Глава 2 : Всё сейчас или ничего потом

      Вторая площадка сильно отличалась от обычной гоночной трассы. Во-первых, здесь была закрытая вип-ложа. Во-вторых, она в целом находилась внутри здания, в котором устраивали тусовки, подпольное казино и еще черт знает сколько всего запрещенного. Я оттого и не совалась в эти соревнования, так как не хотела иметь серьезных проблем с законом. Но сегодня мне придется рискнуть.       Сама трасса представляла собой гоночный спринт с множеством трамплинов, горок, а также препятствий по типу объемных кубов, различных верениц и так далее. Неожиданно могли выскочить «Эн-Пи-Си» и обсыпать тебя хоть мукой, хоть медом. Разлить на дороге автомобильное масло, поджечь трамплин и так далее. Это самые опасные и рискованные гонки в городе, если не во всей стране. Но и призовой фонд у них просто бешеный. За одну такую дуэль можно было бы спокойно выиграть порядка миллиона.       А деньги мне очень нужны. Больше, чем кому-либо в этих гонках вообще. И мне нельзя проиграть, когда на кону стоит такая немаленькая сумма. В общем и целом, я направлялась ко второй площадке не в самом хорошем расположении духа. По пути мне пришлось пару раз еще наехать на зазевавшихся зрителей, которые то и дело совались под колеса. Была б моя воля, я бы вообще всех выгнала к чертовой матери, но, увы и ах, мне не давали права голоса в этом вопросе.        — Где ты ездишь, Ниндзя, все ждут только тебя, — ко мне подскочил один из раздраженных распорядителей и стал быстро цеплять микрофон и камеру к моему шлему. Да, еще один нюанс этих гонок: за тобой плотно следят, за каждым действием, взглядом, словом, даже взмахом ресниц. От того, как дерзко ты будешь вести себя на трассе и что говорить, зависит твоя карьера гонщика, напрямую. У тебя появятся спонсоры и люди, готовые платить за твои соревнования суммы крупнее самого выигрыша. Конечно, ты от этого получаешь только процент, но он бывает и взлетает до небес. Для оргов это имеет большое значение, здесь делаются ставки по-крупному. И, к сожалению, им нужны такие, как я. Поэтому иногда приходится подчиняться против своей воли. Но у меня это впервые и по особым обстоятельствам. Иначе я бы не стала.       — Раз ждали так долго, что решили не сообщать мне заранее, а сказали только по факту, то могут и еще несколько минут подождать, — фыркнула и закатила глаза. — И вообще, скажи Ясемину, что я буду ждать его на финише, для серьезного разговора. И если он дорожит мной и ставками, которые он наверняка поставил на меня, ему следует ждать там меня вместе с белым флажком, иначе это последний раз, когда я вообще здесь появлюсь, — ну а что, им можно меня шантажировать, а мне нет?       Парень, который цеплял ко мне аппаратуру, аж побледнел, но клятвенно пообещал, что информацию передаст. В том, что Ясемин будет ждать меня на финише, я даже не сомневалась. Скорее всего, он поставил на меня — официально, но от лица какого-нибудь придурка, на всякий случай подстраховался и внес сумму против, чтобы, если что, хотя бы отбиться. При положительном исходе — он сильно в выигрыше, при учете двух ставок. При отрицательном — остается при своих. Выход в ноль и никак не в минус. Такой уж он, Ясемин.       — А с кем я катаюсь-то хоть? — я крикнула, но уже поздно, парень скрылся, а мне указали дорогу на стартовую линию. Значит, узнаю по ходу дела, прямо на трассе. Шоу из таких программ делают знатное, но в этот раз все было иначе. Либо из-за долгого ожидания, либо шоу началось без меня, а может, уже что-то произошло, и они специально сохраняют интригу, но узнать, кто мой противник ,мне не удалось даже на старте. Черный мотоцикл, черная мотоциклетная форма, черный шлем со светоотражателем. Единственное, что я поняла, так это то, что гонщик за рулем был мужчиной, так как явственных женских признаков во внешнем виде — я не заметила. Оставалось надеяться только на то, что меня не поставили как свинью на убой против самого сильного игрока.       