] — Разогрей ей это и скорми. Прищуривая глазницы, с явной неприязнью, старший скелет глядел на занозу в их с братом костлявых задницах. Забота о полудохлой особе не просто не входила в его планы, это было полнейшим абсурдом. Но вдруг, взгляд скелета снова упал на забинтованный обрубок руки. Санс трусливо отвернулся, стараясь не думать ни о чём. Бережно, Папайрус усадил девичье тело прямо, выдавливая разогретую пасту на тёмную, слегка грязноватую ложку. Глаза Ализы были потемневшими и расфокусированными, но лишь перед ними возникла ложка с неопознанной, оранжевой субстанцией, зрачки её тут же сузились, а сама девушка стиснула челюсть, отворачивая лицо прочь. [Санс] — Расслабься, малая, тут вообще нет мяса. [Флауи] — Это правда. Добавлял цветочек кивая и прикрывая свой глаз. Пурпурные глаза засияли, а аккуратные, сухие губы приоткрылись высвобождая поток слюны. Санс выдохнул, ведь подземелье было устроенно одинаково и для людей и для монстров — сон и еда помогают восстановиться и Ализа, с каждой съеденной ложкой становилась всё живее. Съев целый тюбик, девушка задремала. Сдерживая порывы слёз, Папайрус прикрывал восстанавливающееся тельце одеялом. Его взгляд пугал Санса, заставлял думать о быстрой смерти всё больше. Ведь взгляд брата так и вопрошал — "Что же мы натворили?"... Сделанного не воротишь, оставалось лишь благодарить шутницу-судьбу, за то, что большинство погибших в подземелье людей покинули мир быстро, почти не мучаясь. Санс сидел за столом, опустив пальцы в пустую глазницу, а второй, он не прекращая, монотонно стучал по дереву. Стук за стуком отдавался в его голове вспышками боли. Чем дольше Ализа дышит на этом свете, тем сильнее меняется их привычный мир. Жизнь казалась легче и бессмысленнее, когда Санс закрывал на всё глаза, но теперь, существовать в этой обезображенной реальности и правда было невыносимо. Раздался оглушительный грохот. Спешно, Папайрус проскользнул по перилам лестницы устремляясь к окну, но Санс остановил его, встав напротив двери. [Папайрус] — Это... [Санс] — Ага, очередной рейд от нашей императрицы. Похрустев шеей, монстр собирался схватиться за ручку двери, но вдруг, нечто незначительное и лёгкое схватилось за рукав грязно-синей куртки. Повернувшись, Санс увидел пред собой пару почти сияющих во тьме пурпурных глаз. Слова, будто шепот самой смерти, сорвались с чужих губ: [Ализа] — Не иди... [Санс] — Ч-чего? По разбитой черепушке проскользнула капля пота. Ализа всё ещё выглядела болезненно и худо, но в глазах её сияла некая, хоть и слабая, но решимость. Стряхнув с себя тонкую ручку, Санс гордо вскинул голову, проговаривая: [Санс] — Ты помереть захотела? Она по твою душу сюда пришла. Верно, Андайн вернулась не просто ради бессмысленного рейда, с целью позлить своего врага в лице Санса. Встретив Ализу, эта смердящая рыбина решила, что наконец, удача встала на её сторону и у Санса появилась слабость, не воспользоваться которой было бы великим упущением. Ализа продолжала стоять на своём. Прищурив глазницы, старший скелет грубо схватил девушку за её костлявые плечи, злобно, он процеживал: [Санс] — Ты что-то знаешь? Санс уже и позабыл свои истинные намерения направленные на эту несчастную душу. Ализа особенный человек, читер, способный возвращаться после смерти. Алый глаз дрогнул, ведь если Ализа что-то видела, не значит ли это, что она успела испустить дух? [Санс] — Говори быстро, мне что, нужно выбивать из тебя ответы? [Папайрус] — Брат!!! Ты можешь быть помягче!? Ей же больно! Вздрогнув, Санс наконец отпустил из рук человеческую плоть. Ализа