Единение, Решение, Жизнь

      Собрание назначено было в четверг неспроста — уже следующим днём при идеальном раскладе требовалось сообщить кваттуористам, что они наконец-таки могут утверждать о начале нового времени так называемого. Обращений ожидалось немыслимое количество. А потому необходимым становилось обсудить всё до малейших деталей, дать кое-кому понять: праздновать возвращение к жизни долго не выйдет, работать тоже придётся. "Кое-кем", конечно, обозначался Три. К остальным ярко выраженного негативного или притворно-негативного отношения Вторая из номеров не показывала. Возразить ей никто не решился, и даже Четыре со всем спокойствием и внимательностью прислушивалась к её тщательно подготовленной и, вероятно, отрепетированной речи. Им с преемницей достались крайние "места" слева. Сидели основатели кваттуоризма полукругом, и, если Четвёртой из номеров удавалось иногда заглянуть в глаза говорящей, то Тиффани доводилось смотреть на её профиль. Один, по её собственным меркам, не повезло — её место располагалось прямо посередине, так, что чаще всего взглядом с Два сталкивалась именно она. Ей же выпала участь считать секунды до завершения сего монолога и возможности скрыться от наблюдения, прервать столь ненавистный ей контакт. Здесь у Первой из номеров на короткое время было преимущество: она не боялась тратить энергию на перемещения и блокировку своего сознания, поскольку успела давно восстановиться, чего не сказать было о цифре Решения — по крайней мере, так больше нравилось думать ей. Номер Удачи, прихорошившись предварительно и вдоволь навертевшись перед зеркалом, что нехотя предоставил ему товарищ, сейчас, не отрываясь, смотрел на выступающую. Подмечал каждое её действие и слово, однако лишь глазами: суть и смысл до ушей не доходили, а до глубин сознания — тем более. Гораздо важнее и, разумеется, интереснее, а потому предпочтительнее было оценивать манеру поведения девушки, а она отличалась, незначительно, но всё-таки, от той, что свойственна Второй из номеров была до рассеивания её души. Слова будто произносила она более твёрдо и чётко, не упуская ни одного момента и говоря исключительно по существу, без всяких сравнительных оборотов и вводных конструкций, вставленных обыкновенно для красоты повествования. Шаги превратились в резкие, решительные движения, а пальцы так вцепились в пергамент с ключевыми фразами речи, что, казалось, если их разжать, на них и на острых ногтях дамы останутся приклеившиеся кусочки бумаги. Целеустремлённость Два поражала того, кто долго с ней не пересекался, пускай и ушёл почти в тот же день. Соответственно, коли Третьего из номеров спросить, о чём же рассуждала богиня, тот не сумел бы сказать и примерно, и желание произвести хорошее впечатление его не спасло бы здесь. А юная воплощение Жизни... Она при таком вопросе, несмотря на растерянность, смогла бы пересказать всё содержание этих полутора часов, подглядывая в блокнот, половина страниц которого уже заполнились чем-то вроде конспекта.       — И, убедительная просьба. В мгновение связи с последователями нужно сконцентрироваться на связи с последователями. Это очевидно для всех вас, я не сомневаюсь. Да, воплощение Удачи? — акцентировала внимание на официальном имени того Два. Номер встрепенулся, едва не спрыгнув со своего сиденья.       — Да-да, само собой!.. — торопливо отвечал тот, не вполне ещё поняв, по какому поводу его выдернули из комфортного ему состояния.       — Великолепно.       В записях Пятой тут же появилось помеченное восклицательным знаком предложение: "Спросить про Третьего из номеров и случай с обращающимися к нему". Без повода цифра Решения вряд ли стала бы выделять хоть минуту на взаимодействие с тем — всё указывало на их неоднозначные и малость напряжённые отношения. На обложке потрёпанной тетрадки разместились столбиком решённые примеры. Там давным-давно вели подсчёт времени до некоторого часа, где отрезки длились по девяносто минут. Из-за одной мелкой, но прилипчивой ошибки пересчитывать простейшие числа пришлось несколько раз, и вычисления эти заняли краткий перерыв, отведённый на, очевидно, не предназначенный для ушей чужих диалог Второй и Четвёртой из номеров. Юноша, удобно устроившийся в кресле снова, скуки ради заглянул мельком в блокнот рядом сидевшей девушки и не сдержал усмешки. «Новенькие — они и в мире мёртвых новенькие».       Ответ на ещё не заданный вопрос подошедшей Четыре озвучила сразу. Та, очевидно, пожелала осведомиться об установленных в Небытие неких порталах, помогающих божествам долгое время переговариваться с душами и не расходовать при этом собственную энергию. Это было намного проще, нежели отвечать за проведение обратившегося на условную границу Небытия — а в особые дни, как пятница или праздники, обращения принимались именно таким образом, поскольку осуществлялись по желанию самих кваттуористов, а не кого-либо свыше, кому было бы больше дозволено, и напрямую в сознание номеров проникнуть они не могли. Первой из номеров этот способ коммуникации использовался в разы чаще за счёт её осторожности и стремления как можно меньше задействовать ресурсы, необходимые и ей самой обычно, для побега, например. Ей разрешалось это со слов самой цифры Решения. Кто, как не она, мог бы взять на себя ответственность по организациям почти всех взаимодействий с людьми? Впрочем, деятельность номера Смерти по-прежнему оставалась чем-то загадочным, неясным для всех, включая эту особу. Не удалось ей и взглянуть, когда последняя из Четверых привела в порядок необходимую площадь и возобновила работу ненадёжных на вид конструкций. Хоть для неё сейчас и было главной задачей удостовериться в завершённости этого процесса, Два не прочь была бы вживую взглянуть на всё это. Проявление способностей её подруги считалось всегда весьма впечатляющим событием, определённо достойным внимания.       