Арка 5| Мандариновый рай.Глава 20: Сад падающих звезд.

***

— Ну, как говорится, не стоит принимать жизнь слишком серьезно — живым из неё всё равно не выберешься, — Рэдл обнял хозяина со спины, прижимаясь к его лопаткам, прямо поверх нового кимоно. Хён У стоял на крыше дома, завороженно глядя на бескрайнее звездное небо Чеджу. — И это называется «утешил»? Ну, спасибо, — он горько усмехнулся и, вопреки логике, прижался к демону теснее. Они молча сели на прогретую за день черепицу. — Людская жизнь слишком коротка, успей прожить её для души, — Зенон мягко опустил голову на колени хозяина, устраиваясь поудобнее. — Я просто хочу быть счастливым... — прошептал Хён У. Его веки потяжелели, и он уснул прямо там, под холодным блеском далеких звезд, под защитой двух самых опасных сущностей в его жизни. — Скоро Курултай, гаденыш, — Рэдл продолжал мерно гладить спящего парня по голове, высокомерно обращаясь к ангелу. — Завались, засранец. И без тебя знаю, — пробормотал Зенон, нежась на коленях Хён У. Теперь ангел прекрасно понимал, почему демон не смог отказаться от этой души. В ней было столько сломленного света и чистой тьмы, что Зенон сам начал ловить себя на пугающем желании — поглотить её целиком, не оставляя никому. — Чувствую, твои сородичи-демоны потребуют жести, — подал голос ангел, приоткрыв один глаз. — Я считаю наоборот, — огрызнулся Рэдл, и в его зрачках вспыхнуло адское пламя. — Ангелы, как всегда, прикинутся святошами и проголосуют за тотальное истребление «неудавшегося вида». Зенон промолчал, потому что знал: Рэдл прав. — В неудачное время попал наш хозяин. — Да, — демон посмотрел на горизонт, где уже собирались тени будущего. — Следующие два года будут суровыми.

***

Эпизод 1: Жестокие игры. — Во что поиграем котик? — Хен Сон похотливо лыбиться. — Еще есть время отказаться. Знай назад пути не будет. Ты уверен что хочешь согрешить со мной? Тебе 21 , а мне всего 16лет если нас поймают тебя посадят. Солнышко! — Хен У взял правую руку Ана и управлял им, водя по своей шее. — Мои чувства выше чем эти нелепые ограничения.Я хочу тебя! — собрался обнять парня. Но тот оттолкнул. — Тогда догони! — он убежал к себе, громко смеясь. Ан бежал за ним на адреналине, удивляясь что не может его догнать и схватить чтоб страстно прижать к стенке целуя в юные уста злюки.  Они уже возбужденные добрались до комнаты, закрыли дверь на ключ. Перешли к страстным поцелуям. Тем временем неожиданно пробил гром и началась гроза. Гроза снаружи разбивала небо на куски, а здесь, в комнате, тишина плавилась от их дыхания. Хён У чувствовал себя так, словно стоял на краю обрыва — один шаг, и он либо полетит, либо разобьется. Ему надоело испытывать страх перед близостью. За эти месяцы он накопил стресса предостаточно, теперь он думал лишь о том , как бы его снять вместе с обворожительным Ан Хен Соном демонстрировавший свою атлетичную фигуру с мощными рельефными мышцами на всем теле. Ан Хён Сон не был нежным. Его пальцы, привыкшие к стальному рулю «Мустанга» и рукояткам ножей, сжимали плечи Хён У так, словно тот был его единственным спасательным кругом. В его движениях сквозила жадность, которую он больше не мог скрывать за маской «Солнце Ансана» олицетворяющий величие и сдержанность. — Хён У... — выдохнул Хен Сон в изгиб его шеи, и от этого звука по позвоночнику парня пробежал электрический разряд. Хён У закинул голову назад, подставляясь под горячие губы. Он сам направил руку Сона под свою футболку, позволяя грубым ладоням коснуться обнаженной кожи. В этот момент его прошлое — все тени, оставленные Ганом, вся боль и грязь — начало выцветать под жаром этого прикосновения. Это было не насилие. Это было поглощение. Когда одежда была отброшена, свет молнии на мгновение озарил комнату, выхватив из темноты склонившегося Хен Сона над фарфоровой бледностью Хён У, чьи руки жадно изучали тело юноши. Они казались двумя частями расколотого целого, которые пытались срастись в этой лихорадочной близости. Ан повалил его на простыни, которые пахли кондиционером и чем-то неуловимо легким цветочным ароматом. Хён У обхватил его ногами, притягивая ближе, стирая последние миллиметры между ними. Его пальцы запутались в волосах блондина, сжимая их до боли, требуя большего, требуя этой целительной страсти, которая могла бы выжечь его изнутри. В каждое движение Хен Сон вкладывал странную, почти отчаянную силу. Это был не просто секс. Это был безмолвный разговор двух одиночеств. Состоял ли Ан в отношениях до Злюки? Конечно, да. Но все они были короткими и не серьезными. С его работой состоять в долгих отношениях было сложно, но возможно. Только до этого Ан по настоящему не влюблялся в никого, чтоб жертвовать своим временем ради отношений . Сейчас впервые делит постель с мужчиной, и его это не смущает будто он ждал его целую жизнь. Хён У чувствовал, как его сердце колотится о ребра Сона, и в этом ритме не было страха — только дикое, первобытное торжество. «Wild mistake», — шептал голос в его голове, но когда губы Ан Хен Сона накрыли его собственные, Хён У забыл, как дышать. Весь мир сузился до этой кровати, до этих тяжелых мышц над ним и до невозможного блеска глаз напротив. Темп блондин держал бешеный, бедный Хен У только мог отчаянно глотать воздух, от наслаждения он выгибался ,своими когтями царапал спину любимому. Не сдерживаясь стонал, умоляя войти глубже. В момент высшего пика Хён У выгнулся дугой, впиваясь ногтями в спину мужчины. Гром над домом заглушил его вскрик, но Сон услышал — он поймал этот звук своими губами, забирая его себе, как трофей. Они замерли, сплетенные в тугой узел, пока озон за окном смешивался с запахом их тел. В этот миг Хён У действительно верил, что это — начало его спасения. Он не знал, что через пять минут его мир снова станет ледяным. В комнате пахло свежостью после грозы и смятыми простынями. Тишина была такой густой, что её хотелось разрезать ножом. Хён У лежал, глядя в потолок, чувствуя, как пульс постепенно приходит в норму. Он был счастлив. Секунду. Две. Пока Хён Сон не заговорил. Его голос, только что шептавший хриплые признания, стал ровным и пугающе трезвым. — Ты мне нравишься, — Сон сел на край кровати, спиной к Хён У. Его спина в полумраке стояла твердо и ровно готовясь к неприятному разговору.