Часть 1. Глава 9. Долгий-долгий день

Чем ближе мы подъезжали к реке, тем тяжелее становился встречный ветер. Он нёс с собой густой запах горящей плоти, древесины и обожжённой земли. Было очевидно, что переправа захвачена, но я ещё не знала, насколько всё плохо. Мы выехали на подъездную дорогу и оказались в узком коридоре из дыма и пламени, который тянулся вдаль настолько, насколько хватало глаз. Горящие здания и разбросанные по земле тела свидетельствовали о том, что борьба за переправу давно вышла за пределы реки. Тела погибших людей и орков сливались с окружающим пейзажем. Слезы от едкого дыма заливали мне глаза, мешая обзору. Асфалот, испытывая те же трудности, замедлил шаг. Проезжая вдоль горящих построек, я уже не высматривала выживших, да поможет им Эру. Моя цель — переправа. Не видя ничего, кроме призрачной точки впереди, я вонзила пятки в бока Асфалота, вынуждая его почти вслепую рвануть вперед, сквозь огненный коридор. Треск горящего дерева заглушал остальные звуки. В густом дыму не было видно дороги. Конь мчался вперёд почти вслепую. Казалось, огненному плену не будет конца. Но вот впереди замаячило свободное пространство — это приближалась река. Наконец вырвавшись из клубов дыма и огня, Асфалот пропустил поворот и направился прямиком в воду. У реки почти не было дыма, и я смогла отдышаться и оглядеться. Переправа оказалась справа шагах в пятистах от нас. Все постройки, стоявшие вдоль дороги, были в огне. Асфалот шумно пил, погрузив голову в воду почти до самых глаз. Отдышавшись, я попыталась сосредоточится на дальнейших шагах. Идти к мосту напролом опасно, возвращаться ещё опаснее. Тем временем начало смеркаться, и дым вкупе с темнотой могли сыграть нам на руку. На этом участке реки течение было слабым, поэтому самым разумным было незаметно приблизиться к мосту, подплыть вперёд и атаковать с тыла. Асфалоту преодолеть водную преграду не составит труда, но я в полном доспехе и с оружием немедленно пойду ко дну. Снять защиту было бы самоубийством в текущих условиях. Мне нужен был другой план и срочно. — Кажется, одного раба ты упустил, Хур, — раздался у меня за спиной хриплый голос. Я обернулась: от дороги ко мне спускались двое орков. Проклятье, за шумом пожара я не услышала их приближения. Тот, кто говорил, был приземистым и на вид слишком толстым для рядового. Тот, кого звали Хур, напротив, был тощим и долговязым. Оба двигались своеобразным прыгающим шагом, словно готовились напасть. — А коня пустим на мясо, — сказал толстый и плотоядно улыбнулся. Мы с Асфалотом стояли неподвижно, наблюдая за их приближением. И снова, как в схватке до этого, я почувствовала, что внутри меня просыпается тёмная сила. Шрамы, оставшиеся от шипов короны Саурона, уже привычно пульсировали. Сердце замедляло ход, и, вместо крови, ярость стала растекаться по жилам. Орки все приближались, и с каждым их шагом новый план созревал в моей голове. Чем ближе они подходили, тем медленнее становились их движения. Подойдя на десять шагов, тощий начал нервно поглядывать на толстого. В его глазах читалось сомнение. Толстый, однако, был полностью уверен в своих силах. Он вытащил длинный кривой нож и выставил его вперёд. — Не бойся, человек, больно не будет, — прохрипел он. Кровь в моих венах разгоняется, одновременно с этим странное спокойствие охватывает моё сознание. Тьма отзывалась на мой зов, здесь и сейчас ей было самое место. Само время затормаживается, и я вижу, как медленно моргает орк, как еле-еле ворочается язык в его пасти. Слышу, как громко бухает от страха сердце у второго. Оба двигаются будто в киселе. Но мои руки не чувствуют этого. Тощий Хур, кажется, даже не понял, отчего его приятель рухнул на землю. Он затравленно смотрел, как я вытащила свой кинжал из горла толстяка, и стоял в оцепенении. — Жить хочешь? — Спросила я его тихо, упирая конец своего меча в его хилую шею. Вместо ответа орк затрясся всем телом, и по содроганиям его головы, я поняла, что хочет. — Говори, — приказала я, усиливая давление на клинок. — Сколько орков здесь? — Т-т-т-ты… Тридцать осталось. — Выдавил он из себя. — Где все жители? — Р-р-р-разбежались. Кого поймали, погнали на север, к перевалу. — Орк затравленно смотрел на меня, надежда плескалась в его глазах. — Сколько ваших ушли на запад? — спросила я. — Не знаю, — замотал он головой. Меня такой ответ не устраивал, и я снова надавила клинком на его кожу, пустив черную кровь. Тощий Хур заскулил, но продолжал мотать головой. — Не знаю, мы шли в разное время. — В итоге пропищал он. — Сколько вас вышло? — Около сотни. — Ответил орк и зажмурился. Его слова оцарапали мое сознание. Все намного хуже, чем я думала. Мои пальцы крепко сжимают рукоять меча, когда я пытаюсь осмыслить услышанное. Двенадцать орков ушли на юг — и о них не стоит переживать. Но неизвестно, сколько проникли на запад. Впереди меня ждут тридцать тварей, и в рукопашной с ними у меня нет шансов. — Расскажи про переправу. — Снова обращаюсь я к тощему. — Наши сторожат мост. Местные стражи пытались поджечь его, когда мы пришли. — Отвечает он. Вот оно… Уничтожить переправу, чтобы закрыть путь на запад. — Как они пытались поджечь мост? Орк судорожно сглатывает, понимая, что