Ещё пара слов. Заключительная фраза и прощание. «Совсем как в докладах и презентациях», — отметила про себя Пятая. Маленькая фигурка воплощения Единения моментально куда-то пропала — та не телепортировалась, не сочла нужным достаточно, и всё же попыталась как можно быстрее покинуть "товарищей по несчастью", что у неё и получилось. Наверняка в эту самую минуту сбежавшая с облегчением выдохнула за стенами полуразрушенной постройки, предоставившей ей укрытие и возможность ощутить себя в безопасности снова, пусть и на недлинный срок. Сосед последней из номеров подниматься не торопился, заместо этого, опершись на руку щекой, пристально наблюдал он за Два, которая вычёркивала несколько пунктов из списка на уже другом пергаменте, да так, что, казалось, она скорее вырежет их из бумаги пером. Воскрешающая, стараясь как можно меньше его побеспокоить неаккуратным движением и не зацепить его кресло своим, отодвигая его от полукруглого деревянного стола, отошла чуть и направилась к сидящим за противоположным его концом Четвёртым. Её интересовала парочка вопросов, и по поводу сему решено было уточнить детали непосредственно у той, кто в этом точно не откажет и у той, кого знает девушка дольше, чем даму с пергаментом. Блокнот в руках её по пути едва не согнулся пополам ещё раз — подумалось Пятой, что не завернулись за обложку страницы. Почерк голубоглазой был совершенно неразборчивым, торопливым и походил скорее на бесконечные сокращения и кривые линии с еле-еле различимыми на их фоне изгибами выделяющихся букв, и понять смысл написанного текста возможно было, лишь "разгадав" определённые обрывки предложений, и то примерно. Поэтому её приятельнице и наставнице той пришлось подождать, пока юная душа всмотрится в "конспекты" и выцепит из них то, что не дало ей покоя.       — Нет, думаю, тебе не обязательно отвечать людям, — произнесла Четыре, — ты и так проводишь с ними много времени. Кроме тебя, никто из номеров не задействован настолько в повседневной жизни смертных. Но, если тебе ближе Небытие, ты можешь переместить место своего обитания сюда, — добавила к изначальному высказыванию она.       — Нет, я, пожалуй, останусь жить в городе Четверых, — улыбнувшись, ответила Фрост, — благодарю за приглашение. — Следующий вопрос теперь показался той чересчур глупым и неуместным и оттого озвучен не был, и беседа переключилась на ситуацию в конце собрания. — Позволь узнать кое-что... Вправду ли была ситуация с невнимательностью к кваттуористам? — обеспокоенно полюбопытствовала воплощение Жизни. Мысль о вероятном таком происшествии заставляла её сомневаться в образах божественных сущностей, описанных жителями города. «Разочароваться всегда успеется, но лучше бы так сложилось, чтобы не нашлось поводов для разочарований», — думала она.       — Имеешь в виду тот акцент на Три? — переспросила Смерть. — Это забавный случай. Недавно произошло, ибо захотелось ему объявить о себе, напомнить, так сказать. Известна смертная девушка, Карин Эрвест. Она за эти годы так отчаянно желала связаться с нашим номером Удачи и горевала о его ошибке, что сперва компания духов, близких ему, а затем и их знакомые стали распространять шуточные фразы о её настойчивости. Когда ей наконец из чистого любопытства ответили, этот день стал не знаменательным событием для юной души, а чудом хорошо обернувшимся. Третьему из номеров не посчастливилось стать жертвой розыгрыша его подруги, Первой из номеров. Потому-то он и отвлёкся слегка. Всё бы ладно. Но упрямец использовать упрощённые средства связи отказался, положился только на свои умения. При таком раскладе надо осторожным быть очень, ответственность за обратившегося жизнь. И всё такое. — Долгие разговоры будто трудно давались Четыре, а речь людская выходила тогда "перевёрнутой", по мнению Тифф, и непривычной по звучанию представителям мира живых. — Карин переместилась к нам почти, пока Три из состояния шока выходил. Он спохватился вовремя, да расхлёбывает до сих пор последствия. А про Один ему и не поверил никто. — В самом деле, частенько номер пренебрегал правилом о честности и приукрашивал рассказы, выдумывал необыкновенные оправдания просьбам, действиям. Попыток перебросить свои поступки на кого-нибудь другого не предпринимал, однако ранее перечисленных пунктов вполне было достаточно, дабы Два списывала его многочисленные пересказы произошедшего в тот день на ложь, невзирая на клятвы в искренности всем подряд и даже ей.       — Ужасно... — промолвила Пятая, обернувшись и посмотрев на сидящего всё там же и не слышавшего ни слова бога Удачи.       — Нормально, — ответила номер. В знак согласия то ли стоящей напротив, то ли наставнице Тиффани кивнула.