— Но давай пока не будем вступать в официальные отношения. Хён У замер. Воздух в легких превратился в лед. — Мы только сегодня встретились впервые и сразу переспали... как-то это неправильно, — продолжал Хён Сон, и каждое слово падало как камень в колодец. — Давай на время оставим отношения свободными? Без обязательств. Сейчас моя страсть утихла, и проснулась логика. Мне нужно разобраться в чувствах. Хён У не ответил. Он смотрел на широкие плечи мужчины и чувствовал, как внутри него что-то с тихим хрустом ломается. «Wild mistake», — пропела Лана где-то на задворках сознания. Вспылили нравоучения Рэдла в его голове. «Я же говорил тебе, хозяин. Люди любят только свои инстинкты, а не твою душу. Добро пожаловать в реальный мир». Хён У медленно сел, не потрудившись прикрыться простыней. В тусклом свете его кожа казалась фарфоровой, а зеленые глаза — кошачьими, холодными и внимательными. Он не выглядел обиженным. Напротив, на его губах заиграла странная, почти пугающая усмешка. — Ну смотри, это ты предложил. Никто тебя за язык не тянул, — голос Хён У был чистым, без тени дрожи. Он протянул руку и небрежно коснулся плеча Хён Сона, словно проверяя качество товара. — Я согласен. Так даже удобней. Хён Сон заметно расслабился, но следующая фраза заставила его замереть. — Чур не выносить мозг, не ревновать и не смей мне указывать, — Хён У наклонился к его уху, обжигая дыханием. — Я буду спать и с другими людьми: как с женщинами, так и с мужчинами. Потом не обвиняй меня в распутстве. Ты сам выбрал формат «без обязательств», Хен Сон-а~~. В комнате мгновенно похолодало. Хён Сон рассчитывал на неловкость, может, на тихие слезы или облегчение, но не на ультиматум свободы. Он почувствовал, как внутри него просыпается тот самый «зверь», который хочет запереть, присвоить и уничтожить любого, кто посягнет на его территорию. Но он сам только что захлопнул эту клетку изнутри. — Договорились, — не хотя выдавил Хён Сон, хотя в его глазах уже вспыхнуло то самое темное пламя ревности, которое будет сжигать его дотла. Ан повернулся к злюке и виновато поцеловал в губы. — Мне пора. — сухо произнес он. — Иди, а то искать начнут. Достопочтенный внук обязан возвращаться домой. На следующее утро они вели себя так будто ничего не произошло. Хозяева плантации оставили летние работы на внука, и уехали отдыхать на Карибские острова. Особняк был в распоряжении Ана. На море Чхан Вон поинтересовался. — Босс, что с твоей спиной? — Ночью бегал, и не заметил как кошка накинулась сзади. Поцарапала , ничего удивительного здесь нет. — Эмм… ты уверен что кошка? Напоминает больше на дикую кошку типо рыси. Глубоко вонзили ой-ёй. Иди в больницу я тебя умоляю. Всбредет тебе в голову дурная мысль, кто ж по роще ночью при дожде бегать будет то? Совсем ку-ку , вот теперь понимаю почему нужны отпускные чтоб с ума от работы не сойти. Вон был гетеро и не особо парился над ориентацией людей, ему главное дорогое вино и красивых девушек подавай, а Джехи не скрывал своей бисексуальности. Чем удивил Злюку. Они купались в море, уже лежали на камне греясь на солнце. — Хен У -я~~ . — Джехи хитро прищурился и стал легонько касаться засосов на шее юноши. Он то сразу все понял что происходит между мальчишкой и боссом. В отличие от Чхан Вона который на многое закрывал глаза и не лез в трусы к боссу. Джехи наоборот имел привычку замечать именно то что пытаются скрыть, ставя в неловкое положение людей. — Чего? — Откуда такие смачные засосы? — С девушкой был. — уклончиво отвечал Пак. — Да? Видимо у девушки широкий рот как у мужчин. И сильные руки, везде синяки и отпечатки пальцев вон какая красная. Она тебя била что ли? — Ну знаешь девушки разные бывают. Кто - то больше или меньше. Кому то по-жестче нравится. — Ага конечно. Так я и поверил.Просто скажи что спишь с боссом. — Если и сплю то что? — Ничего. Какие у вас отношения? — Спроси у босса. — бросил Хен У. — Бяка ты! Давай кто первый доплывет до берега? Тому ведро мороженого. — Джехи зря ты так. Победа уже моя. Через неделю «свобода» Ан Хён Сона начала горчить. Он ожидал, что Хён У будет искать его внимания, заглядывать в глаза, спрашивая немого разрешения. Но Злюка оказался пугающе верным своему слову. Он смеялся, пил ледяной чай на веранде и общался с парнями из группировки так, словно Ан Хён Сон был лишь одним из многих — удобным вариантом, но не центром его вселенной. Джехи, левая рука Сона, наблюдал за этим с холодным любопытством. Он знал своего босса слишком хорошо, чтобы не заметить, как тот сжимает челюсти каждый раз, когда Хён У проходит мимо.Или флиртует с персоналом. Он постепенно сближался с Хен У. То обнимет, то пошутит хлопая по его коленкам, незаметно касался тела парниши, покупал всякие вкусности, и кусал за мочку уха мол мы же друзья. Отчего свободные отношения Ана дало трещину, он хотел убить друга из-за шаловливого Пака. Джехи сидел на шезлонге рядом с Хён У, лениво перебирая пакет с лимонными макарунами — любимым лакомством Злюки. Сон сидел напротив, делая вид, что изучает финансовый отчет, но его взгляд то и дело соскальзывал на ладонь Джехи, которая как бы невзначай покоилась на бедре Хён У. — Попробуй этот, малыш, — Джехи поднес пирожное к губам Хён У. — Специально заказывал из кондитерской в центре. Для настоящего ценителя. Хён У, прищурившись от солнца, слизнул крем с пальцев Джехи. Медленно. Провокационно. Он чувствовал, как воздух вокруг Сона начинает вибрировать от сдерживаемой ярости. — Ммм, вкусно, — промурлыкал Хён У. — Ты такой внимательный, Улыбашка. Не то что некоторые «логичные» люди. Сон скомкал страницу отчета. Бумага жалобно хрустнула в его кулаке. — Джехи, — голос Сона был опасно низким. — Тебе не кажется, что ты слишком много времени тратишь на... «дружескую опеку»? У нас застой по южному направлению. — Ой, да ладно тебе, Босс, — Джехи со смешком притянул Хён У к себе за плечо и прикусил его за мочку уха, понизив голос до интимного шепота, который, впрочем, Сон прекрасно слышал. — Мы же друзья. А друзья должны заботиться друг о друге, верно, Злюка? Ты такой напряженный последнее время, может, мне сделать тебе массаж шеи? Хён У довольно зажмурился, подставляясь под прикосновения. — Да... спина до сих пор ноет. — он бросил косой взгляд на Сона, намекая на те самые царапины на его спине. Это было последней каплей. Сон резко встал, опрокинув стул. Грохот металла о плитку заставил Чхан Вона, дремавшего неподалеку, подпрыгнуть на месте. — Джехи. В мой кабинет. Живо, — бросил Сон и, не дожидаясь ответа, зашагал к дому. Его походка напоминала движение танка, готового снести стену. Хён У остался сидеть, медленно дожевывая макарун. Его губы растянулись в торжествующей улыбке. «Трещина превратилась в разлом, Сон-я. Еще немного, и твоя гордость рассыплется в пыль». В кабинете как бы не старался блондин отправить в ссылку друга. Тот сразу находил аргумент, и назло заранен все предоставил. Отчего пораженный Ан Хен Сон был вынужден оставить друга. Ему оставалось потерпеть еще неделю и друзья уедут в Сеул. На расспросы Джехи что случилось. Он просто отмахнулся, что стресс из-за не подписанных договоров. — Босс, может пойдешь спустишься в город развеешься? Там много горячих цыпочек! — Откажусь . Ты лучше вовремя проверяй почту. — Оккей. Я пойду тогда к Хен У. — он вышел. Ан сжимал пепельницу и не выдержав кинул в дверь. Он не хотел признавать поражение. И прищнаться что по уши влюблен в злюку. За ним всегда бегали, для него старались в отношениях, а он просто брал и платил деньгами, но не вниманием. В конце недели трещина между ними разломалась.Чхан Вон два дня назад уехал. Суббота, сад в особняке. Хен У выполнял свою работу по уходу за садом. На террасе сидели босс и его левая рука. — Наш сотрудник — колючий парень, да? — Джехи пускал пузыри стоя рядом с Соном. — Обычный ребенок, — бросил Хен Сон, не отрывая взгляда от книги, которую не читал последние полчаса. А наблюдал за злюкой.