Воссоединение Четверых

      Восстановленный порядок прежнего кваттуоризма? Разве что оставшаяся надежда верующих на слова, когда-нибудь произнесённые с уверенностью об этом. Большая часть их, что прислушивалась к предсказаниям гадалки Марты, ожидала того с особенным представлением на наступающий тёплый сезон. Хотя на этот раз сама старушка не внушала ничего жителям городка, лишь передала чужие слова, услышанные юной душой, в свою очередь, от самой Первой из номеров, как утверждала она. Их не доказывала девушка, заимевшая чудным образом связи дружеского характера с предсказательницей, напротив, говорила о том дне так, будто ничего странного и не произошло вовсе, будто ей не удалось получить ответ от богини, считающейся без вести пропавшей. Лишь отметила не заключённую с ней, но такую выгодную по её мнению сделку и обмолвилась мельком о том, что номер Единения поделилась с ней радостью по поводу "времени, обычно отведённого на возрождение" — оно должно было наступить скоро совсем, в апреле, коль верить Один и верить в то, что ответившей оказалась она.       Пожалуй, из жителей Небытия только двое были осведомлены цифрой Смерти ещё в конце последнего месяца зимы о том, что грядёт череда случайно совпадающих событий. Инструкции о том, что вмешиваться специально в такие дела ни к чему и поступать стоит лишь так, как нужным посчитают создания эти, никому не требовались уже — за долгие годы существования и близкого общения с последней из номеров они и без того навечно усвоили этот урок. Приближённые, даже неофициальные, заслуживали знать о вещах подобных. То было ещё одним из плюсов становления подобием избранников Смерти. Истинная же избранница оставалась в неведении, по причине того, что наставница её посчитала: будет в разы правильнее, если Уайт самостоятельно, без предупреждений и прочей мешающей полному восприятию ситуации болтовни, проживёт эти короткие пару часов, вырванные из остальных суток и столь отличающиеся от них. И обязательно ей об этом сообщат — о том, что не поделились с ней засекреченной информацией, разумеется. Однако это уже будет фраза непоседливого духа, поскольку не умеет он молчать о доверенном ему.       Что же должно было произойти? Четвёртой из номеров не впервой было наблюдать за этим измерением, и наблюдение именно это должно было стать последним на какое-то время. При ином раскладе никогда бы о том ни узнали ни Герта, ни Берт, ни кто-либо ещё. В отличие от некоторых отдельных созданий, не хотелось ей уже ускорять течение времени — возможность эта давно наскучила номеру, и теперь предпочла бы она увидеть каждый час ровно в том же порядке, в котором видели его смертные. Желанием её было погрузиться в очищенную от ошибок и недостатков, идеальную ветку вселенной, насколько будет это возможно существу высшему. Да и торопиться некуда было.       Совершенно новым, неопробованным ранее путём покинула остальных номеров первая из них в последний раз. Выбор преемника всегда ассоциировался у божеств с облегчением своего пребывания на Земле, что стало бы весьма полезным, а у последователей их — с полученными в будущем привилегиями и возможностью с гордостью представляться избранником кого-то из самих Четверых, как минимум. Однако Один никогда не делала этот шаг целью своей, не считала это верным выбором даже в случае встречи с подходящей ей душой — к чему обрекать её на жалкое и ничтожное по сравнению с тем, что предлагают остальные, существование длиной всего в один век с половиной? Если бы речь шла о любом представителе людей, быть может, воплощение Единения пересмотрела бы свою точку зрения, но рассматривать в качестве жертв этого эксперимента с заведомо плохим исходом кваттуористов, тех, кто относится к ней, как к покровительнице, намерена она не была. И всё ж однажды решилась она на поступок, коим определила не только свою судьбу, но и той, что попросила её об этом. По обыкновению выбор "неправильного", не сумевшего разделить с номером его значение, называли ошибкой. В произошедшем случае определение это не вполне подходило. Именно на такой исход и был расчёт обеих.       Позорный предатель, жуткая преследующая своих жертв его возлюбленная и нейтральную сторону здесь занявшее существо высшее. Ни к кому из них Один расположена в большей степени не была, а потому и не расстроилась слишком, узнав о смерти первых двоих. И мыслью её было даже не то, что полностью заслужили они судьбу такую, а то, что означает это распад всего, над чем Четверо так старались. Приближение к концу всего кваттуоризма. Нет, Вторая из номеров предпринимала попытки этого избежать даже в том случае, если самой её не станет, однако воскресшая отказывалась верить в способы эти. Надежда на ошибку воплощения Решения и тут, пусть малейшую, не оставляла в сознании той места сомнениям и мыслям о возможном возвращении к этой "тирании с Два во главе". Оставшаяся же считалась куда более уравновешенной, а, значит, угрозой не была. Да и за долгое время существования рядом с Четыре было установлено: она скорее отстранится от обязанностей, передаст их кому-нибудь другому, не выберет по неизвестным причинам главную роль себе самой, а предпочтёт посмотреть, как справится с ней некто иной. А пока наводить порядки, отдавать приказы и предлагать безумные идеи некому, решено было Первой из Четверых вернуться к прежнему образу жизни, бродить по бесконечно протянувшемуся в никуда миру мёртвых и радоваться свободе мыслей и действий своих — никто не смел более вторгаться в её голову и путешествовать таким образом вместе с ней, куда бы она ни пошла. Странным малость казался номеру лишь тот факт, что люди всё ещё пытались поговорить с ней, попросить о чём-либо, невзирая на её практически полное отсутствие в жизни верующих и минимальную инициативу во всём. Это побудило её несколько раз всерьёз подойти к установленному пару тысяч лет тому назад на пустыре синему порталу, предназначенному для облегчения связи со смертными. Решено было ей выбрать одну из юных душ и ответить ей, просто так, когда того меньше всего ожидают, для того только, чтоб заставить жителей города усомниться в стабильности этого мира ещё больше и создать тем самым разногласия меж ними на почве недоверия к словам "услышанного". И посчастливилось той услышанной стать девушке под именем Марианна Эмеральд. Правда вот, сама Один успела пожалеть о выборе своём — кваттуористка оказалось чересчур общительной и отняла значительное количество энергии, посмотреть на результаты своего деяния из-за этого не удалось, и синеглазая вынуждена была вскоре забыть о нём.

