Арка 6| Неведано— нежданно.Глава 21: Конфликт братьев.

***

«С чем покончено, к тому не возвращайся!» Эпизод 2: Игра Юджина. Сеул. Трущобы Гуренг. Март. Три года назад. Здесь небо всегда цвета застарелого синяка, а воздух пропитан запахом гнили и дешевого курева. Дождь не смывает грязь — он превращает её в липкую кашицу, которая забивается в подошвы и лезет под ногти. Тэ Юджин стоит в тени бетонного козырька. Его прошлое никогда не было книгой, которую можно просто закрыть и оставить на полке. Оно ощущалось мертвечиной, зашитой прямо под кожу. Стоило на секунду ослабить контроль, перестать стискивать зубы — и под ребрами начинало копошиться нечто склизкое. Оно лезло вверх, к самому горлу, разливаясь едкой, жгучей желчью. Это не просто память. Это скверна, требующая очищения через боль. Он называет это «Игрой Юджина». Грязная, липкая партия, где ставкой была его собственная шкура, а платой — каждый грамм достоинства. Глядя на свои дрожащие руки в свете мигающего фонаря, он ещё не знает, что однажды станет председателем «Работяг» и поднимется на самый верх. Но даже там, на вершине, вкус победы будет отдавать всё той же желчью. Чтобы не сойти с ума, он будет шептать себе, что это всего лишь игра. Что всё было не зря. Что стыду нет места в правилах, которые он написал сам. Но здесь, в Гуренге, ад только начинается. И Юджин готов сделать первый ход — убить собственного отца. Ему и его брату-близнецу Юсону не повезло родиться в трущобах у маргинальных родителей. Мать, прирожденная лгунья, жила тем, что выманивала у людей деньги. Отец — неудачник, висевший на шее жены и вечно недовольный жизнью — погряз в кредитах, которые с трудом закрывал, работая вышибалой в клубе. Весь свой гнев он выплескивал на детей, не смея сказать ни слова жене. Он закрывал глаза на её измены, ведь сам стал причиной семейного краха, о чём мать Юджина напоминала ему при каждой пьяной ссоре. Недавно близнецам исполнилось четырнадцать. В тот же год родители наконец расплатились с долгами. Мальчики, набрав сто баллов на вступительных экзаменах, умудрились поступить в элитную школу на бесплатное обучение. Но ничего не изменилось: отец продолжал избивать их, а мать, махнув на всё рукой, исчезла вместе с очередным любовником. Ради брата Юджин решился на крайний шаг. Первый семестр подходил к концу. Днем — кромешный ад в школе, буллинг и дискриминация. Ночью — холод, голод и бесконечные истязания отца. Сил терпеть больше не оставалось. — Юджин! Ю-ю-юджиииин! Сукин сын, где моя выпивка?! Живее сюда, адское отродье! Юсон! Неси пульт от телека! Чёртовы дармоеды, ничего нормально сделать не могут! — отец не прекращал орать, его голос вибрировал от привычной злобы. Юджин поспешно принес бутылку соджу, за что тут же получил тапком по голове. Он даже не вздрогнул. Потирая ушибленное место, мальчик замер рядом, не сводя глаз с отца. В его взгляде не было ни страха, ни боли — лишь ледяное, почти научное нетерпение. Он ждал. — Юджин, твою мать! Что это за дрянь?! Акх... аргх!.. Тварь!!! Отец схватился за горло. Изо рта повалила густая пена, смешанная с кровью. Он умирал в мучениях, хрипя и царапая коврик на полу. Глаза закатились, и в грязном желтом свете фонаря его дрожащее тело казалось лишь грудой тряпья, напоминающей сломанную куклу. Юсон забился в угол и рыдал, закрыв лицо руками, а Юджин лишь стоял над агонизирующим телом и с облегчением выдохнул. Месть на вкус оказалась сухой и пресной. Собрав рюкзаки с документами и нужными вещами, Юджин чиркнул спичкой. Когда пламя лизнуло