Уроки самообороны (Билли/ОЖП)

Все это отчего-то казалось... Таким закономерным. Судьба, правда? Кэрри сразу же знала, что так и получится, что жизнь сведет их вместе так или иначе. Она встретила этого придурка всего две недели назад, на уроке английского, и вот. Пожалуйста. Вынуждена стоять на крыльце его жалкого старого дома и собираться с силами перед встречей. Ей нужно позвонить в дверь. «Здесь чем-то пахнет, правда?», – подумалось Кэрри вдруг. «Бедностью». Не то, чтобы семейка Билли жила совсем плохо, нет. Он водил неплохую новенькую Шевроле, а его мачеха носила золотые сережки почти неприличного размера. Но вот Кэрри стояла возле его дома и понимала, чтобы все это – напускное. Настоящими деньгами тут и не пахнет, видно и по убогому домику, и по заросшей лужайке возле него. Ну это и не новость, верно? Рыжая сестрица вечно ходит в чем попало, а ее скейтборд клеили уже миллионы раз. Снова, снова и снова. Кэрри неловко перемялась с ноги на ногу. Она бы могла надеяться, что Билли просто нет дома, но машина стояла прямо возле дороги и призывно блестела на солнце. Словно готовая в любой момент дать ходу. Ей не следовало соглашаться, правда? Да, впрочем, никто и не спрашивал, Кэрри поставили перед фактом, потому что она – хорошая девочка. Миссис Уиллоуби просто остановила ее у выхода из класса и изрекла, не сдержав сожалеющей улыбки: – Этот новенький, – она поправила очки в черепаховой оправе, пытаясь припомнить фамилию. – Харгроув. Он ведь просто ужасен, милая, – и Кэрри была с ней согласна. – Полный ноль, не ответил ни на один вопрос. Тебе нужно немного позаниматься с ним историей штата. – Мне? – Иначе он останется здесь ещё не целый год, – почти умоляюще попросила учительница. Но Кэрри-то какая разница, где он проведет еще один год своей жалкой жизни? Ее ведь тут уже и не будет. Она планировала выпуститься и поступить в какой-нибудь колледж, забыть этот пыльный городок и больше никогда не возвращаться. Только для этого нужно постараться, так? А теперь придется повозиться с этим Билли. Кэрри уже встретила его ближе, увидела во всей красе. На вечеринке у Стива. Идиот выпил десять банок пива, не меньше, горланил какие-то идиотские песни, а после сел за руль пьяным. Девчонки ещё долго обсуждали его прическу и задницу, а Кэрри закатывала глаза так часто, что боялась, что однажды зрачки ее просто не встанут наместо. Пришлось собрать все силы в кулак и позвонить в звонок. – Привет, – он открыл почти сразу, точно стоял под дверью. – Кэрри, да? – Да. Можно войти? – спросила она, стараясь скрыть раздражение. – Ну разумеется, – он отошёл, но так, чтобы Кэрри не могла войти в дом, не задев Билли плечом или бедром. Кэрри выбрала плечо. Придурок жевал жвачку, но даже острый мятный запах не мог перебить крутой табачный дух. Внутри домик выглядел чуть приличнее, чем снаружи. Должно быть, молодая мачеха очень старается. Кэрри не улыбалась. Она мельком взглянула на себя в зеркало: аккуратная химзавивка на рыжевато-каштановых волосах, крупные стрелки, сдержанный оттенок помады. Она выглядела аккуратно, но неброско. Темно-синие джинсы клеш и красное поло, никаких вырезов или оголенной полоски живота. Кэрри не хотела, чтобы Билли думал, что она для него наряжалась, но она ведь не могла показаться на людях в плохом виде. А вдруг Стив увидит ее такой? Стив. От одной только мысли о нем губы растянулись в улыбке. – И чем же мы с тобой займёмся? – Билли улыбнулся, в каждом его слове была какая-то похабщина. – Вдвоем. – Историей штата, как тебя и предупредила училка, – холодно напомнила Кэрри. – Ты что-нибудь читал перед переездом сюда? – Нет, – честно ответил он, открывая дверь в свою комнату. – А ты, может... Что-то слышал о Хокинсе раньше? Об Индиане? – Кэрри прошла внутрь, но не поняла, где ей можно присесть, в комнате не было ни рабочего стола, ни стула. – Ха! Ты переоцениваешь