***

      «Если Вы уверены в своей невозможности поспать завтрашним утром, отберите время на отдых у дня сегодняшнего», — так рассуждала Тиффани Уайт, день чьего рождения приходился на четвёртое число апреля. Датой хвастаться она не уставала, и всех её близких и не очень знакомых задолго до наступления её ожидали шуточки и вставленные в диалоги фразы о символичности и предопределённой судьбе создания. Будь воля её, Тифф не стала бы праздновать самостоятельно, однако всегда находился кто-то, кто предлагал организацию особенного дня в году для своей дорогой приятельницы и настаивал на соглашении. И у Сьюзан по этой части недавно появилась помощница — Пятая, чьи желания совпадали иногда с предпочтениями Маргаретс. В результате этого союза была предложена куча мест, куда можно пойти, начиная от главной площади города Четверых, куда заглянуть следовало в обязательном порядке и в первую очередь, и заканчивая уютными малоизвестными поселениями Небытия, раз или два упоминающимися когда-то одним из его представителей. Тот плохого уж точно не посоветовал бы, как утверждала Сью, несмотря на предупреждения именинницы о подобных высказываниях духа.       Первый визит в обитель преемницы Смерти ожидался ровно в то же время, что и в минувший один из трёх самых значимых праздников кваттуористов. Каждый из праздников этих введён был одним номером, однако Один не взяла свои слова об отказе от таких выдумок обратно и отказалась принимать в мероприятиях участие, оттого и было их всего три — три наиболее значимых для верующих дня в году, неразрывно связанные с представлениями о том или ином божестве. И отмеченные на календарях две четвёрки подряд ассоциировались исключительно с последней из номеров и её избранницей. По всей видимости, в сознании воплощения Жизни две эти цифры складывались и образовывали идеальное время для того, чтобы примерить на себя роль будильника и отправиться навестить Уайт. Впрочем, на сей раз она явно опаздывала, и как раз это уже стало неожиданным для той. Дверной звонок заявил о том, что способен ещё выполнять свою работу, спустя два часа от загаданной отметки на циферблате. Ключи свои Пятая благополучно оставила дома, позабыла, где именно они могут лежать.       — Ты что-то припозднилась. Отчего ж не в восемь утра заявилась, как в День Первой Связи? — с усмешкой осведомилась Уайт, открывая дверь. Четыре же позади той стояла и всматривалась с глаза Воскрешающей. Серые, с едва различимым оттенком голубого, как при жизни до осознания значения своего. А говорило ей это о том, что последняя из номеров временно отстранилась от "оправдания" сего значения и не исцеляла смертных достаточно долгое время. Не было нужды? Обстоятельства не позволяли сделать того? Нет, скорее отсутствие давления с иной стороны сыграло роль.       — Прошу извинить! — тут же откликнулась пришедшая, поспешно складывая на пол аккуратно обёрнутую несколько раз тоненькой зелёной лентой коробку. — Поздравляю тебя с днём рождения твоего! — обратилась она к подруге, уже глядя на неё, а не на вещи в руках. — Ты настаивала на торжестве без подарков, поэтому я купила тебе торт. Он за подарок не считается! — В понимании девушки за настоящий подарок можно было принимать лишь сохраняющееся надолго, будь то приятные впечатления от поездки куда-либо с множеством фотографий из туристических мест или служащая десятилетиями вещь. Еда же оценивалась только как дополнение, от которого через пару дней ничего уже не останется, а, значит, не таким уж важным оно было, хоть и доставило удовольствие. — И ещё сегодня мы пойдём на прогулку по городу! Зайдём в пару мест, если вдруг тебе что-нибудь приглянётся... Хотя, мне что-то подсказывает, в этот день тебе все продавцы и без просьб товар даром отдадут, — добавила Фрост, хихикнув. Здесь Четвёртую и её деяния в Небытие, да и в целом поведение в первые несколько месяцев после становления своего помнили весьма ясно и не собирались показывать той меньшее уважение, чем она того, по мнению абсолютного большинства кваттуористов, заслуживала. Тиффани кивнула. Четыре повторила за ней.       — Что за торт? — коротко поинтересовалась последняя.       — С солёной карамелью. Ты ведь вроде любишь её, если я не ошиблась, — ответила Пятая, с осторожностью обходя Смерть и пробираясь к дверце шкафа с целью повесить пальто на одну из всегда свободных вешалок. Они предназначены были для гостей. Сами Четвёртые в таком не нуждались.       — Всё верно, благодарю, — с видимым удовлетворением произнесла Тифф, подхватывая коробку и удаляясь с ней на кухню, по пути покружившись несколько раз вокруг оси своей. Не заставила себя ждать во второй раз воплощение Жизни. Не прошло и пары секунд, как очутилась она рядом с именинницей, по правую сторону от неё, дабы не мешать отрезать и раскладывать по тарелкам кусочки. Ожидаемо было то, что Тиффани пожелает побыстрее попробовать преподнесённое ей и оценить. Наставница её всё так же стояла поодаль.       — Сегодня Берт и Герта едва ли присоединятся к нам, — сообщила та. — Герте не слишком по душе празднования чьих-либо дней рождения, и она предпочла остаться в Небытие и прыгать вокруг Берта, мешать ему заканчивать работу над новым изобретением.       — Жаль, — с каплей печали сказала Воскрешающая. — Ты не могла бы им передать немного торта? Будет не вполне вежливо, если духам ничего не достанется, — попросила она Четвёртую из номеров, которая, в свою очередь, согласилась, но не сдвинулась ни на шаг.       — Ни капли не жаль, пускай у него развалится всё, — высказалась Уайт, чем вызвала еле слышный одобрительный смешок у существа позади. — Я не стану заваривать вам чай или чего вы там пьёте, потому что вам невероятно сложно угодить! Сами копошитесь с кружками и кувшинами, вечно недовольные! — фразы эти не несли в себе претензий на деле, лишь для показательного возмущения озвучены были, для вида, так сказать. Однако кем-то воспринялись они всерьёз, и голубоглазая девица подошла к столику для готовки и потянулась за стаканом с полки выше. Посуда в этой квартире, как и вешалки, нужна никому, кроме приходящих навестить проживающую здесь особу, не была, и всё же на интерьер даме этой было далеко не плевать, а потому и стаканы соответствовали всем запросам её: выполненные из толстого стекла и оттого тяжёлые, узорчатые, с выгравированными символами кваттуоризма, по одному на каждый бокал. Разумеется, Пятой был выбран тот, на чьих стенках расположены были острые галочки, с обеих сторон оформленные дополнительными чёрточками — её подпись как номера. Из всего многообразия чая честь оказаться заваренным получил каркаде. Залив заварник кипятком, воплощение Жизни отошла немного, чтобы дать возможность третьему существу поколдовать над своим напитком, пока чай настаивается. Та бесшумно взяла "отведённый" ей стакан и налила туда чистой воды из высокого изящного кувшина.       — Тишка! — воскликнула хозяйка. — С тортом не прогадала! Дай мне адрес кондитерской, я сама туда буду заходить иногда. Ты же берёшь всё вечно в самых неожиданных местах. — Угощение и впрямь оказалось великолепным, несмотря на высказывания кое-кого о том, что преобладает в сладостях всегда либо эффектность внешнего вида, либо сочетание продуктов, а крем с лёгким вкусом сыра, по поводу которого сомневались, оказался весьма кстати и, по словам её подруги, отлично дополнял общую картину. — Если я сошлюсь на твоё имя и мне вдобавок сделают скидку, будет чудесно, — добавила она.       — Это вряд ли, я редко бываю там. Недостаточно узнаваемое лицо, так скажу, — разуверила её Фрост. — Дать адрес, к сожалению, не смогу, поскольку ты наверняка не знаешь, где это... Но я как-нибудь покажу тебе, это уютное малоизвестное заведение на окраине, тебе понравится, я уверена!       — Поверю тебе, пожалуй, — откликнулась Тифф, шутки ради словно делая одолжение. К манере общения её, прямолинейности, подколов, сарказма, смешивающегося с нейтральной речью настолько, что приходится всё под сомнение ставить, юмору и прочим элементам разговоров, кажущимся большинству созданий смертных и бессмертных странными и неприемлемыми, привыкнуть её приятельница успела ещё в прошлом году, да и раньше подобные высказывания почти никак не задевали её. Быть может, этому виной было длительное общение с не самым приятным на первый взгляд собеседником — Тенью.       — Правильно ли я понимаю, что со Сью, Джули ты праздновать будешь позднее? — уточнила Воскрешающая. Её собеседница подтвердила догадку. Всё же Тиффани предпочла бы провести пару часов с подругами, являющимися представительницами людей, отдельно, когда никто не будет отвлекать от бесед, поскольку, будучи противоположной им представительницей существ высших, не должна была показывать своё особое отношение к кому-либо из рода человеческого, и исключения публичные делала неохотно. — Чудно! Думаю, Джули обрадуется возможности погулять с тобой. — Зеленоглазая и в самом деле находилась в кругу доверия девочки.       — А у Сьюзан появится удобный повод поведать в очередной раз об их "совершенно незапланированной" встрече с Хэйлом, — добавила та, почти покончив со своим кусочком торта и чаем.       Напиток Пятой продолжал ждать своей очереди. Ему уготовлена была судьба быть выпитым за пару секунд после завершения трапезы. Девушка терпеть не могла запивать еду каждый раз после того, как её проглотить.       — Что касается меня, я верю: когда-нибудь они станут общаться чаще, — высказала мнение она. — А ты уже слышала о представлениях верующих на сегодняшнюю дату? — вдруг спросила Фрост, вспомнив о том, что рассказать хотела ещё в начале диалога.       — Ты имеешь в виду их убеждения, что я в окошки буду заглядывать к ним? — переспросила виновница торжества.       — А ты будешь?       — Буду, — с довольным выражением лица ответила она. — Только к коллегам, остальные не заслужили. Пускай честь встретиться с великой и непревзойдённой Тиффани Уайт достанется тем, кто выносил её же присутствие на протяжении того наверняка быстро пролетевшего для них срока работы с ней. — Четвёртая отпила ещё немного чая из своего стакана. — Им стоит порадоваться. Отдельного дня я не выделю. — Наставница той едва заметно усмехнулась, очевидно, по достоинству оценив чувство юмора избранницы.

