Как в книгах о большой любви (Амон/ОЖП)

***

– Тарлок? – она постучала снова, понадеялась, что на этот-то раз сосед ей ответит. – Тарлок, господин, вы дома? Шан Ин все еще улыбалась, день обещал быть хорошим, лёгким... Лёгкости ей давно не хватало. Отцовская лавка сегодня не будет полниться народом, в городе ведь уже гремит большой праздник. Чествуют Аватара Аанга и жертву, которую он принес ради равновесия. Шан Ин надеялась, что спокойно просидит весь день за прилавком, читая и перелистывая старые книги о любви. Аккуратно, конечно же. Чем древнее пергамент, тем суше и хрупче его листы. Некоторые из них – и вовсе точно крылья бабочки. Тонкие, почти прозрачные. Иногда девушке казалось, что и взгляда достаточно, чтобы их повредить. – Тарлок, господин Тарлок? Вашу посылку случайно доставили ко мне, – с надеждой произнесла она. Тарлок – ее сосед. Высокий неразговорчивый мужчина из племени воды, если судить по его одежде. Шан Ин въехала в этот дом совсем недавно, только в двадцать три года ей удалось переехать от родителей в собственное жилье, маленькую квартиру, завещанную бабушкой. Девушка не знала, как долго мужчина жил рядом, но старушка не обмолвилась о нем и словом... Что странно. Обычно она записывала всех холостых высоких мужчин ей в женихи. Даже если им уже исполнилось сорок. Шан Ин видела Тарлока всего несколько раз, здоровались с ним, чаще всего не получая никакого ответа. Безумие – повторять одно и то же действие в надежде на иной результат, и Шан Ин продолжала безумствовать. Она все стучала в дверь, все здоровались с великаном из водного племени. Но, похоже, сегодня ей придется смириться с неудачей. Шан Ин тяжело вздохнула, поправила блестящую черную прядь у лица и сделала шаг назад. Зеленые глаза казались почти черными в этом скудном свете. Она осмотрела массивную черную дверь, точно это что-то меняло. Маленькая деревянная коробочка, обернутая в несколько слоев упаковочной бумаги, лежала в ее руках. Иероглифы на обороте гласили: Господину Тарлоку из дома 24. Но она – вовсе не Тарлок... Только курьера это не заботило. Щербатый мальчишка сунул посылку в ее руки и скрылся, едва девушка успела открыть рот. «Если оставить ее под дверью... Сопрут ведь», – подумалось Шан Ин. А на работу она уже опаздывала. Придется занести вечером. Шан Ин съехала от родителей, но все продолжала работать в отцовской лавке. Она не знала другого труда. Ее бабки и деды все были фермерами, копались в земле с утра до ночи. Кто двигал камни лишь своими руками, кто ведал магией земли. Шан Ин повезло, небо одарило ее весьма щедро. Только времена менялись, и магия земли приносила все меньше пользы здесь, в большом городе. Шан Ин не требовалась вспахивать посевы, раздвигать на своем пути горы или прокладывать путь стаду овец. Землетрясений здесь не случалось, и магия по-настоящему пригодилась ей лишь пару раз в детстве во время драки. В свободное время маг иногда лепила из металла. Забавная магия, плавнее и мягче, чем управление землёй... Шан Ин все время казалось, что подушечки пальцев от нее щекотит. – Папа, я тут! – крикнула она, занимая пустой прилавок. В воздухе клубилась пыль, а это означало одно… Завоз кончился. Отец возился в подвале, разгребал очередную поставку: в лавке торговали книгами. «Если посылку вручили мне, может, подглядеть, что в ней? Одним глазком. Можно сказать, что не посмотрела на имя адресата и тут же разорвала упаковку», – думалось девушке. Скука толкала на странные поступки, но Шан Ин выдержала испытание, отказалась от этой затеи. Она тяжело вздохнула, слушая, как отец ворчит, обновляя каталог. Большая часть поставки – книжки о большой и чистой любви между маленькой замухрыжкой и магом, что владел всеми стихиями разом. Что поделать... Такое сейчас в моде. Шан Ин и сама порой читала подобное. Как девушка и подозревала, день выдался тихим. Покупателей почти не было: люди вышли на улицы, чтобы петь песни, пробовать новые блюда, делиться счастьем друг с другом. Вечером все ждали фейерверк, и Шан Ин – не исключение. Она помнила буйство красок. Вверх взмывали серебряные полосы света, разрывались в небесах и расцветали яркими лилиями. Жёлтые, красные, зелёные! Небо окрашивались во все цвета разом, и ночь переставала быть ночью. Гул и свист – малая плата за красоту, ведь правда? Шан Ин мечтательно улыбнулась, отец продолжал ворчать, и колокольчик, висевший над дверью, тихо звякнул. В лавку вошёл-таки покупатель. – Здравствуй, Шан Ин, – сосед, она поняла, оторвавшись от книги. – Скажи-ка, будь так добра... – начал он, но девушка перебила. – Она у меня! – выпалила продавщица, чувствуя, как краснеют щеки. – Вот. Я хотела отдать сегодня, я вам звонила в дверь, – девушка зачем-то показала, как нажимает на воображаемый звонок на двери снова и снова. – Вас, наверное, просто не было дома. – Да... – Тарлок, казалось, растерялся под напором ее слов. – В любом случае, спасибо тебе, – он улыбнулся, и мурашки отчего-то забегали по плечам Шан Ин. Шея болела, приходилось высоко задирать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. Синие, словно ледяной океан. Она ведь никогда прежде не видела Тарлока так близко. Высокий, неимоверно высокий по сравнению с ней, мелкой, точно галька под ногами. Его кожа впитала в себя солнечный свет, отдала его миру бронзовым загаром, кожа Шан Ин же была бледна, точно снег в его родных краях. Волосы Тарлок собирал в хвост на затылке, стягивал их синей лентой. Шан Ин носила два пучка, так удобнее было работать. Она улыбнулась в ответ, и вышло искреннее, чем у грозного соседа. Отдавая коробочку, девушка поджала губы, на секунду пожалев о том, что не заглянула внутрь. Пальцы их случайно коснулись друг друга, и ни один из собеседников не спешил одергивать руку. Шан Ин опомнилась, когда шаги отца сотрясли пространство: старик поднимался из подвала. – Значит, я обязан оказать вам ответную услугу, – улыбнулся Тарлок, и взгляд его голубых глаз изменился. – Мы что-нибудь обязательно придумаем, полагаю. Доброго дня, Шан Ин. – Доброго дня, – отозвалась она с запозданием, и колокольчик зазвенел над дверью. – Кто это? – проворчал отец за спиной, но Шан Ин уже придумала для него отговорку.