эту дыру, пупсик, – Билли достал из кармана пачку сигарет, выудил одну и тут же прикурил. – Никто и не знает об этом месте. Хочешь? – он протянул сигарету. – Нет, спасибо. Я не курю, – ответила Кэрри раздраженно. – М-м-м, ну кто бы сомневался, – отозвался Билли, выпустив в воздух облачко сизого дыма. – Ну так... К занятиям, получается? Кэрри снова оглянулась по сторонам. Она собиралась задать вопрос, но Билли просто сел на кровать и хлопнул ладонью рядом, явно предлагая ей место. Кэрри выгнула бровь, но все равно села, снимая сумку с плеча. Чем быстрее она с этим закончит, тем лучше. Раз письменного стола у него нет, придется как-то импровизировать, подстраиваться под ситуацию. По дороге сюда Кэрри ещё думала о том, что могла бы выдрессировать придурка, как собаку, помочь ему получить свою С, и при этом выслужиться перед миссис Уиллоуби. Дополнительные баллы никому не помешают... Только мечты рухнули, словно прогнившая старая крыша. Билли необучаем. Он ведь и не хочет узнать что-то новое, правда? – Вот, – Кэрри достала из сумки тетрадку, конспекты, которые сделала еще год назад. – Это тебе для изучения. – Там твои фотографии, надеюсь? – спросил он, даже не притронувшись к обложкам. – Боже, – Кэрри сморщила нос. – Если ты не хотел заниматься, следовало мне сказать, Харгроув, – она рывком поднялась с кровати, тут же заметив, что та даже не была заправлена должным образом. – И я бы не тратила время на дорогу. – Злишься на меня? Но ты же сама захотела приехать сюда, Кэрри, – произнес он с довольной ухмылкой. – Ты запихнула свою хорошенькую попку в эти джинсы, села в тачку и покинула самую богатенькую улицу в городе, чтобы приехать сюда. В наши трущобы, – продолжал улыбаться Билли. – Это же все не просто так. – Я думала... – Думала потрахаться, – он снова выпустил изо рта облачко дыма. – Ты пришла в правильное место, милая. Спроси у наших одноклассниц, и они... – Ты – полный придурок, Харгроув, – оскорбленно произнесла Кэрри, и распахнула дверь ногой. – Я ухожу. Конспект можешь оставить, мне все равно, что ты с ним сделаешь. – Ну что ты, пупсик, – произнес он громко, но не вышел за ней следом, просто издевался с почтительного расстояния. – Приходи в любое время, может и я тебя чему-то научу! Только позвони, хорошо? Я могу быть не один! Кэрри хлопнула дверью снова, заметив, что в одном из проходов мелькнула рыжая голова его младшей сестры. Этот придурок даже не стесняется так при ней выражаться? *** Отец ее в этом поощрял. Он раньше владел землёй, на которой построили этот торговый центр, теперь курировал парочку торговых точек, скупал недвижимость по всему штату, но бизнес будто начинал ему надоедать... Кэрри никто об этом не рассказывал, но она ведь не была дурой, верно? Все вокруг говорило о начале новой эпохи. Кэрри видела, что Боб, ее дорогой папочка, метит в политику. Он планировал сместить с должности мэра, перетечь в сенаторское кресло, а уж дальше – как повезет. И ведь отцу везло очень часто. Кэрри прикусила губу, в очередной раз подумав о том, как мир несправедлив. Кэрри устроилась на подработку на эту неделю, неделю осенних каникул. Она разливала напитки в кафетерии нового кинотеатра. Работа не пыльная, да и платят прилично, а простые смертные видят за прилавком дочку богача и ставят в голове галочку: Боб-то отличный парень. Не балует своих детей почем зря. Кэрри сглотнула слюну, скопившуюся под языком, она в очередной раз протирала и без того чистую барную стойку. Твой отец – отличный парень... Сколько раз она уже слышала что-то подобное? Очередной сеанс начался, двери в зал закрылись, отрезав толпу от коридора, устланного красным ковром, и Кэрри налила себе немного газировки без сахара. Ночью за смену платили больше, но Кэрри работала не только ради заработка. Вечером меньше народу, и в коридоре стояла живительная тишина. Впрочем, от него всегда