***

      Любила юная преемница последней из Четверых переделывать устойчивые выражения смертных на собственный своеобразный лад. И, коли приведена была бы в пример фраза одной её светловолосой коллеги, гласящая: "Сперва создание повышает себе репутацию в глазах других, а затем другие закрывают глаза на незначительные ошибки его", то в ответ незамедлительно прозвучало бы высказывание, описывающее всю суть становления Тифф — "Сперва создание решается на рискованный шаг, а после решение это возвышает его в глазах окружающих и работать на репутацию уже не приходится". В самом деле, нетрудно было заметить, как горожане почтительно складывали руки перед лицом своим и кивали, едва замечали поблизости избранницу Смерти, затихали почти мгновенно на пару секунд и осмеливались продолжить беседы только после того, как отходили на расстояние в несколько метров, выражая тем самым уважение к представительнице кваттуоризма и нежелание мешать лишний раз ей. Впрочем, в тот день помешать ей возможно было разве что намеренно. Настолько увлечена была Уайт рассказом её спутницы о проходящей неделе и планах на следующую, — та имела обычай проговаривать их всякий раз, дабы удостовериться в их прочности и надёжности, а зеленоглазая ничуть не возражала, так как самой ей было делиться почти нечем, за исключением ситуаций ничтожно мелких в её понимании, — что внимания не обращала на диалоги кваттуористов.       Теплота воцарилась в городке в этом году ещё с последних чисел минувшего месяца, и не планировала покидать обрадованных известием этим жителей по меньшей мере до самой середины октября. Оттого на главной улице обосновались уже торговцы с мороженым и фруктовым льдом, решившие начать сезон холодных десертов пораньше, воспользоваться удачным моментом. Одним только Четверым известно было, когда в следующий раз погода окажется столь же благосклонной и подарит им не привычный давно затянутый серыми, плотными облаками горизонт вместе с прохладным ветром, а сияющее солнышко на небе и по-весеннему пахнущий цветением воздух. Имели честь они и насладиться ветерком, и уже эту радость с ними вряд ли разделили бы обитатели Небытия — у них этот самый ветерок ассоциировался не с надеждой на светлое будущее и долгое, счастливое, полное приятных мелочей лето, а с первой неделей становления Тиффани. В те злосчастные дни ведь она принесла им не просто едва колышущее ветки полусухих деревьев движение, а страшное нечто, вырвавшее добрую половину растений в десятке поселений духов с корнем и отбросившее на тысячи километров к тем, кого эта трагедия, как сами духи выражались, к счастью и облегчению, не коснулась. Эти несколько дней почти не вспоминались виновницей паники, однако в честь значимой даты было уделено внимание и им. Правда, отнюдь не такое же, как рассказывали до сих пор в отстающих по осведомлённости деревнях мира мёртвых. Всего лишь пара-тройка высказываний, сопровождённых улыбками и хихиканьем, даже со стороны воплощения Жизни, вопреки установленным о ней суждениям. Казалось, она и впрямь чувствовала себя свободнее, и не могло это не вселять такую же уверенность в её подругу, наблюдавшую во времена зарождения их близкого общения совсем иную картину.       Представление о божестве, или божестве наполовину, по значению своему стоявшему противоположно Смерти, зачастую у кваттуористов совпадало. Речь ведь шла не о номере Единения, что одни толковали как воссоединение с родными, а другие — как счастливое пребывание в одиночестве, и не о номере Решения, означавшем для одной условной половины верующих стабильность и спокойствие, а для другой — бесконечный поиск чего-то и сомнения. К последним трём из представителей существ высших с приписанием туда Тиффани отношение было куда более категоричным. Однако натура человеческая не предполагала никогда качества, возведённые в абсолют; всегда было место в ней противоречиям, изменчивому настроению и мнению, нелогичным порой и непоследовательным поступкам, грехам и сожалениям; уравновешивалось перечисленное с трудом и занимало немыслимое количество времени, которое даже не все смертные позволить себе могли планировать на Земле. И так выходило, что в требования, приобретённые вместе с новым статусом и положением в глазах жителей города, Пятая укладывалась только при условии одном. Будучи описанной ими, как светлое, "чистое" и не подверженное тёмным мыслям и желаниям создание, прощающее всем злодеяния за факт лишь покаяния или и вовсе без него, веря в лучшие намерения тех, и безвозмездно помогающее тем, кто теперь считался ниже её, девушка принимала описание это, понимая также, что без особых обстоятельств оно было бы полностью незаслуженным. Безусловно, она и сама считала, что таковой и должно быть воплощение Жизни, однако едва ли вписалась бы в понятия о ней, не разделившись с другой частью своей. Сейчас же часть эта стала отдельным, полноценным и самостоятельным существом, совместившем в себе тоже номера и последователя его и приобретшим облик, приближенный к первой составляющей. Тень провозгласила себя поначалу намного превосходящим Пятую олицетворением всего того, что не могло быть свойственно ей, по высказываниям людей. А позднее словосочетание "намного превосходящая" из титула её было исключено ей же самой. И к моменту осознания своего значения спустя чуть более полугода с их встречи вопросов о том, подходит ли ей оно, у Фрост не возникало. Разве что с толку сбивали редкие мгновения слияния двух половинок единой когда-то души. Оттого и пожелала последняя из номеров поинтересоваться насчёт этого и возможности их окончательного воссоединения с течением лет, без проведения соответствующего ритуала, обратного тому, что совершён был задолго до настоящего. И всё ж фразы с просьбой о разъяснении происходящего так и не прозвучало, пусть попытка и была предпринята. Неудачу с ней списали на то, что, пожалуй, не так уж и плохо вернуться к исходному существованию. Малость странным для голубоглазой казалось то, что трагедии в этом ей больше не виделось, но разве не повод это порадоваться? И сделать шаг на пути к примирению с невозможностью угодить всем и оправдать ожидания их. Что она и решила постараться реализовать.       