старые обои и вцепилось в пропитанный перегаром матрас, он вдруг замер. Сначала это был тихий всхлип, но через секунду по пустой комнате разнесся резкий, надрывный хохот. Юджин смеялся до икоты, до боли в легких, глядя, как огонь пожирает их личную преисподнюю. Этот безумный, истерический смех пугал Юсона больше, чем мертвый отец на полу. Брат смотрел на него как на чужака, не понимая, что в этом костре сгорает не только их дом, но и остатки человечности Юджина. На утро приехала полиция. Разбирательства привели их к тридцатилетней Дахи — младшей сестре матери... Первые три месяца в доме Дахи казались раем. Жизнь близнецов перевернулась: мягкие постели, горячая еда и тишина. В школе отношение к ним тоже резко изменилось, стоило руководству узнать, что их новым опекуном стала госпожа Ли Дахи — одна из ключевых спонсорш учебного заведения. Учителя стали приторно вежливыми, а задиры притихли. Но тишина была обманчивой. Хулиганы из обеспеченных семей всё равно находили способ уколоть братьев, напоминая им об их происхождении. А вскоре маска благодетельницы сползла и с самой Дахи. Всё началось с «невинного» предложения интима. Когда Юджин ответил резким и ледяным отказом, рай превратился в изощренную пытку. Дахи не стала кричать или бить их, как это делал отец. Она действовала тоньше. Выяснилось, что элитная школа была лишь ширмой. За закрытыми дверями здесь процветала торговля детьми, которые учились на бесплатной основе. Бедняки из трущоб, у которых не было влиятельных покровителей, становились живым товаром. Дахи, пользуясь своим влиянием, выставила близнецов на закрытый аукцион. Слухи об их статусе «товара» мгновенно просочились в школьные коридоры. Буллинг вспыхнул с новой силой, став еще более жестоким и унизительным. Теперь их не просто дразнили — на них смотрели как на вещи, которые скоро купят. Дахи же, наблюдая за их страданиями, лишь ласково шептала Юджину, что всё это закончится в ту же секунду, когда он согласится принадлежать ей. Пока тетя Дахи праздновала свою мнимую победу, Юджин уже расставлял фигуры для финального мата. Ночами, когда дом погружался в тяжелую тишину, он кропотливо изучал бумаги в её кабинете. Юджин научился виртуозно подделывать её подпись, постепенно переоформляя активы и права на опекунство на себя. Он не просто воровал её деньги — он забирал её жизнь, документ за документом. Последним штрихом стал заказ наемника. Юджин вышел на Ким Джун Гу — человека, чья репутация в теневом мире внушала трепет. Сделка была простой: голова Дахи в обмен на долю в будущем бизнесе. Джун Гу выполнил свою часть безупречно. Тетя Дахи даже не успела понять, почему её «идеальная жизнь» оборвалась так внезапно. Однако в расчетах Юджина возникла роковая заминка. Наемник устранил главную угрозу, но не успел добраться до школы вовремя, чтобы перехватить банду хулиганов. Толпа богатеньких подонков, почувствовав безнаказанность, зажала Юджина в пустом спортивном зале. Они избивали его долго и методично, выплескивая всю свою классовую ненависть. Юджин лежал на холодном полу, сплевывая кровь, но в его глазах всё еще горел холодный огонь. В этот момент дверь распахнулась. Юсон, видевший мучения брата, сорвался. В его сознании что-то окончательно треснуло. Тихий и забитый мальчик превратился в разъяренного зверя. Он не просто дрался — он уничтожал. Юсон избивал обидчиков до полусмерти, ломая кости и круша всё на своем пути, пока зал не заполнился стонами боли. Когда всё закончилось, среди окровавленных тел стояли только двое. Юджин, едва