было много шума. Кэрри заметила Билли ещё на входе в кинотеатр, услышала из-за поворота. Он громко переговаривался с кассиром, спорил о чем-то, и, очевидно, одержал верх. Харгроув вошёл в кинотеатр, сжимая в руках билетик и жуя жвачку агрессивнее обычного. Кажется, сегодня он был не в настроении. Все это можно увидеть по чуть сдвинутым книзу бровям, по едва заметной морщинке на его узкой переносице. Мурашки побежали по спине Кэрри, и темно-красная форма вдруг показалась неудобной и тесной, слишком обтягивающей. Билли улыбнулся, заметив ее, и в улыбке этой чувствовалось что-то неправильное. «Да он опять выпил. Он всегда чуть-чуть пьяный?», – поняла Кэрри, заметив, что Билли и сейчас прихватил с собой алюминиевую баночку. Может об этом он и спорил с кассиром? – Ну надо же! Кэрри Стюарт стоит за прилавком, ничего себе, – тихо рассмеялся он. – И каково это? – Что, Харгроув? – спросила она тихо. – Обслуживать простых смертных. Таких, как я, например, – от него действительно пахнуло алкоголем. – Ты поэтому вчера не пришла на вечеринку к Хизер, верно? Работала. – Не твое дело, Билли, иди мимо. Тебе все равно не хватит денег на колу, – ответила она, когда  юноша подошёл к стойке. – Сюда нельзя с пивом. – Правда? Брось, Кэрри. Это ведь ВИП кинотеатр, правда? Раз тут на баре стоят дочки больших шишек. – Билли, я не шучу, сюда нельзя с пивом! – возмутилась она громче, чем стоило бы за такую зарплату. Но Харгроув только хмыкнул в ответ. Наверное, это и стало последней каплей. Придурок ни во что ее не ставил, игнорировал и советы, и предупреждения, да и день был таким длинным... Кэрри вышла из себя. Точнее, из-за своей отполированной красной стойки. Голос разума говорил с ней, пытался успокоить, пытался отвести беду, но Кэрри уже не слушала. Пульс стучал в висках. «Он же пьян, Кэрри, пьян! Ты разве не помнишь, на что способен пьяный мужчина?», – говорила она самой себе. Сердце все не останавливалось, и когда Билли подошёл к двери мужского туалета, Кэрри все равно пошла за ним следом, надеясь остановить до захода. Она положила руку на его плечо в идиотской надежде развернуть Харгроува к себе лицом и заставить оставить пиво на барной стойке, но миссия провалилась. – Раз уж ты сама это начала, Стюарт, – почти скучающе произнес он. Билли скинул ее руку со своего плеча, он развернулся, сгреб девушку за талию и утащил за собой в мужской туалет. Кэрри и сама не знала, почему она не закричала. В горле словно встал уже привычный ей ком, и смешались в нем страх, обида и ненависть. Ей нужно было оставаться за стойкой, помалкивать, ждать окончания ночной смены, людей все равно почти не было, парочка подростков на каждый зал. «Ты сама виновата, ты опять нарвалась сама», – подумалось вдруг. Кэрри не издала ни звука, и Билли успел впечатать ее в дверь с другой стороны. Лицо его остановилось в паре сантиметров от ее собственного, голубые глаза точно подернулись дымкой. – Что, хотела меня потрогать, правда? – спросил он неожиданно ласковым голосом. – Я тебя не виню, детка. Все хотят потрогать Билли. Только дай-ка мне кое-что прояснить для начала. – Билли, я, не хотела, – замямлила она, но замолчала,  снова встретившись с ним взглядом. – Нужно сначала спрашивать разрешения, понимаешь? – спросил он вновь приторно ласково. – Понимаешь ты это!? – закричал Билли, ударив кулаком в закрытую дверь. – Да, – Кэрри поджала губы, чувствуя себя жалкой самонадеянный дурочкой. – Знаешь, почему нужно спрашивать, Кэрри? – спросил он тихо, наклонился к самому ее уху. – Потому что это может быть неприятно тому, кого ты хочешь потрогать. – Я... – снова начала Кэрри, но Билли зашептал ей на ухо: «Т-ш-ш-ш-ч-ч». – Ты бы очень расстроилась, если бы я потрогал тебя без разрешения, правда? Даже если мне этого хочется. Он распахнул дверь, которую все это время держал одной свободной рукой. Кэрри упала на холодный