Ошибочным будет мнение о том, что Четвёртая никогда не сталкивалась с сомнениями на свой счёт. Нет, ей, конечно, не приходилось вырезать из "данных" при рождении качеств "нужные" как преемнице Смерти. Однако мысли о собственной неполноценности и странности мышления успели посетить её до получения первых знаков внимания от ещё будущей наставницы. Не удавалось ей понять окружающих её смертных, провести последовательность их деяний, разделить те эмоции, которые так старалась объяснить и в полной мере передать ей подруга. Отсутствовала способность ставить себя на место их, представлять хотя бы что-нибудь, связанное с самими кваттуористами, общаться с ними так, как делали они это друг с другом и как считали "правильным". Мало взаимодействий таких, обыкновенные суждения о "плохих" и "хороших" вещах и поступках отзывались в сознании девочки неким неприятным, скользким ощущением, поверхностным и глупым отчасти виделось ей всё. Словно и без того ясны были основы, и требовалось порой так их переписать, переделать под себя, искоренить эту наивность и привязанность совершенно бессмысленную, обязанности и возвести иные ценности, иные установки и приоритеты, дабы мир этот стал проще и, наконец, понятнее. Словно ощущала она себя оторванной от мира живущих и выброшенной на грань чего-то, недоступного остальным, но и неясного ей, не открывшегося до конца. Ещё не явившись на свет, подверглась Уайт бесчисленное множество раз влиянию Четыре, и, по желанию её оставаясь в точности той, кого она заприметила, пропитала свою душу насквозь этим незнакомым, недостижимым простому человеку чувством. Благословение номера всего лишь расставило всё по местам и прояснило причину этого неравенства. А заодно и притяжение к обители божеств передало вместе с собой.       Тифф, вопреки любви её к превосходству, вряд ли можно было назвать той, кто с огромнейшим удовольствием празднует дни, относящиеся к ней самой только. Куда большую радость доставляли ей праздники, охватывающие несколько существ по идее своей или вовсе подходящие любым из них, как, к примеру, день Единства, двадцать второе июля. А потому к особенно выделяющемуся из повседневности приписана была простая встреча с одной из коллег — слово своё избранница Смерти сдержала и в самом деле решила заглянуть к ним в завершение дня. Изначально она планировала прилепить на оконные стёкла каждому записку с оповещением о том, что была там, а вышло так, что Джейн записки своей так и не получила, хоть и осталась чрезвычайно довольной их диалогом.       — Тиффка! Задержись на минутку, я тебе такое покажу сейчас! — воскликнула блондинка, едва встретившись взглядом с Четвёртой. — Сейчас, сейчас, ты, главное, не уходи никуда! — продолжала говорить та уже из другой комнаты, активно копаясь в вещах и вытаскивая из них нечто, запакованное в аккуратную коробку. Сама Уайт за это время успела с удобством устроиться на подоконнике, подумав, что последние из номеров смогут подождать её ещё недолго. — Ты посмотри только! — наконец вернулась в поле зрения знакомой Шерил, торжественно держа в обеих руках вещицу, чьё предназначение пока было скрыто от глаз девушек. Нет, там был не подарок для пришедшей, свою коробку шоколадных конфет и духи, которыми, кстати говоря, никогда не пользовалась, она уже получила, как и поздравления, а кое-что для хозяйки квартиры, доставленное в тот же день утром. Разворачивать посылку в одиночку Джейн совершенно не хотелось, ибо необходимо было ей делиться с кем-нибудь эмоциями от приобретённого тут же, а все, кому она предложить могла бы разделить с ней это чудесное и неповторимое мгновение, заняты были общением с семьёй. Тиффани кивнула, сходу не придумав, как отреагировать. — Я так рада, что ты пришла меня навестить... Давай поскорее открывать!       Не получив толком ответа, впрочем, и не нуждавшись в нём, та принялась осторожно вскрывать упаковку. Коробочка была не слишком большого размера, почти умещалась на ладони и обклеивалась несколькими слоями скотча и нелипкой обёртки с миленькими рисуночками на ней в качестве принта.       — Мне сестра прислала... Посмотри, подойди сюда, поближе! — быстро проговорила Джейн, подзывая к себе гостью. Тифф спрыгнула с подоконника и подлетела к столу, на котором и производился обзор. Упомянутая сестра библиотекарши частенько отправляла той маленькие подарочки, однако в предыдущих случаях они не сопровождались подобным нетерпением и обещаниями чего-то грандиозного. Когда Четвёртая попыталась наклониться и заглянуть через плечо коллеге, дабы разглядеть хорошенько, что же она там такого вытаскивает из многочисленных бумажных пакетов, чередующихся с мягкими защитными вкладышами, ей в руки немедленно были всунуты обрезки. Возмущений не последовало. — Я готова на всё, что имею, спорить: ты такого точно никогда не видела! — заверила Шерил её.       — Это мы скоро узнаем, — ответила зеленоглазая. Сразу после слов её раздался восторженный визг подруги и та пару раз подпрыгнула на месте, а затем принялась энергичнее избавляться от остатков обёртки. Наконец она отбежала от столика и, трижды покрутившись вокруг своей оси и непрерывно издавая звуки, схожие в чём-то с мышиным писком, протянула Тиффани прямоугольную розовую штуковину.       — Ты только погляди!.. — просить носительницу сохранять аккуратность в своих действиях Джейн уже не стала, полагаясь на благоразумие той. Повертев вещицу в руках, Уайт сумела найти, за что подцепить и открыть её. Взгляду явилось множество маленьких кнопок с заглавными буквами в алфавитном порядке, по четыре на каждую кнопку, цифрами и символами, обыкновенно использующихся в письме и нескольких, почти не встречающихся в письмах и литературе. На верхней пластинке расположился маленький экран, заключённый в молочного цвета рамочку. Подобная модель телефонов и впрямь была новинкой для города Четверых. По крайней мере, сама Тифф ни у кого такой до сих пор не замечала. У большинства, того большинства жителей, что могли как-то обеспечить себе проживание с минимальными удобствами, в квартирах установлены были аппараты с трубками и дисковыми кругами для набора номера, коротенькими соединяющими вместе эту конструкцию проводами, из-за которых возможности куда-либо отойти и заняться во время разговора своими делами не предоставлялось. Известно было: где-то за границей, в отдалении от распространяющегося на весь городок и его окрестности влияния Второй из номеров, всё ещё присутствовавшего, люди изобрели более совершенные и удобные модели средств связи, однако держать в руках одну из них девушкам довелось впервые. — Тиффка!.. Ты представь, ты представь, как я буду с ним смотреться! — Шерил выхватила подарок из рук создания. — Мне думается, мне очень пойдёт! Ещё чехольчик прислали, — она вернулась к коробкам и в ту же минуту откопала маленькую белую в розовый горошек сумочку на замочке. — Я сюда кое-что прицеплю, у меня есть просто прелестные подвески!.. — Реакция коллеги была не столь важна счастливице, сколько само её присутствие. И хорошо, поскольку преемница Смерти не показывала так же ярко восторг, скорее, заинтересованность в работе сего предмета вперемешку с хихиканьем. Однако задерживаться более она не планировала, да и, судя по всему, то не нужно было уже, и Джейн помахала ей рукой, провожая тем самым даже не глядя вслед, пока старалась отыскать в шкатулке подходящее украшение для футляра.

