Против природы (Нере/ОЖП)

– Подожди-ка, – он вгляделся в ее лицо, остановился непростительно близко. – А эту оставь, – Бриза до сих пор помнила эту его усмешку, помнила, как тонкие губы эльфа тянулись к острым ушам. – Где мне ее оставить? В допросной с остальными? – выгнула густую черную бровь полурослик. – Нет. В моих покоях, – холодно обозначил Нере. – Я допрошу ее сам. На лице полурослика тут же возникла понимающая усмешка. Она точно знала, что дальше произойдет. Впрочем... Чего ещё могла ждать Бриза? Она знала, что рано или поздно на пути обязательно попадется кто-то из ее прошлой жизни, выпорхнет прямиком из порочных глубин Мензоберранзана, чтобы воткнуть нож в ее спину. Говорят, некоторые представители ее дома спаслись, но Бриза ничего об этом не знала, ведь для нее родные умерли еще до падения Дома. Она не хотела знать. Гномы действительно отправили ее в покои дроу, и у одной из стен в них оказались старые серебряные оковы, зачарованные против магии. Не слишком-то большая редкость для представителей их расы, верно? В матушкиной спальне чего только не было. Внутреннее убранство заставило вновь вспомнить детство. Она росла в похожих условиях. Дом Облодра возвышался над многими, пусть и не всеми. Богиня щедро одарила их матриарха, и, разумеется, ждала той же щедрости в ответ, Ллос не отличалась бескорыстностью. Бризу, ее многочисленных сестер и немногочисленных братьев с самого раннего детства учили держать лицо. Она до сих пор помнила те письма, что мать присылала ей в храм Ллос, в Академию, где из детей выколачивали слабость... Письма. Скупые на эмоции, но весьма щедрые на поучения. Бриза должна была найти слабые места своих однокурсниц, и справлялась она весьма удачно. Знала, кто из дочерей Ллос жаждет стать воином, кто увлечен почти бесполезной алхимией, кто питает любовную слабость. Бриза сообщала обо мне своей матери, пользовалась изобретенным ею же шифром. Она с самых ранних лет знала, что жизнь ее – это служение. Бесконечно долгое, самоотверженное. Своей богине, своему дому, своей величественной матери. Высшим проявлением любви к прародительнице было убийство с целью занятия высшей позиции, и матрона не исключала подобный финал. Сестры смаковали эту мечту перед сном. Сны. Она до сих пор помнила, как засыпала с кинжалом под подушкой... С каких пор, к слову? Лет с десяти, едва выпорхнув из родного гнезда? Увидев перед собой мужчину-дроу, она тут же поняла, что случится дальше. Там, в Мензоберранзане, он бы не посмел поднять взгляд к ее хорошенькому лицу, но здесь, в старой заброшенной крепости, можно что угодно. – Твой дом сгорит, твое имя сотрётся из хроник, а на поверхности тебя ждёт лишь боль и страх, – предсказала ей паучья богиня. – Иди же, дитя, иди и бойся скорого наказания. Бриза плохо помнила, как решилась на это... На побег, на позорное клеймо отступницы. Она ведь была многообещающей жрицей, сведущей в магии и псионике, как хотела ее дорогая мать. Эльфийка знала одно: ей повезло. Повезло безмерно. Ее не превратили в паучиху, не убили по пути на поверхность, и даже яркое земное солнце не выжгло ее красные глаза. Бризе казалось, что милость настигла ее лишь по одной причине. Потому что она бежала не из стремления к свету, не потому, что влюбилась в какого-нибудь идиота, и не потому, что ею овладел стыд за зло, взрощенное в душе каждого из дроу вокруг. Нет. Бризе просто наскучило жить там, в Мензоберранзане. В городе вдруг стало тесно, и набеги на поверхность не сделали жизнь интереснее. Мать горевала об утраченных возможностях: дочь ее была красивой, способной и хитрой, Бриза могла достичь больших высот, развить в себе матронимское коварство и