поджимала губы, не справляясь с давлением. [Ализа] — Рождественская ель... Приподнимая бровь, скелет смотрел куда-то вверх, припоминая ель украшенную пыльными и разбитыми игрушками, стоявшую на главной площади. Он хотел задать ещё вопрос, прежде чем выйти сражаться, но времени было мало. Махнув рукой, Санс вышел за пределы дома, рыская по Сноудину в поисках хотя бы малейшего повода начать обращать солдат королевы в прах. Ализа дрожала, глядя на закрытую дверь. Резко, она отскочила в сторону, почувствовав подозрительные движения со стороны высокого скелета. Папайрус прижал руку к груди. Неловко, уводя лицо в сторону, он снова протянул к девушке свою широкую ладонь. Ласково и задорно, он трепал каштановые волосы, приговаривая: [Папайрус] — Не стоит беспокоиться, Ализа. Санс хоть и та ещё бестолочь, но он защитит нас... Как всегда защищал... Было ли то личным желанием насолить ненавистной Андайн, или же благородным порывом обезопасить жителей, не важно, Санс и правда оборонял Сноудин, делая его независимой от её королевского величества территорией. Бессмертное создание с невообразимой силой, он был идеальным воином, что вершил хоть искаженное, но всё же правосудие. Он убивал солдат-каннибалов своей давней подруги, будто сам жнец смерти выкашивал урожай в виде испорченных душ. [Папайрус] — Знаешь, он на самом деле очень хороший парень, хоть и до ужаса бесящий. Помню, он даже придумал какой-то план по спасению нашего мира, но королева его отвергла... Ализа промолчала. Ресницы её то и дело содрогались, а сама девушка не находила себе места. Стиснув челюсть, Папайрус выдохнул. Погладив человека по голове, он воодушевленно проговорил. [Папайрус] — Кстати, как твоя рука? [Ализа] — ... Болит, но больше не кровоточит... Наверное, потому что я поела. Спасибо. Глазницы скелета расширились, сам же Папс еле сдерживал потоки слёз. Много воды утекло с тех пор, как этот монстр последний раз получал искреннюю человеческую благодарность. [Папайрус] — Если так сильно волнуешься, я так уж и быть пойду проведаю его. Маленький цветок, ты за старшего! [Флауи] — А?... Что? Высокий монстр вышел наружу. А Ализа всё продолжала глядеть на дверь исподлобья. Предсказание человека оказалось верным, несколько монстров поджидали Санса в засаде, дабы исполнить приказ своей королевы — смерть одноглазому скелету. Но как же они до сих пор не могут понять, убить того, кто уже "умер" невозможно. Устранить выскочек было проще простого, оставалось лишь понять, каким образом, Ализа смогла вернуться во времени, если для того, её нужно убить? До размышлений дело не дошло, ведь на горизонте показался высокий силуэт, держащий яркое, голубое копьё. И пока Санс внимательно глядел вдаль, позади него образовалась скрытая атака. Голубой свет промелькнул в его глазах, скелет резко обернулся и в миг, его лицо окропила алая кровь. Теплая рука, дотронулась до его костяной ладони. Взявшись из ниоткуда, Ализа закрыла его тело своим собственным. Тяжело дыша, Санс схватился за грудь. Почти падая, он уперся спиной о дверь, сжимая в кулаке свою футболку. [Папайрус] — Санс? В панике, скелет озирался по сторонам, понимая, что всё ещё находился дома, а то, что с ним случилось, было побочной временной линией, где Ализа снова погибла. Но каким же образом Санс смог вспомнить об этом? Растерянно, монстр смотрел на свою руку, которая всё ещё ощущала тепло чужого тела. Он мог предположить, что физический контакт перед самой смертью Ализы позволил ему запомнить произошедшее. От злости, челюсть скелета скрежетала, а глазницы непроизвольно