Часть 3. Глава 12. Море наших надежд

— Собирайся, моя госпожа. Мы уезжаем. Голос разбудил меня, как внезапный порыв ветра. Я приподнялась на локтях — на пороге в дорожном наряде стоял Саурон. Его глаза горели нетерпением. — Куда? — сонно спросила я, все еще не веря, что это не сон. Уголок его губ дрогнул. — Ты же сама хотела туда, где небо и солнце, рассветы и закаты. Он исчез так же быстро, как и появился, оставив меня в тишине покоев. Которая, впрочем, сразу нарушилась. Комнату заполнили мои помощницы, суетясь и оживленно переговариваясь на своем наречии. Сквозь бесконечный поток гортанных звуков я различила знакомые слова: «платье», «масло», «обувь». Я сидела на краю кровати, свесив босые ноги, и наблюдала за этим хаосом. В углу уже стояли два дорожных сундука, один из которых был явно переполнен — из-под крышки торчал край шелкового платья, которое я ни разу не надевала. Вместо привычных бархатных одеяний мне выдали атласную тунику с поясом, шаровары, высокие сапоги и легкий плащ с глубоким капюшоном. Странным образом, но я давно уже прониклась к ярким нарядам южан. Ни широких рукавов, ни шлейфов, все детали продуманы и лаконичны. Когда суета улеглась, а дорожные сумки были собраны, Саурон вернулся и окинул комнату хозяйским взглядом: — Ты готова? — Зачем все это? — спросила я наконец. — Ты же сама хотела сбежать? Я рассмеялась — впервые за долгое время. — Просто… я думала, ты предпочтешь отправиться с охраной и слугами. Он протянул мне руку. — Тогда это не был бы побег. Когда мы вышли за ворота, я обернулась на черные стены Барад-дура. Утренний туман уже начал рассеиваться, и серые лучи рассвета осветили вершины крепости. — Не боишься, что твое королевство развалится без тебя? Саурон лишь ухмыльнулся. — Пусть потерпит. У него нет выбора. Он протянул руку, и я взяла ее. *** Я пришпорила коня, чувствуя, как ветер врывается в лёгкие, вымывая из них пепел Мордора. Наши тени — две длинные чёрные стрелы — скользили по выжженной равнине, оставляя за собой лишь клубы золотистой пыли. Четверо всадников из охраны позади. Ветер трепал мои волосы, словно радуясь свободе. Саурон ехал рядом, его тёмный плащ развевался как крыло дракона. Он не говорил ни слова, но иногда бросал на меня взгляд — будто проверял, не исчезла ли. К вечеру мы достигли границы. Не той, что отмечена на картах — но той, что ощущаешь кожей. Воздух стал влажнее. Земля под копытами лошадей — мягче. А потом… — Смотри! Я указала на первый куст, пробившийся сквозь трещины в чёрной почве. Его листья, ещё маленькие и сморщенные, упрямо тянулись к солнцу. Саурон остановил коня, слез и помог мне спешиться. Его пальцы осторожно коснулись зелени. — Они не должны расти здесь, — удивилась я. — Но растут, — ответил он, целуя меня в макушку. Весна на юге вступала в свои права гораздо раньше остального мира, и даже мрачные земли Мордора не могли остановить ее вторжение. На ночь Харадрийцы разбили лагерь с привычной быстротой. Легкий ужин и горячий чай со специями — так закончился день. *** Утро встретило меня птичьими трелями. Я проснулась с первыми лучами и с наслаждением наблюдала, как рассвет окрашивает небо в персиковые тона. Здесь не было тяжелых туч и серого тумана. Дорога вела вниз, к равнинам. Теперь вокруг росли полевые цветы, воздух звенел от насекомых. Я вдыхала его полной грудью, ловила взглядом каждую бабочку, каждую травинку. — Ты улыбаешься, — заметил Саурон, поравнявшись со мной. — Я забыла, как пахнет живая земля. Он промолчал, но потом сорвал цветок и прикрепил его к сбруе моего коня. Так странно, всего полгода назад я не жила — горела, и пламя это пожирало все, даже саму мысль о милосердии. Мое сердце было холодным клинком, заточенным для убийства. А теперь… Теперь оно билось в унисон с этим миром. Его миром. Я ловила себя на том, что думаю не о мести, а о том, как красиво играет свет на его волосах, когда он