Наклз

Медди долго стоит у прилавка, разглядывая разные сорта винограда, и куда ни ложится ее взгляд, все выглядит аппетитно и вкусно. Раньше она не понимала, зачем в местный магазин завозят так много винограда, помимо, конечно, других сортов фруктов, но сейчас она рада их обилию и разнообразию. В памяти ярко всплывает черный влажный носик, быстро и жадно принюхивающийся к окружающему воздуху, стоило ей выйти из машины и достать сумки с покупками, которые тут же отобрал Том и слегка присвистнул от того, насколько тяжелыми они оказались. Она хорошо помнит эти большие глаза, красиво поблескивающие аметистом в ясный летний день и смотрящие непривычно не хмурно. А любопытно, даже немного с волнением. В тот день Медди похвалила себя за привычку мыть купленные фрукты сразу же, спасибо Тому, любящему достать вкусняшку из пакета и отправить себе в рот. Наклз, получивший в свои широкие ладони, скрытые перчатками, увесистую зеленую гроздь, успел торжественно поблагодарить девушку и тут же принялся заглатывать ароматные, еще влажные сладкие виноградины. С тех пор Медди старается баловать нового члена их семьи чаще, каждый раз покупая новый сорт, хотя этот рослый мальчишка порой заставляет ее понервничать или позлиться. — Красиво, да? — говорит она, плавно присаживаясь рядом с принюхивающейся одинокой красношерстной фигурой на веранде их дома, в ее руках тарелка с намытым Альянсом. За дверью ожидаемо шумно, Соник что-то выпрашивает у Тома, тот деликатно препирается. Среди их голосов слышно, как вещает телевизор, и как возможный новый член их разношерстной семьи изредка что-то отрицает. Вот так легко, просто и нежданно Медди из бездетной девушки превратилась в многодетную мать. — Да, — просто отвечает Наклз, продолжая держать голову приподнятой к небу и смотреть на месяц. Сегодня он идеальный, как с открытки, полукруглый, красивый и яркий, почти затмевающий мерцающие вокруг него звезды. — Прямо как на твоей грудке, — мягко усмехается Медди и легонько щекочет белую шерсть на упомянутой части тела инопланетной ехидны. Наклз ожидаемо хмурится, беззлобно, просто непонимающе, и прослеживает взглядом своих аметистовых глаз темные человеческие пальцы, которые демонстративно ложатся на принесенную тарелку с крупным ярко-красным виноградом. — Под цвет твоего меха, — говорит Медди, и в ее глазах сверкают задорные искорки. Наклз, не в силах угомонить свой нос, активно втягивающий в себя аромат, охотно принимает в свои руки угощение. Он испытывает восторг и наслаждение, когда начинает разжевывать крупные прохладные ягоды. Язык омывает виноградный сок вместе с сочной мякотью, и ехидна с удовольствием мычит, прикрывая веки и не давая свету далеких звезд отражением коснуться его глаз. Теплая женская ладонь ласково проникает под его колючую гриву, прикасается к красной шерсти на спине, поглаживает, и на Наклза, подобно огромной нежданной волне, обрушивается поток воспоминаний. Очень далеких, почти стертых из его головы, но за которые он продолжает цепляться, как ребенок, держащийся за руку своей матери. Ее запах будто снова проникает в его нос, заставляя чувствовать радость от своего мнимого присутствия и грусть от несбыточного желания, чтобы это было правдой. Наклз переполняется теплым ощущением кого-то очень родного рядом, кого-то любящего и заботливого. Он отставляет тарелку с недоеденным виноградом, не зная, как выразить благодарность и уважение девушке, которая помогает ему забыть, что он последняя ехидна с Острова Ангела, и никого из его клана больше нет. Наклз всегда говорит мало, он, в силу своей недавней жизни одинокого охотника за виновником гибели его племени, несоциализован да и порой очень стесняется проявлять свои эмоции, что заставляет его чувствовать себя неуютно и неуверенно в таких ситуациях, хотя это легко скрывается под привычным лице выражением непоколебимого воина. Поэтому он делает то, что делал, будучи совсем маленькой ехидной в объятьях своей родительницы — суется головой под шею Медди, когда пересаживается к ней поближе. Его жесткая, порой колючая шерсть на макушке утыкается в ее подбородок, и девушка слышит, как Наклз урчит. Глухо, грубо, совсем немелодично, но вливая в этот детский жест все то хорошее, что чувствует сейчас. Медди понимает его без слов, приобнимает его за плечи и прижимает к себе теснее. Наклз, обычно нетерпящий к себе такого чересчур нежного отношения, растворяется в этих теплых объятьях, слегка трется головой о шею девушки и во всю проявляет свои к ней почтение и благодарность. Отчетливо слышно, как сзади неторопливо подметает веранду кривой красный хвост. Медди кажется, что эта приятная минута чрезмерной эмоциональности у инопланетного воина длится довольно долго, пока вдруг не обращает внимание, что за дверью не слышно привычных голосов, за исключением телевизора, продолжающего что-то излагать. — Они подозрительно притихли, не находишь? — говорит Медди, медленно и ласково поглаживая ехидну за приобнятое плечо. — Стоит проверить этого нового более крутого ежа, — грозно оповещает Наклз, наконец, выныривая из нежных объятий. Вопреки своим угрожающим словам, он спокойно поднимает тарелку с веранды, словно знает, что опасности на самом деле нет, и выпрямляется, чтобы размеренным шагом войти в дом. Внутри на раскидистом диване Том в приветливом жесте поднимает руку, вторая обнаруживается взглядом аметистовых глаз на красно-черной голове Шэдоу. Наклз неодобрительно хмыкает на эти нежности, хотя сам секунду назад проявлял их куда больше. Он замечает, как недовольно начинает морщиться Соник, когда понимает, что его самопровозглашенное законное место под боком Тома теперь придется делить с другим ежиком. Это уже интересней. Наклз устраивается на полу и начинает с удовольствием уплетать виноград, наблюдая за разыгрывающейся сценой. Он слышит шаги лисенка, вернувшегося с кухни с закуской. Похоже, Тейлз тоже считает это занимательным.