***

Не то, чтобы отношения их изменились с тех пор... Разве что, сосед чаще стал отвечать на ее приветствия. Шан Ин не знала, откуда взялась эта тяга, но чувствовала, что ей хочется узнать о нем больше, видеть чаще, хочется заговорить. О чем? О доме, в котором оба ютились? О лавке с древними пыльными книгами, об обычаях народа воды? Черт его знает. Шан Ин не умела общаться с мужчинами. Не умела флиртовать, если быть честной... Ведь этого она и хотела от Тарлока, правда? Флирта, романтики, как в ее любимых историях. Время шло, миновал месяц, а после – ещё один. Продажи росли, о лавке узнали коллекционеры, и девушке все чаще приходилось задерживаться до поздней ночи. Родительская квартира располагалась ровно над магазинчиком, но между домом самой Шан Ин и лавкой лежал почти целый квартал. Фонари, новомодное изобретение господина Сато, установили совсем недавно, но они не всегда могли разогнать ночной мрак. Темно-зеленые глаза девушки изучали дорогу. В жаркие дни, когда зной просачивался в каменную кладку зданий, Шан Ин всегда надевала платья. Лёгкие, и, пожалуй, слишком уж длинные. В таких нелегко убегать. Кто же знал, что бежать придется именно сегодня? Группа мужчин, шедшая ей навстречу, показалась подозрительной почти сразу. Липкое чувство страха сковало грудь, собралось комком где-то в горле, оттого Шан Ин и не смогла закричать, взывая о помощи. Да и стоило ли? Полиция все равно не отзовётся. Когда двое из четверых мужчин кинулись в ее сторону, улюлюкая, точно подзывая кошку, пришлось броситься вперёд. Низенькие каблуки цокали по брусчатке, словно кто-то бил по ней молотком. Бам-бам-бам! – Эй, красотка, вернись! – кричал один из мужчин, длинный и сутулый. – Давайте-ка за ней, ребята! Они смеялись, и смех этот резонировал от стен узкого проулка, усиливался, давя на голову беглянки. Сердце стучало, билось, точно бешеный зверь в клетке. Шан Ин почти забыла о том, что в крови ее течет магия. «Вот оно, пригодилось. Пусть уж лучше пострадает городская инфраструктура, а не я», – подумалось ей на мгновение. Девчонка принялась метать в преследователей камни уже у самого дома, погнула железный фонарь, изувечила брусчатку. Казалось, что и среди нападавших были маги, но шайка ублюдков отступила, даруя добыче свободу. Слишком много труда ради двадцати минут развлечения. Шан Ин восстанавливала дыхание, держала руки наготове, смотря за тем, как во мраке растворяются фигуры преследователей. Она поняла, что один из камней больно ушиб ногу, согнулась, осматривая лодыжку. Слезы подступили к глазам. – Вот ведь уроды, – тяжёлый мужской голос заставил ее дрогнуть. – Прости, что не подошёл раньше. Я увидел все из окна, – Тарлок опустился рядом, присел на колени. – Мне очень жаль, что с тобой случилось что-то подобное. Она сидела на земле, держалась за лодыжку, точно не оцарапала ее, а сломала. Слякоть на глазах закрывала обзор, и высокая фигура соседа превратилась в размазанное по свету пятно. Тарлок слабо улыбнулся, и молчание затянулось, требовалось что-то сказать, но девушка не могла разлепить губы. Она тяжело вздохнула, светло-зеленое платье вдруг показалось тесным, Шан Ин точно перестало хватать воздуха. Сосед положил руку на ее спину, точно надеясь, что небольшой телесный контакт ей поможет. В каждом его движении чувствовалась уверенность, ледяное спокойствие. – Тебя не ранили? Не задели? – в его голубых, таких светлых и чистых глазах читался неподдельный испуг. – Прости, я сперва подумал, что они не успели тебя догнать. Ты отбивалась, точно тигрица. – Не успели, – мелко закивала соседка. – Я... Я, наверное, поранила себя сама. – Могу я помочь? – спросил Тарлок, указывая на ее лодыжку. – Да, пожалуйста, – она снова закивала, точно деревянная игрушка на пружинке. – Болит. – Идём, – Тарлок больше не спрашивал. Он поднял ее на руки, так, чтобы не потревожить ногу, не задеть раненные нервы. Шан Ин тут же обвила руками его шею, боясь упасть и повредить что-то еще. Она прижалась крепче, плотнее, и сосед распахнул двери их общего дома. Похоже, что осмотр пройдет в его комнате.