держащийся на ногах, и Юсон с безумным взглядом. Дверь спортзала со скрипом отворилась, и на пороге показался Ким Джун Гу. Он небрежно поправил очки, окинув взглядом гору изломанных тел. — Ой-ёй, кажется, я чуток опоздал, — Джун Гу сочувственно присвистнул и похлопал Юджина по плечу. — Извиняй. Зато я «вынесу мусор» и улажу их жалобы. Будь уверен, эти детки ни за что не напишут заявление. Юджин, чьё лицо превратилось в сплошную ссадину, лишь холодно усмехнулся: — Конечно. Отрабатывай по полной. Джун Гу замер, внимательно изучая братьев. В его глазах блеснул хищный интерес. — Слушай, есть идея. Не хочешь сотрудничать со мной? Один старикашка сейчас собирает гениев по всему Сеулу. Он обещает осуществить любую мечту, если ты стоишь того. Юджин обменялся взглядом с Юсоном. За их спинами, словно тень, уже стоял верный Бан Мандок — единственный, кто остался предан им до конца. Выбор был очевиден. Так, по предложению Гу, Юджин вместе с братом и Мандоком попали под крыло Чхве Дон Су. Из пепла сожженного дома и крови школьного спортзала родились «Работяги». И возглавил их человек, который больше никогда не позволит жизни играть по чужим правилам. Бан Мандок, африканский мальчик и сын мигранта, с самого детства знал, что такое ненависть. В элитной школе он подвергался самому жестокому буллингу: его происхождение и цвет кожи делали его мишенью номер один. Но всё изменилось, когда в его жизни появился Юджин. Для Мандока Юджин стал тем самым единственным лучом света во тьме. Мальчик искренне поражался его острому, холодному уму и долго не мог понять, почему человек с такими способностями безропотно терпит издевательства никчемных подонков. Лишь позже он осознал: Юджин не терпел — он выжидал. Глядя на спокойствие друга среди хаоса и боли, Мандок принял решение. Он поклялся, что станет для Юджина несокрушимым щитом. Он воплотит в жизнь любую его мечту и будет следовать за этим «святым светом», куда бы тот ни вел — хоть на самую вершину мира, хоть в самое пекло. Близнецы стали его первыми и последними друзьями в его бренной жизни. Наше время. Штаб-квартира «Работяг». 12:30. Юджин, облаченный в безупречный серый костюм, вальяжно сидел в кресле. Поправив очки, он хитро улыбнулся. Напротив него расположился Ган. Его черный костюм украшал особый значок, обозначающий статус VVIP. Они беседовали наедине, обсуждая последние события. — Итак, я понял, что вы успешно избавились от нашего общего неприятеля, Пэк Сан У, — произнес Юджин. — Я бы сказал, его убрали слишком рано. Разве вы не планировали это на следующий год? Его сообщников так и не нашли, а председатель неожиданно скончался... Какая глупая смерть. Ах, бедняжка Суджон, как она там? Пришла осень — не пора ли убрать ферзей ради полного освобождения? Меня настораживает агрессивная политика Ким Гап Рена. Боюсь, он намерен поглотить нас. Как вы избавились от трупов? Полиция так ничего и не нашла. Неужели вы знали, что Элита скоро умрет, и потому убили Сан У? — Юджин, ты сегодня задаешь слишком много вопросов, — отрезал Ган. — Это был метод Шуу-Кацу. Я избавился и от него, и от его сообщников. Что до председателя — я не планировал его убивать. Внезапная кончина — худший финал для человека. Гите остался безнаказанным, а DG совсем рехнулся — лезет в политику. О Гап Рене мне сказать нечего, он меня не интересует — старик потерял былой шарм. Ты хочешь получить разрешение от Суджон? — Не разрешение, а полную передачу власти и независимость «Работяг» от её влияния, — Юджин принялся вертеть в руках ручку, поглядывая на