***

      Любые дни рождения, как правило, сопровождаются размышлениями о наиболее достойном подарке для именинников. Зачастую им оказывается нечто, что их окружающим хотелось бы приобрести и для себя, или же что-нибудь, опирающееся на предпочтения виновников торжества, в лучшем для них случае. Тиффани Уайт сюрпризы получать не слишком любила, и об этом осведомлены были её подруги и приятели, однако остальные кваттуористы, в их число, конечно, не входившие, готовились к праздничному дню по всем традициям. Завёрнутые в аккуратные упаковки различных цветов, в основном оттенков бежевого, коричневого или зелёного, а иногда и выбивающихся из картины подобных таким, украшенные изящными лентами небольшие подарки по обыкновению расставлены были около окон в гостиных. Редко к ним прилагались миниатюрные открытки, записки с пожеланиями и в некоторых исключениях подобиями обращений, адресованные Четвёртой. Спрятанные до подходящих времён за красотой этой, ожидали её сладости, сувениры с её символикой, письменные обещания и клятвы в преданности конкретно Тифф и другим представителям кваттуоризма, простые карандаши — невзирая на шутки про бессмертие того, что носила девушка за ухом, поскольку он никогда внешне не изменялся, словно им и не пользовались, они тоже считались чудным и приятным дополнением. В конце концов, сам образ этой души, воскрешённой Смертью, неразрывно связывался в мыслях жителей с кем-то очень странным, кем-то, кому почти невозможно угодить и к кому ни в коем случае нельзя показывать пренебрежения своего даже ненамеренно, но всё ж безопаснее будет опираться на явно подтверждённые теории и факты о той. "Поморочить себе ерундой" голову и позаботиться о своём благополучии решил даже юноша, чьей подписью, пусть и тайной, являлся перечёркнутый символ Четыре с восклицательным знаком для усиления протеста. Удивление, верно, вызвало у многих бы отсутствие приписанной где-нибудь на внутренней стороне коробки угрозы или провокационного высказывания — среди знакомых Хэйл Декарло не переживал о выражениях в сторону божеств, насколько было им заметно. Впрочем, истинное отношение к религии этой всегда затмевал страх перед гневом существ высших. Про себя Хэйл звал это чувство проявляющимся вовремя инстинктом самосохранения.       В каждой сказке, рассказанной маленьким детям на ночь, после которой им снились самые красочные и увлекательные сны, присутствовала доля правды, и всё же оставшаяся часть её была всего лишь сказкой. С приукрашенными элементами "сюжета", пусть и довольно краткого, с сокрытой где-то в конце моралью, окружённой с той же заботой, с коей матери укрывают одеяльцем засыпающих дошколят, по обе стороны причинами её возникновения в форме конкретного высказывания. Разумеется, бодрствовать в позднее время суток не запрещено — во всяком случае, Пятая за эти возмутительные для младшего поколения действия ничего не получала. Напротив, как милостивая и по-настоящему справедливая носительница номера Смерти, Уайт любезно поделилась с подругой своей угощением, что сама не особенно жаловала, в отличие от Воскрешающей. На сей момент от доверху заполненного содержимым бумажного пакета кислого мармелада со вкусом лимонных долек сохранились лишь "бракованные" половинки этих долек, лишённые в результате каких-то неполадок с производством сладости или перевозкой и доставкой по продуктовым магазинам их пары. Они благополучно были выброшены из общества идеальных собратьев и не допущены к съедению. Радиоприёмник внушительных размеров, расположившийся по левую руку Воплощения Жизни, практически монотонно передавал речь учредителя недавно открывшегося университета с углубленным изучением физики и электроники. Мужчина, кое-как ещё укладывающийся в отметку возраста средних лет, представил в начале себя преподавателем, первым в истории города Четверых задумавшемся об открытии набора студентов в новое учебное заведение из-за границы. Точного подтверждения его идее ещё получено не было, зато Фрост находила особое удовольствие в прослушивании монолога, на протяжении которого его главный герой, пусть и очень старался не нарушать обычаи проведения передач, но не мог не показать гордости и восхищения своим делом. Тиффани же, наоборот, сочла доклад этот невероятно скучным, подходящим только для звукового сопровождения на ночь, вроде импровизированной колыбельной — засыпать под звучание чьих-либо рассказов ей нравилось. Полукровка ничуть не возражала и не нарушала покой Четвёртой резкими движениями или звуками, позволив ей устроиться на своём плече и протягивая руку за вторым пакетом мармелада, всё так же пытаясь не потревожить сон создания.       Задачу эту облегчило ей появление Четвёртой из номеров. Поприветствовав её одними губами, не издавая лишних звуков, Пятая со всей возможной аккуратностью взяла из рук номера шуршащий конверт и вежливо кивнула в знак благодарности, получив ответ, выраженный незначительным движением головы и морганием.       — Можешь переставать вести себя столь тихо, — произнесла Четыре. — Вы мне нужны обе. — Фраза эта не успела до конца обработаться в сознании последней из номеров и превратиться в отдельные размышления, вытекающие из переданной основы, как Тифф получила пару лёгких толчков в бок и сонно приоткрыла глаза. — Я надеюсь, вы не забыли дорогу на восток.       — Такое забудешь, — под нос пробормотала Воскрешающая, отправляя в рот, по видимости, последнюю за вечер мармеладку. Её подруга возвратилась в реальность за пару секунд и уставилась на силуэт в углу комнаты, ожидая продолжения её речи, коего не последовало. Вместо пустых разговоров Четыре покинула обозреваемое пространство. Уайт без капли недовольства поднялась на привычную высоту, отделяющую её от поверхности пола и небрежным движением рук расправила складки на платье. Такой она показалась Фрост и в момент их давнего знакомства около полугода назад: в любую минуту готовой собраться и отправиться куда-то. В этом голубоглазая проигрывала, ей на подготовку к незапланированным движениям требовалось чутка больше времени, поэтому Тиффани смогла пригладить и волосы тоже, чтобы заняться в промежуток времени всего хоть чем-то, даже бесполезным для неё.       Очевидно, юная носительница правильно истолковала замысел визита Смерти, чем не разочаровала последнюю, и вскоре обе девушки спускались к выходу из подъезда. По старой привычке позади, не отставая ни на четверть шага, за исключением того, что считался идеальным промежутком между двумя следующими друг за другом людьми, шла воплощение Жизни. Её пытались пропустить вперёд, так как поначалу Четвёртая списывала это на спешку, а позже смирились с нежеланием приятельницы шагать первой. Неподалёку от двери дома стояла последняя из Четверых. Взгляд её направлен был не на дверь, оповестившую, впрочем, и без того о прибытии подопечных, а в сторону тропинки, которая оставила так много отпечатков на памяти и не только одной из этих прелестных созданий и всего один — в жизни другой.       О вероятном организованном Четыре дополнительном мероприятии Тифф также догадывалась, и даже предположить могла, в чём будет оно заключено. Догадки эти подтверждались наполовину, был момент, которого зеленоглазая не учла. Пустынный городок окружал идущих со всех сторон. Не был зажжён свет ни в одном из домов, не звучали ничьи голоса, животные тоже словно подевались куда-то, и ни светящиеся в темноте глаза дворовой кошки, ни пробегающая под ногами, вертясь, как волчок, коли попытаться её отбросить подальше, крыса не смела нарушать таинственную праздничную атмосферу, поселившуюся в сердцах смертных. И было что-то в ней не только относящееся к рождению двадцать лет назад первой и единственной дочери в семье Уайтов. Дорогу легко сократить было обыкновенной способностью номеров и носителей к перемещению в пространстве. Однако предложение об этом так и не выдвинулось никем, ибо Пятая сей возможностью не обладала, а к тому же знала о трудностях своей хорошей знакомой с телепортацией, что, в свою очередь, прекрасно было известно и самой Смерти. Та продолжала ровно и невозмутимо двигаться в сторону обители. Помогать остальным она не посчитала чересчур важным, а потому и вмешиваться не стала, решив заместо того предоставить им свободу опираться на данное им. Торопиться Четвёртая из номеров не любила, её движения виделись спокойными, отстранёнными, а тем, кому это не подходило, не оставалось более ничего, кроме как подстроиться на несколько часов, или, если того потребуют обстоятельства, на промежуток времени короче или длиннее. Возражения и попытки как-то исправить в удобную для себя сторону эту прогулку всё равно остались бы позабытыми и невысказанными, ведь влияние этой дамы, представляющейся в глазах кваттуористов чёрным женским силуэтом с пустыми белыми глазами, распространялось не исключительно на преемницу её и приближённых — все, кому приходилось с ней общаться, пересекаться, пусть самое малое количество раз за свою осознанную жизнь, что значило единичную встречу с божеством Смерти в их воспоминаниях, оказывались подвержены влиянию сему. Кратковременные желания меркли по сравнению с осознанием, около кого находились их души. Потому и не каждому дано было повстречаться с той, не каждому обращающемуся отвечала она, несмотря на то, что знак беззвучный передавала о своём внимании к словам. Рядом с ней, казалось, замирала и затаивала дыхание вся природа, невозможным становилось уловить и без того приглушённые порывы ветра, и сознание наполовину смертной вновь заполнялось ощущением пустоты, пребывания в замкнутом круге бессмысленного подсчёта секунд.       