— Просто играет в кошки-мышки. Джехи хмыкнул. Ему недавно исполнилось 21 , он был красив той нежной , опасной красотой, которая пугает и манит одновременно. — Если он «свободен», как ты сказал... то я, пожалуй, рискну. Он слишком хорош, чтобы оставлять его без присмотра. Сон хотел ответить, хотел сказать «не смей», но слова Хён У — «не ревновать и не указывать» — стояли в горле костью. Спустя час, в саду, Хён У стоял у цветущего куста, когда Джехи подошел к нему. Ан ХенСон наблюдал с террасы, прячась в тени. Хён У почувствовал его взгляд — тяжелый, удушающий. И тогда он решил, что пора подбросить дров в огонь. Джехи не церемонился. Он прижал Хён У к стволу старой вишни, перекрывая пути к отступлению. — Хен Сон говорит, ты у нас вольная птица, — прошептал Джехи, наклоняясь так близко, что их носы соприкоснулись. — А я люблю охоту. Хён У не отвернулся. Он положил ладони на грудь Джехи, чувствуя под пальцами жесткую ткань куртки и биение сердца. Он мельком глянул на террасу. Сон стоял там, вцепившись в перила так, что дерево жалобно скрипнуло. — Ты в моем вкусе, малыш, — Джехи накрыл губы Хён У своими — нагло, собственнически. Хён У ответил. Не потому, что хотел Джехи, а потому, что хотел почувствовать, как на террасе закипает ярость «Солнце Ансана». Он запустил пальцы в волосы Джехи, притягивая его ближе, позволяя поцелую стать глубоким и влажным. «Смотри, Солнышко , — думал Хён У, закрывая глаза. — Это твоя логика в действии. Тебе ведь нравится свобода? Тогда наслаждайся зрелищем». Когда Хён У наконец отстранился от Джехи, его губы припухли, а в глазах горел торжествующий огонек. Джехи самодовольно ухмыльнулся, потирая шею, и, подмигнув юноше, удалился в сторону гостевых комнат. Он сделал свой ход. Хён У не спеша пошел к дому. Он знал, что Сон всё ещё там. И он не ошибся. Как только Пак переступил порог темного коридора, сильная рука рванула его на себя, впечатывая спиной в холодную стену. Запах дорогого парфюма смешался с запахом ярости и коньяка. — Играешься? — голос Ан Хён Сона был похож на рокот уходящей грозы. Он тяжело дышал, его лицо находилось в дюймах от лица Хён У. — Решил проверить, насколько хватит моего терпения? Хён У даже не вздрогнул. Он поднял взгляд, и в полумраке его глаза казались фосфоресцирующими. — Какого терпения, Солнышко ?— он выделил это обращение особой, ядовитой нежностью. — Мы ведь в свободных отношениях. Помнишь? Твоя логика, твои правила. Я просто наслаждаюсь свободой, которую ты мне так любезно предоставил. Сон ударил кулаком по стене рядом с головой Хён У. — С Джехи? Серьёзно? Из всех людей ты выбрал его? — А какая разница? — Хён У дерзко улыбнулся и пальцем провел по нижней губе Сону, стирая воображаемый след. — Он целуется... неплохо. Но, кажется, ты обещал не ревновать и не выносить мозг. Или твоя хваленая «логика» сломалась всего за неделю? Сон взбесился , хватая Хён У за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Ты дразнишь зверя, малыш. Ты даже не представляешь, что я могу сделать, если перестану быть «логичным». — О, я очень хорошо представляю, — прошептал Хён У, и на мгновение его маска манипулятора дала трещину, обнажив старую боль. — Вы все одинаковые. Трахаться можете когда хотите, а вот думать про чувства времени нет. Вы хотите владеть, но не хотите отвечать. Знаешь как нелепо звучало твое жалкое оправдание тогда? Так что не смей злиться на меня за то, что я следую твоим указаниям. Он резко вывернулся и, не оглядываясь, ушел в комнату Джехи, оставив Ан Хён Сона один на один с разбитыми остатками его спокойствия. В спальне в полной готовности Джехи ждал Хен У. Он был одет в белый халат, и стоял возле окна. — Хен У - я, что ты так долго? — Чем займемся? — Ласками. — Какой ты Улыбашка. Просто прелесть. Давай, сделай мне массаж, а то спина так и болит посое рабочего дня. — Как скажешь малыш. — Не зови меня так. Я не ребенок. — Ты для меня ребенок. Я старше твой сонбэ забыл? — Ммм. И тебе не стремно целоваться с ребенком? — Это другое ложись. Хен У вплотную подошел к Джехи. — Как же обнимашки? Они медленно целуют друг друга . И к ним врывается Ан Хен Сон.Без промедлений и объяснений, тянет злюку к себе и целует его на глазах друга. Глубоко и страстно. Сон отстранился, тяжело дыша. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели первобытной яростью. Он всё еще крепко сжимал локоть Хён У, словно боялся, что тот испарится или, что хуже, вернется в объятия Джехи. Джехи стоял у окна, медленно завязывая пояс халата. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но в глубине зрачков плескался опасный холод. — Ты зашел слишком далеко, дружище, — тихо произнес Джехи. — Это уже не «свободные отношения». Это паранойя. Ты ворвался в мою комнату, как коллектор за долгами. — Не смей касаться моего Хен У! , — процедил Сон, даже не глядя на друга. — Я решил у нас больше нет свободных отношений. Мы пара официально. Джехи горько усмехнулся. — Как скажешь, Босс. Надеюсь, этот мальчишка стоит того, чтобы разрушить то, что мы строили годами.Не буду вам мешать. Когда дверь за Джехи захлопнулась, Сон резко развернул Хён У к себе. — Ты... — начал он, но голос сорвался. — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? Ты спишь с моим замом, ты смеешься мне в лицо! Где твоя гордость, Пак? Хён У медленно вытер губы тыльной стороной ладони, глядя на Сона с нескрываемым наслаждением. — Моя гордость? — переспросил он. — Моя гордость осталась на той кровати, когда ты предложил мне «секс без обязательств». Я просто следую инструкции, Солнышко. Ты сказал: «мне нужно разобраться в чувствах». Ну как, разобрался? Нравится вкус Джехи на моих губах? Сон замахнулся, словно хотел ударить, но рука застыла в воздухе. Он понимал: любой его удар сейчас будет признанием его полного поражения. — Я ненавижу тебя, — прошептал Сон, прижимаясь своим лбом к лбу Хён У. — Нет, — Хён У обхватил его лицо руками, заставляя смотреть в свои лихорадочно блестящие зеленые глаза. — Ты ненавидишь то, что ты больше не контролируешь себя. Ты ненавидишь, что я — твой единственный человек заставивший признать наши отношения. — Ты невыносим! — А чего ты хотел Солнышко? — Тебя. Сон повалил его на кровать с такой силой, что матрас жалобно скрипнул. В его движениях больше не было ни капли той притворной «логики». Только чистая, концентрированная одержимость. Он впился в губы Хён У так, словно хотел выпить его душу, стереть вкус поцелуев Джехи, перекрыть их своим собственным. — Ты мой, — повторял он между поцелуями, его ладони грубо исследовали тело юноши, оставляя красные следы на фарфоровой коже. — Мой, и больше ничей. Увижу с кем-то — убью их. Собственными руками задушу. Хён У выгнулся под ним, задыхаясь от этого напора. Его пальцы впились в мощные плечи Сона, ногти царапали уже заживающие полосы на его спине. — Безумец... — выдохнул он, и в этом слове было больше восхищения, чем страха. — Раздень меня. Я желаю тебя так же. В