оборачивается ко мне. «Предательство ли это — полюбить того, кого должна была уничтожить?» — спрашивала я себя. «Или просто другая правда? Та, что всегда была рядом, но которую я не позволяла себе увидеть: что ненависть — не единственный путь?» Воспоминания вереницей покатились в памяти. Его руки, сжимающие черный остов короны Мелькора — и те же руки, вытаскивающие меня из ледяной бездны. Его голос, отдающий приказы оркам — и тот же голос, умоляющий меня вернуться к жизни. Его глаза, горящие презрением ко всему миру — они смотрят на меня так, будто я — единственный маяк во тьме. Кто он на самом деле? И кто тогда я? К середине второго дня, когда вдали засинела морская гладь Нурнен, я вдруг почувствовала — в груди стало тепло. Не от солнца. От чего-то другого. Возможно… «Возможно, счастье — это не отсутствие врага. Это когда ты наконец перестаешь воевать с самой собой.» *** Я не могла наглядеться на море — как оно бесконечно прекрасно. Волны ласково накатывали на песок, оставляя кружевные узоры из пены, и с тихим шелестом отступали обратно. Солнечные зайчики играли на воде, рассыпаясь тысячами бликов. Само существование этого благословенного места в сердце черной страны было невозможным. И тем не менее, вот оно — лазурное море, белый песок, высокие сосны на берегу и свежий ветер дует в лицо. Убежище от всех бед и невзгод, страхов и разочарований. Тёплый солёный воздух наполнял мои лёгкие, смывая пыль и усталость долгого пути. Здесь не было ни души, кроме птиц и мелких прибрежных животных. Подойдя к самой воде, я разулась и спустила тунику до локтей, подставив под теплые лучи лицо и шею. Розовое сияние разливалось за моими закрытыми вéками, согревая кожу. Казалось, нет в целом мире ничего приятнее этого ощущения. Солнечный свет и морской воздух проникал сквозь меня, питая и восстанавливая измученное тело. Мягкий влажный песок под стопами, и прохладные волны касаются их, приглашая войти глубже. Я стояла так какое-то время, наслаждаясь покоем и безмятежностью, пока не почувствовала движение за спиной. Ладони Саурона легли мне на плечи, жар от них разлился по коже, смешиваясь с солнечным теплом. Он обнял меня сзади, осыпая поцелуями шею и ключицы. Каждое касание его горячих губ оставляло пылающий след. Я даже не заметила, как туника упала на песок, обнажив меня до пояса. Его ладони переместились с моих плеч на грудь, и шероховатые пальцы гладили кожу, вызывая трепет. Внезапно сияние заслонила тень, а губы накрыл поцелуй. Казалось, мы были одни во всем мире, и безраздельно принадлежали друг другу. Наконец, я уткнулась в его плечо, пытаясь восстановить дыхание. Он обнял меня, согревая и успокаивая. — Ты… — начала я, но слова застряли в горле. — Я здесь, — прошептал он. — И я не оставлю тебя. Так мы стояли, просто наслаждаясь теплом солнца и друг друга. — А знаешь, чего мне сейчас хочется? — вдруг спросил он с лукавством в голосе. Из-за того, что он стоял против света, я не могла разглядеть выражение его лица. Не дождавшись моего ответа, Саурон опустился на колени и поцеловал впадинку на моем животе. Это прикосновение было внезапным и нежным, и в нем не было лукавства. Но тут он обхватил меня за бедра, закинул к себе на плечо и широкими шагами пошел в воду. От неожиданности я безвольно повисла на нем. Похоже, этот трюк был задуман с самого начала. Но и я просто так сдамся… Вытянув руки, принялась щекотать его бока, отчего Саурон выгнулся и засмеялся. Не ожидая нападения, он тем не менее он не разжал хватки, а погрузился в волны, увлекая меня за собой. Вода еще по-весеннему холодная мгновенно сковала все мое тело. Мир внизу был тихим и спокойным, как будто время остановилось. Несколько долгих мгновений я разглядывала, как поднимаются пузырьки к светлой поверхности. Но тут сильные руки вытащили меня на воздух. Я закашлялась и еще долго не могла отдышаться. Вода стекала с моих волос, а