Неудачная шутка (Джинши/Маомао)

Он явил миру настоящее чудо. Чудо выдержки, обычно не свойственной младшему брату повелителя неба и земли. Джинши не тронул Маомао и пальцем... Ну ведь... Почти что не тронул? Позволил себе пару невинных шуток, ну укусил ее за шею разок, что с того? Джинши не совершил главного. Непоправимого. И все же, Лунный Принц хорошо понимал, что совсем скоро не сможет сопротивляться влечению. Мысли о Маомао становились все навязчивее, все откровеннее, все безобразней. Прошлой ночью Джинши проснулся в поту, он снова видел ее в том наскоро поставленном шатре, снова чувствовал эту заботливую ладонь на своей щеке, слышал, как она восхваляет его мужество. Только во сне встреча их кончилась совершенно иначе. И Джинши не волновали судьбы убитых детей, не волновал брат и его недавно явившиеся на свет наследники, дворец и все его жители. Во сне он был с Маомао вдвоем, а вокруг них – лишь внешний шум, бесполезная суета. – И где же травница? – вздохнул он, откидываясь на спинку своего рабочего кресла. – Она обещалась явиться ещё час назад. – Должно быть, для задержки есть веские причины. Я велю поискать ее, господин, – Гаошунь приготовился сорваться с места, чтобы передать приказ дальше, но Джинши остановил его, подняв вверх ладонь. – Не стоит, не стоит. Ты прав, причина должна быть, не будем отвлекать Маомао. Я поговорю с ней позже. Это означало, что Джинши разыщет ее сам. Удивительно, но на поиски Маомао у него всегда находилось свободное время. Принц плотно сжал губы, чувствуя, как гнев вскипает внутри него, точно ведьмино зелье в закопченном чугунном котелке. Тут же представилась Маомао, сжимающая в своих маленьких руках большую деревянную ложку. Она мешала свое варево, скрипуче хихикая в процессе. Джинши нахмурил брови. Нравится ей издеваться над ним... И почему бы тогда принцу не подшутить над травницей? Совсем немного, в честь ее возвращения «домой». Джинши не знал, как долго она останется при дворе, так близко к нему. Стоит ли ему выжать из нее максимум напоследок? Поступить так, как он поступал со всеми вокруг. – Ты можешь быть свободен, – он отпустил слугу, знал, что Гаошунь тут же отправится к жене, уважаемой придворной даме. – Я разберусь с остальным. Верный друг не ответил. Гаошунь хорошо знал, что господина отговорить не получится. Впрочем, Джинши уже и не был неразумным ребенком, вряд ли он наломает дров. Слуга поклонился, сложил руки в прощальном жесте и удалился, оставив его одного. Лунный принц точно знал, чем он теперь займётся... Своей маленькой шуткой над маленькой же слугой. Маомао не явилась на зов, но она вернётся сюда ради сна. Травница вновь остановилась в его доме, заняла целую комнату, расположенную непростительно далеко от его собственной спальни. Раз Маомао не пришла к горе, что же, гора должна явиться к порогу ее опочивальни. – Шуйлянь, будь добра, завари для меня чай. – Жасминовый, господин? – она точно знала ответ, но всегда спрашивала на всякий случай. – Верно, – кивнул он. – Подай с двумя чашками. Хочу угостить Маомао. Время близилось к позднему вечеру, и аптекарская дочка редко задерживалась где-то до самой ночи. Джинши знал, что она явится на порог, пока чай не успеет остыть. Он и нужен ему еще теплым. Лунный принц улыбнулся, поднимая с пола уже собранный для него поднос. Он шел медленно, торопиться ведь некуда. Покои Маомао никуда не денутся, да и она не явится раньше. Юноша знал, что сидеть в тишине, томиться в ожидании – весьма мучительная пытка. Куда легче будет дождаться Маомао, если не спешить. Мешочек, припрятанный в кармане, тихо шуршал при каждом новом движении. Афродизиак. Верно, Джинши собирался использовать его ради своей маленькой шутки. Маомао заставила его понервничать, вот и он заставит ее пострадать. Губы сами собой сжались в тонкую нить, никто не должен разгадать его игривое настроение. Лунный принц пытался сдержать рвущийся наружу смешок. Маомао говорила, что на