безразличного Гана. — Она наследница и главный акционер. Надеюсь, она добровольно продаст нам акции, и мы разойдемся мирно, без войны. У неё свой бизнес, на улице она точно не останется — даже после развода с наследным принцем. — Хитрый ублюдок. Тебе её совсем не жаль? — Ган закурил, выпустив облако дыма. — Она, как бедная овечка, оглядывается по сторонам и надеется, что мы будем служить ей, как прежде. Впрочем, осуждать не могу: Суджон осталась совсем одна. Семья Ким полностью поглотила её. Скучно... я умираю от скуки. — Кстати, вы слышали о парне по имени Пак Хен У? — вдруг оживился Юджин. — Тот, что с зелеными «кошачьими» глазами. Он учинил драку в порту Джесик, в Пусане. Из-за него наш товар задержали. Не могли бы вы завербовать его в наши ряды? Я слышал, он силен, умен и уже запустил собственный бизнес. Нам конкуренты не нужны. Я бы занялся этим сам, но работа не отпускает, да и поймать парня непросто — он вечно в разъездах. Естественно, я оплачу ваши услуги как следует. Думаю, он вас точно заинтересует, господин Ган. — Интересно. И где же он сейчас? — Глаза Гана широко распахнулись. Кажется, он наконец нашел свою «сбежавшую любовь». — Где он сейчас — неизвестно, но вот адрес его квартиры. Я хочу сотрудничать с этим парнем. — На тебя не похоже, — усмехнулся Ган. — Чувствую, он откажет. — Попытка не пытка. У меня много способов заставить человека принять мое предложение. — Смотри не пожалей, Юджин. Эпизод 3: Свадьба Ан Хён Сона. Хён У сдержал обещание и пришел на шикарную свадьбу. Он поздравил молодоженов, спел, сфотографировался и попытался уйти как можно быстрее. Но друзья и нуна требовали, чтобы он остался, даже не подозревая, какая боль разрывает его душу. У Ин так и лип к «Злюке», порой переходя все границы дозволенного. Наблюдая за этим, Хён Сон сжимал кулаки всё сильнее, едва сдерживая ярость. Джеха мог лишь с грустью смотреть на это со стороны: он был рад, что Хён У наконец свободен, но ему было горько за друга и за то, что они вынуждены держать всё в секрете. В этот момент на торжество прибыл Ма Тэ Су — и не поверил своим глазам. На балконе. Тэ Су и Хён У стояли в тени колонн, подальше от шума праздника. — Ты жив! Почему ты молчал всё это время? Знаешь, как Джи Юк и остальные горевали?! Мы провели похороны... Но я знал, я чувствовал, что ты не мог просто погибнуть! — Сонбэ, прошу вас, не говорите обо мне брату, — тихо отозвался Хён У. — Я не хочу быть обузой. Подсознательно я всегда чувствовал, что мешаю ему стать свободным и наладить личную жизнь. Придет время, и я сам приду к нему. Он должен научиться жить без меня. — В твоих словах есть смысл... Он как раз собирается жениться в ноябре. Черт, как же быть? — Я не имею права вам запрещать. Ваше дело — говорить обо мне или нет. Однако, сонбэ, я прошу: не беспокойте брата. Я не желаю портить их паре «конфетно-букетный» период. — Я не расскажу. Обещай что навестишь его. — Обязательно. — на этом они разошлись. И Хен У сел в машину и уехал в Пусан глубокой ночью. Ан Хён Сон надеялся, что совместный бизнес с У Ином и друзьями Хён У станет его спасением. Он тешил себя иллюзией: если они не могут быть парой, то он хотя бы на работе сможет видеть его лицо и слышать голос. Однако Хён У просчитал этот ход. Не желая давать Хён Сону ни единого шанса, он полностью делегировал полномочия Хан Джеха. Теперь вместо любимого человека Хён Сона встречали холодные отчеты и сухой деловой тон Джеха. Наступила брачная ночь. В роскошном номере отеля, среди шелка и роз, Хён Сон осознал весь ужас своего