***

– И ты сама их готовишь? – спросил он недоверчиво, словно Шан Ин уже не раз ловили на вранье. – Правда? – Серьезно? У тебя, что, есть какие-то сомнения? – брови ее нахмурились, и взгляд сделался опасным. Она ведь должна была отблагодарить его за помощь, верно? Тарлок оказался магом воды, не простым магом, а магом-целителем. Вот уж дар небес, не то, что сила упрямого грубого камня. Созидание давалось девушке с трудом. Фигурки из металла выходили кривыми, сколько ты не сиди над куском железа, не пытайся вслушаться в самую его суть, придать форму. Быть может, дело тут и не в магии вовсе... А в ней самой. Тарлок слабо улыбнулся, он принял из рук девушки тарелку домашних баоцзы и кивнул в знак благодарности. Но это она была ему благодарна, должна была отплатить добром за добро. С нападения прошло пару дней, но этот – первый, когда Шан Ин застала соседа дома. Работа, бесконечная работа. – Ну... Я тогда пойду, – она махнула Тарлоку рукой, собираясь скрыться за поворотом коридора. – Нет, нет, Шан Ин, ты пойдешь сюда. Мне нужно осмотреть твою лодыжку. Тон его не терпел никаких отказов. Не то, чтобы Шан Ин желала отнекивается. Она улыбнулась, прошла в хорошо знакомую комнату и опустилась на диван. Все квартиры в этом доме были маленькими. Многие представляли собой лишь одну комнату и маленькую часть санузла, без кухни или гостиной. Предполагалось, что дома не будут готовить или собирать друзей. Жилье Тарлока не было совсем уж скромным, оно в точности повторяло планировку квартиры Шан Ин. Широкая и светлая спальная комната, небольшая гостиная, а рядом – кухня и санузел. Шан Ин повернула лицо и увидела на стене картину, изображавшую белый лотос. «Это ведь не про знаменитый клуб магов, правда?», – подумала она, вспомнив, что совсем недавно читала роман о великом воине Белого Лотоса и простой крестьянке из королевства земли. – Ничего не болело? – хозяин квартиры мыл руки, магией вытянул из намоченного рукава воду. – Не чувствовала жжения при ходьбе? – Нет, все хорошо, – отмахнулась девушка. – Мне очень-очень неловко докучать тебе со своей ногой, – отозвалась она, радуясь тому, что сосед сам предложил перейти на «ты». «Какой же он красивый», – шепнуло что-то внутри. Шан Ин никогда прежде не видела мужчин, чьи плечи так широки. Тарлок как раз вышел из-за поворота, выпрямил спину и улыбнулся. Он не спрашивал разрешения, просто сел рядом и взял ее за ногу, чуть потянув на себя. Юбка задралась, но остановилась ещё до начала коленки, маг приложил два пальца к ее лодыжке и принялся прощупывать нежную девичью плоть. Глаза их встретились, и Шан Ин не отвернулась, ждала, что «доктор» смутится и отступит, но он все продолжал. «Сколько ему лет?», – спрашивала она саму себя. Около тридцати восьми, пожалуй... Или больше? Разница солидная, если подумать здраво. «Разница между кем и кем? Между соседями?», – возмутился голос разума. «Соберись! Соберись!». – Кажется, все в порядке, – произнес он почти грустно, и сильные ладони тут же ослабили хватку. – Никаких разрывов, все связки целы. – Тебя так часто не бывает дома, – выпалила она, боясь, что беседа их кончится этим осмотром. – Ты... Где-то работаешь, да? На сменах. – Да, на соляном заводе, – ответил он с полной готовностью. – Они нанимают магов воды на полный день. Даже с проживанием. Иногда удобнее остаться там, чем возвращаться домой. – А я работаю... – В отцовской книжной лавке, я знаю, – Тарлок снова улыбнулся, и на этот раз вышло почти тепло. – Последнее время мне приходится задерживаться до ночи. После случившегося родители просят вернуться обратно в их дом, но... – Я понимаю, Шан Ин, – он положил руку ей на коленку, но тут же убрал ее, смутившись от внезапного порыва. – Жить с родителями непросто, особенно начиная с подросткового периода. Что уж говорить о более зрелых годах? – он пожал плечами, помолчал, смотря на картину с цветком. – Ты... Боишься ходить домой одна? Ночи бывают темными. – Немного, – ответила она, отводя взгляд. Шан Ин испугалась, что снова заплачет. Она никогда прежде не чувствовала себя такой ничтожной, такой маленькой и жалкой, как во время того преследования. Точно лиса, бегущая от гончих. Следует оставаться непредвзятой... С ней такое произошло в первый раз. Ее никогда прежде не преследовали в темном переулке, ее жизни, ее девичьей чести не угрожало присутствие мужчин с темными помыслами. Она взглянула в лицо Тарлока и поняла, что маг жалеет ее. «У него такие широкие плечи», – подумалось ей внезапно. Да и в целом... Тарлок представлялся ей крепким мужчиной. Воображение рисовало стальные мышцы его живота, округлую силу мускулов, спрятанных под одеждой. Шан Ин пыталась гнать эти мысли прочь, понимая, что бледная кожа сыграет с ней злую шутку: любой румянец будет видно ещё издалека. – Я буду встречать тебя, хорошо? – спросил он тихо, наклонился вперёд, словно для того, чтобы девушка лучше слышала. – Чтобы ничего подобного не произошло впредь. – Ой, я... Я и не знаю, – замялась она, чувствуя, что румянец все же залил лицо, несмотря на все старания. – Мне бы не хотелось быть для вас обузой. – Ну что ты, – Тарлок вложил руку в ее ладонь. – Я буду только счастлив, – улыбка снова озарила его красивое лицо, но брови выгнулись домиком, Тарлок изобразил сожалеющий голос. – Кто знает, чего хотели от тебя эти уроды... Но Шан Ин будто бы знала, и, вспомнив об этом, поежилась. Тарлок точно знал, что нужно сказать, чтобы она согласилась.