***

      На остаток дня ничего не запланировали. У избранницы Смерти не было ни одного предположения, как его провести. Она всегда полагалась на волю случая, на неожиданно приходящие идеи, на подворачивающиеся забавные истории, в коих можно оставить свой след. Воскрешающая предусматривать любила те только действия, что касались и других существ тоже, а её самостоятельная жизнь не имела чётких расписаний. Все расходились, не прощаясь друг с другом — эти формальности не использовались в общении Четверыми. Подмечено это было и полукровкой, поэтому тихонько она забрала повидавший лучшие годы свои коричневато-серый рюкзак с ещё кое-какими принадлежностями на всякий случай вроде салфеток или заколок для волос, принадлежащий ей, и возвратилась к знакомым лицам. Втроём они и собрались перемещаться на Землю. Без всяких сомнений, с расчётом на помощь Четыре. Правда, самому моменту перемещения предстояло быть отложенным на минуту.       — Последняя из номеров. — Фрост не сразу поняла, что обратились именно к ней, не отреагировала. — Воплощение Жизни. — Некто сзади позвал её снова, настаивая на внимании. Девушка обернулась. Вторая из номеров была обладательницей голоса. Она же, с согласия двух сопровождающих той, и отозвала жестом юную душу чуть подальше, где продолжила. — У меня имеется... Небольшая просьба, так сказать. Если позволишь. — Перебивать голубоглазая не осмелилась, однако кивнула пару раз, дабы показать свою готовность помогать при надобности. — Ты знаешь наверняка, Один у нас... Сталкивается с некоторыми проблемами по здоровью. — Два переходила к сути всегда прямо и скоро, а теперь, с неизвестным ей созданием, не знала толком, как вести себя и уместно ли залезать ей в сознание и добывать эту информацию. Пожелала она наладить контакт с собеседницей самостоятельно. По крайней мере, попытаться стоило. — Это является проблемой для устойчивости всего кваттуоризма, к несчастью. Людям ценна стабильность, но о ней не может быть и речи, когда одно из столь важных существ каждый век с половиной покидает их. Твои возможности меня удивляют, последняя из номеров. Ты подарила шанс начать жизнь заново двум божествам, превосходящим тебя по происхождению, как минимум. Это достойно похвалы и уважения. — Слова цифры Решения заставили Пятую вздрогнуть, постараться не забыть про блокнот и не выронить его, уставиться на очертания лица женщины распахнутыми глазами. В благодарность за оценку её поступка та произнесла что-то в ответ, и фраза эта полна была недоверия и изумления какого-то, словно непозволительно высоко отзываться о ней просто так, да ещё и кому... — Я думаю, если бы ты попробовала разобраться в недомогании Один... — Фрост задержала дыхание. Неужели ей лично поручают второе важное задание? На сей раз то не ощущалось, как данность, как дело, которое просто нужно выполнить и которое точно получится. Ведь говорила не Смерть. Иная особа, не представляющая о ней ничего, кроме того случая, обратилась к ней, заинтересовалась проявлением значения её. — Не сию секунду, конечно же! Тебе, верно, сначала предстоит восстановиться, такая работа не могла пройти бесследно для твоего организма. Просто я хочу, чтобы ты знала. Твоя помощь будет очень полезна для всех нас.       — Конечно, я... Я сочту за честь помочь Вам! — соглашаться следовало немедленно, что воплощение Жизни и сделала. Вдруг позднее её согласие уже не будет иметь смысла? Не каждый день предлагают занимать столь значимую роль в существовании кваттуоризма. И браться за дело надо было в понимании той так же, без промедления.       — Благодарю за содействие, последняя из номеров.       "Последняя из номеров"... Странным и будто чужим звучало это словосочетание. Не верилось в его звучание. Не верилось, что так называют её. Не верилось в свою пользу. Но звучало оно из уст богини. Стало быть, это правда.       Едва сгибая ноги в коленях, Пятая вернулась к ожидающим. Диалог желала она запомнить навсегда, отпечатать в памяти, в мозгу и в сердце и вспоминать всякий раз, если... Пора было точно перемещаться в мир смертных, и полукровка позволила отправить её туда, мысленно всё пребывая в центре круговорота реплик Два. Известно было одному созданию: ничего хорошего разговор состоявшийся не сулил, и всё же влияние на хотя бы какое-то из возможных дальнейших решений Воскрешающей давалось ей с трудом, долгими неделями правильно подобранных и вовремя сказанных резких слов. Проще было оставить ситуацию, притвориться равнодушной, не показываться до тех пор, пока не проявится серьёзная необходимость. Иными словами, "последовать примеру Четвёртой из номеров", как сама бы она описала своё поведение, пускай и не вслух. Преемница же "примера для подражания" не посвящалась в дела Два и Пятой и лишний раз не любопытствовала, полагая, что кто-нибудь из них самостоятельно поделится с ней, коли захочет, а при нежелании обеих и надобности знать детали всего вмешается цифра Смерти. Будучи её избранницей, как правило, не приходилось беспокоиться по поводу таких моментов. Не только ей, но и всем остальным, включая номеров, приближённых и даже кваттуористов. Но Тиффани и Герте, в отличие от тех, разрешалось хвастаться своим положением.       