этот раз всё было иначе. Жёстче. Отчаяннее. Хён Сон раздевал его так, словно срывал обертку с драгоценного приза, который чуть не потерял. Каждое его прикосновение было криком: «Не смей уходить. Не смей смотреть на других». Когда они наконец столкнулись телами, Хён У почувствовал, как по его венам разливается жидкий огонь. Это было то самое «согрешение», о котором он предупреждал. Сон входил в него глубоко, властно, заставляя Хён У выкрикивать его имя в светлой комнате при лучах золотого солнца. — Признай это, — хрипел Хен Сон, прижимая ладони Хён У к подушке над его головой. — Скажи, что ты принадлежишь мне. Хён У смотрел на него сквозь пелену слез и наслаждения. Его «Злюка» внутри на мгновение замолчал, уступая место мальчишке, который просто хотел быть любимым. — Я... твой, — выдохнул он, сдаваясь этой буре. — Только твой, Солнышко. В этот день «Солнце Ансана» грело так сильно, что обожгло их обоих. Оставшись одни, после ухода Джехи в Ансан наша парочка отрывалась по полной. Устраивали свидание каждый день. Ан Хен Сон куда только его не водил. Отдавались любви везде где только можно. Хен У жил в его особняке до приезда хозяев. Спал в спальне Ана. Это были самве счатливые дни в его жизни. Будто его мечты уже сбылись. Огромный дом, с цветущим садом, прекрасная мандариновая роща, недалеко море. Понятливый и самое главное заботливый партнер которому не лень приносить завтрак в постель каждое утро. Для Злюки их отношения казались сказкой, приятным сном. Эти теплые прикосновения, нежность в его объятьях, искренняя любовь в глазах и на его устах повторяющие заветные слова, придающие уверенность. Снова и снова Хен Сон говорил ему при каждом удобном случае: “Я люблю тебя. Я хочу тебя, я желаю разделить с тобой свою жизнь до самой старости. Ты только мой. Ты прекрасен, душой и телом. Не слушай других, они завидуют твоей уникальности. Будь со мной до конца …” Он знал что окружаюшие не принимают его до конца, бестыжие дети на ровне со взрослыми открыто покащывали неприязнь, оскорбляли Пака. Хоть любимый и твердил как ему плевать на них, что теперь у него настоящая любовь, а на остальное можно и забить. Но Хен Сон чувствовал и видел как эти слова причиняли дискомфорт. По этой причине он подбадривал и желал всем сердцем чтоб самооценка Хен У никогда не падала вниз. При этом Пак продолжал работать верой и правдой, отказывал Солнышке с отдыхом. “ Я понимаю ты босс, и позволяешь мне не работать. Но договор я заключил с истинными работадателями рощи. А не с тобой, посему обязан рсботать до конца лета. После рабочего дня и на выходных я твой. Не ной! “ Середина июля. Восемь утра, пятница.От любви Злюка забыл про своих давно прибывших фамильяров.Которые ждали когда хозяин сам их вспомнит и придет, наблюдали со стороны . Погода чудесна, солнце искрилась на ясном лазурном небе согревая землю. В воздухе летал морской бриз с нотками свежей скошенной травы, наша парочка на белом мустанге стремительно ехала по безлюдной дороге .Но фоне играла песня Ланы Дель Рей - White Mustang. Трасса среди лесов Чеджу. Ветер врывается в открытые окна Мустанга, развевая волосы Хён У.Ан Хен Сон одет во все белое, поло на котором он растегнул пуговицы, прямые штаны, лоферы, только ремень выделялся черным лакированным цветом. На глазах светлокоричневые очки авиаторы. На Хен У красовались синие широкие штаны в японском стиле, на ногах деревянные вьетнамки, белая майка сверху синее хаори с рисунком белых журавлей. Голос Ланы Дель Рей обволакивал салон, смешиваясь с рокотом мощного двигателя.  «Summer's meant for lovin' and leavin' I was such a fool for believin' that you Could change all the ways you've been livin' But you just couldn't stop The day I saw your white Mustang your white mustang...» — тягучие ноты идеально ложились на ритм их движения. Хён У откинул голову на кожаное сиденье, прикрыв глаза. Солнечные блики танцевали на его лице, и в этот момент он чувствовал себя по-настоящему живым. Хен Сон одной рукой уверенно держал руль, а другой сжимал ладонь Хён У, то и дело поднося её к губам, чтобы оставить мимолетный поцелуй на костяшках. — О чем думаешь? — спросил Сон, не сводя взгляда с дороги, которая лентой уходила в горизонт. — О том, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — честно ответил Хён У, приоткрыв один глаз. — Знаешь, Рэдл и Зенон уже, наверное, мхом поросли в ожидании. Я так увлекся тобой, что почти перестал слышать их ворчание. Сон тихо рассмеялся, и этот звук был для Хён У дороже любой музыки. — Ты про своих питомцев? Слуги присмотрят за ними. Пусть подождут. Сейчас есть только ты и я. И это лето, которое я хочу растянуть на вечность. Он прибавил скорость. Мустанг несся вперед, разрезая соленый воздух. Хён Сон выглядел как герой старого кино — сильный, влюбленный и абсолютно уверенный в том, что он сможет защитить свое хрупкое счастье от всего мира. Он обещал «до самой старости», и в его голосе не было ни капли сомнения. Но Хён У, несмотря на эйфорию, чувствовал легкое покалывание в затылке. Это Зенон — его фамильяр-мудрость — тихо подал голос из глубин подсознания: «Рай — это всегда закрытая территория, хозяин. А за воротами уже собираются те, кто пришел предъявить права на твоего принца». Хён У тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Он хотел верить. Он выбрал верить. — Солнышко, — позвал он, перекрывая шум ветра. — Если когда-нибудь это закончится... пообещай, что ты не забудешь, как мы ехали по этой дороге. Как пахло море и как мы были свободны.Помни меня в своих воспоминаниях, что я жил и был счастлив с тобой. Сон на мгновение помрачнел, его хватка на руле усилилась. — Это не закончится. Я не позволю. Он не знал, что в бардачке его машины уже лежит конверт с гербом UJK Group, который он забыл открыть в начале июля. Конверт, в котором лежала программа торжественного приема назначенной на конец августа. По неизвестной причине, Ан сознательно откладывал открывать прибывшие письма от родителей и от бабушки с дедушкой. Сон заглушил мотор. В наступившей тишине голос Ланы всё ещё эхом отдавался в голове. Он повернулся к Хён У, снял очки и внимательно посмотрел в эти зелёные глаза. В его взгляде была не просто страсть, а какая-то обречённость. — Почему ты говоришь так, будто я тебя потеряю? — Сон протянул руку, очерчивая контур челюсти Хён У. — Я — Ан Хён Сон. В этой стране моё имя открывает любые двери. Если я сказал, что ты будешь со мной до старости, значит, так и будет. Хён У лишь печально улыбнулся, прижимаясь щекой к его ладони. Он хотел сказать, что некоторые двери открываются только для того, чтобы запереть тебя внутри, но промолчал. —- Я подготовил тебе сюрприз.Сейчас мы позавтракаем на пляже. Я заказал повара он приготовит нам самое вкусное мясо на гриле. Позже поедем в Сеул там тебя ждет мой подарок. — Солнышко, не стоило так тратится. Лучше отдай мою зарплату. — Получишь в конце месяца как остальные. — Какой строгий начальник у меня.