нее афродизиаки почти и не действуют, даже несмотря на то, что ее рецепт был усовершенствован, многократно усилен. Пожалуй, травница должна испытать лишь лёгкий дискомфорт, не больше того. Покраснеет, почувствует хорошо знакомое Джинши томление, испытает неловкость в его присутствии. Вот и все. Он лишь немного проучит ее в отместку за ожидание, в котором мариновался с самого утра. Юноша на секунду представил себе, как губы ее приоткрываются в немой мольбе, как глаза туманятся, руки тянутся к подолу его мантии. Он сможет сдержаться, не воспользоваться положением. Сможет ведь? Сомнения на секунду закрались в его голову. Соблазн велик. Маомао ведь действительно будила в нем самые противоречивые чувства. Иногда ее хладнокровие злило так сильно, что Джинши ловил себя на мысли о том, как душит девчонку, как доводит ее до срыва, шаг за шагом переступая черту все дальше и дальше. После он всегда стыдился этих странных порывов, воображал, как извиняется перед травницей за то, чего и совершить не успел. Джинши тряхнул головой, точно собака, вылезшая из воды. Он надеялся выкинуть из головы эти странные мысли. Лунный принц явился в ее покои без стеснения, он ведь был здесь хозяином. Если так судить, то и Маомао принадлежала ему, подобно дому, одежде или мебели. Он купил ее. Это – факт. Джинши хранил договор в верхнем ящике стола, ближе к сердцу. Не то, чтобы он собирался давить на это однажды... Или все же собирался заявить свои права? Жизнь – штука длинная, если ему повезет. Лунный принц прикусил губу. Он устроился на подушках подле кровати Маомао, поставил перед собой поднос с чаем и принялся ждать. Травница превратила афродизиак в сахарные шарики, что так легко растворялись в чае. Не заподозрит ли она неладного, если Джинши разольет чай заранее? Это – работа низшего по статусу, ее работа. Сложно понять. Травница так и осталась для него одной большой загадкой. Она могла подмечать самые незначительные детали, а могла игнорировать слона в комнате. Юноша нахмурился, бросив сахарный кубик в одну из одинаковых чашек. Афродизиак зашипел, превращаясь в слабый привкус, пузырьки на поверхности. – Господин? – она вошла почти неслышно, дверь тихо скрипнула и тут же закрылась за Маомао, не успевшей сложить руки в вежливом приветствии. – Что вы тут делаете? – А как ты думаешь, травница? – спросил он, выдав ей очаровательную улыбку. – Я ждал тебя в своем кабинете, но... – Простите, – ответила она торопливо, почти перебила. – Госпожа Гекуе попросила проверить сыпь у принцессы. Для второго мнения, – Маомао почесала подбородок, точно погружаясь в воспоминания. – И принцесса велела мне остаться. – Принцесса? – выгнул бровь Джинши. – Да. Хотела рисовать овечек, – кивнула травница. – Я не могла ей отказать, вы же знаете. – Да... Хорошо, когда слуги знают свое место, – обида взяла свое, и Джинши не удержался от шпильки. – Я подумал, что ты устала. – Ага, немного, – как всегда непрошибаема. – И захотел угостить тебя чаем с жасмином, – продолжал улыбаться он. – Будь добра, посиди со мной перед сном. Синие глаза Маомао блеснули, но лишь на секунду. Джинши хорошо знал, что в жизни ее существуют лишь две страсти: диковинные ингредиенты и еда, та, которую сложно достать простой аптекарше. Жасминовый чай стоил дорого, и по тому, как Маомао заводила носом, можно было понять, что интерес все же разгорелся в ее душе. Джинши улыбнулся, в этот раз хитрее, чем планировал. Зеленоватые волосы девушки блестели в чахнувшем свете дня, но Джинши знал, что совсем скоро солнце зайдет, и собеседники едва различат друг друга. Так может, это и к лучшему? Легче будет сдержать желание. Маомао опустилась на предложенную ей подушку и протянула руку к подносу. К концу дня веснушки ее высохли, начали осыпаться, тонкими линиями размазываясь по слегка загорелому лицу. Она поднесла к губам чашку и аккуратно проверила, не обожжет ли язык. Как Джинши и полагал, чай остыл ровно настолько, чтобы