***

– Не думал, что у вас в лавке есть и такое, – Тарлок улыбнулся, снова и снова поворачивая свиток в руках. – Раритет. Это ведь правда твой отец подарил? Мне? – спросил он, выгибая бровь. – Он очень благодарен тебе за заботу о его дочери, – подмигнула Шан Ин. И Тарлоку необязательно было знать, что отец на самом-то деле о нем думал. Шан Ин выслушала достаточно. «Если ты хотел, чтобы я вышла замуж за мужчину из королевства земли, зачем мы тогда переехали в объединенный город?», – спросила она, и отец не нашелся с ответом. Да и к тому же... Не то, чтобы они с Тарлоком собирались жениться. Маг даже за руку ее не держал с тех самых пор, как соседка согласилась на совместные прогулки до дома. Вместе они выглядели интересно. Редкие прохожие любопытно оборачивались, гадая, кто перед ними. Тарлок – высокий, широкоплечий, взгляд выдавал в нем хищную северную птицу... И Шан Ин. Маленькая и испуганная, точно овечка, отбившаяся от своей отары. Как в книгах о большой любви, тех, что сейчас популярны. Фонари тихо жужжали над их головами, темно-серая дорога тянулась вперёд, и за следующим поворотом ждал ещё один. Идти оставалось минут пятнадцать. – А ты слышал про новую банду? – спросила она, пытаясь поддержать беседу. – Про Уравнителей? – Шан  Ин невольно перешла на шепот. – Многие люди поддерживают их. Отец сегодня распродал весь поставленный нам тираж с газетой об их злодеяниях. – Злодеяниях? – голос Тарлока не дрогнул. – Если люди их любят, какие же из них злодеи? – Говорят, что их лидер, Амон, умеет отбирать магическую силу, – поделилась Шан Ин, сжав и разжав ладонь. – Чтобы сделать всех на свете равными. Магов и немагов. – Какая интересная цель, – сосед вскинул бровь, уронил тихий смешок. – Посмотрим, что из этого выйдет. Переживаешь? – Немного, – ответила Шан Ин, поежившись. – Как думаешь, а это больно? Когда закрывают твои магические чакры. – Вряд ли. Думаю, что как укус комара, – рассмеялся Тарлок. – Но не думай об этом… В любом случае. Ты ведь не состоишь в какой-нибудь банде, не сидишь в совете, Шан Ин, – размышлял сосед, все быстрее переставляя свои длинные ноги. – С чего бы тебе стать мишенью Уравнителей? – Ну когда-нибудь они ведь уравняют всех больших шишек и дойдут до меня. И до тебя, – девушка нахмурилась. – Неужели ты не боишься? Она бросила в сторону Тарлока очередной взгляд. Мужчина сжимал в руках подаренный свиток: свиток с заклинаниями племени воды, его племени, южного. Шан Ин украла его с отцовского склада, посчитала, что раз уж вещица долгое время не была нужна никому, почему бы и не отдать ее в сильные руки своего защитника. Сильные руки. Мышцы можно было разглядеть и через ткань темно-синей рубашки, силу, закатанную в живую человеческую плоть. Шан Ин поджала губы, она не осмеливалась коснуться… Многовато она обращает на это внимание. Тарлок проводил ее до дома, попрощался, в очередной раз пообещав, что никто не тронет ее, но после ушел в другую сторону. Он рассказал Шан Ин, что начал брать ночные смены, и девушка опасалась, что их вечерние прогулки мешают соседу жить... Ей бы и самой следовало стать сильной, тогда получится заботиться о себе самостоятельно, а?