Дорога состояла из поворотов направо или налево по памяти и мелких улиц, пройденных вдоль по велению интуиции. Вышло так, что из любой точки города без стараний Фрост могла отыскать путь к дому, толком не всматриваясь и не оценивая, что именно будет из себя представлять этот путь. При том названия переулков, автобусных остановок, проспектов запоминать она нужным не считала, и вряд ли объяснила бы, где находилась. Лишь несколько адресов занимали отдельное место в голове девушки и не покидали его спустя годы. Двадцать восемь минут, предшествующих повороту ключа в замочной скважине, были потрачены на осознание почти полного отсутствия информации о Первой из номеров и её проклятии. «Уведомили ли Один о планирующейся попытке её исцеления? — прозвучал в сознании полукровки отличающийся от остальных вопросов в никуда. — Воплощение Решения совершенно точно должна была предупредить её.» И мысль эта оказалась верной. По-другому просто не бывало, никогда номер не забывала оповестить задействованных лиц. Невзирая на все приложенные синеглазкой усилия, дабы как можно более продолжительное время оставаться в тишине и спокойствии, эта идиллия нарушилась. Правда, вместо того, чтобы прислушаться к сообщению в конце концов прибегнувшей к старым добрым методам коммуникации Два, несчастная только сделала вывод: «Лишний этап в обеспечении безопасности никому ещё не навредил, наивно было думать, будто эта чокнутая не достанет опять». Однако переговоры отмечались, как завершённые, и не допускалось ни капли сомнения в согласии их участников. Квартира напоминала скорее не родной дом, куда хотелось возвращаться, а место, где можно переночевать и оставить вещи, мешающие при прогулках по городу. Уборка здесь проводилась раз в неделю или две, с ориентиром на количество пыли в комнатах. Первой идеей Пятой был обыск полки с книгами, будь то литература для учёбы, вырезки из газет с чем-нибудь интересным в духе кроссвордов или нечто из немногочисленной коллекции покойной матери. Художественные произведения повторному изучению не подвергались бы — они и без того перечитывались неоднократно и содержания прежнего не утратили. Так наделась она наткнуться на зацепки, отражающие видение людей проблемы, связанной с самочувствием Один. Где-то в глубинах пространства, зовущегося пеленой размышлений и невысказанных признаний, серый силуэт девушки с чёрными волосами закинул ногу на ногу. Тень вздохнула устало и протяжно, словно предсказуем и печален был для неё конец расследования сего. И печален не благодаря неудачам, а оттого, что, как бы ни предпочитала дама сохранять статус не вовлечённого во всё это создания, её приплетут и отвертеться не позволит ей ни совесть, — хоть и отрицалось наличие таковой, — ни состояние, соответствующее отчасти состоянию её родственной души, моральному и физическому.       Длинная стрела часов бежала со стремительной скоростью, наматывала вокруг оси всё новые и новые круги. Домашняя библиотека была перебрана. Листки бумаги, вырванные неясно откуда, заполнялись не столь большим количеством предложений, как того бы хотелось. Не хотелось — как того было необходимо для выполнения поручения. Болезни человеческие изучены были давным-давно Фрост вдоль и поперёк, разобраны не все, но внушительная часть их нюансов и осложнений. Получилось то ненамеренно, способом подстановки одного симптома к другому с момента начала использования Пятой своей непосредственной возможности. Быть может, к существам высшим надо было найти особый подход, или определённые условия? При обыкновенной просьбе о помощи юная душа не медлила бы и исключила любые варианты неудачи, но номеров ей до того исцелять не доводилось. Разве что возвращать из мёртвых. Теперь казалось это деяние таким незначительным, невыдающимся... Впереди ждала её новая отметка, новое подтверждение своих способностей, доказательство значимости, не себе, но недружелюбной соседке! Черноволосая особа с самого ритуала разделения их вела себя, как та, кто ни за что не поверил бы в это. Сейчас Тень не маячила рядом, не ворчала и не пыталась "спустить Воскрешающую в реальность", не повторяла слова о её никчёмности, закрывая глаза на достижения... «Вот она придёт снова, и я расскажу о Два, меня принимают во внимание, на меня рассчитывают!.. Всё отнюдь не так, как ты любила говорить мне!» — мысленно произнесла уже сидящая на полу воплощение Жизни. В ход пошёл старенький, еле включившийся ноутбук, запылённый и монотонно шумевший при работе. Его быстренько привели в порядок и в ту минуту использовали для поиска связанного с появлениями и пропажами Первой из номеров, с восприятием богини смертными хоть как-то. Отсчëты до следующих дат, изображения, упоминания... Найденное тотчас записывалось на тетрадный лист. В ручке закончились чернила? Без промедления взять другую, держа в голове подлежащие записи тезисы. Закончилось место на листе? Перевернуть, взглянуть на него со всех сторон, вместить мелким почерком что-то между строк и нехотя встать, взять попавшуюся на глаза тетрадь и на сей раз не отрывать от корешка страницу, а согнуть коркой к корке и писать на освободившейся чистой бумаге. Загрузка не пропускает тридцать секунд? К чему терять их, полезнее будет вернуться к уже отсортированному и просмотреть, ах нет, просмотреть придётся позже, ноутбук соизволил ожить. Количество ресурсов, доступных к просмотру, было крайне ограниченным из-за влияния Второй из номеров на город и устройства в нём в том числе. Найденное перечитывалось и перепроверялось многократно. Отчего-то в горле девушки поселилась сухость, сопровождающаяся желанием её запить — о недомогании не стоило задумываться, как решила полукровка, и единственное существенное неудобство, доставляемое ей в связи с этим — пустеющая белая кружка. Решением проблемы сей послужил "переезд" кувшина с тёплой водой и растворявшимся в ней кофейным порошком из кухни в комнату.