его можно было испить. Лунный принц ухмыльнулся, удостоверившись в том, что чашка травницы опустела. «А что, если она тут же бросится в дом этого придурка Либо, когда ты решишь покинуть ее в таком уязвимом состоянии?», – спросило его что-то жадное, что-то, что жило внутри. По телу Джинши тут же прошла дрожь, она поднялась от кончиков пальцев вверх, до самой макушки. Принц скривился, представив себе эту картину. Столоначальник начинал раздражать, и Джинши вдруг задумался о его переводе. – Все хорошо, господин Джинши? – спросила травница, наклонившись вперёд, ничто не может укрыться от ее любопытного взгляда. – Да, – кивнул «евнух», словно для демонстрации тут же опрокинув в себя чашку с чаем. И только после он понял, что Маомао взяла не ту... Афродизиак был заказан не для него, нет. Не для Джинши, конечно. Его запросил император, только брат так и не забрал желаемый дар, все забывал. Юноша заерзал на месте, не зная, следует ли ему тут же подняться и выйти. Не будет ли он выглядеть смешно в ее бездонных синих глазах? Маомао продолжала сверлить принца взглядом, она по-птичьи наклонила голову вбок, словно проверяя расстояние между ними. Казалось, что ее вздернутый носик приподнялся вверх, словно девчонка опять пыталась учуять в воздухе что-то необычное. Иногда Маомао не хватало сдержанности, внутреннего такта. Девушка подалась вперёд и прислонила ладонь к его лбу. Так, словно касание кожи о кожи ничего для нее не значило. – Вам плохо, господин Джинши? У вас выступила испарина, – она вгляделась в его глаза, и мурашки забегали по плечам. – И вы... Это – озноб? Вы дрожите. Странно, но температуры у вас нет. – Мне нужно идти, – шепнул он, но отчего-то не двинулся с места. – Но вам ведь так плохо… Сердце пропустило удар. Ладонь Маомао показалась особенно нежной в это мгновение. Кожа ее обычно была грубой на ощупь. Сухой и шершавой от частого пребывания в воде, от работы со своими странными препаратами, службы при дворе императора. Но сейчас это не имело значения. Джинши подался вперёд, перегнулся через поднос, чтобы лица их остановились друг напротив друга. Он хотел видеть, как поднимается и опадает ее грудь при дыхании, как приоткрывается этот милый маленький ротик. Было что-то возбуждающее и в страхе, застывшем в ее глазах. Джинши нравилось дразнить свою травницу, нравилось и без афродизиака, попавшего в кровь. «Умная», – подумалось принцу. Маомао поняла, что к чему, но слишком уж поздно сообразила. – Господин, – она увернулась, словно от удара, но реакция Джинши оказалась быстрее. Тренировки не прошли даром, и сотни часов окупились с лихвой. Поднос перевернулся, чайник упал, и чай растекся по полу, тут же въедаясь в дерево. Уже не горячий, слегка теплый. Травница не соврала, афродизиак, разработанный ею, туманил разум, подобно наркотику. Шутка не удалась, и посмешищем вышел сам Джинши... Как в той проклятой пещере за водопадом, как в аптеке при борделе, в котором он ее и купил. Она снова обвела его вокруг пальца. Лунный принц давно уже не был с женщиной, и возбуждение копилось в нем вот уже несколько лет. Маомао понимала, потому пятилась к двери все быстрее и быстрее. «Почему не кричит? Не зовёт на помощь?», – спрашивал «евнух» сам себя. Маомао росла в борделе, хорошо знала, что господин заплатил за нее и волен использовать по собственному усмотрению. Джинши же просто хотелось верить, что Маомао испытывает к нему если и не то же, то похожее влечение. Травница отползла назад. Она снова попыталась отвернуться, но на этот раз Джинши поймал ее за подбородок, сжал двумя пальцами, заставляя смотреть ему в глаза. Поцелуй вышел почти нежным... Требовательным, горячим, словно кипяток, только снятый с огня. Юноша целовал ее, не видя иного выхода для своей страсти. Маомао будто окаменела, не двигалась, не отвечала на ласку. Она не пыталась вырваться, но и не давала ему четкого ответа: хочет ли продолжать. Джинши повалил ее на пол, и доски