Шэдоу

Соник ревностно фыркал, скрупулёзно наблюдая, как человеческие пальцы проходятся по черно-красным иголкам. Ласково, немного настороженно, но трепетно распутывая шерсть под ними и почти игриво скользя вдоль них самих, будто и нет никакого страха уколоться. Зато теперь боялся синий ежик. Не за человеческие пальцы самого дорого для него человека, поскольку знал, что им ничего не грозит. Не за присутствие в их разношерстной команде еще одного ежика, так удобно устроившегося головой на чужих ногах и позволяющего гладить себя по колючей голове. А за новое и, похоже, самое отвратительное в его жизни чувство — он ревновал. На удивление сильно, и ничего не мог с этим поделать. Практически непосильное испытание. Соник начинал жалеть о своем предложении, теперь он всецело поддерживал нежелание Тома пригреть черного ежика в своих объятьях, хотя сейчас видел, как расслабленно урчит Шедоу под лаской человеческих пальцев, как его черные уши периодически приходят в движение, стараясь то ли дать чужой ладони больше маневра между ними, то ли, наоборот, стараясь потереться о ее теплую кожу. — Уже протер взглядом дыру? — слышит Соник за спиной и коротко оглядывается, чтобы увидеть, как к Наклзу, увлеченно уплетающему виноград с тарелки, подходит Тейлз. Ехидна отрицательно качает головой и сует в рот еще несколько крупных ягод. — Ничего я не тру, — хмуро бурчит Соник, вновь отворачиваясь от друзей, видимо, начинающих делать ставки. — Восхищаюсь твоей выдержкой, еж, — с присущим ему пафосом отвечает Наклз. — Вся твоя сущность хочет занять твое любимое место, но ты благородно позволяешь другому получать… — Тсс, — неожиданно прерывает этот монолог голос Тома, в котором слышится улыбка, и все мигом затихают, уставившись на диван, на котором он сидит. Шэдоу, уютно устроившийся сбоку, что-то тихо коротко ворчит, и становится ясно, как божий день, что он спит. Один из самых грозных соперников, которого когда-либо встречал Соник, сейчас мирно сопит на человеческих ногах, всецело доверяя и прижимая свои руки к своей пушистой белой грудке. Занятное зрелище, если знать, что Шэдоу явно посчитал синего ежа сумасшедшим, когда тот предложил особую терапию, помогающую избавиться от негативных эмоций. Соник любит, когда его иголки гладит Том, очень любит пригреться у него под боком на диване, словно он снова маленький ежик, а рядом Длинный Коготь укрывает его своими большими мягкими крыльями. И в кои-то веки за этот тихий вечер Соник чувствует облегчение, когда непонятная ревность к Тому тает под напором этих теплых воспоминаний. Возможно, Шэдоу так же вспоминает что-то свое, заставляющее его хаотичную сущность успокоиться и забыть про боль. — Не такой уж ты и страшный, новый ежик, — почти шепчет Соник, усаживаясь у подножия дивана, чтобы во всех невероятных мелочах рассмотреть спящего Шэдоу. Это казалось поразительно — видеть, какой умиротворенной и спокойной может быть эта мордашка, вместо вечно хмурого и озлобленного ее состояния. Рядом усаживается бесшумно подошедший Тейлз, и все его хвосты стелются своей пушистостью вокруг человеческих стоп. С другой стороны от Тома приземляется на диван Наклз, опустошивший свою тарелку. — Улыбочку, — Медди, выходившая из комнаты за фотоаппаратом, встает напротив умильной картины и ловит своего мужа в окружении разношерстной семьи в фокус. Соник в последний раз проводит взглядом человеческие пальцы, нежно почесавшие за черным ушком и погладившие вдоль длинных черно-красных игл, а потом смотрит в камеру и расплывается в улыбке. Он действительно рад, что Шэдоу выжил, и безмерно благодарен Тому с Медди, что они дали ему место, которое можно назвать домом.