***

Листовка нашлась в отцовском магазине. Кто бы сомневался, верно? Среди кучи бумаг, старых книг и газет, на глаза ей попалась такая полезная мелочь. Курсы по самообороне для магов земли. Шан Ин думала совсем недолго. В лавке как раз появился телефон, и со студией удалось связаться весьма быстро. Отец согласился давать ей два полувыходных на неделе, и Шан Ин подозревала, что все потому, что старик не хотел, чтобы дочь разгуливала по ночам под ручку с магом воды. Шан Ин отходила на курсы две недели, и только после заявила Тарлоку, что он может теперь спать спокойно. Маг не настаивал, и что-то дрогнуло в груди девушки... Он даже не спросил, почему она вдруг больше не нуждается в его защите. «Обуза», – подумала она про себя. Следующий месяц прошел тихо. Шан Ин все так же возвращалась домой вечерами, все так же всматривались в густеющую перед ней тьму, но страх уже не сковывали мышцы. Раз, два, три! Раз, два, три! Как учили ее на курсах. Поднять кулак, призвать камень на подмогу, метнуть! Повторить, повторить, повторить! В зале стояла пыль, каменная крошка летала в воздухе, и Шан Ин прикрывала рот ладонью. Пальцы притягивали остатки камня, и воздух, попадавший в лёгкие, оставался чистым. На самооборону ходили лишь женщины, что давало девушке понять: она не одна переживает за свою девичью безопасность. – Избегаешь меня? – мощная фигура Тарлока вынырнула из встречавшего впереди мрака. – А-а-а! – вскрикнула Шан Ин, но тут же заставила себя выпрямить спину, поправить платье. – Ты напугал меня! – Прости, но я так и не услышал ответа, – улыбнулся Тарлок. – Я шел с работы и решил заглянуть. Узнать, как идут твои дела. Мы так давно не пересекались. – Извини, не было времени заглянуть, – искренне призналась соседка. – Да и ты постоянно на работе, и я подумала, что... «Что ты обижен, что ты не хочешь больше со мной говорить, и я струсила, отказалась от тебя вовсе, лишь бы избежать горькой правды», – хотелось сказать ей, но девушка лишь плотнее сжала губы. Голубые глаза Тарлока смотрели на нее так пристально, что девушке показалось, что в них она и найдет свою погибель. Утонет. «Ты ведь и плавать-то не умеешь», – напомнила та самой себе. Шан Ин улыбнулась, но губы растянулись криво, Тарлок это заметил. Они шли вперёд, пока мрак густел все сильнее и сильнее. Город экономил, фонари господина Сато горели все тусклее с каждым новым днём. – Я теперь занялась самообороной, – поделилась Шан Ин, устав от тишины. – Самообороной? – Да! Для магов! – продолжала она. – Мне хотелось стать такой же храброй и сильной, как ты, и я... Ну, я решилась на это. – Поэтому мы больше не гуляем по вечерам? – голос его сделался громче, словно маг открыл для себя важную тайну, ответил на невысказанный вопрос. – Да, – ответила Шан Ин смущённо. – Я теперь все могу сама. Бац, бац, бац, – она демонстративно била по воздуху, воображала себе врага. – И все, любой бандит убежит. – Как мило, – рассмеялся Тарлок, глядя на нее исподлобья. – Правда мило, что ты подумала о моем удобстве, – он будто бы размышлял вслух. – Как твой отец, Шан Ин? И беседа продолжилась у дверей.

***

– Т-тарлок, – она стучала в его дверь, все стучала и стучала, пока по лицу текли слезы. – Т-тарлок! Пожалуйста, только будь дома, – шепнула Шан Ин. И один из небесных богов явно услышал ее просьбу. Ручка двери крутанулась, послышалось шуршание задвижки. Шан Ин и не пыталась стереть слякоть с лица, принять более благочестивый вид. Тарлок увидел ее такой: грязной и жалкой. Все случилось быстро. Уравнители нагнали ее пару часов назад, Шан Ин тронули за плечо странной стальной перчаткой, и по телу прошла волна боли. Острой, вытягивающей мышцы по струнке. Девушка не успела и звука издать, она безвольным мешком упала в лужу грязи. Очнуться «посчастливилось» в другом месте. На трибуне, тёмно-серой, грязной и жалкой. Впереди, в переполненном темном  зале, толпились люди. Люди улюлюкали и кричали, жаждали ее боли, жаждали ее падения. Шан Ин не видела лиц, прожектора светили ей в глаза. Когда высокий мужчина в маске шагнул в ее сторону, девушка не успела понять, что именно происходит. Сердце билось у самого горла, и все приемы самообороны, выученные не так давно, покинули ее голову. Большая рука потянулась к ней, и Шан Ин зажмурилась. По телу снова прошел разряд тока, и что-то умерло внутри нее. Раз и навсегда. Что-то откололось от ее сердца. – Он забрал мою магию, – всхлипывала она. – Они напали на меня, и, и... И они... – Боги, – выдохнул Тарлок, он встретил ее в одних только шортах, с голым торсом, блестящим от пота. – Входи, скорее. На плечи Шан Ин тут же упал плед, хотя в комнате вовсе не было холодно. И все же ее знобило. Тело сотрясало мелкой дрожью, костяшки пальцев побелели, когда девушка сжала ладони в кулаки. Шан Ин не знала, что с момента встречи с Уравнителями до этой минуты прошло всего четыре часа. Ее, в отличие от других пленников, поймали совсем недавно, не держали в темнице, маринуя в собственных переживаниях. Случайно? Пожалуй, что да. По лицу девушки размазались слезы, грязь, в глазах застыло отчаяние. Нет, магия не приносила ей денег, не составляла весомую часть ее «я», но... Магия была с ней всю жизнь, была ее частью. Почему кто-то вообще посмел отобрать ее, решил, что знает лучше самого мироздания? Шан Ин чувствовала себя опустошенной. Ржавым ножом ей вспороли грудь, чтобы вытащить из нее важную часть ее тела. Не сердце, но что-то близкое по значимости. – Там было так много народу, Тарлок, – когда маг опустился на подушку рядом, Шан Ин схватила его за руку, словно за спасательный круг, уже брошенный в воду. – И они смотрели на меня с такой ненавистью! Они все! Все! Они так кричали... – Мне жаль, – ответил сосед, мягко поглаживая ее ладонь. – Ты этого не заслужила. – Что я им сделала, что? Я ведь даже... Я только-только начала учиться применять магию в целях защиты, я... – рыдания снова вырвались наружу. – Я никогда никого не обижала. – Я тебе верю, – ответил Тарлок, и Шан Ин показалось, что на мгновение на губах его появилась усмешка. Сколько их было? Где именно это произошло? Почему именно с ней? Ни одного ответа. Перед глазами Шан Ин все стоял образ человека в маске, мужчины, что тянет к ней руку. Она плакала, кусала губы, пытаясь закрыть рот хоть на минутку. Шан Ин не успела понять, как оказалась прижата к груди Тарлока, заперта в его объятьях. Он казался особенно теплым, горячим, а тело девушки все била дрожь. Хотелось прильнуть к нему ближе, врасти в эту плоть, чтобы ощутить хоть каплю безопасности. Зубы стучали друг о друга, паника накатывала волнами, и Шан Ин чувствовала, как сосед принялся гладить ее по волосам. Привычные ей пучки растрепались, черные волосы закрывали ее спину сплошной волной. – Ну, ну, все хорошо. Я о тебе позабочусь, Шан Ин, – шепнул он, поцеловав ее в висок. – Я о тебе позабочусь, моей магии хватит на нас двоих. Пожалуй, этого ей было достаточно.