Окинув гонщика подозрительным взглядом, я вздохнула и постаралась настроиться на трассу. Сегодня она была крайне сложной. Как будто все специально подстроили. После дождя асфальт был мокрым, но это никого не волновало. Мне надо было быть максимально осторожной, если я не хочу вылететь и оставить свои мозги прямо здесь.       Прозвучал предупреждающий сигнал, затем зажглись светофоры. Красный, желтый и, наконец, зеленый дал старт гонке. Мы рванули вперед так, что колеса чуть было не загорелись. Визг шин, и моментально вокруг стало очень шумно от кричащих и орущих зрителей. Особенно громко было в ушах, но я не могла убрать звук, потому что мне мешал шлем. Это сбивало меня с толку, и поначалу я даже чуть было не пропустила поворот. Пришлось заходить в него боком и чуть ли, не лежа на земле. Мне с трудом, но удалось выровнять мотоцикл и рвануть вслед за гонщиком. Он начал обходить меня еще на первом отрезке, но пока что я не придавала этому значения.       — Заставь их заткнуться или отключи мои уши, если хочешь, чтобы я вообще доехала до финиша живой! — я заорала себе под нос, но прекрасно знала, что на том конце провода меня слышали. И не только руководство. Наши записи транслировались напрямую, и, насколько я знаю, был даже канал связи со вторым водителем. Вряд ли мне захочется разговаривать с ним по душам. Но такая опция все же есть.       Догнать парня удалось достаточно быстро, и пока я не заметила подвоха, чтобы он притормаживал и дожидался меня сам. Все как будто бы честно, но меня не покидало неясное ощущение опасности и тревоги. Откуда оно взялось, я так и не поняла. Еще один крутой поворот, и затем сразу резкий заезд в туннель. Пришлось быстро сориентироваться и пригнуться, прижаться всем корпусом к моту, иначе мне бы просто отрезало голову нахрен. Туннель достаточно быстро закончился, дальше мы вышли на свободную трассу с препятствиями, которые нужно было объезжать, маневрируя мотоциклом то вправо, то влево.       Уши мне никто, конечно, не отключил, но звук зрителей потише сделали. Что там трещали по рации, я не особо вслушивалась, так как была сосредоточена на трассе и как будто погрузилась в свой небольшой транс. Я видела только дорогу и дорогу к победе. Мы постоянно менялись местами. То я ехала на первом месте, то он. Пару раз он даже меня подрезал, и мне туго пришлось, чтобы вырулить мотоциклом вровень и не разбиться о заграждение. Все как будто бы было на грани фола, и мне это очень сильно не нравилось.       Все случилось тогда, когда мы выехали на финишную прямую и выжали из своих мотоциклов максимум, пытаясь обогнать соперника. В последний момент, этот придурок обошел меня с левой стороны, вырвался вперед и резко подрезал, причем даже затормозил. Я, не ожидая такой подставы, едва сумела сориентироваться и дать руль вправо, однако мне это не помогло. Мотоцикл завалило на бок, и финишную черту я преодолела чуть ли не кувырком. Больно ударившись об асфальт, я перекувыркнулась несколько раз и хорошо, что вовремя додумалась отпустить мотоцикл, чтобы он не придавил меня и не раздробил кости. Мой конь уехал куда-то в заграждения, а я осталась лежать на асфальте. В ушах звенело, в глазах помутилось и последнее, что я увидела, как кто-то склонился надо мной и попытался стянуть с меня шлем.

