Тейлз

Тейлз что-то буднично бурчит себе под нос, почти напевает, увлеченно расписывая только ему одному понятные схемы. Он любит технику, любую, будь то земные изобретения, инновационные роботы Роботника или продвинутые механизмы иных цивилизаций. Любит изучать, разбирать, понимать по одному взгляду предназначение и обустройство. Кто-то скажет, что ему это необходимо, чтобы быть великим техническим гением, которым он и является, но Тейлз просто чувствует себя комфортно, когда занят чем-то подобным, включая продумывание собственных изобретений. Все это — отголоски одинокой жизни затравленного лисенка за то, что он был рожден мутантом, и он никак не может избавиться от них даже сейчас, когда у него есть то, чего не было в родном мире. Поэтому, пока Медди старательно и весьма приятно вычесывает один из его пушистых (и активно линяющих) хвостов, он продолжает изобретать что-то. Идеи и механизм работы и так ясно запечатлены в его слишком умной голове, что он может прямо сейчас начать собирать то, что придумал, но сам процесс подробного изъяснения будущего изобретения на бумаге, приносит удовлетворение. Они сидели на диване в гостиной и ждали возвращения мальчишек — Том поехал закупаться в магазин и взял с собой всю пушистую братию. На самом деле, он взял с собой Шэдоу, который с непривычной для него любознательностью и привычной мрачностью напросился поставил перед фактом, что едет с ним (видимо, решив, узреть, что он пропустил за прошедшие пятьдесят лет стазиса, начисто проигнорировав указания ГОН), а Соник с Наклзом не могли отпустить их вот так. — Не больно? — голос Медди звучит заботливо и мягко. Тейлз отрицательно качает головой. — Нет, — озвучивает он со свойственным ему добродушием, — по правде говоря, Медди, мне нравится. — Он откладывает карандаш и с виноватым выражением на своей мордочке смотрит на девушку. — Мне жаль, что я учинил такой беспорядок. — Ерунда, — отмахивается Ваковски и вновь проводит специальной расческой по рыже-золотистой шерсти. — Все, у кого есть мех, линяют. — Она хитро подмигивает лисенку. — Даже люди. Тейлз коротко смеется, искренне, и видит, как женские пальцы снимают с зубчиков пласт шерсти, откладывают в прозрачный пакет (наверное, чтобы потом выбросить все разом), затем снова бережно проводят расческой по его хвосту. Когда начинают вычесывать второй хвост, Тейлз не может не расплыться в улыбке — кажется, эта процедура начинает ему нравится больше, что расписывание внутренних механизмов своих разработок. Теплые пальцы на его хвосте удерживают его мягко, даже периодически почесывают сквозь густой мех. Это навевает смутные воспоминания о далеком детстве, когда у лисенка еще была заботливая мама. Но стоило ей вновь понести, все ее дети были отправлены в самостоятельную жизнь. Наслаждаясь самой приятной терапией в его жизни, лисенок не замечает, что вычесанный мех в процессе старательно раскладывается отдельно по цветам — немного белого и намного больше ярко-желтого со светло-рыжим отливом, чем напоминает девушке своим оттенком золото. Через несколько дней, когда Тейлз, воодушевленный предстоящим походом с палаткой, которые так сильно полюбил, приходит к завтраку, он не сразу понимает, что видят его глаза. На столе рядом с его тарелкой (Медди купила каждому своему ребенку личную посуду, подчеркивающую его индивидуальность, и первую свою такую тарелку Наклз благополучно разбил, когда с удивлением и восторгом рассматривал рельефный рисунок зеленой грозди винограда на красной керамике) стоит небольшая фигурка знакомого золотистого цвета. Осторожно подходя ближе, будто фигурка является живой, Тейлз понимает, что это земное животное с продолговатой мордочкой, двумя хвостами и стоит на четырех коротеньких лапках. — С добрым утром, приятель, — к лисенку подходит Том и ловит на себе взгляд больших голубых глаз. — Нравится? — Это… лисица? — Тейлз аккуратно берет фигурку в руки и чувствует ее живую мягкость. Теперь он может разглядеть, что глаза сделаны из голубых бусин, пожалуй слишком больших, из-за чего фигурка выглядит мультяшной. — А почему два хвоста?.. И потом он все понимает. Поджимает губы, стараясь сдержать эмоции, и прижимает фигурку к своей пушистой белой грудке. Тейлз вспоминает, что Том любит рукодельничать, чего только стоит его чревовещатель Мелкий Том! — Спасибо, что подарил мне новое хобби, — тепло улыбается Том и ласково треплет лисенка по его пушистому плечу. Тейлз замечает, что его пальцы исколоты, на некоторых красуются пластыри. — Я не думал, что моя шерсть годится на что-то такое… красивое. — Тейлз, считающий себя натуральным мутантом с двумя хвостами, чувствует жгучую благодарность приемному папе, поэтому, больше не стараясь скрыть то, как он тронут и готов позорно расплакаться от переполняемых эмоций, он поворачивается к Тому и утыкается мордочкой ему в живот. — Ну-ну, приятель, — человек тихо смеется, обнимает, — как может быть по-другому, если моей моделью был ты? — Чужой носик только сильнее зарывается в вязаный свитер. — Думаю, она будет хорошо смотреться в твоей комнате. Тейлз, наконец, отрывается от теплых человеческих объятий, хотя очень хочется постоять так подольше. — Ему будет одиноко стоять одному на полке, — задумчиво говорит он, держа фигурку перед собой и любуясь ею, как дорогим сокровищем. — Нам нужно больше шерсти, — Том расплывается в нарочито-коварной улыбке. Последующие дни Тейлз не отстает от Соника, пока тот не сдается и не дает себя вычесать. Он ворчит, что это глупые ребячества, и что Наклз уж точно не даст себя так позорить. Ежик не знает, что ехидна в тот же день, когда Тейлз получил в подарок земную мини-версию себя, позволил лисенку собрать специальной расческой его мех. И даже умиротворенно уснул в процессе. Шэдоу, наблюдающий за всем этим безобразием, ловит на себе взгляд изумрудных глаз и вдруг вздрагивает, четко читая в них, что он следующий.