***

Впервые он поцеловал ее следующим утром, когда Шан Ин отказалась покидать его комнату. Она замерла, почувствовала, как в груди ее зреет и тут же распускается новое чувство. Любовь выросла из влюбленности. Тарлоку пришлось уйти. Лишь при ярком свете дня она заметила, что хвостика на его голове больше нет, сосед успел подстричься короче, волосы больше не требовалось собирать в хвост. Шан Ин не смогла оценить смену имиджа по достоинству, она все думала об утраченном, о магии, что покинула ее. Как рассказать родным? Как рассказать об этом всему миру? Родители навестили ее через день, осознав, что дочери нет в лавке к положенному времени. – Мне так жаль, так жаль, – только и говорила мама, поглаживая ее по бледной руке. Ни она, ни отец магами не являлись, и в голосах родных сквозило молчаливое «и что с того?». От нее ожидали спокойствия, принятия ситуации. И Шан Ин постаралась изгнать сожаление из своей души. Она вернулась к медитациям, к тем, что практиковала еще в школе. Умывалась ледяной водой, вновь освоила йогу. Тарлок держал ее за руку, встречая и провожая каждый новый день. Он целовал ее у двери собственной комнаты, но не рисковал зайти дальше. И Шан Ин почти хотелось к нему напроситься. Когда к ней домой снова принесли его посылку, девушка не смутилась. Щербатый загорелый мальчишка пронесся мимо, и Шан Ин закатила глаза. «Ну теперь-то уж можно?», – спросила она саму себя. Она ведь стала частью его жизни, имеет право знать, с чего началась их история. Темно-коричневая упаковка захрустела под ее пальцами, превращаясь в обрывки. Шан Ин высвободила из оков маленькую черную коробочку, перевязанную красной лентой. В душу ее успела закрасться ревность... Так могли упаковать подарок любимому. Шан Ин прикусила губу. Она узнала перчатку почти сразу, едва только взглянув на адское изобретение. Именно эта вещица вынырнула из темноты, чтобы сжать ее плечо, чтобы ударить Шан Ин током. Девушка тяжело вздохнула. Записка, приложенная к перчатке, была ёмкой и краткой. «Я улучил ее, посмотри снова. Сато». Шан Ин выронила чужое письмо. Пальцы дрожали, не слушались, из груди рвался вопль. «Такого не было в твоих книжках про большую любовь сильного мага, а?», – издевался разум сам над собой. Пришлось выйти на работу, пришлось сделать вид, что ничего не случилось, спрятать раскрытую посылку под кровать. «Иди в полицию, иди в полицию, иди», – говорила она самой себе, но все не могла поверить. Нет. Тарлок не мог участвовать в этом, он бы не поступил с ней так, верно? «Ты под моей защитой», – вертелось в ее голове снова и снова. Уверенности не было. Покупателей приходилось обслуживать быстро, но сегодня Шан Ин не могла выдавить из себя улыбку. Отец бросал в сторону дочери недовольные взгляды, но молчал, не желая портить и без того сложные отношения. В голове крутился один и тот же вопрос: что ей делать? Идти домой не хотелось, и Шан Ин осталась ночевать в родительском доме, объяснив ждущему ее Тарлоку, что отцу нездоровится. Пусть боги простят ей эту ужасную ложь. Но следующим вечером пришлось вернуться, не нашлось больше объяснений ни для Тарлока, ни для родителей, ни для кого. «Ты должна заявить в полицию», – вновь подсказывал ей разум. Только что это даст? Вернёт ее магию? Вряд ли. Но... Спасет невинных жертв Уравнителей? Шан Ин размышляла, выполняя свою работу рассеянно и неумело. Книги валились из рук, не находились в нужных местах, покупатели неудовлетворенно хмыкали. Вечером Тарлока не было у магазина, но такое случалось и раньше, Шан Ин не придала этому значения. Иногда сосед встречал ее по пути, брал за руку и вел за собой в темноту... Но не сегодня. Шан Ин миновала один фонарь, второй, третий, она все шла и шла вперёд, понимая, что расстояния почти не осталось. Тарлока не было. Не было никого, лишь она, улица и ночь. – Тебе не стоило быть такой любопытной, Шан Ин, – его голос прозвучал где-то за спиной, и на плечо легла ладонь в хорошо знакомой перчатке. – Все могло бы сложить так хорошо... Я бы обязательно признался, но позже. Но вышло как вышло. И тьма опустила ее веки на глаза.