положения. Тело предало его. Да, они с Джекен были знакомы с детства, он любил её как сестру. В восемнадцать лет у него даже бывали вспышки влечения к ней, но всё утихло с её переездом за границу. Они могли бы полюбить друг друга по-настоящему, если бы в его жизни не появился Хён У. Чтобы избежать позорного провала, Хён Сон зажмурился. Он начал судорожно вызывать в памяти образ Хён У: его запах, изгиб губ, тепло кожи. Лишь когда иллюзия присутствия стала почти осязаемой, тело наконец отозвалось. Это была победа, которая ощущалась как окончательное поражение. Обнимая одну женщину, он в мыслях занимался любовью с другим, превращая свою семейную жизнь в бездушную декорацию. А Джекен в этот момент рыдала от счастья. Она не знала, что её «солнце» уже принадлежит другому, а вся эта ночь — лишь сплошной, жестокий обман. Пока Хён Сон тонул в своей лжи, Джеха, не теряя времени, уехал за Хён У в Пусан. Эпизод 4: Драка в порту Джесик. Пока остальные отрывались на свадьбе, только Джеха оставался трезвым, что было крайне непривычно для него на подобных мероприятиях. Его не покидала смутная тревога, исходящая от друга. Интуиция подсказывала: за «Злюкой» стоит присмотреть. Хён У сегодня был слишком тихим и зажатым — казалось, он из последних сил сдерживает внутри бушующий гнев. В его глазах застыла непонятная печаль, будто он был на грани того, чтобы окончательно разбиться. И как же Джеха оказался прав! Спокойствие Хён У мгновенно сменилось вспышкой агрессии после звонка из порта Джесик. Диспетчер хладнокровно сообщил, что перегрузка товара не оплачена. — Я всё оплатил, у меня есть чек! — процедил Хён У в трубку. — Господин Пак, у нас оплата не высвечивается. Если вы не приедете, мы отправим товар обратно. Будьте добры, оплатите. — Нет, твари! Я просек вашу фишку: вы намеренно тянете время, чтобы срубить лишнего бабла! — сорвался он на крик. — Думаете, если вы огромный порт, то вам всё можно?! Вы должны были отправить груз еще две недели назад. Я не верю ни единому вашему лживому слову. Ждите, я еду! — Хорошо, поговорим завтра... — Нет. Поговорим сегодня! Вы заставили меня ждать — теперь ваша очередь! — Хён У бросил трубку на сиденье. Машина рванула с места. Хён У летел на полной скорости, намеренно выжимая из мотора максимум. В какой-то момент он поймал себя на жуткой мысли: ему хотелось, чтобы из-за поворота вылетел грузовик. Всё осточертело, всё достало. Но в зеркале заднего вида показались знакомые фары. Джеха догонял его, отчаянно сигналя и требуя сбавить обороты. Хён У не остановился. Красная «Феррари» мчалась на безумной скорости, оставляя позади белый «Бугатти» Джеха. К счастью, дорога была пуста. Злюка резко ударил по тормозам, подняв облако пыли у самого въезда в порт; Джеха едва успел затормозить следом. — Твою мать! Ты что творишь? Хён У, ау! Ты куда пошел? — крикнул Джеха, выскакивая из машины. — Эти мрази вытягивают из нас деньги! Принимают за лохов! — Хён У шел к воротам, и его голос дрожал от ярости. — Я всё оплатил. Они две недели... две недели тянули с отправкой товара, понимаешь?! Сволочи, я им покажу! Думают, если у нас малый бизнес, то с нами можно не считаться? — Давай я поговорю, остынь! Что с тобой, братан? — Ничего. Я просто хочу убивать. Навстречу им вышли люди из охраны. — Эй, вы кто такие?! А ну, пошли вон отсюда! — Где диспетчер? Позовите этого тупорылого хрена! — выплюнул Хён У, не останавливаясь. — Что ты вякнул, молокосос? — жирный охранник, больше похожий на бандита из группировки, угрожающе взмахнул дубинкой и свистнул