скрипнули, принимая вес двух тел. Над ними скользнула чья-то тень: человек прошел мимо дома, не задержавшись ни на секунду. Травница не кричала, не молила о помощи, нет... – Господин, – шепнула она, когда Джинши поднял ее на руки и отнес к маленькой одноместной кровати. – Но мы ведь с вами... – Ч-ч-ч-ш, я ждал очень долго, – произнес он излишне строго, ему впервые хотелось, чтобы она перестала болтать. – Нас ведь могут услышать, – Маомао пыталась действовать так, как умела, взывать к доводам разума, это бы сработало для нее самой, но не для одурманенного принца. – Да мне наплевать, – выдохнул он, чувствуя, что в нем что-то выключилось. Тот маленький рычажок, что отвечает за команду «стоп». Джинши не мог сопротивляться чувствам. Лицо горело, и, должно быть, травница это видела. Бледная кожа «евнуха» выдавала румянец весьма быстро. Девушка прикусила губу, чувствуя, как руки Лунного Принца сжимают ее талию. Джинши в очередной раз отметил, что ей следует больше есть. Он замечал, что Маомао, несмотря на любовь к еде, может забыть пообедать. Заработаться. «Если она зачнет дитя этой ночью, ей больше не придется работать», – подумалось ему вдруг. Только по дворцу поползут слухи... Джинши мог остановиться, он должен был прекратить, но не справлялся. Афродизиак туманил разум, оставлял лишь чувства. Маомао знала об этом, потому, возможно, и приняла свою судьбу. – Розовые, – произнес он вслух, выдохнул почти случайно. Джинши пару раз задумывался о том, каков цвет ее сосков. В минуты особенной слабости, часе между сном и отдыхом. Пояс развязался, и ру спала с плеч травницы, осталась на ее же кровати. Маомао и не пыталась прикрыться, смотрела Джинши в глаза и ждала... Она словно проводила новый эксперимент, пыталась запомнить каждую мелочь, чтобы записать ее в свой блокнотик. Афродизиак не действовали на травницу, но Джинши сопротивляться не мог. Не с ней рядом. Страсть жгла кожу, и, несмотря на все желание, Джинши не стал раздевать ее дальше. Боялся, что с губ девушки вот-вот сорвутся протесты, и ему придется взять себя в руки. Возможно, ее раздавила внезапность происходящего, сбила с толку. Джинши не знал, сколько времени ему осталось, но понимал, что дальше он не сможет терпеть. Даже без афродизиака находиться с ней рядом – пытка, испытание на выносливость. Рано или поздно «евнух» должен был это сделать. Должен был попробовать ее на вкус, поднять на вершину чувств, привлечь к этой настойчивой близости. Чуть загорелая кожа травницы контрастировала с его, почти болезненно бледной. Он приподнял ногу Маомао, согнул в коленке так, как тогда в пещере... Когда она пыталась высмеять его мужское достоинство. – Господин Джинши, я... – «девственница», – хотела сказать она, но Джинши не требовались предостережения. – Я знаю, Маомао, – ответил он тихо. Сиреневый пояс упал, и в полумраке, занявшем пространство, он теперь напоминал ядовитую змею. Маомао напряглись, мышцы ее живота сделались ещё более тугими, чем прежде. Джинши словно касался стола, стены, любой твердой гладкой поверхности. Ему нужно накормить ее, ему нужно... Ему нужно сделать этот живот круглым, мягким. Лунный принц подался вперёд, мантия спала, оголяя его безупречный торс, стальные мышцы живота, широкие плечи. Маомао не смутилась, не отвернулась, нагота не приводила ее в ужас, нет. Никогда. Точно в травнице не жили человеческие эмоции и чувства, словно голову ее полнили лишь сухие формулы. Девушка тяжело вздохнула, и Джинши показалось, показалось или нет, но она будто раздвинула ноги чуть шире. Лунный принц подался ближе, накрыл ее губы своими, прежде, чем войти. Ему стоило потомить ее чуть дольше, стоило действовать осторожнее, нежнее, но сил не осталось. На секунду Джинши подумал о том, что Маомао виновата сама, что она дразнила его слишком долго, испытывала на прочность. «Нет же. Она пыталась сбежать от тебя, но ты вернул ее на место. В этот самый дом. Дважды», – напомнил он сам себе, тут же