***

Где-то вдалеке слышались крики. Удар, крик, обрывки чьих-то слов... И снова, и снова, и снова. Шан Ин понимала, что слышит обрывки допроса. Кто говорил и о чем – разобрать сложно, стены вокруг были слишком толстыми. «Это – подвал», – понимала она. Останься в ее руках магия, железную дверь можно было бы снять с петель. Не так легко, как в спектаклях о бравых воинах, нет. Но все же легче, чем голыми руками. Шан Ин снова закрыла глаза. Она очнулась совсем недавно, не знала, к чему пришла, отказавшись от помощи полицейских. Ее убьют, как ненужную свидетельницу, верно? Мало им было ее магии. Уравнителям понадобилась и ее жизнь. Когда дверь впереди скрипнула, девушка отползла назад, во мрак собственной темницы. В ярком свете, лившемся из коридора, она едва могла разглядеть вошедшего, но узнала его по силуэту. Высокий, с такими знакомыми ей широкими плечами... – Тарлок, – шепнула Шан Ин, прикрывая глаза рукой. – Рад тебя видеть, Шан Ин, – он закрыл за собой дверь, и мрак снова заполнил все пространство. – И рад, что ты не успела наделать глупостей. Я знал, что ты – хорошая девочка, – голос его звучал по-другому, холоднее, тяжелее, грубее. – Зачем ты так со мной поступил? – когда взгляд привык к темноте, Шан Ин разглядела на его лице маску, ту самую: белую с красным солнцем. – Я не сделала тебе ничего плохого... – Ты права. Я просто хотел, чтобы ты оставалась беззащитной, – буднично ответил он. – Чтобы ты нуждалась во мне, Шан Ин. – Что? – спросила она, шмыгнув носом. Воздух густел, превращался в плотное вещество, такое, что не втянуть носом. Шан Ин замерла, вглядываясь в темноту перед собой. Амон. Так звали человека, представшего перед ней. Мужчина поднял вверх руки, послышался щелчок: расстегнулась заклёпка на его маске. Шан Ин не знала, что обычно тот наносил на лицо грим, изображал раненного крестьянина... Но не сегодня. Многое ещё предстоит узнать. Девушка побледнела, губы ее затряслись, и Тарлок в два длинных шага сократил расстояние между ними. Его рука коснулась ее мокрой от слез щеки, и Шан Ин не смогла отпрянуть. От шока. Амон погладил ее по щеке, слезы собрались в одну маленькую лужицу, и маг отбросил их в сторону. Плеснул в стену. – У меня никогда раньше не было времени для любви, – он улыбнулся, присев на корточки рядом со своей соседкой. – Не было времени назначить свидание, как положено, я был занят революцией. А ты оказалась такой милой, всегда здоровалась со мной. Потому я и придумал эту чудесную схему... Заставить мальчишку принести тебе мою посылку, – губы девушки дрогнули. – Я знал, что ты не украдешь ее. Просто знал, Шан Ин, что ты – хорошая девушка. – Ты... Все подстроил, – подытожила она. – И даже то нападение, – он кивнул, продолжая гладить ее кожу своими тёплыми пальцами. – С тобой бы никогда ничего не случилось, не стоило так бояться. – Ты... Ты... – она не знала, как собиралась закончить эту фразу. – А потом в твою жизнь пришли эти идиотские курсы. Ты не заметила, милая, но на той сцене был и твой учитель. С его поимкой возникли некоторые сложности, – Тарлок развел руками. – Похоже, чудак действительно мог быть неплохим учителем. «И он попал под раздачу из-за тебя... Тарлок сделал это ради мести». Шан Ин хотела спросить о многом. Как он научился отбирать магическую силу, есть ли шанс вернуть ее, что с нею теперь будет? Вопросы разрывали ее голову, мутили разум, но с губ не слетало и слова. Точно язык ее прижало к небу неведомой силой, точно мироздание не желало слышать ее голос сейчас. Девушка молчала, и Тарлок продолжал гладить ее по щеке, он приблизил свое лицо к ее, и Шан Ин поняла: ни единый мускул не дрогнул. Его ледяные голубые глаза не выражали ни сожаления, ни грусти. – И все пошло просто отлично, – он тяжело вздохнул. – Мы так сблизились за последние дни... Проводили вместе вечера, помнишь? И я готов был шагнуть ещё ближе, – его губы остановились в опасной близости от ее. – Устал ждать, когда ты попросишь сама… Но мальчишка, этот идиот, снова вручил тебе мою посылку. Я не проконтролировал этот процесс, – пальцы его чуть сжались на щеке девушки. – А ты не справилась с искушением. Я не виню тебя, Шан Ин, нет. Ты пережила слишком многое, ты доверилась мне так, как я того и желал. Мы ещё все исправим. «Что исправим? Как?», – хотелось спросить ей, но язык не слушался. Не слушалось само тело. Шан Ин обратила внимание лишь сейчас, поняла, что руки и ноги не отвечают на ее команды, и каждая мышца напряжена, точно перед прыжком в бесконечную бездну. Хотелось увернуться, отодвинуться от него, хотелось сбежать. Но что-то неведомое держало ее на месте, прижимало к этому холодному каменному полу, не давало уйти. – Знаешь, меня зовут не Тарлок. Тарлоком звали человека, что некогда был мне очень дорог, – он наклонился вперед, и губы Амона задели мочку ее уха. – Я – Ноатак. Но-а-так. Слезы собрались у уголков ее глаз, и Ноатак поцеловал ее губы. Требовательно, без лишней нежности, но не грубо. Ее рот приоткрылся сам собой, мышцы напряглись, разомкнув губы без команды хозяйки. Шан Ин пыталась податься назад, но мышцы налились свинцом. Она не слышала о магии крови, не знала, что воду, собранную в ее собственном теле, можно использовать против нее. Ноатак прижал ее ближе, язык его вошёл глубже, принялся исследовать ее рот. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, точно видение. Шан Ин чувствовала, что голова идёт кругом. Он повалил ее на пол, и девушка в очередной раз вспомнила о том, как велика разница их размеров. – Я надеялся, что все случится иначе. Хотя бы в первый наш раз, – говорил он тихо. – Но рано или поздно ты привыкнешь. Ты ко всему привыкаешь, разве нет? – Шан Ин услышала, как рвется на куски ее хорошенькое зеленое платье. – Ты такая послушная, слушаешь отца, соглашаешься со мной без споров и упрёков, Шан Ин... Такую жену я и искал. Только они не женились. Маска оказалась отброшена в дальний угол, оба запястья девушки – сжаты в одной широкой ладони. Платье превратилось в лоскуты ткани. Ноатак не раздевался, он лишь ослабил тесьму на штанах, приспустил их до бедер. Шан Ин не позволили сохранить одежду. Наваждение спало, и к ней вернулась власть над собственным телом, но сил не хватало. Пленница могла лишь развеселить мужчину своим сопротивлением, она пыталась высвободить руки, но Амон лишь сильнее сжал их в кулак. Ее ноги оказались раздвинуты, Ноатак приподнял ее бедра свободной рукой, впечатывая голую спину девушки в холодный камень пола. Шан Ин закричала, чувствуя, как он трогает ее там, внизу. Странные показывающие ощущения вновь заняли ее тело, захватили низ живота. Шан Ин почувствовала, как к нижним губам ее подкатывает влага, собранная там магом. Ноатак улыбался, целуя ее шею, и пленница чувствовала, как губы его складываются в этот оскал. Сердце ее билось все быстрее и быстрее, голова начинала кружиться от бессилия. Магия крови могла приносить удовольствие, дергать за нужные нервы. Вторжение принесло боль, несмотря на все старания Ноатака. Он казался слишком большим в сравнении с ней, и принять его – пережить нечто ужасное. Ноатак зарычал, в его жизни давно не было женщины, и хорошенькая молодая соседка пришлась очень кстати. Соседка, что совсем недавно смотрела на него с вожделением. Ногти вонзались в ее же ладони, оставляли после себя следы – полумесяцы. Крики превратились в тихие стоны отчаяния, странное тепло занимало низ живота, словно там теперь сосредоточилась вся ее кровь, вся жизненная сила. Ноатак набирал темп. Он двигался все быстрее и быстрее, заходил все глубже, но после менял условия игры. Мужчина погружал в нее член лишь до середины, а затем почти выходил. Шан Ин плакала, чувствуя, что ее начинает тошнить. Он целовал ее губы, пытаясь заглушить этот визг, закрывал рот ладонью. Ноатак позволил Шан Ин владеть собственным телом, не применял магию, чтобы удержать ее на месте, лишь помогал найти путь к наслаждению. Только наслаждение все не приходило. Тяжёлое горячее тело прижимало ее к полу, Ноатак брал ее с новой силой, не мог больше сдержаться. Он разжал запястья Шан Ин, но руки ее безвольно легли на пол. Амон прав. Прав во всем. Шан Ин воспитали тихой и послушной, она всю жизнь читала книжки о любви, о сильных мужчинах с рыцарскими наклонностями... И все это вышло ей боком. Крики сменились мычанием, неразборчивыми мольбами. Когда Ноатак принялся вколачиваться в ее тело все быстрее и глубже, девушка замолчала, заставила себя замолчать. Оргазм не сотряс ее тело, но Ноатак зарычал, припадая ближе, накрывая ее полностью. Шан Ин вспомнила, что достает ему лишь до середины груди, что у нее никогда не было и шанса. – Ты не останешься в этой темнице навсегда, Шан Ин, – объяснял он, натягивая маску обратно, поправляя брюки. – Но пойми, какое-то время придется посидеть в темноте. Не в наказание, разумеется. – Ноатак, – произнесла она тихо, бездумно. – Я хочу домой… – зеленые глаза подернулись пеленой слез. – Ч-ч-ч-ш, милая. Это – наш с тобой секрет. На людях ты будешь звать меня Амоном, ясно? – Шан Ин кивнула, механическая реакция тела. – Но ты почти не будешь выходить в свет, верно? Ты будешь первой леди иного толка. Ждать в тени, растить наших детей… Детей? Он вновь погладил ее по щеке, но в этот раз – без напускной нежности, быстро и небрежно. Шан Ин поджала губы, понимая, что дверь за ним скоро закроется, и камера погрузится во мрак. Шан Ин останется наедине с произошедшим, с собственными мыслями на этот счёт. Ей придется вспомнить соседа, вспомнить предостережения отца, вспомнить все. Девушка прикусила губу. Амон сбросил с плеч плащ и набросил ей на спину. Дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке. – Я скоро приду за тобой, милая, и мы все обсудим. Но что тут еще скажешь?