***

      Поменявшееся в положительном смысле настроение Два сложно было не заметить, а ещё сложнее давалось это привыкшим наблюдать за номером в далеко не самом лучшем расположении духа и выслушивать колкие ответы или не вполне уместные замечания. Доставались они тем, кто крутился поблизости, но статусом высоким не обладал, скорее, выкаблучивался. И представителей категории неудачливых насчитывалось всего двое: Берт и, как ни странно, Третий из номеров, вопреки своему значению. Так, неофициально приближённый и его верная постоянная, хотел он того или нет, спутница могли вспомнить лишь редкие дни, наступавшие раз в несколько лет по человеческим меркам, до смерти цифры Решения, когда та не отыгрывалась за все неприятности на некстати появлявшемся рядом красноглазом создании. Герте бояться не стоило, поэтому сейчас, как вечно и происходило, рыжеволосая девчонка увлечена была отчаянным намерением отобрать у Берта импровизированный картонный пакет с попкорном. Делиться пареньку не хотелось, а смотреть со всем удовольствием за какой-то земной семьёй и за их детьми с попугаем сквозь Зеркало Небытия эта возня сбоку сильно мешала. Но умерший стоял на своём и всякий раз уворачивался от протянутой разрисованной руки, не закрывая собой угощение и частенько просыпая содержимое пакета на старинный позаимствованный у кого-то в качестве выплаты долга ковёр, будто не беспокоился за его сохранность. В общем-то, главное, считал тот — продолжать препятствовать "соседке". С появлением в доме Два юный предприниматель усмехнулся и подумал, что кое-кому влетит за неподобающее поведение, всё-таки приближённые номеров не должны себя подобным образом вести. Однако вместо выговора озвучен был только короткий вопрос:       — Ребята, вы Четвёрочку не встречали сегодня? Обращение к ним, как к "ребятам", а не как к "бездельникам малолетним", Берта до глубины души поразило. Упоминание имени Четыре конкретно в такой форме являлось привычным, а вот явный недостаток критики самого существования гения кулинарии и механики сигнализировало о неизвестном им пока празднике, о чудесном рождении новой звезды истории кваттуоризма, о правильно подобранном комплименте, о выходном, о приятном воспоминании, о перенесённом на весну дне летнего солнцестояния — словом, о чём угодно, возвысившем моральное самочувствие гостьи.       — Не видели, многоуважаемая синьора, — предварительно тихо присвистнув, отвечал дух, как ему показалось, в той же манере. Наказ "не испытывать судьбу" писался однозначно не для него, но и тут обошла его суровая кара в виде ледяного взгляда и поджатых губ богини.       — Хорошо, — произнесла Вторая из номеров, и, не дожидаясь уже подруги, решила продолжить, — Первую из номеров скоро вылечат! — Радостная новость заставила встрепенуться не только "желтоглазого лохматого разгильдяя", но и ту, что не обзавелась столь лестными прозвищами за проживание в Небытие в разы более долгое. — Очень надеюсь, вы довольны! Кваттуоризм расцветает на глазах, — поделилась ненужным никому здесь, кроме неё самой, высказыванием Два. — Если увидите Четыре, пожалуйста, передайте, я заходила, — цифра Решения прекратила улыбаться, вернувшись, очевидно, в реальность и вспомнив о том, что представляют собой её собеседники. С Гертой отдельно она побеседовала бы. Обеим полюбились вечера рассказов о неких таинственных ритуалах и посвящений по секрету в какие-нибудь незначительные на деле и загадочные в понимании девочки планы, и основательница известной веры воспринималась той, как непредсказуемая, но добрая сердцем тётя. А Берт... Таких почестей не удостаивался. Следовательно, задерживаться было ни к чему.       — Тебе сказали? — сразу же спросил умерший, как они остались вдвоём.       — Не сказали! Я думала, тебе сказали, — проговорила приближённая Смерти. Попкорн интересовать её перестал.       — Не сказали мне, — откликнулся дух. Подскочив с удобного места, он подбежал к Зеркалу и встал к нему вплотную. — Сейчас найдём... — Отматывать время назад возможно было исключительно в присутствии Четвёртой из номеров, а потому искать надо было кого-то из действующих лиц сей истории в настоящий момент. — Вот! — победно воскликнул Берт, отойдя от изобретения своего и показав на стекло руками, словно представлял совершенно новую идею. Один прогуливалась вдоль побережья неглубокого озера, пиная ни в чём не повинный камешек и изредка поднимая голову и осматриваясь. — Вот её лечить будут скоро! — Герта захлопала в ладоши. — Я не верю, — заявил желтоглазый, — я не верю, я не верю! Каким боком им удалось найти разгадку к её проклятию? Я сам ковыряюсь в этой бездонной дыре кучу лет и так ничего не нашёл! Четыре смилостивилась наконец? На неё не похоже, на неё совсем-совсем не похоже! — тараторил он.       — Значит, так надо, — произнесла его приятельница. — Она ведь сама нам так постоянно говорила. Одной последней из Четверых видно, как поступки созданий повлияют на их и чужое будущее. Смерть знает, что делает. А коли так не надо было бы, мы бы с тобой сейчас не услышали того от Два. Так надо. Так надо и всё. — Навечно юная душа с точностью и похожей убедительностью скопировала и воспроизвела слова наставницы.       И в самом деле, Четвёртая из номеров посчитала событие нужным. Не для чистокровных номеров, но для отличающейся от них.