пол кинотеатра, ударилась копчиком и замерла, смотря на Билли снизу вверх. Бедра обожгло болью, ладони упёрлись в холодную поверхность плитки, а в глазах стояли слезы. Билли смотрел на нее уже без улыбки, и девушка все ещё могла чувствовать запах алкоголя. А где... Где банка пива, которую он держал в руках? Кэрри не заметила, как она выпала, она слишком хотела проучить его, остановить. Она отчего-то подумала вдруг... Что сможет это сделать. Сердце билось все быстрее и быстрее, во рту пересохло, и Кэрри отползла назад. Билли и не думал последовать ее, он закрыл дверь мужского туалета, когда распахнулись двери одного из залов. Немногочисленные ночные зрители выходили наружу, и Кэрри поспешила подняться на ноги. Пол грязный. Ей нужно бы вымыть руки. *** – Я уверен, что ты легко победишь всех соперниц. Ты всегда побеждаешь, милая. Он говорил точно не с ней, ведь правда? Кэрри накручивала на палец локон рыжевато-каштановых волос и смотрела в окно, понимая, что отец все равно не обращает на нее никакого внимания. Его белая рубашка отражалась на поверхности стекла, видно было и загорелую кожу, гладко выбритое лицо. Будь рядом мама, он, может, и проявил бы больше учтивости, но миссис Стюарт ушла на пилатес. Потому, должно быть, они и обедали в этой дыре. Люди должны видеть его, своего будущего мэра, должны доверять ему. Пусть Боб Стюарт и живёт на лучшей улице города, пусть у него огромный дом с бассейном и оранжереей, он – свой парень. Он ведь ест в местной закусочной с вами, правда? Кэрри прикусила губу. Аппетит пропал после разговора. – Я хочу в колледж, папа, – продолжала она. – У меня нет времени на это, понимаешь? Мне нужно учиться. – Зачем, Боже? – он не понимал, для чего женщине нужно образование. – Ты же и так красавица, Кэрри, сколько времени займет конкурс? – Нужно ведь заказать платье, придумать номер, и... И зачем она все это вообще объясняет? Кэрри поправила плиссированную чирлидерскую юбку. Отец забрал ее после школы, привез сюда «ради перекуса», но дочь хорошо знала, что все это – игра на самую широкую публику. Сидеть за грязным убогим столиком, есть бургеры, улыбаться знакомым. Боб хотел, чтобы она поучаствовала в местном конкурсе красоты. Кэрри не отличалась ложной скромностью, она никогда не была дурнушкой. Но конкурс? Нет. Ей не хватит артистизма, ей не хватит желания победить. Девочки, принимавшие участие в таких вещах, состояли из другого теста. Они часто мечтали стать моделями, актрисами или ведущими на местном канале новостей, Кэрри же рассчитывала на карьеру в науке. Она носила платья и завивала волосы, но не посвящала внешности всю свою жизнь. – Ты победишь, я знаю, детка. Тут нечего обсуждать. Твоя мама была королевой выпускного, и... – Я помню, папа, – ответила Кэрри. – Я просто не хочу участвовать в этом цирке. – Так по-твоему, – Боб замолчал на пару мгновений, он вытер рот салфеткой, и Кэрри вдруг подумала, что кетчуп на ней напоминает кровь. – Конкурс, который спонсирует твой отец, – он посмотрел ей в глаза, и у Кэрри задрожали колени. – Цирк? – Я не это имела ввиду, папа. Но отступать уже поздно, верно? К пяти годам Кэрри уже научилась понимать это по его лицу. По изменившему взгляду этих светло-карих глаз, по слегка подрагивающим губам. Он не будет бить ее здесь. Нет, здесь Кэрри не устроят очередную взбучку, только не на людях. Отец выдавил из себя улыбку. Пусть он и старался казаться своим, бургер Боб ел не руками, а ножом и вилкой. Он наклонился вперёд, и Кэрри пришлось повторить жест родителя, чтобы услышать его. Она наклонилась ниже к ярко-красному лакированному столику. – Скажи, милая, – он облизнул сухие губы. – Твой старик мало делает для тебя, а? – Кэрри мотнула головой. – Я мало дал тебе, милая? – Папа, – произнесла она тихо, но отец не выдержал, он ударил кулаком по столу, заметив, что соседние столики пусты. Кэрри