Часть 3. Глава 13. Пусть утро никогда не наступит

Я проснулась от того, что рассеянный солнечный свет касался моих век. Воздух пах солью, цветами и… им. Его рука лежала у меня на животе, тяжёлая и тёплая. Я повернулась и увидела его лицо. Спокойное. Без привычной напряжённости в уголках губ. Без тени между бровями. Он выглядел… молодым. Таким, каким, наверное, был до Первой войны — просто тем, кто любит свет и музыку. Мы живем здесь, на берегу Нурнен, уже 3 месяца, и за всю долгую жизнь мне нигде не было так спокойно и хорошо. Утро начинается с того, что Саурон целует мои плечи, пока я досматриваю последние сны. Днём он ловит рыбу — удочкой, которую сам вырезал из орешника. Иногда я присоединяюсь, сидя на камнях и болтая босыми ногами в воде. После полудня собираю ягоды в прибрежных холмах. Он смеётся, когда я возвращаюсь с полупустым лукошком и фиолетовыми пятнами на губах. А вечером я слушаю рассказы о первых мгновениях Творения, которые он помнит. О первой музыке и божественной тишине. В его словах — целые эпохи, и я впитываю их с замиранием сердца, прижавшись к его плечу. Он оживляет эти воспоминания, рисуя пальцем на моей ладони: круги — как рождались моря; зигзаги — как вспыхивали звёзды; спирали — как танцевали Айнур. А потом целует каждую линию. *** Мы лежали на теплом песке, волны лениво лизали наши стопы, оставляя мокрые кружева пены. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая небо в медовые тона. — Ты думала о будущем? — спросил Саурон, перебирая пальцами песок у моей ладони. Я закрыла глаза, чувствуя, как солёный бриз обволакивает кожу. — Нет. Впервые в жизни я не хочу заглядывать вперёд. А ты? — спросила я. — А я думаю, что лето заканчивается. Скоро сюда придут дожди, — его голос звучал задумчиво, но без тревоги. Я повернулась к нему, подперев голову рукой. — И еще ты всё думаешь, правильный ли выбор сделал, — сказала я мягко. Саурон помолчал, а потом кивнул и улыбнулся: — Видишь, тебе даже не нужно читать мои мысли, чтобы знать, о чем они. А как думаешь ты? — Я думаю, что выбор — это только начало, — ответила я, придвигаясь к нему. — Теперь нам нужно сделать так, чтобы он стал правильным. — Я не знаю, смогу ли я быть тем, кем ты хочешь меня видеть, — признался Саурон, словно выдавливая из себя слова. — Ты уже им стал, — ответила я, улыбаясь. — Прими это. Он перевернулся на бок, и его тень накрыла меня, пряча от последних лучей заката. Пальцы осторожно коснулись моего виска, отодвигая прядь волос, которую ветер снова и снова сдувал на лицо. — Ты уверена? Я не ответила словами. Вместо этого потянулась к нему, ощущая грубоватую кожу его шеи, обветренную солеными бризами, и тёплое биение пульса. Очередная волна накрыла наши ноги, будто сама Арда благословляла этот миг. Он вздохнул, когда мои губы коснулись его — сначала уголка рта, потом скулы, потом закрытых век. Его руки скользнули по моим бокам, обнимая крепче, ближе. Мы лежали так — сплетённые, как корни прибрежных деревьев, пока солнце не скрылось за горизонтом, уступив место на небосводе россыпи звезд. — Ты бы мог превратить всю эту землю в цветущий край. Стать тем владыкой, имя которого люди благословляют перед сном, — продолжила я разговор. Он пристально посмотрел на меня. В его глазах отражалось темное море, полное звезд. — И ты будешь со мной? Я улыбнулась и, не сводя с него глаз, провела рукой по его щеке: — Я уже с тобой… Потом прищурилась и добавила, растягивая слова: — …мой король. Саурон встрепенулся, песок посыпался с его плеч. — Что ты сказала? Я кто? Я смеялась и мотала головой, пока он с детской надеждой заглядывал мне в глаза. Потом наклонилась и в самые губы ему прошептала: — Ты — мой. Как бы я хотела, чтобы следующее утро никогда не настало… *** Я проснулась от ощущения пустоты и холода. Сильный ветер трепал ткань шатра, заставляя её хлопать, как крылья испуганной птицы. Внутри царил полумрак, слабый свет луны пробивался сквозь щели, рисуя призрачные тени