***

      Пятница. Уж по этим дням недели номера, несомненно, заняты. Столько людей в городе Четверых, и почти каждый имел свои просьбы и сожаления насчёт сделанного, а зачастую эти пункты дополняли друг друга, но первый оставался невысказанным из-за второго. Так думала Пятая. Хотя бы одному из четырёх божеств предстояло отвечать за других и уверять кваттуористов в их безопасности и непоколебимости основания всего впредь. Эта почётная должность доставалась двоим, и как минимум один член этого дуэта выполнять прямые обязанности совершенно не намеревался. Как пример, не скрывалась привычка Три отлынивать от работы, за что он и получал словесные пинки от цифры Решения, однако в паре с Один ответственность брать приходилось ему, и с тем номер Удачи справлялся, хоть предпочитал не хвастаться, так как сталкиваться со всевозможными знаками сомнения было в разы неприятнее, чем молчать. Воскрешающая же убеждена была: беспокоить кого-либо, отвлекать, звать почём зря ни в коем случае нельзя. И встреча с будущей "пациенткой" перенеслась, как следствие того. Вопрос о назначении места и часа встречи этой ещё не решился, и Фрост полагала, сдвинуть событие чудесное при наилучшем исходе всего на сутки не выйдет, поскольку сперва стоило связаться со Второй из номеров и сообщить об окончании подготовки, а требовать организацию проведения некоего ритуала исцеления в тот же день будет крайне некрасиво, неуважительно ко времени той. Состояние самой полукровки ценилось ей куда меньше, рассматривалось, как в абсолютной степени неважный, никем не замечаемый и никому не полезный ресурс, необходимый только ей самой, то есть, не необходимый вообще. Ранее ей напоминали: благополучие воскрешающего оказывает непосредственное влияние на благополучие воскрешённого, иными словами, не рекомендуется жертвовать доктором ради больного. Но в мыслях не мелькали чужие фразы. Что подозрительным было, и Пятая непременно тревожилась бы по поводу молчания Тени, если бы не была поглощена желанием угодить Четверым.       Суббота. Два была заметно обрадована новостями от воплощения Жизни и при ней даже старалась показать отношение своё в той позволенной ей самой собой манере, дабы не показалось, будто поведение номера её статусу не соответствует. И выглядели старания эти до того странно и непривычно в глазах последней из номеров, что нельзя было ей не засомневаться в искренности говорящей. Однако неуверенность вынуждена была отойти на дальний план и уступить свою роль назначению даты исцеления несчастной. Дела, как выражалась Пятая, либо следовало выполнять быстро, не откладывая, либо не браться за них вовсе. Поэтому та и решила настоять на как можно более скором выполнении. Отказ от сбора сведений о неизвестной прямиком из её разума дал основательнице веры надежду на лучший исход. Ощущение, что девушка могла бы справиться с любой задачей, не отставало, как всегда бывало это, через день или день с половиной. «Стало быть, так оно и на самом деле есть?» — думала она, подкрепляя суть предвкушением реакции некоего несносного существа на то, что всё-таки Фрост достойна встать наравне с номерами и вносить свою лепту в историю важнейшей составляющей жизни города. Час заката — именно такое время выбрано было в конце недлинного диалога. Со слов цифры Решения, любимый отрезок суток Один. Первая из номеров сказала так "подруге", отвечая на её интерес к продолжению очередной беседы, и та запомнила. А всерьёз богиня задумывалась над ответом или нет — может быть, и осознавала Два, только отмахивалась от сего. «Прелестно, она пожелала угодить своей знакомой...», — не упустила Фрост и не оставила без внимания заслуживающие особой отметки фразы. Существо высшее незаметно, но весьма вовремя доказала истинное наличие положительных черт характера своего.       Воскресенье. Хождение кругами по комнате, размышления о главной цели дня. Мысленно произносила Воскрешающая опять последовательность действий, приветствие... Не допускалось ошибок, оговорок, поступков мелких, что испортили бы всё. Пункты эти убегали от неё, перемешивались, скрещивались, прыгали друг через друга, играя в чехарду в спутанном и без того сознании, словно назло девушке, упорно расставлявшей их по местам и приказывающей не двигаться, пока вновь не сосчитает. Тишина. Она не спасала от беспорядка, напротив, давала больше пространства, свободы, и сверкающие огоньки раздумий, как зайцы, разбегались в разные стороны, исчезая из виду окончательно и сменяясь звенящей пустотой, в коей не выходило разглядеть даже отдалённое сияние условных проказников. Затем они возвращались, но численность их возрастала во множество раз, и неясно было, каких надо хватать за хвост. Всех!.. Голова кружилась. Конечности едва чувствовались. Мелкая дрожь в них то посещала Пятую, то пропадала. Грудная клетка юной души была словно объята пламенем, не собственной бирюзовой энергии, но чужой, оранжевой; иная сущность точно поселилась в сердце и поддерживала голубоглазую в