закрыла глаза почти инстинктивно, она знала, что, открыв их, увидит на лице отца извиняющуюся улыбку, посланную старой официантке, сделает вид, будто это Кэрри случайно толкнула стол. Вот уж эти неловкие подростки, правда? Он будет казаться хорошим всем остальным, и очередной синяк на руке, ноге или плече Кэрри никого не насторожит. Никого. Боб ведь не бьёт ее по лицу, правда? Только распахнув глаза снова, она увидела не отца, нет. Билли Харгроува, придурка, что затащил ее в мужской туалет две недели назад. Он стоял напротив их столика и улыбался своей дерзкой ухмылкой, говорил что-то отцу, и Боб кивал, кивал, кивал со знанием дела. На лице его не осталось и следа гнева. – Я видел тебя на той игре, парень, да, – он пожал ему руку. – Тигры, Тигры, Тигры, – Боб бросил взгляд в сторону дочери, и Кэрри пришлось выжать улыбку, поднять руки вверх, словно она снова вышла на поле, чтобы подбодрить команду в своей коротенькой юбочке. – Увидимся, Кэрри, – Билли подмигнул ей. – Сэр. Рад был встретить вас. Мои родители вас обожают. Говорят, что этому городу нужны именно вы, сэр. – Ну что ты, что ты, – отец не знал его имени, и за игрой он почти не следил. – Всех благ! Какой замечательный парень, а? Твой одноклассник? – гнев точно забылся, Билли унес его за собой. – Да, – ответила Кэрри сухо. – Не теряй его, милая. Такие идиоты всегда нужны, как неплохой электорат. Налаживай слабые связи, – отец снова принялся терзать бургер ножом. – Вы с мамой поедете снимать мерки завтра, тебе сошьют красивое длинное платье. Без пошлости, мы ведь приличная семья, – продолжал он, забыв о протесте. А Кэрри уже не решилась его повторить. Ей придется участвовать, правда? Ей всегда приходилось делать то, что он говорит. *** – Налить ещё, красотка? – спрашивал кто-то, но Кэрри не обратила внимания, она лишь мотнула головой. Прическа казалась особенно тяжёлой из-за вылитого на нее лака. Целый флакон, не меньше. Кэрри сжимала в руках пустой пластиковый стаканчик и смотрела вперёд. Королева красоты... Ну подумать только, правда? И никого не смутило, что она была единственной несовершеннолетней на конкурсе, что номер ее был самым пресным, что победа не была заслуженной. Обычные смертные ведь и не знали, что отец Кэрри спонсировал мероприятие. «Может, ты и правда хорошенькая?», – спросила она саму себя. Но если так, почему он совсем и не смотрит на нее? Кэрри знала, что Стив и Нэнси расстались. Об этом болтали все в школе, сплетня кочевала из дома в дом. Чем же она не утешение? – Поздравляю, Кэрри, – бросила Джейн Фостер, она произошла мимо в своем темно-синем спортивном костюме из дешевого бархата, поправляя такую же залитую лаком прическу. – Спасибо, – отозвалась королева. Только Стив Харингтон весь вечер болтал с какой-то девчонкой, а к ней так и не подошёл. Не поздравил с победой... А ведь это был бы такой хороший повод для беседы, верно? Король Стив и она, Королева Красоты. Теперь звание королевы выпускного ей обеспечено, только жаль, что Стиву до этого больше не было дела. После разрыва с Нэнси ему точно не было дела ни до чего, об этом шептались по углам, но Кэрри-то так не казалось. Она поджала губы, чувствуя, что алкоголь будит в ней странную плаксивость. Казалось, что отцовские поучения уже выбили из нее все слезы, но вот они. Тут. На глазах. Кэрри тяжело вздохнула, дождавшись, пока навязчивый поклонник скрылся из виду. Ей нужно уйти домой, находиться здесь почти невозможно. Желтые в полоску обои начинали давить. Воздух сделался плотным и теплым, словно вечеринка проходила не в доме Стэйси Миллер, а в пустыне. Яркие краски прыгали под музыку, острый запах пота, пряных духов и пива мешался в безумном котле. Кэрри успела выйти на крыльцо прежде, чем ее вывернуло. Ночь скрывала пространство. На улице никого не было, входная дверь отрезала ее от шума толпы пьяных подростков. Здесь шумел