остальным. Из караулки потянулись другие «охранники» с повадками заправских якудза. — Тащи свой зад сюда, уёбок! — взревел Хён У и, не дожидаясь первого удара, сам кинулся в гущу толпы. Джеха прикрыл глаза рукой, изображая фейспалм. — И ты еще меня называешь агрессивным... — пробормотал он, скидывая пиджак и бросаясь на помощь другу. Справедливость восторжествовала. Придурки из порта получили нагоняй и осознали, что с этими парнями шутки плохи; в итоге товар был отправлен без задержек. Хён У с Джехой выпустили пар и заодно наладили дела. Радостные, налегке, они поехали гонять по ночным трассам за пределами Сеула, наслаждаясь скоростью до самого утра. Момент истины и свободы дарил робкую надежду на будущее. Встречая рассвет на вершине холма, Джеха заговорил тихо, словно боясь спугнуть друга, деликатно нарушив комфортную тишину. — Брат мой... — в ответ лишь безмолвие. — Злюка, что тебя гложет всё это время? Я же вижу: ты сам не свой после Чеджу. Если есть проблемы — скажи, я помогу. Ты не один. Хан Джеха положил руку на плечо друга, слегка сжав его по-братски. — Эх... Не могу сказать точно. Просто в любви не везет, — Хён У горько усмехнулся и прислонился головой к плечу Джеха. Его изумрудные глаза заполнили слезы. — Я, как последний олух, попался на удочку. Чувствовал ведь: не то что-то, слишком гладко и идеально всё складывается. Подозревал, что нам не быть вместе, но всё равно пошел до конца... И теперь сижу с разбитым сердцем. Я бы простил всё, Хан, если бы не обман... понимаешь? — Вот оно что... Да чтоб тебя! Тьфу ты! — Джеха облегченно выдохнул. — А я-то думал — болезнь, а тут девка бросила. Подумаешь! Женщин много, Хён У, не переживай. Да, неприятно и больно, но Богу виднее, кто тебе подойдет в качестве второй половинки. Если судьба — обязательно встретитесь. Чего волноваться-то? — И то верно... — Поплачь от души, а потом приди в себя. Скоро начнется эта блядская школа и отчеты по работе. — Ой, бля... Не напоминай. Хочу отдохнуть подольше. — Отдыхай. Я возьму на себя роль руководителя. — Благодарю. Какой ты чуткий, — Хён У удивленно поднял бровь. — А я думал, у тебя эмоциональный интеллект отсутствует. — Вечно ты обижаешь! Недаром Злюкой зовут. Точнее — Злыдень. Всё, буду звать тебя Злыднем! — Да пожалуйста, я же любя. — Ага, конечно, — Джеха хмыкнул. — Я долго был один, меня вечно впихивали в разные кружки, вот и пришлось изучать психологию, чтобы считывать эмоции людей. — Тебе одиноко? — С тобой — нет. Встретив вас всех, я стал счастливее. — Это радует. — Поэтому обещай мне тоже быть счастливым. Ты мне как брат, и я хочу видеть улыбку на твоем лице. — Понял, принял. Спасибо, что ты рядом. — И больше не действуй так импульсивно. — Не буду. Эпизод 5: Конфликт братьев. Дворец королевской семьи Ким. После свадьбы наследного принца вся семья переехала во дворец. Ким Гитэ не стал исключением. Конфликт назревал давно, и причиной его стал именно он. Мало того что его приняли в семью, так он еще и передумал покидать страну, решив всерьез заняться политикой. Сон Ын и Кимен были в бешенстве: отец закрывал глаза на психопатию Гитэ, наделяя его полномочиями, о которых они могли только мечтать. Незаконнорожденный сын был крайне жесток и вел себя как настоящий бандит, безжалостно уничтожая репутацию королевской семьи. Три месяца лета они терпели выходки этого упыря в надежде, что осенью он уедет. Отец обещал избавиться от него, но раз за разом откладывал решение. Последней каплей для Кимена стало то, что он застукал Гитэ в саду вместе с