состоянии, отдалённом малость от обморочного, которое и только которое должно было приписываться ей в сию минуту. Всепоглощающее влияние Четыре не ощущалось никак по-яркому, распространялось на всякого и не давало путей к избавлению от него; та мельчайшая частица энергии Два, переданная на всякий случай, тем громче заявляла о себе, чем дальше было разрешение проблемы чистокровной, в случае этом — проблемы с синеглазой девочкой. Сон не притягивал, наоборот. Дыхание сбивалось, несмотря на применённые способы его стабилизации, а глаза её, казалось, вот-вот высохнут — моргать девушка напрочь забывала, ведь поимка мыслей-зайцев включала в себя контрольную перепроверку всех откопанных записей покинувших мир живых предсказателей. Забрать мешающее восстановиться и восполнить недостаток. Остановить цикл переворотов песочных часов с песком времени от стадии возрождения до предсмертной. Подготовительный этап к ответственному мероприятию был завершëн идеально. Предстояло не разувериться в способностях своих как наполовину номера, и тогда...       Один же настроена была пессимистично. Под сомнение ставились ей намерения любых созданий, а в особенности — тех, кого она видела в третий или четвёртый раз. Никакие факты и подтверждения других не могли доказать безопасность взаимодействий. В конце концов, имелся шанс на то, что всё — масштабный заговор. И всё ж позволить попытаться облегчить её жизнь попросила сама Вторая из номеров, отказываться было нельзя. Какой бы дружелюбной ни казалась та, кто знает, что могла сделать воплощение Решения с тем, кто ослушается её приказа? Для себя Один установила: у новенькой есть одна попытка, а далее при неудаче она просто уйдёт и не станет ничего объяснять, не предав так своих принципов и избежав предполагаемого неприятного столкновения с дамой в перчатках. Пятая воспринималась Первой из номеров, как девочка, едва ли способная избавить её от проклятия. Требовалось удалить след чьего-то вмешательства, не позволяющего ей жить полноценно, и на этом, по мнению богини, споткнулся бы каждый взявшийся за помощь ей. Слишком высоко стоял предсказатель её смертей. Слишком глубоко въелась воля его за тысячи лет. Расплата за вторжение в дела, не касавшиеся никого, кроме одной, заняла бы ровно столько, сколько сама проклятая тратила на ежедневное зачëркивание одного из чисел на календаре вплоть до окончательного ухудшения состояния еë. А этой наполовину смертной не было и века. «И что она может? — скептически размышляла цифра Единения. — Два почти полностью восстановилась за счёт частицы её души, заключённой в чёртовой башне. Она трудная, но достаточно было просто вернуть ей тело. Три является самым низшим номером, его наверняка несложно воскресить. И тоже можно не стараться. Эта дрянь слишком везучая, чтобы не выжить, ему только зацепку дай», — стоя полубоком к Воскрешающей, она осматривала фигуру той. Думалось ей, встреча произойдёт на месте ответов на обращения, однако вокруг была иная пустошь, без расположенных на ней ценных конструкций, как порталы связи. Отступать было некуда, и чёрный силуэт с большими тёмно-синими глазами не двигался, уступая Пятой первый шаг. Юная душа, сглотнув и мысленно попросив Четверых по привычке об успехе, двинулась навстречу стоящей напротив.       В ответ на неловко произнесённое приветствие Один молча кивнула. Уставившись на лицо подошедшей, она и не думала отводить взгляд — сейчас она отвернётся, а глаза Фрост внезапно станут оранжевыми, волосы выпрямятся и соберутся в пучок, а одежда сменится на другую и... «Нет, надо следить!» Предпочла бы она, конечно, не прикасаться к воплощению Жизни. Сама мысль о подобном контакте с кем бы то ни было виделась ей дурной и скверной. Пальцы номера были ледяными, как у давно ушедшего в мир иной тела, оболочки когда-то живого создания. Сама Первая из номеров утратила чувство осязания — быть может, очень давно такого она за собой не наблюдала, теперь не смогла бы вспомнить тех времён. Болезнь она подхватила не благодаря собственной неосторожности, но в наказание за проступок, и оттого уходящая энергия мешалась с чужой, не точно как глаза её, цвета была, чуть светлее. Исцелительница никак не отметила то, ведь сосредоточилась на своей задаче. Правую руку её обвила тонкая синеватая нить, проникавшая словно под кожу до самой кости и врезавшаяся в неё. Можно было более не беспокоиться по поводу подлинности происходящего процесса — слабый свет передавался чистокровному божеству, обещая вытащить её из пропасти, где её обрекли на бесконечные муки. Привычный узор на левом плече цифры Единения, напоминающий трещины на лицах и корпусах старых кукол, отчасти принадлежал полукровке. Минута. Передача со стороны Пятой прервалась, спустя пару секунд возобновилась, сопровождаясь всё меньшим сверканием чего-то ярко-бирюзового. Был сделан выбор лишиться способности оставаться здесь на неопределённый срок, но довести начатое до завершения.       