Будто глубже ушедшие в землю и снег за какие-то полгода здания встретили гостей молчаливо и холодно. Серебряную звёздочку, по-прежнему выглядывающую из-за набежавших к ночи облаков, принять можно было за девицу, что наряжаться очень любила, но красоту свою показывала по особым случаям, а пока никаких знаменательных событий не произошло, чтобы открываться ей полностью взору пришедших. И появление здесь последней из Четверых отнюдь не служило поводом считать мгновение особенным — номер могла бывать здесь, когда угодно ей будет. Определённый, не сходящийся с другими, оттенок приобретал день тогда, когда на его дату приходилось нечто более необыкновенное для здешних мест, воспроизводимое только однажды событие, например, которого не повторить при желании никому, разве что руководительнице этих событий, хозяйке временных линий. На главной площади царила тьма рука об руку с туманом, скрывающим свежие следы от мелких шажков чьих-то маленьких босых ног, отпечатавшиеся на местах пропавших камешков, коими вымощено было это место — сердце старого города. Уверенно держала свой путь к самому центру его Четыре. Наконец остановившись, она связалась с избранницей мысленно и передала ей свою просьбу не следовать далее за ней, а держаться ближе к краю одного из никому не присвоенных зданий и наблюдать. Пятая же такого сообщения не получила, и, оглянувшись, дабы убедиться в необходимости спутницы не принимать участия в чём бы то ни задумывалось напрямую, приблизилась к воплощению элемента, противоположного своему.       — Интересно выходит, — проговорила тихонько Четвёртая из божеств. — Для дарования созданиям шанса на новое будущее иногда достаточно и неких частиц, которые те по неосторожности потеряли из-за опрометчивых решений. А ещё забавно такое удачное совпадение совершенного во всех смыслах числа на календаре и твоего идеального шанса их воскресить, юная душа. — Завершив фразу, Смерть развернулась и отошла чуть подальше, возвращаясь к своей преемнице и занимая место зрителя справа от той. Фрост вынудили потратить пару минут на осмысление краткого монолога, что был недавно произнесён с обращением к ней самой, очевидно, и на старания отрицать факт этот, ибо сомнения, взявшиеся откуда-то в голове девушки в неподходящий момент, не давали ни шанса ей на мысль о своей способности сделать нечто вправду серьёзное для кваттуоризма, причём по отношению уже к другим существам, а не только к себе, и ценилось это в глазах Пятой, а, следовательно, и в чужих глазах, намного выше и более полезным считалось. Промелькнуло среди неприятного и шутливое суждение о том, что, должно быть, шести с лишним месяцев разговоров с представительницей Четвёртых, с её случайными высказываниями, идеями, противоречащими всему, но не принципам той, едва ли хватало для адаптации к этой манере поведения и приспособиться к внезапно возникающим задачам в духе теперешней было нелёгким пунктом в списке дел. Переспрашивать, уточнять, в самом ли деле ей поручили помочь восстать из числа мёртвых двум божественным сущностям, не шутя ли полагалась Четыре на умения её, воплощение Жизни сочла неправильным, невежливым и неуважительным. Вопросам предпочла она попытки представить себя в роли той, кем являлась в действительности и оценить окружающую обстановку.       Рассеянная повсюду здесь энергия умерших в результате ошибки при выборе номеров словно собрана была во вполне примечательные сгустки её. Некто вмешался в полёт этой едва заметной пыли, содержащей в себе остатки сознания и нескольких воспоминаний о жизни номеров, пресёк дальнейшее её странствование в неизвестном направлении по желанию дуновения воздуха, заставил вернуться к началу всего. Разглядеть удавалось лишь блеск красновато-оранжевый, он выделялся на фоне почти чёрном и пробивался сквозь серовато-белую дымку. Два номера запомнились верующим как нельзя более отличающимися друг от друга, и всё же оба были и до сих пор являлись важными звеньями в устройстве порядка религии и жизни в целом. Сложно даже представить было радость по поводу их вероятного возвращения. «Если всё пройдёт хорошо...» Давненько не практиковалась Пятая в исцелении живых или в прошлом живущих... Да и не могло не пугать отчасти немыслимое количество собственных ресурсов, которое требовалось потратить во имя своего значения и значения ушедших. Четыре не выдавала бы недостижимых к выполнению поручений, и та знала и не смела сомневаться в правильности её расчётов, скорее, роль играла боязнь разочаровать, сделать что-нибудь не так, не до конца и снова подвергнуться обвинениям, на сей раз уже не со стороны близкого и отчасти родного создания, а со стороны чистокровного номера, богини времени, основательницы всего, ныне, в прошлом и в будущем имеющегося во вселенной этой и иных. Никакого знакомого голоса в голове с подсказкой о лучшем поступке и поведении так и не появилось, и ждать дольше стало бы неприемлемым деянием. Впрочем, существовала у людей поговорка, гласившая: "После длительного перерыва на отдых от любой работы дело пойдёт быстрее и лучше получаться будет". На это простенькое высказывание и опиралась в конечном итоге последняя из номеров, прежде, чем приступить к выполнению обязанности.       Вторую из номеров изображали всегда, смотрящей на человека вполоборота или прямо, и только у неё было два варианта так называемого позирования — остальные ограничились одним ракурсом. Выражение лица её не содержало никаких эмоций, а несколько прищуренные глаза, насколько возможно передать это на холсте, сосредоточенно вглядывались в стоящего напротив, словно сама цифра Решения смотрела сквозь слой краски, оценивала наблюдателя и ждала, чего от неё понадобилось кому-то. На картинах больших размеров правая рука её в элегантной длинной перчатке без пальцев покоилась на поясе, а левая, с таким же аксессуаром, не была никак задействована. Длинные, сантиметров в шесть, не меньше, ногти, что росли не прямо, как при идеальном раскладе им полагалось, а чуть вверх иль вниз. Собранные отливающие оранжевым волосы и заколотые на затылке двумя шпильками, почти повторяющими собой две перекрёстные черты в подписи богини, в паре с двумя такими же близко расположенными друг к другу чертами, но уже вертикальными, напоминающие римскую двойку. Облегающее закрытое платье, расклешенное ближе к полу и похожее для Пятой верхней частью на некую водолазку без рукавов. Обрывками вспомнив основные черты внешности умершей, воплощение Жизни постаралась составить все их в хотя бы приблизительный образ той и визуализировать. Поскольку для проведения условного исцеления требовалась возможность физического контакта с недомогающим, а с энергией номеров, с каждой минутой рассеивающейся вокруг, это едва ли получалось осуществить, девушка подумала о том, что как таковое взаимодействие с, к примеру, Два уже происходит, но она его не воспринимает. Воображение довольно быстро материализовало нужную картину: вот она, Вторая из Четверых, прямо перед ней, Воскрешающей, стоит и протягивает свою руку ей, сложив на пояс уже другую. Внезапное чувство нехватки кислорода почти вернуло Фрост в дни, которые не проходили без помощи кому-либо, в том числе и тем, кто в помощи едва ли нуждался. Слезящиеся глаза становились единственным способом выражения эмоций и собственного состояния в момент восстановления способностей некогда величественной представительницы кваттуоризма к существованию. Нет, пожалуй, разрешено было сделать ещё кое-что: вцепиться в руку Два, не полностью, дабы не подломить случайно ноготь и не отращивать потом его до исходной отметки в длину несколько месяцев. Кисть тёплой температуры, на ощупь мягкая и как раз удобная, подходящая тому, чтобы за неё хвататься. Она не отходила, не убирала ладонь и не мешала никак выполнять Пятой свою работу. Дождалась, пока та сама отпрянула, неожиданно осознав: совсем недавно конечность цифры Решения была абсолютно неосязаемой и существовала лишь в фантазиях.       