дёргались. Спешно, Санс искал взглядом человека, что прятался за спиной его братца. [Санс] — Ну ты реально дура... Он просто поверить не мог, что Ализа способна умереть столь глупо. "Сколько раз ты уже сдохла? Точно больше сотни! С таким крошечным мозгом не мудрено!" — хотел он прорычать ей в лицо, но остановился, смотря в блестящие от сдерживаемых слёз глаза. Уголки рта скелета опустились вниз, Санс жмурил глазницы, пытаясь свыкнуться с головотрёпкой, которую ему активно устраивала одна глупая девчонка. [Санс] — Я уже говорил тебе, нет смысла пытаться меня спасти! Ализа дрожала. Суетливо, Папайрус оборачивался на стоявшую за ним девушку, чьё лицо умоляло простить её. Что Санс в принципе и сделал, грубо кинув: [Санс] — Папс. Оставайся на месте, понял меня? И ещё, не упусти эту наживку из виду, если она выйдет... В общем, ты меня понял. Взяв Ализу за плечи, младший скелет положительно кивал. Тем временем, Сансу пришлось провернуть всё от начала до конца и вот, снова рыбий силуэт на холме. Андайн-бессмертная — так называли эту рыбёху. Но товарищем по несчастью Санс эту монстриху назвать не мог. Ведь Андайн не уходит из этого мира по своей прихоти — решимость, не позволяла ей того сделать. И чтобы её прикончить, нужно лишить королеву и сил и решимости. [Андайн] — Вот оно что, "папочка" пришёл домой, да? Лицо скелета скривилось. Когда-то эти двое были хоть и не близкими, но всё же друзьями, а что же теперь с ними стало? Трухлявые кости, отслаивающаяся от синей кожи чешуя. Незавидная участь мира истлевала их на глазах, но вот они тут, крепко стоят на ногах, готовясь разорвать друг друга. Яростно и беспощадно, женщина-рыба кидала в своего врага кривые, магические копья. Санс не отставая от неё, обрушивал на королеву магические атаки в виде кровавых костей. Глядя на то, как уродливо и громко эта монстриха рычала, Санс невольно задумался о том, каким же омерзительным чудовищем она стала. Потеря надежды, возлюбленной и будущего повлияли на её разум. Чувство вины за то, что Андайн не справилась со своими обязанностями сделали её такой. Теперь же, от неё самой почти ничего не осталось. Питаясь всякой дрянью и себе подобными, она бродит по подземелью разыскивая поводы для кровопролития. Перестала видеть в монстрах своих друзей, избивает до полусмерти себе подобных дабы насытиться насилием. Кем же она стала?... А сам Санс... Кто? Стоя под градом голубых копий, скелет наконец осознал, кто виновен. Та, кто придумал план. Та кто исполнил его. И тот, кто решил отомстить. И чтобы искупить свою вину, все они должны умереть. Мир в котором они живут не сможет двигаться дальше, пока эти трое живы. "Убить Андайн. Убить Альфис. Умереть самому." —повторял низкий монстр как мантру мрачные слова, отбивая чужие атаки в стороны. Из под тёмно-фиолетовой брони полился тёмно-багровый сок, окрашивая снег в праздничный, рубиновый цвет. Андайн широко ухмылялась, а из под её повязки виднелась пыль. В неописуемой эйфории, скелет предвкушал тот миг, когда же эта мерзавка наконец обратится в прах. Но Андайн лишь оглушительно смеялась. Нерушимая, неоспоримая решимость сияла в её ужасающих, обезумевших глазах. "Что же с нами стало..." — проговорил Санс в своей душе, наблюдая за тем, как раненная королева тактически отступала. Очередной рейд был отражен... А Санс... Наконец пришёл в себя, понимая, насколько же серьёзные ошибки совершили они трое. Исправить этот ад невозможно... Как и ядро... И тогда, Санс сказал себе — "Точно... Прямо как и ядро. Нужно разрушить то, что есть и построить новое... Заново."