проложить путь своему дому вверх, вверх, вверх. Пожалуй, что она, мать, и могла бы убить непутевую, но не успела встретить Бризу до выхода на поверхность. Даже утраченная жреческая магия не спасла ситуацию, воля к жизни оказалась сильнее. Последнее слово осталось за опечаленной Ллос. Первые пять лет были самыми сложными. Бриза слонялась по ночной поверхности без цели и дела. Ее интересовало все вокруг, глаза медленно привыкали к свету, и кожа подстраивались под лёгкость этого воздуха, не начиненного многовековой пылью. Бриза помнила, что первым же делом убила спящего рыбака и всю его семью. Ей негде было ночевать, а его грязная лачуга первой попалась под руку. Утром кто-то стучал в дверь, но солнце не позволило ей открыть и выйти. Людям повезло отказаться от мысли влезть внутрь и проверить, что стряслось. Следующей ночью эльфийка двинулась дальше. Она нашла гоблинский лагерь, пополнила запасы, воспользовавшись раболепским трепетом жалких созданий. Бриза наткнулась на шайку разбойников случайно, и случай этот заставил ее присоединиться. Оказалось, что в компаниях может быть... Весело? Почти забавно. Люди, эльфы и гномы предавали друг друга, хитрили, убивали без повода. Масштабы, конечно, не сравнимы с масштабами дроу. Девушка слабо улыбнулась, вспоминая былое. Следующие десять лет она перебиралась из одного лагеря в другой, ещё десять лет провела в тени магички-эльфийки, прибравшей к рукам пару деревень на берегу и собиравшей с них дань. Очень уж Бризе нравились ее длинные ноги и длинный язык... Но, когда несчастную убили ее же люди, что-то в дроу надломилось. Странный голос вдруг очнулся в ее голове, шепнул: это было несправедливо, неправильно. Она ведь могла жить еще так долго... В этом не было никакой необходимости. Случайные смерти перестали казаться самым обычным делом. Только не здесь, в свете солнца. – Ты уверена, девочка? К таким, как ты, – старая эльфийка оглядела ее с ног до головы, оценила. – Могут быть дополнительные вопросы. – Так, что? Вам совсем не нужен неплохой чародей? – спросила она, использовав свою обворожительную улыбку. Конечно же ее взяли в арфисты. Жрица из нее была лучше, чем волшебница, но благословение богини ушло без возврата. Дроу прикусила губу. Весть о гибели ее дома настигла Бризу на одном из заданий, эльфийка случайно вычитала эту новость из письма, переданного мертвому дроу. Разгромлен. Уничтожен, десятки сестер мертвы, и мать ее числилась в рядах устраненных. Изнеженное ярким солнцем сердце дрогнуло, и девушка почувствовала, как душу ее заполняет скорбь по утрате. Она лишилась дома уже во второй раз. Ей бы стоило возмутиться, бросить ехидную шутку или перекинуть эту задачку кому другому, но... Но, когда Джахейра предложила ей отправиться в подземье и проследить за двергарами, эльфийка согласилась. – Жаль, я не помню твоего имени, девочка, – он вошёл почти неслышно, и Бриза заставила себя сидеть смирно, не дрогнуть. – Еще представится возможность познакомиться. Девочка. Так ее давно уже не называли. Бриза подняла взгляд в сторону эльфа и удивилась тому, что мужчина не опустил глаза в ответ. Даже здесь, на теплой поверхности, мужчины-дроу продолжали бояться ее, как завещала многоглазая богиня. Мужчине нельзя бить женщину в ответ, мужчине нельзя выказывать к ней неуважение, озвучивать свои желания без дозволения. Мужчинам вообще нельзя ничего желать. А этот... Смотрит на нее так бесстыдно. Бриза сомкнула губы плотнее, но с уст все равно слетел хриплый смешок. Из ее напарниц наверняка уже выпытали всю нужную информацию, в Подземье умеют добывать знания. – Но я хорошо помню твое лицо, – самодовольно хмыкнул Нере. – Из своих снов? – хрипло