Набрав побольше воздуха в грудь и тут же закашлявшись, наполовину смертная пошатнулась, сфокусировала взгляд на вполне реальной восставшей из мёртвых благодаря ей. Произнесённые Второй из номеров слова благодарности, сопровождённые лёгким поклоном, до сознания её так и не долетели, запомнились бессвязными звуками, которые определённо складывались во что-то, не ясно, во что. Сама фигура стоящей напротив расплывалась, разделялась на две, три, четыре таких же, как настоящая, распадалась на части, рассыпалась, если на неё смотреть. В ответ Воскрешающая пробормотала короткое предложение. "Всегда пожалуйста, я поступаю по значению"... По крайней мере, так, казалось ей, она проговорила. Попытки удерживаться на ногах и при этом смотреть на чёрный силуэт успехом однозначно не завершались, и следовало продолжать делать хотя бы что-то, пока есть шанс на деянии сосредоточиться. Три — куда более открытый и тем запоминающийся кваттуористам номер, изображаемый везде, как улыбчивый или смеющийся кудрявый юноша со слегка растрёпанной причёской и головой, повёрнутой немного влево. Одежда соответствовала характеру, манере поведения и общения его самую малость. Уж никак в понимании Пятой не вязались классические рубашки с вычурными воротниками и длинные, пусть и застёгивающиеся всего на парочку больших расписных пуговиц, пиджаки, родственные пальто, сапожки с загнутыми кверху носками и выглаженные брюки с рассказами Четыре об этом неугомонном божестве, пребывающем вечно в активном поиске приключений себе на голову и выживающем зачастую на удаче, только и всего. Но мысленно та взяла за руку и его, наскоро соединяя черты внешности, что смогла воссоздать в памяти. На второй раз до конца понять сложнее было, получил ли Третий из номеров привычное тело, ибо взаимодействия с окружающим миром воспринимались в разы тяжелее и дольше, а прикосновения и вовсе не отличались от обычного положения кисти. «Коли отнималось малое количество энергии, это чувствовалось куда ярче, нежели случаи подобные, пускай и единичные.»       Вопрос прозвучал дважды.       — Живая? — обеспокоенный голос, очевидно, принадлежал воскресшему. — Нельзя умирать, девочка... Я на твоей стороне, ты не умрёшь, знай! — с оттенком неуверенности в ценности этой фразы сейчас всё же произнёс он, оглядываясь назад и беззвучно подавая некоторые знаки Второй из номеров. Два, похоже, на то предпочла не реагировать.       — Спасибо. — Так и хотелось юной душе поинтересоваться, жив ли её собеседник, жива ли та дама позади него, взаправду ли происходящее, могут ли они пожаловаться на самочувствие или оно не хуже того, до ошибки. Однако очевидные вещи, какими бы странными и необъяснимыми не представлялись они, если ответы на все перечисленные вопросы находились прямо перед глазами, дополнительному обсуждению не подлежали.       — Четвёртая из номеров. Благодарю за участие в столь важном для всех нас процессе. — Девушка размеренным шагом направилась к хорошей знакомой. — Я ведь ошибусь, говоря об отсутствии твоей роли здесь, верно? — Смерть чуть улыбнулась, тем самым соглашаясь с давней подругой. — О, не передать словами, дорогая, как рада я вновь видеть тебя! Позволь же мне познакомиться с этим прелестным, милейшим созданием, так любезно согласившемся оказать нам услугу и поделиться своей жизнетворной энергией. — Цифра Решения посчитала в высшей степени некрасивым оставлять полукровку без внимания, и, обходя в очередной раз Три и намеренно показывая своё безразличие к нему в данную минуту, всмотрелась в сияющие бирюзовым глаза.                   Серебряная звезда отчаянно желала быть осведомлённой об этих знаменательных событиях, увидеть всё самостоятельно, а потому словно в этом сиянии соревновалась и мерцала так, что, наверное, видна была даже из домов с противоположной окраины города.       — Воплощение Жизни, Пятая, — незамедлительно назвала своё значение та.       — Весьма приятно, — улыбнувшись вполне широко и вроде как искренне, ответила номер. Замечания по поводу смешанного происхождения девушки она оставила при себе.       — Поверить не могу, я снова существую! — воскликнул номер Удачи, решив: самое время напомнить окружающим о своём присутствии. — Впрочем, так и должно было случиться. Я никогда не сомневался в этом! Теперь вы не посмеете возражать мне! — Последний возглас дополнился смехом. — Позвольте представиться. Три, Третий из номеров, неподражаемое воплощение чистейшего везения! Наверняка ты слышала обо мне, — тот подмигнул Фрост.       Из-за угла позабытого Четверыми построения из помутневшего и запылённого кирпича, где недлинная улица резко сворачивала с присущего ей до сей отметки пути, выглядывали с опаской два огромных, распахнутых, как у детских кукол с причудливым макияжем, тёмно-синих глаза. Способность оставлять видимыми лишь их и прятать от неприятелей прочие части тела была любимой у Один. Даже перемещение куда-либо не могло с ней сравниться, поскольку с помощью этой нехитрой уловки выходило не попадаться лишний раз никому, а выход из чьего-нибудь поля зрения, коли неудачно сложится обстановка, значительно упрощался и ускорялся. Став невольно свидетельницей возвращения двух номеров и по этой причине задержавшись за домом в роли некого третьего лица, она подумала так, что будет неплохо и вполне забавно незаметно подкрасться к хвастающемуся как раз своим статусом Третьему из номеров и напомнить о старой дружбе. Стремительно сокращалось расстояние меж тем и двигающейся торопливо цифрой Единения, не показывающей свой истинный облик и не замеченной ещё никем, кроме, разумеется, Четыре и её преемницы. С Два, некстати исцелённой заодно, как про себя выразилась синеглазка, пересекаться у неё желания не имелось, но, по расчётам, она должна была вести себя наиболее сдержанно, ведь рядом стояли и Смерть, и новенькая, да и встреча с "товарищем" того наверняка стоила... Испуганное выражение лица Три доставляло некое особенное удовольствие "фениксу", а момент подходил идеально и терять его крайне не рекомендовалось. Невидимое прикосновение, еле слышно прошептанное приветствие... Застигнутый врасплох хвастун подпрыгнул, казалось Первой из номеров, выше своей головы и взвизгнул тоньше пришибленной мыши. План выполнен! Пора и показаться остальным собравшимся. Не произнося при этом ни слова, конечно же. «У всех, насколько я вижу, имеется на плечах голова. Не представляю, как она работает конкретно у новоприбывших, но знакомые-то умеют додумывать самостоятельно выводы к происшествиям», — мысленно произнесла создание. — «Выходит, теперь кваттуоризм официально возрождён...» Тут задалась она и вопросом о происхождении Пятой, опиравшейся в это время на плечо своей подруги с длинными распущенными волосами. И, как всегда оно бывает, настала минута ответа за свои поступки, что основаны на минутных желаниях были: со спины подошла к той дама на голову выше её и со всей своей показной доброжелательностью приобняла Один.       — Милейшая, мы бесконечно рады твоему возвращению и надеемся на отличное состояние твоих тела и души! Тебе понадобится оно, ведь теперь мы в скором времени сможем объявить нашим драгоценным подданым о новой эре! — сообщила Вторая из номеров, наклонившись к собеседнице. — Отныне нас будет пятеро! А сейчас, если никто из нас не против... — Она взглянула на Четвёртых, на около них стоящую едва ли в сознании последнюю из божеств, получила одобрительный кивок от воплощения Смерти и продолжила говорить. — А никто, как я истолковать могу, не против, я предлагаю пока что разойтись и прийти в себя, и, несомненно, я буду ждать вас всех на собрании в следующий четверг! — завершила фразу Два. Когда разворачивалось действо, задуманное за несколько секунд её предшественницей, она успела обговорить с подругой детали и конец этого вечера, перешедшего давно уже, очевидно, в ночь. А это означало полностью обоснованное и логично построенное предложение, заранее обсуждённое с тем единственным существом, что превосходило по могуществу саму цифру Решения. Выслушав до конца всё сказанное ей и в дополнение переданные наставницей инструкции, Тиффани направилась к дорожке из восточной обители и потянула за собой воплощение Жизни. Фрост нехотя открыла глаза, представляя уже невозможность хоть как-то нормализовать видение этого мира в ближайшие несколько часов точно, и поплелась за подругой, напоследок благодаря ещё раз номеров непонятно за что и желая им поскорее встретить рассвет. Про появление среди них Один она, вероятно, ничего не узнала вовсе, и предстояло ей сделать это только на упомянутом собрании. Сама же Четыре осталась в компании всем известных основателей кваттуоризма и собиралась присоединиться к уходящим завтрашним днём.