— вышел из машины. И лег на капот мустанга. — Смотрю у кого - то игривое настроение ? — лег на злюку. — Угу. Я чувствую себя очень хорошо. — Отлично. Позволь улучшить твое состояние в три раза. — поглаживает лицо, и большим пальцем приоткрывает рот злюки. — Пожалуйста. — и вновь они отдаются страсти. Ан Хен Сон снимает штаны Паку и удовлетворяет его оральными ласками. Покрасневший злюка требует большего, Хен Сон берет его сзади прямо на капоте машины, придерживая за горло партнера.Ведь Хен У не хватало воздуха. После соития пошли завтракать будто ничего не произошло. Позже к двенадцатому часу уехали в Сеул. Дорога до Сеула заняла несколько часов, которые пролетели в странном, полусонном мареве. Хён У дремал на пассажирском сиденье, чувствуя приятную тяжесть в теле после пляжа, а Сон вел машину, погруженный в свои мысли. Как только колеса Мустанга коснулись асфальта столицы, атмосфера в салоне мгновенно изменилась. Сон надел свои авиаторы, и его лицо снова стало жестким, «деловым». Они подъехали к роскошному автосалону.Стеклянные башни пронзали небо, словно ледяные иглы. — Мы приехали, — негромко сказал Сон, паркуя машину в подземном гараже. — Идем. Твой подарок ждет внутри. Зайдя внутрь, их ждал менеджер и показал феррари в красном темном оттенке со всеми документами на имя Пака Хен У. — Это тебе держи ключи. — Не слишком ли дорого? — глаза округлились. — Благодарю за подарок. Мне очень приятно. Кстати я уйду ненадолго? — Куда ? — Друзья позвали потусить. Я приеду к отелю к десяти. Ну же, хватит дутся. Мне же надо развеяться. — Ладно, я пока закончу с делами и буду ждать в номере. Хён У припарковал новенькую Феррари прямо у входа, игнорируя недовольные взгляды парковщиков. Красный глянец машины в свете неоновых вывесок казался кровавым. Он вышел из салона, поправляя свое синее хаори — здесь, среди люксовых брендов Сеула, его журавли выглядели как вызов, как экзотическая птица, случайно залетевшая в бетонный вольер. В глубине VIP-ложи его уже ждали. У Ин лениво потягивал коктейль, а рядом, в тени, сидел Джокер, и Жнец чьи пальцы нервно перебирали зажигалку.Хен Су практически лежал на диване с открытой рубашкой на распах, Джеха с кем - то разговаривал по телефону. Остальные не смогли прийти. Сказали что приедут на гонки. Парни встретили Хен У. — Ого! Кто нам пожаловал? — У Ин первым выскочил чтобы обнятся. — Мы не надеялись что ты придешь. — Джеха пожал руку. — Братан ты чего это все бледнее и бледнее? Каким солнцезащитным кремом пользуешься? Говоришь на плантации работаешь , а ни разу не обгорел! — Хен Су обнял его. И Хен У осенило, он действительно не пользовался ни каким защитным кремом. Почему он бледнеет? Чтобы выкрутится сказал это: — Я просто обмазяваю лицо заваркой зеленого чая утром и вечером. Знаешь от него белеют. —- Надо попробовать. — Как дела Джокер, Жнец? Давно вас не видел. Обычно туму пропускаете. — Хен У пожимал им руки. — Сегодня хотим посетить гонки. Пойдешь с нами? — Джокер жестом указал присесть. — Конечно. У меня есть новости для вас!— снимает хаори и майку показывает тату. — Чего? Ты ж не сторонник тату? — Жнец трогант тату не веря глазам. — Это все влияние У Ина. — потвердил Джокер. — Хен У ты поддался моим чарам? — заблестели глазки У Ина. — Нет ай, долго думал и решил закрыть им шрамы. — Ну ты мужик! — Хен Су бьет по плечу. — Качественное тату, видно мастер тщательно работал над деталями. Идет, за сколько сделал? Нынче тату не из дешевых.— Хан Джеха подметил это сразу. — Бесплатно знакомый сделал. —- Так сначала поедим! Потом на гонку. — предложил Хен Су. — За одно обсудим осенний бизнес. Со следующего семестра сообщают что всех перевезут на новые острова. И мне это совершенно не нравиться.— Джеха закурил. — С одной стороны там будут одни сверстники и никаких надоедливых взрослых.Бизнес и туда можно перенести. Кто будет проверять школы? — Хен Су запивал колу. — Удобно они устроились отправив молодежь в ссылку. — Джокер хватит нагонять тучи. Везле надо искать выгоду. Согласны? — У Ин облизнулся. — Я не хочу уезжать. Там негде гонять на велике. Никакой свободы.— Жнец нахмурился. — Не делайте поспешных выводов парни. Все начнется весной, до этого нас должны отвезти и показать новые осторова со школами. Чтоб родители могли решить и подписать документы. Увидим что да как, потом примем решение. Незачем спешить. Необходимо достать их план школы, изучить систему. Все публикуется в портале министерство образования в открытом доступе. О котором вы постоянно забываете и ленитесь читать статьи. Отчего добавляете еще больше нагрузки на меня, и все приходится пережевывать вам. — Хен У косо на них смотрел. — Но бро, они же нудные до невозможности! Как их читать? Кроме тебя и Джехи, и этот как его очкарика? Да точно Е Ну! Никто не осилит. Ей - богу!Мне дай погонять или охоту устроить. Остальное не интересует. — Жнец. — Боже, для бизнеса хотите вы или нет придется читать, чтоб понять как все будет работать. — Ладно, Хен У не кипятись сегодня отдых. Проект позже доработаем. — Джеха указал Хен У расслабиться и отдыхать. Просидели парни около часа.На выходе злюка красовался новой тачкой. — Ээ, братан! Капец ты баклажан. Откуда деньги?Дай прокатится! — лез Хен Су с просьбами. — Только не говори что заработал на плантации. — Джеха так и есть я работал больше всех. — Круто, ты заслужил. Имя еще не поставил?. — Жнец. — Красивый цвет. Мне нравиться. Хотя я больше люблю свой черный порше. Ты ж знаешь мне подуше порше или бугатти. Поздравляю с новой тачкой. — Джокер. — Теперь мы пара близнецов.У меня желтая зови ее Цимбелин, а у тебя красная феррари. Поздравляю. —- Спасибо У Ин. Спасибо всем вам, сегодня будем гонять на этой малышке. Имя ей Fiora Rossa. На месте их ждали Е Ну , Хаджун, Югем и сестра У Ина которая проводила ночные гонки. Это было их первое знакомство. Заброшенное шоссе, освещенное только фарами суперкаров. Воздух дрожит от рева моторов. Е Ну, Хаджун и Югём уже там, проверяют давление в шинах. И рядом с ними — Джэкён. Когда Хён У затормозил у стартовой черты, Е Ну поправил очки, изумленно разглядывая машину, а Югём и Хаджун присвистнули в унисон. Но Хён У смотрел только на женщину, которая стояла, опершись на капот белого Порше. Джэкён выглядела как королева этой ночи. На ней были узкие кожаные брюки и короткая куртка, а в руках она небрежно держала шлем. В отличие от кореянок стремившиеся иметь длинные волосы, она имела стрижку завышенного каре. А фигура каа у самой балерины тонкая, утонченная.