ответила Бриза. – Нет. Твои родственники очень искали тебя после побега, – слова эти доставляли ему удовольствие, эльф поправил белые волосы, едва касавшиеся шеи. – Полагаю, что побег и стал первым кирпичиком их мавзолея. Несчастный дом Облодра, – эльф сделал шаг вперёд. – Как тебе эта мысль, милая? Мысль о том, что ты уничтожила всех родных. По спине ее побежали мурашки. В забытой темноте подземелья она вспомнила все те чувства, что питала когда-то в Академии. Страх, ожидание подвоха, бесконечный, нескончаемый стресс. Бриза знала, что ее может убить ее мать, ее сестры, жрицы чужих домов. Каждый новый день ее ждали опасности, и, в конце концов, жрица поняла, что не готова провести так всю свою жизнь. Дроу сделал ещё один шаг вперёд, и под ботинками его захрустела галька. Бриза сглотнула слюну, собравшуюся под языком. Что она должна чувствовать по этому поводу? Как дроу, как отступница, как дочь своей матери? – Ждёшь, что я заплачу, jaluk? – Давно меня так не называли, – улыбнулся эльф, и все же Бриза видела, что он злится. – Да. Я уже поняла, что ты забыл свое место. В таком случае, собери яйца в кулак и принеси меня в жертву богине. Уверена, Ллос обрадуется, – фыркнула она. Пришло ее время, верно? Бриза едва достигла семидесяти лет, не дожила и до первой сотни, не родила ни единой дочери. Да что уж там? Ей не суждено было родить и сына. Возвращаться в объятья паучьей богини ей не хотелось, но с судьбой бесполезно спорить. Если путь завел ее в эти края... Бриза снова подняла взгляд, поняв, что дроу подошёл к ней совсем близко. Нере навис сверху, смотрел за тем, как оковы прочно держат ее тонкие запястья. Эльфийка пожалела о том, что находится не в Мензоберранзане. Там он бы не смел смотреть на нее... Так. Бесстыдно, не пытаясь прикрыть желание. Нере улыбнулся, но губы его искривились неправильно, даже эльфы с поверхности могли бы понять, что он лукавит. Дроу опустился вниз, почти встал на колени, чтобы оказаться с ней а одном уровне. Его лицо остановилось напротив ее. – Я не больше подчиняюсь Ллос, предательница, – шепнул он. – Я – посланник Абсолют. Нечто большее, чем служитель системы, что не приведет меня никуда, кроме могилы. – Абсолют? – повторила она почти машинально. – Богиня, готовая принять в свои ряды любого, – он смотрел ей в глаза. – Нужна лишь одна черта. Верность. – Ты ведь не предлагаешь мне... – Нет, ну что ты, – эльф рассмеялся, и дыхание его пахло пряными травами Подземья. – Я оставил тебя в живых по другой причине. И Бриза знала, по какой. Пальцы эльфа сжались на ее щеках, заставили дроу смотреть в его красные глаза. Интересно, впервые он трогает женщину ее положения? Ее происхождения... Нере. Просто Нере и все, никаких титулов или фамилий. Будь он благородным дроу, об этом бы знал каждый встречный, дети знатных домов обязаны гордиться такими вещами, носить клеймо на самом видном месте. С губ ее сорвалось тихое шипение, когда эльф сжал ладонь чуть сильнее. Он отошёл на шаг, позволил ей опустит лицо к каменному полу. – Дроу такой благородной крови ещё не попадалась на моем пути, – лукаво облизнулся мужчина. – Во всяком случае... Не в такой ситуации. Бриза хотела было возразить, заявить, что знает, что где-то здесь служит верная некогда дочь дома Бэнре, но не смогла. Эльф протянул вперёд руку, и неудачливая шпионка воспарила над полом, выпрямив ноги во всю их небольшую длину. Он шевельнул пальцами, и Бриза изогнулись в пояснице. Зеленовато-серый доспех затрещал, завязки на нем зазвенели, и с губ эльфийки вдруг сорвался испуганный писк. Она... Она никогда не думала, что с ней случится подобное. Что ею воспользуется не просто мужчина, но