на стенах. Саурон молча стоял у входа. Его обнаженная по пояс фигура четко выделялась на фоне светлого трепещущего полога. Позабытая тревога змеёй прокралась мне в душу, заставив сердце биться чаще. Я встала с постели и подошла к нему. Нежно обняв его за талию, прижалась к теплой спине, поцеловала в левую лопатку. Его руки накрыли мои, но в этом прикосновении была какая-то странная отрешенность, будто он уже был далеко, хотя стоял рядом. Потом он повернулся и посмотрел на меня. В темноте палатки я едва различила его глаза — блестящие и бездонные. Саурон взял мое лицо в ладони, едва касаясь, провел большими пальцами по губам. — Я люблю тебя, Галадриэль из нолдор, — прошептал он. Молча я смотрела на него, не в силах сказать то же. Он знал, что я никогда не признаюсь вслух в своих чувствах, и не требовал этого. Вместо ответа я прижалась к его груди, ощущая частый стук сердца. Он был взволнован, и это тревожило меня еще больше. Мы стояли в объятиях друг друга. Его губы нежно касались моего лба, а пальцы перебирали волосы. Он был таким теплым, таким близким, и все же что-то было не так. Я крепче обняла его — не отпускай, не уходи, останься… Казалось, я готова простоять так всю следующую эпоху, лишь бы предательское предчувствие беды отступило. В какой-то момент его пальцы коснулись моего подбородка и, не открывая глаз, я подняла голову. Он поцеловал меня. Но не так, как раньше, когда мы сгорали в объятиях друг друга. Поцелуй был соленым. От слёз — я поняла слишком поздно. Саурон уже отстранился и пошел к выходу. — Что происходит? — только успела спросить я, чувствуя, как тревога сжимает горло. — Оставайся здесь, — ответил он, не оборачиваясь, и вышел наружу. Мгновение я была в замешательстве, но потом последовала за ним. Первые лучи восхода освещали бухту, волны с силой обрушивались на берег. Саурон стоял шагах в тридцати от палатки и смотрел на запад. Из-за ветра и шума прибоя я не сразу услышала топот — приближались всадники. Я уже сделала несколько шагов в его сторону, но внезапно он повернул ко мне лицо и вскинул руку — незримая плотная стена преградила мне путь. В следующий миг раздался знакомый свист, за которым всегда следовала только боль и кровь. Блестящие короткие стрелы разрезали ночной воздух. Они вонзались в грудь Саурона одна за другой. Он не падал, смотрел на меня, и в его глазах не было боли — только бесконечное сожаление. Не веря своим глазам, я бросилась к нему, но преграда не пускала меня. В отчаянии я раздирала ее ногтями, но они лишь тонули в вязкой пустоте. Боль разрывала мне горло — не помня себя я истошно кричала, чувствуя, как мой мир рушится. Не в силах отвести взгляд, я смотрела, как грудь Саурона становится багровой от крови. Когда очередная стрела достигла своей цели, он закрыл глаза и рухнул на землю. Стена, сдерживающая меня все это время, наконец исчезла, и, спотыкаясь, я ринулась к нему. Оказавшись рядом, я упала рядом. Держа его лицо в руках, я чувствовала, как кровь льется мне на колени, горячая и липкая. — Зачем? — шептала я, стирая пальцами его слезы, смешивая их со своими. Его губы дрогнули: — Чтобы твой выбор… остался правильным… Его рука потянулась ко мне, но не дошла. Я уткнулась в его лицо, чувствуя кровь на своих губах. Слова любви, которые теперь так легко мне давались, больше не имели значения. Он лежал неподвижно, его глаза уже не видели меня. Сердце не билось. Он умер на моих руках. Осознав это, я закричала что было сил, словно это во мне были все эти стрелы, словно это из меня вырвали жизнь. И в этом крике не было ничего от Галадриэль — только боль, голая и обжигающая. Горе и отчаяние, которых я никогда не испытывала раньше, поглотили меня. Все это длилось всего несколько минут, но мне они показались вечностью. Боковым зрением я заметила несколько фигур, приближавшихся с запада. Обезумев, я рванулась на первого — без меча, без плана, без страха. Явно не ожидая такой реакции, он упал под моим напором, и я