Суджон. Спрятавшись, он невольно стал свидетелем их разговора. — Ну что ты, детка! Зачем так дуться? — Гитэ заигрывающе прижал её к арке входа. — Скажи мне спасибо. Я ведь исполнил твои тайные желания, не правда ли? — Не говори глупостей! — прошипела Суджон, пытаясь оттолкнуть его. — Тц. Хватит отрицать. Ты ведь сама полгода назад заказала убийство отца, заплатила аванс моей организации, а спустя три дня резко передумала. Деньги, кстати, так и не забрала. Подозрительно, не находишь? — Гитэ опалил её шею горячим дыханием. — Посмотрев на тебя лишь раз, я понял, в каких ограничениях ты находишься. Ты жаждала свободы — получай. Я свою работу выполняю на все сто. — Отлично! Тогда проваливай обратно! Отпусти меня! — Не хочу. Мне скучно, а с тобой играть интересно. Забавно видеть, как ты строишь из себя святошу. Жалеешь о смерти ненавистного отца? Бред. Ты — женщина, жаждущая абсолютной власти. Я прав? — Заткнись! Уйди прочь! Не твое дело, прекрати издеваться! — Суджон отчаянно пыталась выбраться из хватки монстра. — Кричи громче... Я просто кончаю от восторга, видя твою ярость! В этот момент Кимен не выдержал. Схватив тяжелый камень, он выскочил из тени и со всей силы ударил брата по голове. Суджон в ужасе зажала рот ладонями, едва сдерживая крик. Кимен подхватил жену на руки, готовый увести её прочь, но в этот момент Гитэ начал подниматься. Он встал на ноги так легко, словно и не было сокрушительного удара камнем по голове. Все во дворце знали, что он обладает звериной силой и запредельной выносливостью, но увидеть это вживую было по-настоящему жутко. — Куда же ты, братец? — Гитэ слизнул каплю крови, сбежавшую со лба, и оскалился. — Руки убрал от моей жены! — Кимен посмотрел на него с нескрываемой ненавистью. — Еще раз проявишь к ней неуважение — убью. Знай свое место, ублюдок. Кимен, не дожидаясь ответа, развернулся и быстрым шагом направился к дворцу. — Пардон, — небрежно бросил ему в спину Гитэ. Он проводил пару унылым, почти разочарованным взглядом. — Не быть тебе королем, братец. Слишком уж ты мягок. Кимен продолжал крепко сжимать её в объятиях, боясь потерять свою любовь в лабиринтах этого огромного дворца. Ему казалось, что брат может вновь появиться из ниоткуда и подвергнуть Суджон новым мучениям. — Кимен, я... — Суджон попыталась оправдаться, но слезы предательски лились ручьем, не давая вымолвить ни слова. — Не говори ничего! Не надо, прошу, — он прервал её, прижавшись своим лбом к её лбу и тяжело дыша. — Я не осуждаю тебя и всё понимаю, любовь моя. Я здесь, с тобой, и защищу тебя любой ценой. Просто знай это. Они до сих пор так и не провели брачную ночь. Принц был категорически против принуждения и ждал того момента, когда принцесса сама захочет разделить с ним ложе, без давления и долга. И в этот миг Суджон внезапно осенило: мужчина её мечты всё это время был рядом. Искренняя любовь мужа открыла ей глаза на то, насколько она ценна, любима и желанна. Впервые её чувства пробудились по-настоящему, и она остро захотела близости. Суджон коснулась его губ нежным, но уверенным поцелуем. Кимен на мгновение опешил от неожиданности, а она, глядя ему прямо в глаза, прошептала: — Я хочу тебя... — Как пожелаешь, душа моя, — отозвался он, и в его голосе смешались облегчение и страсть. Эпизод 6: Одержимость и ревность. На другом конце города, на загородной даче, разгорался другой конфликт братьев — между Хён Соком и Мин У. — Хён Сок! Хватит его искать, это бессмысленно! — Мин У сорвался на крик. — Зачем тебе тот, кто сам от нас прячется?! Уже осень