У Ин подошел к ней первым, обнимая за плечи. — Знакомьтесь, умница, красавица, национальное достояние Кореи! Ю Джекен, моя старшая сестра прилетела с Канады. Видите как она на меня похожа? — Ой хватит, можно просто Джеки. Не обязательно обращаться ко мне как нуна. — Какая красотка! Жениться хочу! — Хен Су мне тебе в глаз дать? — У Ин успокойся . Малыш мне 22 года, ты не в моем вкусе. Я в тюрьму не хочу. — отшутилась Джеки. — Это мои друзья, Джокер, Жнец они велогоншики в основном, Хен У больше по машинам, работяга номер один, Джеха плейбой работяга номер два, Е Ну ботан наш мозг, Хаджун боксер, Югем занимается хапкидо, Хен Су кикбоксер. И я твой лучший братик! — Какая разношертсная команда. Готовы погонять? Потом поговорим. — Конечно! — закричали парни. Один из участников начал прямую трансляцию на паприка тв. И все сели по машинам. С У Ином сели Джокер и Жнец. Джеки взяла к себе Хен Су, Югема, Хаджуна. А с злюкой были Джеха и Е Ну. И штук десять остальных гоначных авто. Гонка началась и главный приз деньги сто миллионов вон. Трасса «Кровавый вираж». Сеул в огнях, стрелка спидометра зашкаливает за 220 км/ч. В салоне «Fiore Rossa» пахло кожей и адреналином. Е Ну на заднем сиденье вцепился в планшет, отслеживая траекторию и положение конкурентов, а Джеха, вальяжно откинувшись, пересчитывал в уме шансы на победу. — Хён У, держи левее на следующем развороте! Белый Порше Джеки идет на подрез! — крикнул Е Ну через гул мотора. Пак видел в зеркало заднего вида, как белая вспышка Порше Джеки технично обходит «десятку» других авто. Она вела машину с пугающей точностью, словно танцевала на льду. Хён Су и Хаджун в её салоне явно орали от восторга, пока она входила в заносы. — Она хороша, — процедил Хён У, переключая передачу. — Слишком хороша для того, кто просто «прилетел из Канады». — Слухи не врали, — подал голос Джеха, глядя в окно. — У Ин говорил, что она участвовала в нелегальных заездах в Торонто. Тем временем трансляция на Paprika TV набирала просмотры. Комментаторы в чате сходили с ума от красной Феррари и дерзкого Порше. В это же время, в элитном ресторане «Гяку», Ан Хён Сон сидел напротив своих родителей и старейшин семьи Ю и Ан. Его телефон, лежащий на коленях под столом, завибрировал. Уведомление от приложения: «Ваш любимый стример в эфире: Ночная гонка — Красный цветок против Белой молнии!» Сон незаметно открыл трансляцию. Камера дрожала, но он узнал этот цвет. Узнал профиль Хён У за рулем. И, что еще хуже, узнал Порше, который он сам подарил Джэкён на день рождения в прошлом году. Его «идеальный мир» только что столкнулся на трассе в прямом эфире. — Хён Сон-а, ты нас не слушаешь? — голос матери был как укус змеи. — Мы обсуждаем дизайн пригласительных. Твоя невеста Джэкён прилетает завтра, ты должен её встретить. Сон сжал телефон так, что экран чуть не треснул. — Я же сказал она мне как сестра, мама, я не собираюсь жениться в столь юном возрасте. Я не готов к браку. Зачем спешить? Мы всегда поддерживали дружеские отношения между нашими семьями. Уверен Джекен на такое не согласиться.— тихо ответил он, глядя, как на экране Феррари Хён У и Порше Джеки идут бок о бок, вырываясь к финишной прямой. На экране телефона Сона две точки — красная и белая — неслись к финишу, разделенные лишь сантиметрами. — Хён Сон, ты опять в телефоне! — Дед Хель Сан стукнул тростью по полу. — Мы говорим о будущем корпорации, а ты ведешь себя как подросток. Сон поднял взгляд. Его глаза были темными, как грозовое небо Ансана. — Будущее корпорации сейчас полностью лежит на мне, и я сам решу как будет лучше, дедушка, — холодно произнес он, вставая. — Извините. У меня срочное дело, которое не терпит отлагательств. — А ну стоять! Твой брак это дела двух семей. Мы уже давно при твоем младенчестве заключили договор с помоловкой. Ты женишься в конце августа и точка! А теперь иди. Без тебя подготовимся к свадьбе. Он вышел из ресторана, на ходу вызывая водителя, но тут же передумал. Схватил ключи от запасного седана и рванул с парковки. Его целью был финиш. На трассе Хён У чувствовал, как «Fiore Rossa» дрожит от напряжения. Джеки шла вплотную. В какой-то момент их зеркала почти соприкоснулись. Хён У мельком взглянул в боковое окно: Джеки смеялась. Она получала истинное удовольствие от этой схватки. — Сейчас или никогда! — заорал Е Ну, вжимаясь в сиденье. Хён У выжал педаль в пол, используя последний рывок. Красная вспышка пересекла черту первой, опередив Порше всего на полкорпуса. — ДА! — Джеха и Е Ну выскочили из машин, как только те затормозили в облаке дыма от жженой резины. — Сто миллионов наши! Хён У, ты монстр! Хён У вышел из машины, пошатываясь от избытка адреналина. Джеки припарковалась рядом. Она сняла шлем, встряхнув своим коротким каре, и подошла к нему, протягивая руку. — Неплохо, Пак Хён У. У тебя стальные нервы, — она улыбнулась, и в этой улыбке не было зависти. — Кажется, я нашла себе достойного противника. — Или достойного партнера по бизнесу. — ответил Хён У, пожимая её узкую, но сильную ладонь. Поехали тусить дальше. Деньги раздедили поровну. Хен У отдал деньги Джокеру у него через неделю день рожденияи он может не приехать. Он знал о его проблеме, подарил деньги чтоб тот мог не ходить на подпольные бои на три месяца. Благодаря нелегальным боям он смог купить недвижимость и машину, но такой уровень жизни надо как - то поддерживать. По этой причине не модет уйти с грязной работы, и Хен У ждал осени чтоб освободить его от порочного круга. Тем временем Ан Хен Сон не мог дозвониться до Хен У. Ночной клуб «Парадокс». Неон, громкая музыка и ощущение абсолютной власти над ночью. В VIP-зоне «Парадокса» шампанское лилось рекой. Джеки, закинув ноги на столик, увлеченно обсуждала с Е Ну технические характеристики моторов, пока Джокер, сжимая в кармане пухлый конверт от Хён У, впервые за долгое время смотрел на мир без привычного напряжения в глазах. — Пак, ты сегодня — легенда, — Джеха хлопнул Хён У по плечу, передавая ему бокал. — Сто миллионов получить и отдать приз для Джокера в качестве подарка на днюху?Ты либо святой, либо самый безумный сукин сын в этом городе. В этом весь ты не любишь заморачиваться . Хён У лишь усмехнулся, бросив взгляд на свой телефон, который без умолку вибрировал на столе.  — Я отойду. — Бля я забыл о времени! Уже полночь, Хен Сон наверное злиться. — Да конечно. Выйдя на балкон далеко от всех поднял трубку. — Алло? — Где ты? — подозрительно спокойно спрашивал Ан без капли раздражения. — Извини я забыл , увлекся гонкой. В клубе праздную. — Когда приедешь? — Сейчас приеду. Уже собирался. — Хорошо я жду в номере. — Пока. Вернувшись к друзьям, сказал что уходит. — Че так рано?— У Ин. — Останься на неделю. Мы так долго не виделись. Только и делаешь что работаешь. А жить кто будет? Проведи выходные с нами. Я соскучился знаешь? — Е Ну обнял его сзади. — Хорошо. Останусь на неделю, я сейчас мне пора. Увидемся завтра. Поспешил к любимому. Хён У припарковал Феррари у входа в отель, когда город уже начал окутывать предрассветный туман. Его хаори пропахло дорогим табаком и жженой резиной, а в ушах всё еще стоял гул басов из «Парадокса». Он вошел в номер тихо, стараясь не шуметь, но замер прямо у порога. Ан Хён Сон сидел в кресле у окна, всё в том же деловом костюме, но без пиджака. Перед ним на столике стояла початая бутылка виски и два стакана. — Ты опоздал на два часа, — произнес Сон. Его голос был ровным, лишенным эмоций, что пугало Хён У гораздо больше, чем если бы он кричал. — Я же извинился по телефону, — Хён У подошел ближе, бросая ключи от Феррари на стол. — Гонки затянулись. Мы праздновали победу.