***

      В Небытие ждал хозяйку принадлежащий ей одной двухэтажный коттедж, возведённый в отдалении от поселений духов под её руководством, с заметной издалека треугольной крышей, вместительным чердаком для хранения там записей, что понадобиться могли бы не скоро, с вычурно оформленными, уставленными неприхотливыми растениями балконами и парой остроконечных невысоких башен, с небольшим уютным садом вокруг, в котором чудно было проводить часы, отведённые на отдых от ежедневной работы и скамьёй около крыльца на случай, если захочется посидеть и поразмышлять о чём-нибудь, глядя на лилии. Стены постройки выполнены были из красного кирпича, двери, ставни и перила — из чёрного дерева с благородным, как сама проживающая здесь, названием. Аллеи в прилагающейся прогулочной зоне по обе стороны огораживались рядами тесно посаженных деревьев. Второй из номеров отчего-то хотелось смотреть из окон именно на липы, однако в мире мёртвых не представлялось значительных различий, и сказать, что растёт в саду, с точностью и уверенностью, только сама Два и способна была, а для тех, кто в садоводстве не слишком много понимал или попросту не знал факта этого, серые голые стволы не выглядели вовсе по-иному, по-особенному. Зато как красиво укрывали непривлекательную землю опавшие листья! Все материалы для создания сей красоты предоставлены были благосклонно настроенной цифрой Смерти в знак дружбы, и такие подарки номер очень ценила, ведь преподнесены они были ей лишь после долгих переговоров на счёт предмета дарения. Жаль порой было ей, что большую часть времени проводит она в одной комнате — её личном кабинете, где цифра Решения составляла планы на ближайшие недели, месяцы и годы, готовилась к значимым событиям, составляла списки вопросов, обсуждаемых с Четверыми, находила и исправляла недочёты в механизме распространения влияния значения её на город и придумывала, как конкретно помочь можно тем верующим, что решили заключить с ней контракт на собственную жизнь.       Согласие на все поступавшие условия осуществлено было с помощью Четвёртой из номеров. Стоило всего несколько раз пожаловаться на то, как неудобно вести учёт того вручную и самостоятельно, как та предложила малость усовершенствовать замыслы подруги. Идея нравилась ей, а то, что одобрялось Четыре, получало ещё и разрешение на внесение особых поправок с участием её. Всем знакомая башня с заключённой в ней частью энергии Два, служившей для поддержания порядка в её владениях, превратилась по совместительству в её удалённое место работы, где перо с бесконечно заполненной чернильницей без устали фиксировало на свитке всё, что надлежало прочитать и пересмотреть дополнительно позже. Список договоров пустовал зачастую, так как страх жителей побеждал в схватке с отчаянным желанием выполнить что-либо сверхъестественное в их понимании, но всё равно доставлялся единожды за отрезок времени, названный у смертный неделей, прямиком на письменный стол Второй из номеров. Методы, коими Смерти добиться удалось такого, научному объяснению ни с каких сторон не поддавались и выглядели, как воля богини, которой та, собственно, и была, а не как последовательный алгоритм действий, связанных друг с другом логикой. Впрочем, как бы чудо это ни происходило, обязанности не отменялись, и не так давно восставшей предстояло взглянуть на всё, что успела она "одобрить" за дни своего отсутствия. Вздохнув, цифра Решения отодвинула обитое шёлковой тканью в цвет интерьера, подходящего ей по всем параметрам, кресло и приблизилась к рабочему месту, взяв в правую руку пишущий инструмент и заранее подготовившись воспроизводить узнаваемую римскую цифру.       На рассмотрении была лишь пара пунктов. Реакцией на первый послужило тихое "Ну и идиот". Некий К. Ксиан, подумавший таким образом исключить возможность повторения им судьбы своих родителей, захотел привлечь к изменениям в повседневных непримечательных событиях божество, пообещав пожертвовать ей своё тело, душу и мысли, коли он по глупости о том забудет или откажется принимать поддержку. «Отчего бы не посочувствовать?» Размашистая, торопливая подпись украсила начинавший пересказ слов людей абзац. Куда более опрометчивым поступком была радость по поводу не столь внушительного количества дел — следующий пункт заставил девушку вчитываться в предложения снова и снова, закрыть глаза на десяток секунд, убедиться в подлинности его, после чего опять перечитать, перевернуть свиток, сделать глубокий вдох, выдох и вернуться к нему уже в третий раз, пытаясь, насколько то выполнимо, сохранять спокойствие. И пройтись по каждой букве трижды. Анна Терра, просившая о помощи в восстановлении справедливости, наверняка не знала, чем просьба эта для неё обернётся, но слова обращения давно были произнесены и ничего теперь с этим поделать не выходило. «Оказать услугу и сопроводить в нелёгком деле, а, точнее, в уничтожении той, кто разрушил их небогатую, но счастливую семью и стал причиной смерти родителей их, старших Терра, предсказателей города Четверых. По вине матери этой девочки были сосланы они невесть куда за пределы доступной жителям территории, однако, если бы не появление дочери женщины, то организовавшей, на свет, и в мыслях бы не было ни у кого семье Терра вредить. Юная Уайт должна быть наказана за свою вину здесь, так утверждает брат обратившейся, и эта добрейшая женщина, понятное дело, стремится его поддержать и ради того готова вступить в ряды душ, принадлежащих мне», — мысленно повторила Вторая из Четверых, опираясь щекой на ладонь. — «Отчего ж сам братец не обратился? Ему-то ведь больше всех требуется, как я погляжу... Юная Уайт — это та, что избранницей Смерти является. И понадобилось же её какой-то неравнодушной убивать... Да она сама с вероятностью в сто процентов в пустоту отправит каждого, кого захочет.» Задачка была запутанной чересчур, и оттого решение её не приходило в голову ни сразу, ни даже спустя столько попыток вникнуть в текст и найти там лазейку к более лёгкому способу получения ответа. Как помогать в устранении преемницы своей близкой подруги, более того, высшего существа, номера Смерти? Способности Тиффани могли подвергаться сомнению в сравнении со способностями Два, но вот возможности Четыре...       — Дай-ка почитаю тоже. — Весьма кстати переместилась в помещение наставница того несносного создания, что мозолило глаз родственничку Анны, воплощение Смерти. — Ага. — Та заглянула через плечо сидящей и выпрямилась вновь.       — Что думаешь?       — Подожди и понаблюдай, как всё будет складываться, — проговорила Четвёртая из номеров, задолго до момента сего будучи подготовленной к диалогу. — И подписать не забудь. — Номер хотела было обернуться, встретиться с гостьей лицом к лицу и поговорить чуть подольше. Видать, у Четыре были свои планы и задерживаться более минуты здесь она не стала. А основательнице идеи кваттуоризма ничего не осталось, кроме как вывести на бумаге знак своего согласия.