***

      Я очнулась в больнице спустя несколько дней. Врачи быстро привели меня в чувства, объяснив, где я и что я, а мне пришлось потратить кучу времени для того, чтобы вспомнить, что произошло и как я здесь оказалась. В какой-то момент зазвонил телефон, и я поморщилась от противного и громкого звука. Надо будет обязательно поменять мелодию звонка.       — Слушаю, — коротко бросила я, не проверяя, кто звонит.       — Анечка, ты куда пропала, внучка? Я беспокоюсь! — защебетала женщина на том конце провода.       — Бабушка, всё в порядке, не переживай. Я немного замоталась на учебе и на работе, так получилось, — я выдохнула с облегчением. И даже расслабилась.       Поговорить с бабушкой — это святое. Она вызывала у меня улыбку и дарила тепло на душе, спокойствие в какой-то степени. Моя старушка всегда переживала за меня, а я пыталась убедить и успокоить ее, что ее единственная внучка в целости и сохранности. Мы созванивались с ней каждую неделю, а по воскресеньям я приезжала к ней.       Черт, воскресенье. Который сегодня день? Я заметалась по палате, пытаясь выяснить, какое сегодня число и день недели, чтобы понять, как долго я тут лежу и как сильно волнуется моя Ба, пока меня нет рядом с ней. Мне не хотелось ее подставлять или расстраивать, и я представить себе не могу, что она пережила, когда я не приехала к ней в воскресенье и не отвечала на звонки.              — Ба, я совсем скоро приеду к тебе. Если получится, то уже сегодня заскочу. И нет, не отговаривай меня, у меня всё хорошо, тебе не стоит волноваться, — я попыталась успокоить свою переживающую старушку, хотя у меня самой сердце бешено стучит и норовит вырваться из груди. В этот момент в палату вошел врач, и я быстро попрощалась с бабулей, чтобы она не слышала наш разговор и не узнала, что я лежу в больнице.       — Что произошло, доктор? Как я здесь оказалась? — я решила первой задать ему вопросы.       — Что последнее вы помните, Анна Андреевна? — врач на мою уловку не повелся и вернул мне мои вопросы обратно.       — Я упала с мотоцикла, и кто-то попытался снять с меня шлем, — в голове пронеслась ужасная картина. Если этот кто-то успел, то теперь весь стадион знает о том, кто скрывается под маской Ниндзя. А мне никак нельзя было этого допустить. Более того, я так и не узнала, кто выиграл и светит ли мне последний гонорар. Речи о том, что я снова вернусь на гонки — даже быть не могло. Если меня узнали, мне путь туда заказан.       — Мы, слава богу, подоспели до того, как Вам бы повредили шейные позвонки. В целом, Вам очень сильно повезло, Вас спасла защитная экипировка и надежный шлем. Синяки, конечно останутся, а еще на шее придется поносить специальный бандаж. Также Вам запрещены сейчас любые физические нагрузки. Легкое сотрясение головного мозга все же диагностировали. Скажите, Вас тошнит? Голова кружится? Слабость чувствуете? — врач подтвердил мои догадки, но в целом все было не так страшно. Значит, как минимум я ничего не повредила себе, могу спокойно передвигаться, съездить к Ба. Но в первую очередь мне нужно к Ясемину. Уж я-то устрою ему серьезный разговор.       — Нет, всё в порядке, можете выписать меня? Мне надо к Ба, она тоже находится в больнице под наблюдением, кроме меня больше некому, — я попросилась, надеясь что врач будет добр ко мне. Он окинул меня странным взглядом, но ничего не сказал. Постучал ручкой по своему планшету с моими данными, немного подумал и все же кивнул. Внутренне я возликовала! Ура, я свободна. Внешне же только улыбнулась и поблагодарила.       Быстро одеться, собрать вещи и рвануть на выход. Только выбежав на улицу, я осознала, что добраться до стадиона мне придется на такси, потому что я все еще не знала, что с моим мотоциклом, подлежит ли он восстановлению, да и в целом мне больше не на чем было передвигаться.       — Черт! — мне было очень непривычно, так как последние пять лет это был мой единственный транспорт, помимо своих двоих. Я настолько сроднилась с мотоциклом, что просто не видела своей жизни без него. Пришлось вызывать машину, и уже будучи в такси я позвонила Ясемину напрямую.       — Если ты, козел, только не возьмешь трубку, я лично придушу тебя, — я бубнила себе под нос, просто надеясь на то, что Ясемин не был сейчас занят.       — Это кого ты так ненавидишь, Анечка? — хмыкнули на том конце провода, и я замерла. Этот гад знает, как меня зовут. Значит, у меня большие проблемы.       — Угадай с трех раз, — гневно фыркнула я. — Что за дела? С каких пор такое пристальное внимание к моей персоне? — мне было очевидно, что все последние события связаны в одну большую цепь, которую я намеревалась разрубить, чего бы мне это ни стоило.       — Тише-тише, детка, попридержи коней. Я так понимаю, что ты уже в дороге? Ну так поговорим, когда приедешь на стадион. Мои люди тебя встретят и сопроводят до места назначения. Выйди из машины прямо сейчас, — скомандовал Ясемин, и я вздрогнула. За мной следят от самой больницы, а я даже ничего и не заметила. Становилось уже страшно, в том числе и за свою жизнь. Я все-таки не японский самурай, не спецназовец и не профессионал детективного кино, чтобы понимать, когда за тобой идет слежка. Я обычная студентка, у которой от чего-то начались большие проблемы, и я пока не понимала, откуда тянется нить.       Я попросила водителя остановиться, заплатила ему последнее, что у меня было, и вышла на улицу. Как назло, начался проливной дождь, и я чуть ли не за секунду промокла насквозь. Мне казалось, что у меня мокрое даже нижнее белье. И я даже не удивлюсь, если так и есть.       Вскоре подъехал черный мерседес с самыми пафосными номерами что я видела. Три ноля и буквы ФАС. Я закатила глаза и села в машину, ничего не говоря вышедшему водителю, чтобы открыть мне дверь. Ехали мы в полной тишине, и мне ни разу даже не намекнули, что я нахожусь в неподобающем виде или порчу салон дорогой машины своей мокрой одеждой.       Ясемин не обманул, и меня привезли буквально к самому входу в отдельно стоящее здание на стадионе. Здание организаторов, которое даже не относится к клубу, казино и смотровой площадке за гонками. Открыли дверь и мягко намекнули убираться из тачки. Больно оно мне надо тут рассиживаться. Встретил меня очередной высокий широкоплечий бугай в черном костюме и с наушником. Прослушивают и просматривают камеры, сообщают по рации. Все понятно. Я как будто вляпалась по самые уши. Что я вообще такого сделала и кому? Вопросов становилось все больше, тревога внутри меня била панику и кричала «караул», а я пыталась сдержать свои эмоции, чтобы не разреветься прямо здесь, как маленькая девчонка.       На удивление, пришли мы достаточно быстро. У меня не было ни сил, ни желания рассматривать коридоры, по которым меня вели, я упрямо смотрела себе под ноги и не поднимала глаза, боясь разреветься по-настоящему.       — Анюта, дорогая, ты приехала! — воскликнул мужчина, и меня передернуло. Ясемин был низеньким, пухленьким мужичком, с залысинами на голове, противно выпяченной нижней губой и вечно потными ладошками. Противный и скользкий тип. Я старалась избегать контакта с ним как можно чаще, но сегодня явно не мой день.       — А то у меня был выбор, как же, — я постаралась взять себя в руки и сделать вид сильной и независимой женщины, не подавая виду, что мне пиздец как страшно и неуютно здесь находиться. Это была просторная комната, вся отделка в обыкновенном европейском стиле, минимализм или как его, только в темных и довольно мрачных тонах. Начиная от черного кожаного дивана и даже заканчивая большим монитором на пол стены. Что они тут, сеансы кино проводят?       — Да ладно тебе, у тебя всегда был выбор, милая моя, — мужчина подмигнул мне и заливисто расхохотался. — Ну что ты так напряжена, расслабься. Будешь пить? Виски, коньяк, ром, вино?       — Стакан воды и говори уже, зачем ты меня привез сюда, — я не намеревалась задерживаться здесь дольше положенного, мне нужно было еще заехать к бабушке.       — О, а разве не ты мчалась сюда со скоростью света, дорогая моя? — фыркнул Ясемин и снова мерзко улыбнулся. — Торопишься куда-то?       — Да, тороплюсь, и это не твое дело, — я начинала потихоньку злиться на этого придурка, но прекрасно понимала, что ничего не могу ему сделать. Не мой уровень. Поставить на место наглую выскочку, вывалить дерьмо на студентов своего курса, оторваться от гопников и работать на нескольких работах ради бабули — это вот мое. А такие типы… Это должен быть кто-то очень богатый, чтобы поставить Ясемина на место. — Расскажи мне, как так получилось, что меня буквально заставили участвовать в гонках, которые чуть не стоили мне жизни!       — Прямо-таки заставили, голубка. Ну что ты такое говоришь. Тебе ведь дали выбор, и ты сама его сделала, — хмыкнул брюнет и откинулся на спинку дивана, помешивая бардовую жижу в своем бокале. Даже знать не хочу, чем он тут занимался до моего приезда.       — Ты шантажировал меня! Это нарушение чуть ли не первого правила гоночных заездов, которые вы сами же и установили для безопасности своих участников и самих себя! Это первое. Ты следил за мной и нарушил мое личное пространство и право неприкосновенности, тайны личной жизни. Ты вообще не имел никакого права узнавать обо мне такие подробности и привлекать их к данным соревнованиям. Зачем тебе я и все это? — я кипела от злости, когда начинала вспоминать все произошедшее за последние несколько дней. — Более того, ты подставил меня, меня чуть не убили, и я лишилась кучи денег, ради которых участвую в твоих сраных гонках, и ты прекрасно об этом знаешь!       — С чего ты решила, что ты лишилась денег? Девочка моя, да ты сорвала куш! Не без моей помощи, конечно, и не без моего процентика, спасибо дорогому Ясеминчику. Но ты пришла первой! Точнее сказать, пролетела сквозь финишную линию за несколько секунд до второго гонщика. Ты бы видела, как он рвал и метал, хотя сделал все для того, чтобы в заезде ты не победила.       Я чуть не крякнула и осела на пол, пытаясь переварить услышанное. От меня действительно пытались избавиться. Но кто? Кому я так насолила, что меня попытались убрать из гонок вообще? Тем более руками организатора. Что за бред вообще? Вторая новость немного порадовала. Я все же выиграла и сорвала банк. Не знаю, сколько там денег, но мне они очень нужны.       Я прокашлялась, все еще сомневаясь в своей способности говорить, и подняла ошарашенный взгляд на мужчину. Он наслаждался произведенным эффектом и попивал свое вино. Заметив мой взгляд, мужчина ухмыльнулся и щелкнул пальцами. Двери его берлоги отворились, и в комнату вошел охранник, держа в руках большую черную спортивную сумку. Он бросил мне под ноги и остался стоять на входе. Очевидно, ожидает следующего приказа.       — Детка, ты знаешь, что-то я уже устал от нашего с тобой диалога. У тебя слишком много вопросов, а я совершенно не хочу на них сейчас отвечать. Бери сумку и езжай домой. Не думаю, что ты будешь участвовать в заездах впредь. Дорога сюда тебе теперь закрыта. Так что улыбнись, крошка, я сделал твою жизнь счастливее. — он хлопнул в ладони, и охранник стал медленно приближаться ко мне.       В какой-то момент я вообще перестала понимать, что здесь происходит. Осторожно подняв сумку, я чуть было не свалилась под ее тяжестью. С трудом закинула ее себе на плечо и, окинув Ясемина удивленным взглядом, направилась на выход вслед за охранником. Мне определенно понадобится много времени, чтобы переварить происходящее.       В дверях, видимо, произошла заминка, кто-то пытался войти, и мой охранник остановился, пропуская гостя, из-за чего я от неожиданности впечаталась в него лбом. Отскочив в сторону, я обиженно потирала ушибленный лоб, пока не столкнулась взглядом с человеком, которого ожидала увидеть здесь меньше всего на свете.       — Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня прежде чем я успела прикусить свой язык. Я услышала, как за спиной щелкнули пальцы Ясемина и охранник как по команде схватил меня и закинул к себе на плечо, в буквальном смысле унося меня из помещения. От возмущения я начала барахтаться и бить гориллу руками по спине, но мои телодвижения ему были как слону лай моськи. То есть плевать он хотел на мои жалкие попытки вырваться. На ноги меня поставили уже только на выходе из стадиона. А судя по суровым выражениям лиц действующей охраны, внутрь меня больше не пустят.       — Да пошли вы все! — крикнула я и пнула ближайшую мусорку.       Мне было холодно, голодно, больно и непонятно. А еще меня ждала Ба. Поэтому я просто вызвала себе такси и назвала ее адрес, собираясь разобраться со всеми проблемами по порядку.