тело дрожало от холода. — Прости, любовь моя, я сделал это, не подумав, — услышала я рядом его испуганный голос. Что ж, на это можно было бы и обидеться, но его «любовь моя» и искреннее сожаление в голосе смягчили меня. Однако следовало немножко наказать его за этот дерзкий поступок. Поэтому я развернулась и молча пошла в сторону берега, где осталась моя одежда. Саурон с виноватым выражением на лице нагнал меня и повел к большому шатру, стоящему на границе леса и береговой линии. Вероятно, его соорудили накануне (и когда только успели?). Походный вид снаружи восполнялся уютом внутри. Здесь было просторно и светло, пол укрывали ковры, затейливо расшитые подушки и низкие столики. Я ненадолго залюбовалась пространством, позабыв даже про дрожь в теле. Саурон же, напротив, начал суетиться: откуда-то достал пушистый плед и накинул мне на плечи, пытаясь согреть. Потом склонился и стал стаскивать с меня мокрые шаровары. Почувствовав прикосновение его губ к моему животу, я опустила глаза и снова встретилась с его хитрым взглядом. — Я устала. Замерзла. И хочу есть, — ровным тоном сказала я, и чуть не рассмеялась, заметив, как смятение в его глазах сменило лукавство. Быстро закончив с мокрой одеждой, он укутал меня в плед, посадил на подушки, а сам скрылся где-то за пологом в глубине шатра. Но просто так сидеть было скучно и я отправилась осматривать наше новое жилище. Здесь было несколько зон: для приготовления и приема пищи, отдыха, сна. Тканевые стены достаточно плотные, чтобы уберегать от ветра, дождя и зноя, но при этом давать много света. А в центре располагался очаг, аккуратно сложенный из камней и железных прутьев. В целом здесь было очень мило, и явный южный колорит не казался чем-то чуждым. Напротив, в этой простоте и уюте чувствовалась какая-то особая гармония, которой мне так не хватало в цитадели. Оглянувшись на звук, я увидела сквозь щелку в занавесе, как Саурон переодевался. Мой взгляд скользил по его загорелым плечам, сильной спине, спустился по светлой коже ягодиц к бедрам и икрам. Я не впервые видела его обнаженным, но каждый раз заново открывала его для себя. Вероятно, почувствовав мое присутствие, он обернулся. Встретившись с ним взглядом, я едва успела сделать шаг вперед и вытянуть руки — он быстро подошел ко мне и впился поцелуем в губы. Мне мгновенно стало жарко, и плед бесполезным комом свалился на пол. Шутки кончились. Его прикосновения были властными, почти грубыми, но в этом была какая-то невыносимая сладость. Пальцы впивались в мои бока, стискивая почти до боли, и это только сильнее распаляло меня. Он опустился на ковер, посадив меня к себе на колени. Тело горело, каждый нерв был натянут, и я не могла думать ни о чем, кроме его прикосновений. Мои руки подрагивали, а перед глазами плясали искры, когда я обняла его за шею, крепче прижимаясь к груди. Его пальцы скользнули между моих бёдер, сводя с ума своей лаской. От исступления с застонала прямо ему в рот. — Тебе больно? — серьезно спрашивает он, остановившись. Я замотала головой, хватая ртом воздух. — Не останавливайся, — шепчу едва слышно, но он услышал. Его губы снова нашли мои, а пальцы продолжили своё движение, лишая меня воли. Я почти ослепла от желания, не в силах больше сдерживаться. Рука сама потянулась вниз, помогая ему войти в меня. В этот момент мир сузился до нас двоих. Казалось, сам воздух искрился от нашей близости. Быть с ним, чувствовать его в себе, любоваться им, любить его — только это имело значение. Когда волны страсти начали стихать, он не отпустил меня, а бережно прижимал к себе. — Я люблю тебя, — прошептал он, и в его голосе звучала не только страсть, но что-то настолько искреннее и глубокое, отчего у меня защемило в груди. Его губы снова касались лба, как будто запечатывая признание на моей коже. Я не ответила. Не смогла. Но он, казалось, и не ждал ответа. Он знал, что я чувствую то же.