мужчина-дроу. Какой позор. В этом не было никакой логики, это – противно самой природе, этого не должно было быть. Бриза почувствовала, как доспех ее трещит по шву, как расходятся жёсткие нити. Она закрыла глаза, понимая, что в мгновение осталась голой перед эльфом, не отводившим свой взгляд. Нере ухмылялся, чувствуя свою власть, свою безнаказанность. Пожалуй, под крылом Абсолют ему действительно лучше. – Ты красива, девочка, и ты это знаешь, – рассуждал он вслух. – Твой дом потерял ценного игрока, и все же... Они не сказали, почему ты покинула Подземье. Потому что никто и не знал точной причины. Нере явно не принадлежал к дому знати, потому как не стал бы предполагать, что Бриза будет делиться мыслями и переживаниями с родными. Мать и сестры – потенциальные враги, братья – ничтожества, инструменты в руках власть имущих. Ты не можешь контролировать всех и каждого, но должна, должна попытаться. «Они не сказали», – эхом пронеслось в голове. Отступник в знатной семье – позор и проклятье. Удивительно, что имя ее не растворилось в тишине, не стало тайной, объединившей дом Облодра и богиню Ллос. Нере вновь улыбнулся, смотря в ее растерянное лицо. – Ты не ожидала этого, правда, золотце? Понимаешь, – он подошёл к ней, протянул вперёд руку и провел ладонью по плоскому животу. – Я решил, что пора мне обзавестись наследниками. Парочка сыновей, – он по-птичьи наклонил голову вбок. – Тебе ведь тоже пора обзавестись детьми? Ты созрела. Готов поспорить, у твоей матери в этом возрасте уже были дети. – Н-н-нет, – ответила дроу прерывисто. – Значит, ты превзойдешь ее. Ну не чудо ли это? – ухмыльнулся эльф, и рука его скользнула выше, к ее округлой груди. – Да... Отличный выбор. Хороший генетический материал. – Как ты только смеешь вести такие речи, jaluk? – прошипела Бриза, чувствуя, что тело ее сковывает смущение. – Я тебе покажу что-то куда более порочное. Очевидно, в нем все же осталось что-то от воспитания великой богини. Нере не грубил ей... Пока. То, что он собирался сделать, каралось не смертью, нет, чем-то более страшным. Даже благородный дроу не мог изнасиловать простую темную эльфийку. Убить, принести в жертву во имя скорых побед – пожалуйста, но монополия на сексуальное насилие всегда была в руках женщин... Жриц темнейшей богини. Он знает о ее доме, но выглядит так, словно жил в другом городе огромного Подземья, не в Мензоберранзане. Слишком крупный, слишком высокий для ее племени. Слишком не испуганный перед гневом Ллос. Бриза глубоко вздохнула, вспомнила тренировки, пройденные ещё в Академии. Она не должна бояться, но, если все же питает страха, не должна дать врагу учуять его. Он вновь шевельнул пальцами, и касание магии заставило Бризу чуть приподнять ногу. Пот струился по коже вниз, стекал мелкими капельками: лагерь окружала лава. Пусть она и вышла на землю много лет назад, покинула дом, но старые привычки не покидают так быстро. На трусах ее висели серебряные монеты, кружево украшало дорогую ткань. Не слишком-то практично для шпиона, для обычной женщины – излишество, но не для нее. И Нере это отметил. Он демонстративно облизнул губу, услышав знакомый перезвон. Пальцы его мягко прошлись по ее нижним губам, Нере подался ближе, и его горячее дыхание обожгло ее щеку. – А я знаю, почему ты сбежала, – в голосе слышалась насмешка. – Потому что тебе это нравится, – он почувствовал влагу на своих пальцах. – Нравится исконное положение женщины любого вида. В подчинении более сильного мужчины. Бриза сжала губы плотнее. Она чувствовала это давно. Бывало, что ей снилось, как брат ее соседки-жрицы хватает ее за волосы и вжимает в стену. Просыпаться приходилось раньше обычного, умываться