только ветер, тихо пищала лампочка над крыльцом. Кэрри поправила прическу, не пострадавшую ни от диких танцев, ни от ветра, вынула из сумочки пачку салфеток и вытерла губы. Светло-оранжевая помада стёрлась окончательно, и Кэрри уже не стала ее поправлять. Она нащупала в сумочке ключи от машины, и, пошатываясь, направилась в ее сторону. Гравий шуршал под ее ногами, суетливая лягушка пропрыгала мимо. Голова кружилась от выпитого. – Зовите журналистов скорее, сенсация. Королевы красоты не умеют пить пиво, – ну кто бы сомневался в том, что это будет он. – Мне сейчас не до тебя, Билли. – Я тебя ещё не поздравил, Стюарт, – усмехнулся он, преградив ей путь. – Нехорошо, правда? Мы ведь с тобой большие друзья. – Отойди, – Кэрри сморщила нос точно от неприятного запаха. – Садись-ка в тачку, принцесса, – произнес он уже твёрже, чем прежде. – Ты не сядешь за руль в таком виде. Кэрри подняла взгляд. Улыбка сошла с лица Билли, и он до того сильно напомнил ее отца, что девушка поджала губы от страха. Ноги задрожали, на мгновение потеряв силу, и голова закружилась вновь. Тошнота подкатила к горлу, но уже не обернулась приступом рвоты. Харгроув держал большие пальцы в петлицах джинсов, и его тонкая белая майка пропиталась потом за этот вечер. Он тоже выпил, но не так, как Кэрри. Билли сохранил рассудок. Он ждал весь вечер, весь вечер следил за тем, как Кэрри безуспешно вздыхает по этому лузеру – по Стиву Харингтону. Она сделала шаг назад. Ещё один, ещё и ещё, и Билли стоял на месте, смотрел на нее с лёгкой ухмылкой. – Что же ты не кричишь, детка? – спросил он тихо, и Кэрри не знала, что ответить. Если она плакала в детстве, отец лупил ее все сильнее и сильнее, и помогало только одно. Тишина. Как только Кэрри замолкала, удары становились все слабее, отец успокаивался, и боль отступала. Оставался лишь страх, ужас, ещё долго заставлявший сердце биться все быстрее и быстрее. Кэрри привычно подумала, что Харгроув останется на месте, но в этот раз Билли двинулся за ней. Медленно. Играючи. Ублюдок знал, что ей никуда не деться в таком состоянии. Только когда Кэрри двинулась в сторону света, Билли ускорил шаг. Она ворвалась в дом, прошла его насквозь, надеясь потеряться в толпе. И ведь так и получилось: никто не спросил ее, все ли в порядке, и куда Кэрри так бежит. А шла она к заднему выходу. Подростки пили, танцевали, гудели вокруг. Музыка оглушала. Блондинистой головы Билли не было нигде видно. Потерял ее, правда ведь? Вокруг мелькали люди, шумели чужие голоса, дым заполнял помещение. Подростки закрывались в комнатах и шкафах, занимали диваны, выходили на лужайку за домом. Кэрри открыла дверь, ведущую на большой задний двор. Ей нужно только обойти дом, выйти к дороге и запрыгнуть в свою машину. Вот и все, можно будет ехать домой. На участке Миллеров не было бассейна, и без его подсветки задний дворик выглядел удивительно темно. Кэрри сощурилась, пытаясь увидеть, в какой из сторон стоит высокая живая изгородь, не дающая обойти дом стороной. – Тише, крошка, ну что ты? – он вынырнул из темноты, точно Билли и не пошел за ней в дом, а поджидал здесь, наперед зная ход ее мыслей. – Пойдем, Кэрри, поболтаем. Он сгреб ее за талию и потащил в сторону маленького домика... Должно быть, Стейси играла тут в детстве. Любящие отцы часто строили для своих детей подобные. Чтобы войти внутрь, Билли пришлось пригнуться. И верно. В тусклом свете, доходящем сюда из большого дома, было видно маленькую детскую кухню, диванчик и круглый стол для кукольного чаепития. Билли пнул его ногой, сшиб к стенке. Дерево треснуло особенно громко, и столешница раскололась на две большие части. На детском диване им двоим не уместиться, потому Билли и положил Кэрри прямо на ковер. С потолка на нее любопытно смотрели светло-желтые звёзды. – Я так и думал, – произнес Билли, нависнув над ней. – Так и знал, что ты будешь