пришла, нам же официально сказали, что он мертв! — Мин У, он мой родной брат! — Хён Сок стоял на своем, сжимая в руках распечатку с зернистым кадром. — Я пообещал себе, что найду его любой ценой. На днях камера зафиксировала его в Пусане. Это он, я точно говорю! — А я?! Я тебе что, не родной человек?! — Мин У подошел вплотную, его голос дрожал от обиды. — Ему на тебя плевать, а мне — нет! Я, по-твоему, не забочусь о тебе? Кто я тогда для тебя — чужой? Ты до сих пор не видишь во мне брата?! — Это не так! — Тогда почему ты им одержим?! Посмотри на себя: ты сходишь с ума, ты практически не спишь! — Мы близнецы, Мин У! Он — часть моей души, мне плохо без него, понимаешь? — Но раньше ты нормально жил и без него! — Мин У зло сплюнул. — Стоило этому ублюдку появиться, как снова начались одни проблемы. — Не смей его так называть! — глаза Хён Сока опасно сузились. — А как его называть? Все в округе знают, кто мы такие. Неужели ему трудно прийти и сказать: «Я жив-здоров, отстаньте от меня»? Он держит тебя на поводке! Почему Хён У так и не обозначил границы ваших отношений? Если он не нуждается в семье — пусть так и скажет! Нечего играть чувствами других людей! — Мы не знаем, через что он прошел! Ты просто вешаешь на него ярлык! — А может, он всё это время жил припеваючи?! — Мин У! — Хён Сок замахнулся, но вовремя остановил руку, тяжело дыша. — Ах, так?! Давай! Смелее, ну же, ударь меня! — Мин У подался вперед, подставляя лицо. — До такого ты теперь опустился? Хён У — это зло в чистом виде! Посмотри, что он с тобой сделал! — Мин У, хватит... — голос Хён Сока надломился. Сил спорить больше не осталось. Хён Сок рухнул на колени прямо там, где стоял, и зарыдал — навзрыд, отчаянно, закрыв лицо руками. Эта боль, копившаяся месяцами, наконец вырвалась наружу, превращая гордого парня в тень самого себя. — Господи! Прости меня... Я больше не могу, понимаешь? — голос Мин У сорвался на шепот. Он упал на колени прямо перед братом и крепко, до хруста костей, обнял его от безысходности. — Я просто устал видеть твою боль, Хён Сок! Послушай, оставь это дело, умоляю тебя... Давай просто начнем жить дальше. Хён Сок уткнулся лбом в плечо Мин У, вздрагивая от рыданий. Его пальцы судорожно вцепились в куртку брата. — Последний раз... — выдавил он сквозь слезы. — Это был последний раз. Именно в этот момент за воротами дома раздался требовательный автомобильный сигнал. Хён У, раздраженный тем, что на узкой улице кто-то перегородил проезд к его дому, высунулся из окна машины и крикнул: — Извините! Будьте добры, уберите машину, я не могу проехать! Братья, сидевшие во дворе на коленях, вздрогнули. Мин У первым поднялся на ноги и, вытирая лицо, крикнул в ответ: — Мы всегда здесь парковались! Тут никто никогда не ездит. Сдавай назад и поезжай другой дорогой! — Я не могу, мне нужно именно в этом направлении! — голос Хён У сорвался на возмущенный фальцет. — И вообще, это незаконно — парковаться посреди проезжей части! — Что за умник там выискался?! — прорычал Мин У, направляясь к воротам. — Живее можно?! — не унимался голос за забором. — Да тише вы оба! — Хён Сок, ведомый каким-то шестым чувством, рывком распахнул створку ворот. Мир словно замер. Прямо перед ним, в салоне автомобиля, сидел тот, кого он оплакивал месяцами. — Хён Сок?.. — глаза Хён У округлились от первобытного испуга. Он вжался в сиденье, осознав, что его маскировка рухнула в одну секунду. — Хён У? — выдохнул Хён Сок. Его зрачки расширились от изумления, а сердце, казалось, на мгновение просто перестало биться.