Часть 7

А этим утром меня разбудил сигнал инкубатора. Такой же пронзительный, как звонок мобильника Фаилога. Я проснулась и подбежала к аппарату, чтобы посмотреть, что там такое. - Заклинило его там что ли? - спросила я и глянула на календарь - Что? Уже прошёл двадцать один день? Яйцо, которое лежало в инкубаторе начало потихоньку трескаться. Только вместо цыплёнка чёрной курицы из-под белой скорлупы показалось нечто странное. Птенец был большой, лысый и слепой. Похожий скорее на динозавра, чем на птицу. Недолго думая, я позвонила Василию Матильдовичу. - Ну что ты так переполошилась? - спросил мужчина, взглянув на птенца, который к тому времени вылез из яйца и уже вовсю требовал, чтобы его покормили - Это всего лишь попугай ара. - Попугай ара? - спросила я, дёргая левым нижним веком. - Ну да... - пожал плечами Василий Матильдович, протягивая мне плошку с жидкой кашей и шприц - Это была идея Маши и Фаилога. Гаргулья подумал, что курица-это скучно, а тут у одного моего знакомого заводчика самка ара отказалась от кладки. Ну и мы подумали... Не пропадать же птенцу. Я посмотрела в лицо мужчине, потом на орущего птенца и всё же решилась. Василий стал учить меня выкармливать и ухаживать за новорожденным. Целую лекцию прочитал на эту тему. Из инкубатора мы пока решили птенца не доставать, создав внутри комфортную температуру, чтобы малышу было тепло. Фаилог сегодня спал каменным сном. Мы с Машей еле уговорили его всё-таки отдохнуть. А вот дочка прибежала сразу же, как только баба Матя рассказала ей, что птенец вылупился. Маша осторожно взяла у меня из рук шприц и принялась сама кормить маленького попугайчика, под чутким руководством птичника. Имя новому члену семьи пока дать было невозможно, поэтому решили звать его Малыш. - А чёрную курицу я всё-таки поищу. - пообещал Василий Матильдович - Есть у меня и такие заводчики. Приближался День Рождения Фаилога. Мы всей нашим кланом думали, как поздравить нашего самца. Гаргульи конечно не празднуют Дни Рождения, но это не значит, что нам нельзя поздравить нашего большого папу, как иногда звала Фаилога Маша. - А может мы попросим его хоть раз надеть эти доспехи? - спросила Маша, как всегда разглядывая облачение Фаилога, которое сейчас пылилось в нише на подиуме в нашей со зверем комнате - Они такие красивые. Хотелось бы увидеть, как он в них выглядит. - Мне тоже. Но сколько я его не уговаривала... - пожала я плечами - Он говорит, что они ему напоминают о том, каким он был до того, как встретил всех нас. Как ненавидел своего отца-Голиафа и как пытался ему насолить... - Но теперь он ведь не такой, верно? - спросила девочка, посмотрев на меня зелёно-коричным взглядом. - Конечно нет. - замахала я руками - Но воспоминания есть воспоминания. - А как вы с ним познакомились? - спросила Маша, чтобы отвлечься от доспехов - Интересно. Вы ведь такие разные. Я улыбнулась и достала ту самую золотую папку и рассказала Маше всю историю от начала и до конца. Как стала фанаткой Фаилога ещё в детстве и как написала ему письмо и получила ответ. - А потом он меня спас. Год назад. Я перестала быть инвалидом и теперь живу тут. - закончила я свой рассказ - Потому что хочу быть рядом с ним. - Ого... Это ты? - рыжая взяла мою фотографию - Сколько тебе тут лет? - Десять. - сказала я. - Ты... похожа на меня. - заметила девочка - Странно. - Меня тоже удивляет это сходство. - улыбнулась я - Наверно поэтому Фаилог так заинтересовался тобой на том празднике, потому что ты напомнила ему меня в детстве. Маша о чём-то задумалась, продолжая разглядывать мою фотографию. Даже в такие моменты она не выглядела серьёзной. Всё равно в глазах плясали озорные чёртики, а по ярко-рыжим волосам гуляли зайчики от множества ламп дневного света, отражаясь на коже оттенка кофе с молоком. - Мама мне говорила, что рыжей была моя бабушка, и у неё тоже была гетерохромия, как у меня. Только один глаз был серый, а