молчать всю дорогу. Я видел, как он с тобой обращается. – Кто? – спросила Кэрри, чувствуя, как нижняя губа начинает дрожать. – Твой папашка, детка. Ненормальный садист. Я видел, как ты вздрагиваешь, когда он поднимает руку, видел, как тебе тошно от его присутствия. Я тебя понимаю, – улыбнулся Билли, но в выражении его лица не было жалости. – Но так и будет продолжаться дальше, ты же знаешь? Он опирался на локти, придавил ее к полу ещё сильнее и провел ладонью по лицу. Билли убрал с щеки Кэрри прядь волос, улыбнулся снова, и пальцы его прошлись ниже. К шее. Кэрри задержала дыхание. Она надела топ. Короткий фиолетовый топ, заканчивающийся ровно под грудью. Заниженные джинсы уже не казались такими надёжными, и ладонь Билли спустилась к ним. Он не разрывал зрительного контакта, все смотрел и смотрел в ее глаза, пока Кэрри пыталась собрать в кулак силы. Билли положил руку на ее промежность и надавил. Сильнее, чем могло быть приятно, он явно не пытался разбудить в ней страсть, только страх. – Давай вместе глянем, что там у тебя? – спросил он притворно ласково. – Я расспрашивал ребят в школе... Ты так бережно хранишь свой цветочек, что многие начали думать, что у тебя поперек, Кэрри. – Ты... – Кто я? – спросил он тихо, и улыбка снова заняла эти полные губы. – Скажи, пупсик. – Ты – ублюдок, – выдавила она, и Билли расстегнул молнию. – Ох. Ну это – уже что-то, правда? «Позови на помощь, позови на помощь, позови», – твердил ей разум, но Кэрри пыталась соображать. Услышит ли ее кто-то, кроме самого Билли? В доме играла музыка, и на улице не было никого. Ни души, лишь сверчки и ночные птицы. Взгляд Билли напоминал взгляд отца, и если они похожи так сильно, то Кэрри знала, что крики его раззадорят, разозлят, и изначально задуманная порка удвоится. Ее могут убить здесь. Губы не шевелились, беспомощность сковывала. Пальцы Харгроува уже гладили ее там, внизу, по-хозяйски проходились по нижним губам, и Кэрри сжимала зубы. Только бы не разрыдаться в этом чёртовом домике. – Не бойся. Не дергайся, Кэрри, я не собираюсь делать тебе больно. Я просто хочу преподать тебе урок, понимаешь? Помочь, – говорил он, стягивая с нее джинсы так аккуратно, как это только было возможно. – Если ты будешь держать язык в жопе, то всю жизнь с тобой будут обращаться именно так, крошка, – он снова наклонился вперёд. – Просто брать, что хотят, прогибать под себя снова, снова и снова. – Билли, отпусти меня, и я... – Отпустить? Зачем бы мне это, пупсик? – улыбнулся он, расстегивая уже свои джинсы. – Ты думала, что попала в руки благородного принца? Нет. У меня стоит на тебя весь вечер, Кэсси, и с этим нужно что-то сделать. – Тут полно девчонок, – попыталась она, Кэрри отползла назад, но Билли поймал ее, притянул к себе за бедра. – Но я же выбрал тебя, милая. Они не заставят меня передумать, не бойся. Наверное, хорошо, что света тут было мало? Билли задрал ее топ, и его руки сжали грудь Кэрри. Без нежности, с силой, словно пытаясь отвлечь ее от той боли, что еще ждет впереди. Он смочил пальцы слюной и провел ими по головке своего члена, размазал слюну по стволу, по ее нижним губам. Кэрри не сопротивлялась, все не звала на помощь, ее тело за долгие годы усвоило это правило: будет только хуже, если начать умолять. Он наклонился низко, прошептал что-то, но Кэрри не расслышала. Билли прислонился своим лбом к ее, и нижнюю часть живота пронзило болью. Он вошёл. Вогнал в нее член и замер, ожидая реакции. Кэрри прикусила губу так сильно, что почувствовала во рту медный привкус. Сердце забилось чаще, Билли прорычал, сделав новое движение, а потом ещё и ещё, руки его опустилась на ее талию. – Ох, какая ты хорошая, хорошая девочка, – шептал он, не останавливаясь. – Ждала меня, правда? Только меня. Но Кэрри ничего не ответила. Она продолжала кусать губу, продолжала держать глаза закрытыми, продолжала воображать, что