Еще и пробки. Сон медленно поднял взгляд. Его глаза в полумраке казались двумя черными дырами. — Не расскажешь как прошли гонки с кем познакомился? — начал собирать информацию знает ли Хен У о свадьбе со слов Джекен или нет. Логика подсказывала что Джекен не из тех кто распространяет личную жизнь на публику. Но с другой он должен убедиться. — Конечно. — по рассказам злюки он понял что опасность миновала. Он расскажет позже, при удобном случае не сейчас. Сегодня Ан желает растворится в Хен У. — И еще я останусь тут на неделю? — Зачем? — Солнышко я не видел друзей так долго! — Хорошо. Но завтра я должен уехать в Ансан. — Угу. — Давай перейдем сразу к делу. Соскучился. — Согласен, но я буду сверху. — Сверху? — Солнышко, ты же не думал что я только принимающий? Я тоже люблю входить, и отдавать удовольствие. У тебя это впервые? Попробуй! В комнате повисла тяжелая, осязаемая тишина. Стакан с виски в руке Сона замер на полпути к губам. Его брови медленно поползли вверх, а в глазах промелькнула искра — смесь шока, недоверия и... острого, жгучего любопытства. — Сверху? — Сон поставил стакан на стол с глухим стуком. Снова переспрашивая.— Ты серьезно, Пак? Ты хоть представляешь, на что замахиваешься? Хён У не ответил словами. Он медленно подошел к Сону, встал между его разведенных колен и положил ладони на плечи «Солнышка», заставляя того откинуться на спинку кресла. Его пальцы, пахнущие гоночным топливом и ночным Сеулом, уверенно скользнули к узлу галстука Сона. — Ты говорил, что я уникален, — прошептал Хён У, опаляя дыханием ухо Ана. — Уникальность требует новых подходов, Хен Сон.Ты слишком привык всё контролировать. Расслабься. Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя желаю... по-своему. Сон сглотнул. Он чувствовал, как его хваленая «логика» рассыпается в прах под этим прямым, бесстрашным взглядом. Его тело, привыкшее подчинять, внезапно отозвалось странной, томительной дрожью на это предложение. Это было запретно. Это было безумно. И это было чертовски возбуждающе. — Впервые... — хрипло признал Сон, его руки непроизвольно сжали талию Хён У, сминая шелк хаори. — Никто и никогда не смел даже предлагать мне такое. — Тем интереснее будет финал, — Хён У мягко, но настойчиво толкнул Сона в сторону кровати. — Доверься мне. Разве я когда-нибудь тебя подводил? Когда они оказались на шелковых простынях, мир Ан Хён Сона окончательно перевернулся. Хён У действовал уверенно, с той самой грацией кошки, которую Сон так любил, но теперь в этой грации была стальная сила. Пак доминировал не грубостью, а нежностью, от которой у Сона перехватывало дыхание. В это утро в Сеуле не было «Солнца Ансана» и его «подчиненного». Были двое людей, которые через боль и удовольствие пытались нащупать истинную близость. И когда Сон, задыхаясь, выкрикнул имя Хён У, признавая свое полное поражение в этой «битве», Пак понял: теперь он действительно владеет сердцем этого человека. Утро. Солнечные лучи пробиваются сквозь тяжелые шторы, освещая разбросанную одежду и пустую бутылку виски — символ вчерашнего стресса Сона. Довольная парочка, нежилась на кровати. Точнее довольным был Хен У, а у Хен Сона неистово болел задний проход, кто ж знал что после удовольствия приходит некий дискомфорт. Хён У, накинув на голое тело то самое синее хаори, ловко орудовал на кухне номера. Запах свежесваренного кофе и жареного бекона немного разгонял тяжелую атмосферу «сеульских тайн». Он принес поднос в постель, глядя, как Сон пытается устроиться поудобнее на подушках, шипя от каждого движения. — Держи, страдалец, — Хён У поставил поднос и протянул тюбик с аптечной мазью. — Мажь аккуратно. И не смотри на меня так, будто я тебя предал. Ты сам просил «улучшить твое состояние в три раза». Сон принял мазь, криво усмехнувшись. — Ты чертовски убедителен в роли доминанта, Пак. Теперь я дважды подумаю, прежде чем игнорировать твои жалобы на «растяжку». Хён У сел на край кровати, перебирая пальцами волосы Сона. — Про алкоголь я серьезно. Если стресс на работе такой, что тебе нужно заливать его виски — значит, ты что-то делаешь не так. Или... — он на мгновение замер, — или ты что-то скрываешь. Сон отвел взгляд, делая вид, что очень занят своим завтраком. Он чувствовал, как внутри всё сжимается. Хён У доверял ему, Хён У отдал ему всего себя, а в календаре Сона дата 28 августа горела красным пламенем, как предупреждающий сигнал на приборной панели. — Ничего я не скрываю, — соврал Сон, и эта ложь легла между ними холодным камнем. — Просто дед давит из-за новых контрактов. Поездка в Ансан поможет мне прийти в себя. — Иметь тебя сзади и спереди полный кайф! У тебя спина такая крепкая. Твое тело заставляет меня кончать в экстазе. Будем меняться позициями чаще. — Как я буду сидеть? Задница болит. — Первый раз всегда так больно, при этом я хорошенько расстянул. И тебе все равно больно? Теперь понимаешь что я чувствую каждый раз когда ты отказываешься нормально меня расстягивать, потому что тебе невтерпежь. А у меня синяки и боль в анусе. — Так ты сделал это ради мести? — Не только, все ради любви. Солнышко, мазь она облегчит твои страдания. Ну тебе понравилось? Будем меняться? — Абсолютное да. — Отдыхай я помогу собрать твои вещи. Так злюка оставался в неведении до конца августа. За это время Пак близко подружился с Джеки. Она естественно все держвла в тайне чтоб сдедать сюрприз У Ину , он все равно не лез в семейные дела. Не был в курсе что сестра давно влюблена в Ан Хен Сона. Последняя неделя августа, Пак уже заканчивал работу и купил своим фамильярам их долгожданные гробы. Собрал вещи, и пошел к особняку за своей трудовой книжкой. Хен Сон был с дедушкой на рыбалке. Госпожа Ен Хи обедала на террасе со своей будущей невесткой внука. Пак по привычке зашел и направилмя к террасе вместо того чтоб подождать. — Госпожа Ен Хи моя работа закончена. Мне пора уезжать, прошу вернуть трудовую книжку и перечислить заработную плату. — Громко звал Хен У и договорил предложение уже выйдя к террасе. — Ой, Хен У я совсем забыла! Ты во время! Пообедай с нами, знакомься это невеста Хен Сона Ю Джекен. 28 августа у них свадьба. Она решила нас навестить без предупреждения представляешь? — А? — не верил своим ушам. — О! Хен У ты ли это? Что не сказал о работе то? — Джекен выбежала и хлопнула по пацански Хен У. — Вы знакомы? — Госпожа Ен Хи он друг моего брата. И мой друг. Такой же гонщик как и я! — с гордостью заявила она. — Таком в случае он обязан быть на свадьбе! Знаешь он наш лучший временный сотрудник. — Ничего себе! —- Джеки нуна поздравляю со свадьбой. Я так рад за вас, вы выходите замуж за хорошего человека. — не выдержав слезы потекли ручьем. — О Хен У! Ты такой очаровашка, даже У Ин не был так рад за меня. В отличие от тебя. Не плачь иначе я начну рыдать. Он обвинил меня в отсталом мышлении представляешь? И мы поругались. Вот он гаденыш! — У Ин ненавидит ранние браки. Он вас любит и не хочет отпускать . - удерживая горечь перестал плакать. Ен Хи без умолку рассказывала что договорились о браке еще тогда, когда родились внуки. К ним зашли дед с Хен Соном.