в тщетной попытке избавиться от чувства стыда. Нере улыбнулся чуть шире, взгляды их встретились, и по спине пленницы пробежал холодок. Магия отпустила ее ногу, но эльф тут же поймал ее, задрал ещё выше. Затёкшие мышцы отозвались лёгкой болью, она не отвлекала от главного, лишь дразнила своим присутствием. Девушка тяжело вздохнула, заметив, что эльф ослабляет тесьму на своих бриджах. Бризе казалось, что она давно уже отказалась от Ллос, предала ее доверие и сбежала... Но именно сейчас окончательно оборвется нить, связывающая ее с прошлым. – Ты просто знаешь свое место, девочка, – заявил он, но Бриза не была уверена в том, что Нере так сильно ее старше. Ему явно не было и двухсот. Цепи зазвенели, и когда она попыталась отвернуться, дроу взял ее за волосы. Он заставил пленницу повернуть лицо, взглянуть в красные глаза мужчины. Он все продолжал улыбаться, явно упиваясь новым положением. Покорить женщину-дроу, унизить ее, приручить, словно собаку... Большинство мужчин о том только мечтают. Ллос уничтожит ее, узнав о произошедшем. Бриза понятия не имела, о каком потомстве грезит этот дурак, ведь паучья королева накажет их обоих бесплодием, смертью. Прародительницы смеялись над ней из самых темных глубин земли. И все же... И все же, что-то в ней отзывалось на это приглашение, Бриза не была уверена в том, что, если Нере отпустит ее ногу, та не повиснет в воздухе сама по себе. – Как приятно, что мы нашли друг друга, не находишь? – он укусил мочку ее уха, головка члена скользнула меж мокрых губ. – Два отступника под крылом Абсолют. – Н-не станешь пытать м-меня? – голос дрожал в предвкушении, эльф сжал ее волосы чуть больнее, снова заглянул в эти карминово-красные глаза. – У нас так много дней впереди. Если ты забеременеешь сегодня, получишь поощрение. Будешь спать со мной на кровати. Если нет, – он вошёл в нее до конца, и тело сжалось от резкой боли. – Посмотрим, – выдохнул Нере ей в ухо. С губ дроу сорвался тихий стон, она чувствовала, как член эльфа наполнил ее до упора. Улыбка Нере сделалась еще шире, Бриза же пыталась отвести взгляд, но не могла. Разве ей не повезло? Эльф не убил ее, более того – ее даже не наказали, не поставили новое клеймо на шею, не заставили давать показания против сестер по несчастью. Пожалуй, благородная кровь действительно спасла ее от куда большей беды... Но лучше ли будет стать инкубатором для детей столь надменного эльфа? Существа, посягнувшего на святые идеалы Ллос? Он двигался быстро, и с губ девушки срывались все более громки стоны. Цепи звенели, боль мешалась с удовольствием, странным трепетом перед партнёром. Он может убить ее, может ударить, наказать. По венами Бризы растекался страх, раболепский ужас перед... Мужчиной? Перед тем, кто должен был ей подчиняться. Ей хотелось закрыть глаза, но Нере велел смотреть дальше. Бриза подчинилась, сама не зная, почему, но подчинилась его воле. Она смотрела в его глаза, разомкнула уста, решив вдруг, что эльф подался ближе, чтобы поцеловать ее. Но тот лишь рассмеялся, довольно и пьяно. Лишь на секунду во взгляде его мелькнула неуверенность, и дроу поняла: Нере до сих пор не верит в выпавший ему шанс, в то, как удачно сложились обстоятельства. Он сжал ее щеки в ладони, заставил сложить губы бантиком, и вскрики сделались тише. Комнату сотрясал звук шлепающихся друг о друга тел. Снова, снова и снова. Богиня шипела от злости, смотря на падение непутевой дочери... Если Абсолют способна укрыть от гнева Ллос... Может, и Бризе следует к ней присоединиться? Если она не расстанется с жизнью раньше. – Какая послушная девочка, – прошипел он отрывисто. – Вот так, – Нере продолжал брать ее снова, снова и снова.