успела вытащить его меч. Вооружившись, набросилась на следующего — но тот был уже готов и блокировал все мои выпады. Ослепленная яростью, я не заметила третьего, который подкрался ко мне со спины и подсечкой опрокинул на землю. Но даже тогда я не перестала бороться. Затылком я ударила нападавшего в лицо, с удовлетворением почувствовав хруст его костей. Снова встав на ноги, я обнаружила себя в кольце пятерых воинов в темных доспехах и с черными повязками на лицах. Они не нападали, но и не давали мне пространства для атаки. Внезапно один их них опустил меч и назвал меня по имени. Я узнала этот голос, хотя не слышала его уже очень давно. И была уверена, что никогда больше не услышу. Воин шагнул вперед и открыл лицо — Келеборн. Голова моя пошла кругом, и я осела на песок, выронив меч. Затуманенными глазами я посмотрела на собравшихся. Еще один снял свою повязку с лица — Элронд. И в его глазах читалось то, что разорвало мне душу: «Они думали, что спасают меня». Бессвязные рыдания разрывали мою грудь. — Зачем? — только и смогла выдавить я, глядя в глаза своего давнего друга. — ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ?!!! Эхо моего отчаяния разнеслось по берегу, смешавшись с рёвом прибоя. Кое-как поднявшись, я медленно пошла туда, где на песке лежала моя расстрелянная любовь. Опустившись на колени рядом с его телом, я беззвучно плакала, гладя его мягкие волосы. Глаза, которые смотрели на меня с такой любовью, сейчас неподвижно уставились в пустоту. С нежностью я закрыла ему веки. Потом прикоснулась губами к его уже холодным губам, словно могла вдохнуть в них жизнь. Но он не проснулся. Поцелуи, улыбки, признания и слова любви, которые он мне дарил, теперь остались лишь в моей памяти. Одному Эру известно, сколько я просидела, баюкая залитое кровью тело. Никто не смел ко мне приблизиться. Здесь, на этом берегу, под синими волнами я хочу остаться рядом с тобой. И мой бег, наконец, навсегда закончится. Прилив смоет всю кровь и слезы, а песок закроет все раны. И мы просто растворимся в морской бездне, став частью колеса вечной жизни. *** Чья-то ладонь легла на мое плечо. Элронд. Он, вероятно, звал меня, но я не слышала. — Галадриэль, нам пора уходить, — сказал он. Голос его звучал ровно, бесстрастно, будто он говорил о смене караула, а не о конце всей моей вселенной. — Зачем ты вообще пришел, Элронд? — спросила я, но вместо голоса из горла раздался сип. — Я пришел, потому что так было нужно, — ответил он. — Нужно кому? — спросила я, чувствуя новую волну слез. Он не ответил. — Галадриэль, — раздался другой голос у меня из-за спины. — Ты не в себе. Твой разума затуманен тьмой. «Почему ты не подождал еще тысячу лет, чтобы явиться?» — вертелось у меня на языке, но вместо этого я только зашлась хриплым смехом, который быстро перешел в рыдания. Не помня себя, я причитала над телом того, кого полюбила всем сердцем, и кто так же любил меня в ответ. Чьи-то сильные руки обхватили меня за пояс и подняли над землей. Я вырывалась, царапалась, пыталась кусаться — все тщетно. Цепкая хватка не давала мне освободиться, а сил на полноценную драку у меня просто не осталось. Через несколько мгновений я уже оказалась верхом, прижатая со спины всадником. Кажется, я что-то кричала и извивалась, пока тело Саурона не скрылось из виду. Когда я окончательно поняла, что больше никогда его не увижу, сознание милосердно оставило меня и мир вокруг погрузился во тьму. Конец ______ Послесловие автора Спасибо, что дочитали! Эта история была со мной полгода, и я вложила в нее много своей души. На текущий момент у меня есть только вектор, но не четкий план, как развивать события дальше. Поэтому в ближайшее время продолжения точно не будет. Однако история любимых персонажей не заканчивается. Вместе с тем я хотела бы заглянуть глубже в Саурона, но не чувствую в себе уверенности. Так что если у вас есть интерес к его линии и/или пэйрингу с Галадриэль, напишите в личку — что-нибудь придумаем.