почувствовав укол стыда. Маомао закрыла глаза, с губ ее сорвался тихий стон, прерванный все тем же поцелуем. Войти оказалось не так легко. – Тебе лучше расслабиться, – сказал он грубее, чем задумал, и девушка дрогнула под принцем. Она заерзала под ним, задрожала, но даже свидетельство боли не остановило Джинши. Нужно было проверить ее пальцами, раздразнить, но терпения не хватало. Он двинулся снова, снова и снова, пока член не вошёл до самого конца, пока Маомао не вскрикнула, прикрыв рот ладонью. «Она не пытается сбежать потому, что все это – эксперимент», – подумал Джинши, и зубы скрипнули, сжимаясь особенно сильно. Он приподнял ее бедра, точно не весившие ничего вовсе, задал темп, причиняющий ей дискомфорт. Маомао выгнулась, прикусила собственную ладонь, словно эта боль могла отвлечь ее от других мыслей. Она тяжело дышала, мычала что-то невнятное, а Джинши все смотрел ей в лицо. «Краснеет», – понимал он. От чувств, от ощущений, пробравшихся под кожу. Второй рукой Маомао пыталась сохранить хоть пару сантиметров дистанции между ними, упиралась в его твердый живот. И Джинши позволил ей эту малость. Маомао тихо всхлипнула, и принц подался вперед снова, толкнулся в ее тело, заставляя ноги девушки дрогнуть. Наслаждение разливалось по коже, Джинши словно погружался в горячий источник. Только в этот раз он искал не покой, нет. Страсть. Горячее дыхание коснулось шеи травницы, и Джинши снова укусил ее в изгиб шеи и плеча. «Теперь он не кажется ей маленьким», – подумалось ему. Он двигался быстро, непростительно быстро, точно подросток, испытавший женщину впервые. Толчки оказались рваными, неосторожными. Оргазм накрыл его внезапно, невовремя, почти стыдно. Сколько он продержался в постели с ней? Десять минут? Маомао сжала пальцы, нечаянно оставила на его коже красный след, и Джинши простонал, подавшись ближе. Он может наказать ее, нельзя причинять вред наследнику императорского рода… Вряд ли она успела кончить так быстро, без должного настроя, без его помощи. Травница тяжело дышала, боялась двинуться с места без разрешения. Многолетние эксперименты над собственным телом притупили в ней чувство боли, жизнь в публичном доме защитила от стыда, и все же Маомао плотно сжимала губы, смотря на Джинши снизу вверх. Он вышел не сразу, не сразу покинул ее тело, и травница покорно ждала, наблюдала. «Она точно сделает об этом заметку», – подумал Джинши, убирая за ухо прядь темно-фиолетовых волос. – И что будет дальше? – спросила она хрипло, почти испугано. – Выгоните меня из дворца, господин Джинши? – Чего? – спросил он, выгнув бровь, постепенно приходя в себя. – Вы выгоните меня из дворца? Вы ведь получили желаемое, господин Джинши, – вот, о чем она думала все это время? – Мы оба знаем, что я вам не пара. – Ты даже представить себе не можешь травница, как много всего я желаю, – произнес он, рассматривая ее тело, теперь-то можно было не торопиться. – Но вы ведь... – Сам могу решить, кто будет мне парой. Только ему ведь действительно придется что-то с этим сделать. Джинши прикусил губу, откашлялся, чувствуя, как стыд за содеянное заполняет его грудь. Этого не должно было случиться, шутка должна была пройти совсем не так... Это Маомао должна была валяться у его ног и молить о близости, она должна была чувствовать бабочек в животе и просить его раздеться, снять хоть заколку с волос. Только в глубине души принц понимал, что итог вышел бы таким же. Он бы взял ее, не смог удержаться, афродизиак лишь приблизил неизбежное. – А чего сейчас хочешь ты, Маомао? – спросил он тихо, провел ладонью по ее щеке. – Можешь попросить что угодно, – ему бы нужно задобрить ее после произошедшего. – Если честно, то чтобы вы с меня слезли, – она тут же заерзала под ним, пытаясь вырваться на свободу. Джинши знал, что Маомао еще долго не захочет обсуждать с ним произошедшее, что статус их отношений даже теперь останется неизвестным… Разве что, если она не обретет в себе его дитя.