другой голубой. - припомнила девочка. - Хорошо, что ты помнишь своих настоящих родителей. - я положила руку на плечо Маше - Прости, но проведать их не получится. Я вчера звонила в клинику. Им обоим становится хуже. - Знаю. Мне большой папа рассказал. - вздохнула рыжая - Он попросил написать им письмо, и рассказать о том, где я и про всех вас. И я уже это сделала. - Вот и хорошо. Я свяжусь с их лечащим врачом, чтобы он прочитал им твоё письмо, когда им станет лучше. А насчёт доспехов я поговорю с большим папой сегодня вечером. - пообещала я. - Нет-нет и ещё раз нет! - взревел Фаилог, когда я только заикнулась о том, чтобы он надел доспехи - Ты же знаешь причину, почему я не могу этого сделать. Они слишком о многом напоминают мне. И потом, я боюсь вас поранить. - Но ты ведь этого не сделаешь. В смысле теперешний ты. - возразила я - Маша так хочет тебя в них увидеть. Так просит. Неужели ты откажешь своей любимой доче? - Где она, кстати? - спросил Фаилог - Обычно сбивает меня с ног, как только я просыпаюсь. - Ну... Сейчас у неё много обязанностей. - улыбнулась я - Она в конюшне. Арсений показывает ей, как правильно чистить копыта, а до этого кормила птенца. Ну вы и авантюристы, кстати. - Почему? - спросил Фаилог, а потом вспомнил - Ну, извини. Надо было друга Василия выручить. Раз уж так вышло. Тем более гиацинтовых ара не так уж много в мире. Ну раз Маша теперь за ним ухаживает, пусть будет наш. - И сегодня она ни разу не нарушила график кормления. - улыбнулась я - Даже без напоминаний Василия. - А вот это идея. - сказал Фаилог - Проверим, насколько она хочет увидеть меня в доспехах. Но, рассказать Маше о своих планах самец не успел, так как во дворе раздался визг тормозов, а потом в парадную дверь позвонили. Неожиданными гостями оказались Ирина Захаровна Обезьянцева-владелица сети парикмахерских по всей области и её сын Коля-ученик второго класса, твёрдый хорошист. - По какому праву ваша Маша не пригласила моего сына на свой праздник, да и вообще настраивает весь класс против Коли? - начала с порога женщина, не успев отдать своё пальто дворецкому. - По первых здравствуйте. - сказала я, на правах представителя Фаилога, встретив гостей - А во-вторых, Иван Иванович, заварите-ка нам вашего фирменного чая с мятой. Разговор предстоит долгий, ибо рассказ надо бы начать с самого первого дня конфликта. А сын ваш пусть пойдёт поиграет где-нибудь. Женщина с огромной копной светлых волос, а-ля Андреа Дель Бокка, завёрнутыми в вязанный голубой ободок, под цвет глаз, немного опешила от такого приёма. Должно быть она ожидала, что с ней обойдутся так же, как она привыкла обходиться с людьми ниже себя по статусу, увидев те хоромы, в которых оказалась. - Ну, во-первых, вы первые заварили эту кашу, выбросив в мусорное ведро подарок нашей дочери для вашего сына. - начала я, когда мы расселись в столовой. Коля с плохо скрываемым удовольствием оторвался от мамы и упрыгал искать Машу, ну или хотя бы большого гаргулью - Дочь рассказывала мне, что неделю работала, чтобы нарисовать портрет Коли. И очень старалась. При этом учитель ей не помогал. Она всё сделала сама, а вы... - Но она ведь... - осеклась Ирина. - Беднота? - улыбнулась я - Ну на самом деле её родители, до всей этой истории с раком были довольно зажиточными людьми. У Валентина Аркадьевича была своя станция тех-обслуживания для иностранных автомобилей, а Татьяна Андреевна была дизайнером интерьеров. Причём тоже довольно успешным. - Знаю... - горько улыбнулась Ирина Захаровна. - Да и ваш Коля сам виноват в том, что теперь с ним никто из класса не хочет общаться. - продолжила я всё так же спокойно - Дразнит ребят, придумывает обидные прозвища. Маше бойкот объявил. - Что?! - Обезьянцева так и подпрыгнула. - Если мне не верите, я могу предоставить запись с Посвящения во второклашки. - ответила я - Дети с ней не просто не разговаривали, они её полностью