Она едва удержалась в стоячем положении, когда её оттолкнули, говоря о ненадобности дальнейших действий и возвращая всё отданное.       — Лучше пусть будет регулярная смерть одного, нежели двоих, — сказав так, номер покинула её. Она не успела попросить о повторении попытки или хотя бы извиниться. Стояла посреди пустого пространства, смотря туда, где несколько минут назад находилась Один, пока по чьему-то велению не переместилась на знакомую ей улицу города Четверых.       «Ожидания свыше не оправданы.»       Два, верно, надеялась на успех, была высокого мнения о той. Оно непременно изменится, так думала Пятая, в самую худшую сторону. И ей ещё долго ничего не поручат. Теперь на ней закрепят клеймо неспособной к выполнению даже связанного со значением её и не более, и в глазах окружающих она опустится ещё ниже, нежели была до злополучного воскресенья. А что скажет Тень? О, она, должно быть, посмеётся над ней и над её стремлением показаться лучше и значимее, чем является. Да, быть может, создание попросит прощения потом и произнесёт те самые общеизвестные фразы поддержки, как, к примеру, "у тебя всё получится в следующий раз" или "не расстраивайся, всё будет хорошо", только какой смысл будут нести они и извинения эти, если из уст черноволосой практически всё звучало, как ядовитый сарказм с ноткой безразличия? «Ей никогда не измениться, Тень просто такая и дальше отметки воплощения тёмных мыслей она никуда не сдвинется», — повторила Фрост про себя. Примирившись с характером соседки, она не ждала от неё сострадания или помощи, была относительно удовлетворена их отношениями, а, говоря точнее, редкими в последние недели пересечениями. Разве что порой, коли в ситуации не виделось ничего хорошего, отделённая сторона души ей досаждала своим существованием и тем, что из беды выход находить придётся в одиночку, а особе этой было совершенно всё равно на проблемы, никак её не задевающие. Подъезд. Такие удобные ступеньки лестницы, на которых можно было посидеть, подождать, когда взгляд наконец соизволит сфокусироваться на дороге. Но разумнее в понимании девушки было бы добраться до квартиры, запереть дверь и не показывать носа наружу неизвестное количество суток, пока ей не захочется снова кого-нибудь видеть. Обращаться к Два и докладывать ей об исходах "исцеления Один" та не собиралась: номер и так узнала бы, либо от цифры Единения, либо самостоятельно, и гордиться здесь было нечем, а, значит, и сообщать не стоило о позорном результате. Впрочем, у самой Второй из номеров были на счёт этот иные мысли.       — Последняя из номеров. — Подобие приветствия прозвучало в сознании полукровки, едва она переступила порог. — Осведомлена о случившемся, мне невероятно жаль. — Вводная фраза, не несущая в себе информации, которую следовало бы знать. — Ты сможешь попробовать вылечить Первую из Четверых позднее снова. Тебе, очевидно, стоило взять перерыв на восстановление, как я и предполагала. Но ты сделала всё, что могла и это похвально, хотела бы я сказать и ещё раз поблагодарить тебя за отзывчивость и готовность идти на подобные поступки.       — Спасибо, воплощение Решения, — ответила Воскрешающая, не пререкаясь и не возражая. — Прошу извинить за потраченные впустую надежды. — Добавленное предложение осталось без реакции со стороны уже прервавшей связь Два. Как подумала кваттуористка, оно и к лучшему было.       «Ничуть это всё не похвально. Моя неудача означает всего лишь мою неудачу, — мысленно проговорила юная душа, будучи в одиночестве. — Перерыв на восстановление... Но ведь тебе, Два, он не нужен! — Голубоглазая скрипнула ногтем по старенькому шкафу, более не опираясь на него. — Ты вернулась к работе, не возобновив собственный баланс энергии, сразу после восстания из мёртвых, возвращения с того света! Ты продолжаешь отвечать людям и подписывать с ними контракты, ты как ни в чём не бывало проводишь собрания, ты организовываешь встречи!.. У тебя, верно, в голове нет и идеи о каком-нибудь отпуске, и это правильно, и правильно для всех! Или я так и останусь навечно переходным пунктом между уважаемыми высшими созданиями и никому не сдавшимися смертными... — Пятая опустилась на запылённый ковёр посередине комнаты. — Даже Тень ближе к номерам из-за неимения человеческой оболочки. Она существует в разуме других! Она такова, какой я её вижу! И любой может представить её иначе, и будет прав!..» — В самом деле, оболочку вкрадчивому голосу придумать можно было какую угодно, хоть и по-настоящему он не мог принять её вовсе. Однако серый силуэт не был виновен в том, что его таким представили. Тирада получила своё завершение, и за ней последовала тишь. Слёзы не имели для воплощения Жизни звука.       «Это конец, — не рассчитывая на ответ, подытожила тёмная. — Не беспросветный, но длительный и чрезвычайно болезненный. Я проклинаю тебя, Двушка. Из-за твоих хотелок расположить к себе дурочку расхлёбывать данное суждено именно мне. Чëртова весна, всегда всё катится вниз в её середине. Другого никак не ожидать», — проворчала она, отвернувшись.