ее здесь нет. Ничего этого нет, нет и не было. Когда Билли поцеловал ее в щеку, девушка инстинктивно двинулась ему навстречу, она искала ласки в этой жестокости, бесконечном потоке зла, лившемся на нее отовсюду. И Билли знал, что ей нужно, знал, потому что был таким же жаждущим. Он целовал ее снова, снова и снова, пока не добрался до губ, прокушенных до крови. Билли двигался в ней, и влажные шлепки тела о тело заполняли старый кукольный домик. Кэрри отвечала на поцелуи, это все, что ей оставалось теперь. Билли двигался медленно, медленнее, чем сам того хотел. Он дал ей столько милосердия, сколько в нем было. *** – Он ведь уже давно тебя мутузит, правда? – спросил он, прикурив свою сигарету и протянув вторую Кэрри. – Лет с трёх, наверное, – ответила она хрипло, в этот раз приняв угощение. – Сколько я себя помню. – А мать? – Нет. Просто изменяет ей направо и налево… Они почти не общаются. – М-м-м, – огонек зажегся на конце его сигареты, Билли затянулся глубже. – И ты молчишь. Просто затыкаешься, Кэрри. От страха, – он не спрашивал, констатировал факт. – Почему бы тебе не поменять тактику? Они сидели на крыльце чужого дома и смотрели, как восходит солнце. Возле ступенек росли одуванчики: отец убил бы за такое. Билли накинул на ее спину свою джинсовую куртку и приобнял за плечи, но Кэрри продолжала дрожать. Не от холода, нет. От потрясения. Все произошло слишком быстро, все казалось ей странным, неправильным, но сейчас Харгроув был с ней так добр. Будто вчерашняя ночь Кэрри просто приснилась. Он снова поцеловал ее в щеку, и с губ его слетело очередное облако дыма. Волосы впитывали табачный запах, макияж размазался по лицу, и Билли настоятельно рекомендовал ей умыться, но Кэрри не хотела показываться Стейси на глаза. – Он ведь собирается стать нашим мэром, правда? Я видел плакат, – Билли затянулся. – А ты можешь и сбежать из дома в такой неподходящий момент. Скажи ему об этом. – Мне его, что, шантажировать? – Ты серьезно? Он тебя бьёт, Кэрри. Ты просто расскажешь об этом газетам, если потребуется, – разъяснил Билли с нажимом. – А если этого будет мало, кто знает, может за тебя заступлюсь я? – Ты меня изнасиловал, – произнесла Кэрри хрипло, она сделала свою первую затяжку и закалялась. – И меня от тебя тошнит. – Это пройдет, детка, – отозвался Билли. – Да и нам было так хорошо вместе, разве нет? Ведь если нет, ты бы сказала мне, правда? – Кэрри поджала губы. – Ты могла бы поучить меня истории штата, пупсик, а я тебя ещё чему-то, помнишь? – Я не хочу, – ответила она тихо, почти шепотом, и Билли сжал ладонь на ее плече, притянул Кэрри ближе и поцеловал в висок. – Ты так сладко пахнешь... Как конфетка, милая. Немудрено, что Боб не видит в тебе угрозу. Но ничего, – он хлопнул ладонью по ее плечу, и Кэрри вздрогнула от неожиданности. – С этим можно работать. Мы будем с этим работать. Ты научишься отвечать, и все наладится, вот увидишь. – Но, Билли, я, – захныкала она. – Ч-ч-ч-ш, не надо, пупсик, мы со всем разберемся. Я заеду за тобой завтра, лады? Запланируем наше первое занятие, – он поднялся и поднял ее, забрав из рук Кэрри недокуренную сигарету. – А сейчас тебе нужно умыться и привести себя в порядок, ты же ночевала у подруги, а не трахалась всю ночь, да? – улыбнулся Билли. Он распахнул входную дверь, перешагнул через какого-то парня и поднял Кэрри на руки. Так быстрее получится подняться по лестнице, миновать этот разгромленный после вечеринки домишко. – Пропусти-ка мою девушку вперед, – произнес Билли, оттолкнув от двери незнакомую им обоим девчонку, проснувшуюся раньше всех. Кэрри это не нравилось, но она ничего не сказала, лишь смахнула с щеки слезу. Его девушка? Нет. Она этого не хотела, она ничего этого не хотела, и она уже никогда не научится отвечать. Билли наклонил ее к раковине, зачерпнул полную ладонь воды и плеснул в лицо. Из глаз брызнули слезы.