его жизнь зависит от ответов. — Они… взяли масло, — шепчет он, пристально глядя мне в глаза. — Залили опоры и подожгли. Но наши успели потушить огонь. Оглушив орка ударом по голове, я связала ему руки и затащила под куст. Как бы не я ненавидела его племя, он был слишком мал, почти ребенок, чтобы натворить в своей жизни много зла. В память об Адаре, который любил своих детей и верил в них, я сохраню ему жизнь. Мой план был таков: доплыть до самого моста, добраться каким-то образом до опор и поджечь их. Сумерки и дым от пожарищ были моими союзниками, но погружение в воду отменяло доспехи и оружие. Моё решение казалось безумным, но иного выхода нет. Сняв доспехи и куртку, я осталась в одной белой сорочке. Легче было сразу сдаться орком, чем идти в таком виде в воду. Спрятавшись за Асфалота, я сняла свою сорочку и основательно затоптала ее в грязи под ногами. Внезапно я замечаю темное пятно под левой ключицей. Опустив голову, вижу, как от воспалившейся раны по телу разбегаются, словно щупальца, темные кривые линии. Прикосновение к ним вызывает болезненное жжение. Тьма, проникшая в меня год назад, проснулась и начинает захватывать мое тело. На мгновение я как будто очнулась и посмотрела на себя другими глазами: я стою среди огня и дыма, с черной меткой врага на груди, готовая идти на смерть. И если выживу, то впереди меня не ждет ничего, кроме все той же смерти — моей и той, которую я несу с собой. «Для этого ли нас создавали?» — подумала я. Но сейчас не время и не место размышлять о таких вещах. Холодный воздух обдувал мою обнажённую кожу, вызывая мурашки по всему телу. Мокрая сорочка, утратившая свою чистоту, больше похожая на половую тряпку, теперь наглядно отражала мое самоощущение. Надевая ее обратно, я чувствую, как грязь липнет к коже, но это неважно. Главное — остаться незаметной. Асфалот смотрит на меня с тревогой, но я успокаиваю его: — Aníre mellon nín! (Успокойся, друг!) С собой у меня лук с колчаном и кинжал за поясом. Сжав зубы, я вступаю в холодные воды реки. Против течения плыть сложно, но я упорно продвигаюсь вперёд, цепляясь за растительность. Стараюсь двигаться тихо, не создавая лишних волн, чтобы не привлечь внимание орков. Заходящее солнце за облаками, и темнота укрывает меня, как плащ. Когда я, наконец, добираюсь до моста, тело начинает трясти от озноба. Холодная вода сковала мышцы, и каждая следующая секунда кажется вечностью. Уже готовая выйти из реки, я вдруг замечаю два крошечных огонька — это пара орков курят, стоя под мостом. Охраняют? Отдыхают? Ждут кого-то? У меня нет времени выяснять — холодная вода с каждым мгновением отнимает силы. Воспользовавшись тем, что они смотрят в другую сторону, явно не ожидая появления кого-то со спины, я медленно выхожу из воды и скрываюсь за опорой моста. Балки сверху пропитаны маслом, которое все еще продолжает сочиться на камни. Мне не нужно разводить огонь, достаточно добыть искру. Но эти орки сразу услышат, стоит мне хоть раз ударить камнем. Я сидела и дрожала от холода, снова ругая себя за непродуманный до конца шаг. Мои зубы стучат, а изо рта поднимается пар. Вдруг сверху послышался шум и голоса орков. Там явно началась какая-то неразбериха. Среди мешанины звуков прорезалось громкое ржание — это Асфалот. Он дает мне сигнал действовать. Хвала Эру, конь оказался умнее всадника. Я прыгнула из своего укрытия и оказалась за двумя орками. Прежде чем они успели понять, что происходит, я всадила кинжал сначала в горло одному, затем другому. Оба рухнули на землю без единого звука. Сердце бешено колотилось в груди, но я знала, что нельзя терять ни секунды. Стараясь не думать, как там Асфалот, я схватила с земли увесистый булыжник и что есть сил ударила им в каменную опору моста, обильно политую маслом. Яркая искра как ножом разрезала темноту, мгновенно воспламенив масло. Легкое желтоватое пламя побежало вверх по опорам. Не теряя времени, я нащипала мха и сухой травы, надела этот пучок на стрелу, обмакнула в пламя и выпустила ее в опору на противоположном берегу. Снова и снова я повторила это действие, выпуская стрелы в балки у меня над головой. Густой дым уже повалил от начавшегося под мостом пожара, но из-за суматохи, наведенной Асфалотом, орки не сразу это заметили. Когда огонь окончательно охватил мост, стало ясно, что пора уходить. Я подобрала кривые мечи убитых орков и, спустившись в воду, поплыла по течению до знакомого куста, где остался связанный Хур. Когда я вышла из воды, орка уже не было — удрал. Что ж, его крови точно не будет на моих руках. Не теряя времени, я переоделась, затянула доспехи и с мечами в обеих руках побежала в сторону переправы забирать своего коня. Искать его долго не пришлось. Так и не давшись оркам в лапы, он продолжал лягаться и ржать недалеко от полыхающего моста. Судя по нескольким телам, валяющимся в пыли, меткости его копытом было не занимать. У меня оставалось всего пять стрел, и я решила использовать их с максимальной пользой. Скрытно подойдя как можно ближе к переправе, я нацелилась на оставшихся орков и выпустила стрелы одну за другой. Те, кому удалось избежать смерти от стрел, двинулись на меня. Сжимая мечи покрепче, я приготовилась к схватке.