игнорировали. Даже за столом рядом с Машей была запретная зона. Что и заставило господина Фаилога обратить на неё внимание. - Ох, что-то мне не спокойно... - сказала Ирина и поднялась из-за стола, не допив свой чай - Не ожидала я такого от своего собственного сына. Как неудобно вышло. Мне-то он сказал, что Маша сама к нему придирается и обижает... Ну я ему сейчас устрою. Она пулей вылетела из столовой, чуть не сбив с ног Фаилога и направилась на поиски Коли. Я с удовольствием проводила её в комнату Маши, где мы застали картину, которая заставила нас обеих уронить челюсти. Маша и Коля сидели на полу, спиной к двери и рассматривали рисунки Маши, среди которых был тот самый портрет Коли, точнее набросок к нему. Между ними сидел Брентвуд и обнимал детишек крыльями. - Давай я его дорисую и снова тебе подарю, но уже на Новый год. - предложила Маша. - Нет, не надо. И так хорошо. - ответил Коля, приняв картинку, упакованную Брентвудом в прозрачный файл, чтобы не помялась. Надо было видеть при этом лицо Ирины Обезьянцевой. До неё кажется дошла одна простая истина... Нельзя влезать в чужие отношения. Пусть это даже просто дети. Так уж вышло, что Коля даже в глаза не видел того своего портрета и подумал, что Маша не подарила ему ничего и... обиделся. А мама была и рада поддержать сына в этой обиде. - Прости меня, Маша. - женщина обошла детишек и присела перед ними на корточки, отчего Брент ощетинился и прижал к себе обоих детей крыльями, готовый защитить их, в случае чего - И ты, Коля прости. Я была не права. Вы так дружили в первом классе, были не разлей вода, а я вас рассорила. Ирина взяла рисунок Маши и внимательно на него посмотрела. - У тебя и правда талант, девочка. - произнесла она, взглянув на Колю - Знаешь, сын, может Маша права. Давай, она его доделает. Конечно, как тот, который я выкинула, он уже не получится, но он станет напоминанием мне о моей ошибке, которую я больше не совершу. Даю слово. Мы переглянулись с заглянувшим в комнату Фаилогом, но разрешили гостям остаться. Ирина допила свой чай, а так, как женщину всё ещё немного трясло, Иван Иванович долил ей в кружку ещё порцию. А дети, как следует наигрались, конечно не забывая кормить Малыша. Конфликт был исчерпан. И, чтобы до конца его завершить, Ирина Обезьянцева пришла в школу и публично извинилась перед Машей. Коля, глядя на мать, сделал то же самое. И торжественно пообещал, что больше никого не станет обижать зря и клички обидные остались в прошлом. Маша ни разу не нарушила условие, которое поставил перед ней Фаилог и даже без напоминаний заботилась и о карликовых лошадках и о попугае. И вот, первого ноября, в свой День Рождения, когда мы, всем нашим небольшим кланом, куда и конюх вписался без проблем, собрались в столовой замка, наготовив кучу разносолов, которых пожелал Фаилог, гаргулья вышел к нам, облачившись в доспехи, вытащив из них все лезвия, чтобы суметь обнять свою приёмную дочь, но при этом не нанести увечий. - Большой папа! Ты надел их?! - обрадовалась рыжая, как всегда налетев на Фаилога и едва не уронив его на пол. - Ну... Я же обещал. - сказал на это самец, тыкнув Машу когтем в пипку носа - Каким я буду отцом, если не буду исполнять обещанное? - Правильно. А теперь давайте праздновать, а то картошка стынет. - усмехнулась Баба Матя. И мы подняли бокалы за новорожденного. Письмо, которое Маша написала родителям скоро было им зачитано. Татьяна и Валентин отправились в мир иной, узнав, что с их дочерью всё в порядке. Малыш вырос в красивого самца гиацинтового ара, но заводчик, видя, как его питомец привязался к девочке, не стал забирать его к себе. А мы не стали менять ему имя. Так и остался он Малышом. А на новогоднем празднике, который мои родители устроили для Маши и её одноклассников, Фаилог сделал мне предложение и я... да блин, чего там тянуть кота за хвост, согласилась, ибо такой умильной физиономии невозможно отказать.