Терраса особняка. Воздух пахнет солью и дорогим парфюмом. На столе — изысканный обед, который Хён У теперь кажется пеплом. Сон замер в дверях террасы, всё ещё держа в руках рыболовные снасти. Увидев Хён У, стоящего рядом с Джэкён и бабушкой, он почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем камнем упало куда-то в область желудка. Время словно замедлилось. — Хён Сон-а, смотри, кто пришел! — Ен Хи радостно замахала рукой. — Твой лучший работник пришел за документами. А мы тут как раз обсуждаем меню на двадцать восьмое. Хён У такой милый, он даже расплакался от радости за вас с Джеки! Дед Хель Сан, стоявший за спиной внука, довольно хмыкнул, постукивая тростью. — Вот видишь, Сон. Даже простой работяга понимает значимость этого союза. А ты всё артачился. Хён У медленно обернулся. Его глаза были красными, а по щекам ещё тянулись влажные дорожки, но взгляд... взгляд был таким холодным и пустым, что Сону захотелось, чтобы его ударили. Это было хуже ярости. Это было разочарование. — Господин Ан .. — голос Хён У дрогнул, но он тут же взял себя в руки, надевая маску «простого друга». — Поздравляю. Бабушка сказала, всё уже решено. Договор с колыбели, верно? Какая красивая история. Сон сделал шаг вперед, его пальцы судорожно сжались на рукоятке удочки. Он хотел закричать, выгнать всех, упасть на колени и объяснить, что он трус, что он не смог, что он пытался... но под суровым взглядом деда и сияющей улыбкой невесты он смог только выдавить: — Хён У... я не ожидал, что ты придешь сегодня. — Я пришел за своей свободой, Босс, — Хён У подошел к столу и взял свою трудовую книжку, которую Ен Хи уже положила на край. — Работа закончена. Сезон закрыт. Джеки, не замечая грозовых туч, повисла на руке Хён У. — Ты ведь приедешь, да? Я вышлю тебе личное приглашение! Мы с Хён Сонам будем так рады видеть тебя в первом ряду.Споешь на моей свадьбе? Пожалуйста! Хён У посмотрел на Сона — долго, пронзительно, словно прощаясь навсегда. — Конечно, Джеки-нуна. Я не пропущу такое событие. Я ведь должен увидеть, как мой «лучший работодатель» разделяет свою жизнь до самой старости... с кем-то действительно достойным. Он поклонился бабушке, вежливо отказал в трапезе, кивнул деду и, не оглядываясь, пошел прочь с террасы. Его шаги по гравию звучали как отсчет времени до взрыва. Сон сорвался с места через минуту, бросив снасти прямо на пол. — Хён Сон, ты куда?! — крикнул дед, но Ан уже летел к выходу. — Я забыл перечислить ему заработную плату за июль! — прокричал Ан. Он догнал Хён У у самых ворот. Схватил за плечо, разворачивая к себе. — Хён У, послушай! Я всё объясню! Я хотел сказать сегодня вечером, я... Хён У сбросил его руку с такой брезгливостью, будто к нему прикоснулось насекомое. — «Сегодня вечером»? — переспросил он шепотом. — А завтра? Завтра ты бы сказал, что свадьба — это просто формальность? А 28-го ты бы трахал меня в туалете отеля прямо во время банкета? — Я люблю тебя! — выкрикнул Сон, и в его глазах стояли слезы. — Нет, Хен Сон, — Хён У горько усмехнулся, садясь в свою красную Феррари. — Ты любишь свой комфорт и свою фамилию. А я для тебя был просто «летним мандарином». Вкусно, сладко, но сезон кончился. Прощай, Солнышко. Время пройдет и ты забудешь все, что было. С тобой у нас. Нет, я не жду тебя, но знай, что я любил. В последний раз. Мотор взревел, и «Fiore Rossa» сорвалась с места, оставляя Ан Хён Сона в облаке пыли и разбитых надежд. Ворота особняка. Пыль от колес Феррари медленно оседает на дорогие туфли Ан Хён Сона. Сон стоял неподвижно, глядя на пустую дорогу. В ушах всё ещё звенел рев мотора — подарка, который стал прощальным жестом. — Хён Сон! — к нему подошел дед Хель Сан, его лицо было раздражительным. — Что это за сцена у ворот? Ты наследник огромной империи, и забываешь во время платить сотрудникам ? Совсем расслабился. Возвращайся к гостям. Джэкён ждет обсуждения свадебного танца. Сон медленно повернулся к деду. Его глаза, которые Хён У называл «холодными», теперь были абсолютно мертвыми. — Свадебный танец? — тихо переспросил он. — Хорошо, дедушка. Мы станцуем. Я сделаю всё, как ты хочешь. Я надену этот чертов смокинг, я подпишу все бумаги и я надену кольцо на палец Джеки. Он сделал шаг в сторону дома, но остановился, глядя деду прямо в глаза. — Но помни: в тот день, когда я произнесу «да», ты потеряешь внука. Останется только управляющий директор. А у него, как ты сам говорил, сердца быть не должно. — Я тебя умоляю не говори глупостей! Стерпиться — слюбиться слышал о таком? Самые долгие и надеждные, крепкие браки считаются браком по расчету. Она любит тебя и ты полюбишь. Женская любовь меняет мужчину, как у нас с Ен Хи. Мы ненавидели друг друга , а позже полюбили. Нынешнее поколение только умеет ныть! Все у них есть, а им все мало! Иди давай. На столе лежал безупречный смокинг от Tom Ford. Сон смотрел на него так, словно это был саван. Он не спал три дня. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел пыль у ворот и слышал последнее «Прощай, Солнышко». Он открыл банковское приложение. Хён У действительно вернул всю сумму за машину. Каждую вону. Пак Хён У стер все долги, оставив Сону самое страшное — чистую совесть и разбитое сердце. —————- Трасса Сеул — Пусан. Ночь. Салон «Fiore Rossa» освещен лишь тусклым светом приборной панели. Свадебный марш в отеле «Shilla» всё еще звенел в ушах Хён У, перекрывая рев мотора. Он ехал прочь от Сеула, прочь от блеска бриллиантов и фальшивых клятв. На пассажирском сиденье лежала та самая веточка мандарина, уже начавшая вянуть. Хён У смотрел в зеркало заднего вида на удаляющиеся огни мегаполиса, где в этот момент его «Солнышко» принимал поздравления, сжимая руку законной жены. В голове Хён У, среди хаоса мыслей Рэдла и холодного анализа Зенона, наконец воцарилась тишина. Лишь одна фраза, прочитанная когда-то в старой книге и теперь ставшая его реальностью, билась в висках монотонным ритмом: «Любить значит страдать, но не любить тоже значит страдать. Страдать значит страдать... Чтобы быть счастливым, надо любить... но страдание делает человека несчастным... Чтобы не страдать, надо не любить...» Хён У нажал на газ. Красная Феррари исчезла в темноте туннеля, унося его к новым островам, к новой жизни, где больше не было места для тепла. Сезон мандаринов официально подошел к концу.