Часть 32

      Глядя на своих подопечных, я готов был спорить, что даненько они не испытывали такой тряски. А может и вовсе в первый раз в жизни нечто подобное ощутили. За всех, конечно же, не скажу, но Даша уж точно запомнит этот день навсегда. Да и Светлана вместе с Арису и Рико смотрела на мир как-то иначе, что ли. Не опускали голов, не отводили взглядов от дородных грудастых матрон, которые величаво расхаживали по столовой, колыхая соблазнительными телесами и задорно помахивали хвостиками. Возбуждение настолько плотно обхватило моих девчонок, что мешало им насладится едой — говоруньи не умолкали, восторженно вертясь на своих места, и никак не могли перестать обсуждать Гошу. Вспоминая о том бугае, я испытывал лёгкие уколы досады: то, что не получилось ответить ему в рукопашной схватке, гордость ранило куда больше, нежели купание в бычьей сперме. Тогда я был ведущим, всего лишь руками и ртом заставляя громил позорно эякулировать, но с Гошей… Как бы я на него ворчал, но не мог не признать, что бык Георгий и в самом деле хорош: не только лицом и телом хорош, но и нравом непостоянный, загадочный какой-то. Девушкам такие, кажется, нравятся.       «Если бы я был девчонкой, то запал бы на него?» — промелькнула ироничная мысль.       О себе-то судить сложно, а вот девчули мои явно Гошеньку оценили — сильно запал он им в души. Тёлочки заглотили первую из наживок — теперь дважды подумают, прежде чем ферму покинуть. А тут ещё и коровы начали на девчат внимание обращать, живо интересуясь новенькими. Обсуждали их шёпотом, без тени смущения сравнивая свои роскошные тела и всё равно что анорексические фигуры девичьего пополнения. Но лица у бурёнок, как и всегда, светились настолько очевидным добродушием, что даже если бы рогатые красотки в этот самый момент затеяли похихикать над прелестями моих подопечных, со стороны всё равно выглядело бы, как похвала или даже зависть.       Новенькие пока не знали таких тонкостей, а потому выглядели очень довольными. Не только пугливые японки приосанились, но даже скромная Света с гордым видом вскинула голову, выпятив крупные, провисшие под собственным весом титьки. Девчонки заглотили вторую наживку.       Стайка тёлочек увлеченно щебетала, общаясь на ломаном английском и размашистыми «рыбацкими» жестами явно обсуждая «те самые» размеры Гоши. Едва ли притрагивались к еде. Лишь послушная и очень заинтересованная Даша уплетала за обе щёки. Пряталась за едой от любопытных взглядов рогатых красавиц?       Я присмотрелся к ней повнимательней.       Нет, не похоже, что сует пищу в рот через силу. Похоже, всё-таки сумела распробовать вкус и ей понравилась неказистая на вид местная стряпня.       «Надо с парнями поговорить, как других девчат остудить, а то ещё худеть начнут, чего доброго», — подумал я.       «Соцсоревнование» между пастухами — это весело, уж наверняка. Я бы и сам не отказался в нём поучаствовать, но у меня ведь нет намерения оставаться на ферме, а потому буду впитывать опыт пастухов без стыда за «нечестную» борьбу, замордую их своими тупыми вопросами неофита. Да, не так давно стыдился дергать ребят по любой мелочи, но то было всего день назад. Сегодня на мои плечи упала ответственность за счастливое будущее этих разновозрастных девушек и «вчерашне» сегодня выглядит уже совершенно иначе.       Снаружи павильона столовой послышались веселые голоса коров и топот копытцев о землю — ещё стадо вели на обед. Я обернулся, заметил, что это Игорь пригнал своих прелестниц, просто махнул ему в знак приветствия и решил подождать немного. Подойду с вопросами, когда он со всем разберётся и рассадит своих бурёнок. А там, глядишь, ещё кто-то из парней подтянется.       Столовая наполнилась цокотом копыт и голодные, но хорошо воспитанные бурёнки, нетерпеливо виляя длинными хвостиками, первым делом всё-таки ринулись к умывальникам, вымыть руки. Толкаясь широкими ляжками, хихикая и брызгая водой, плескались над мойками, позволяя насладиться чудесным зрелищем шеренги восхитительных ягодиц. Почти наперегонки бежали к Игорю, придерживая ладошками трясущиеся груди, с которых уже покапывало молоко, и с хохотом занимали место в очереди, пока пастух раздавал им пустые подносы.       Позади меня послышалось цоканье и Даша замерла, перестала жевать, испуганно округлив глаза. Я обернулся и буквально уткнулся лицом в тугое, округлое пузо беременной коровы, над которым разъезжались солидные титьки. Не сразу понял, кто это такая: видел только ляжки, брюхо и сиськи. Лишь немного запрокинув голову, разглядел в вышине, промеж молочных холмов, обиженное личико Алёны. Она готова была заплакать!       — Алёнушка, что с тобой?! — я тут же вскочил с места.       Легко придержал под руку тяжёлое тело беременной, мимолётно радуясь тому, что становлюсь заметно сильнее.       — Ты… Ты обещал поиграть со мной! — шмыгнула носом коровка. — Но не пришёл!..       Она сердито взмахнула хвостом и «требовательно» огрела им меня по заднице, как будто плетью стегнула. Уставилась полным тоски взглядом.       Я с виноватым видом поскрёб затылок:       — Прости, пожалуйста, — стало очень стыдно перед натиском настолько искренней, невинной обиды. — Но ты же понимаешь, у меня много дел появилось.       — Понимаю!.. — беременная шмыгнула носом.       — Не обижаешься?       — Не обижаюсь!.. — Алёна воскликнула, с обиженным видом надувая щёчки.       — Только не плачь, ладно? — улыбнулся я. — А то мне ж от Игоря влетит за то, что тебя до слез довёл.       — Не влетит!.. — упрямо всхлипнула бурёнка. — Не влетит! Я тебя защитю!       — «Защищу», то есть?       — Ага, защищу!..       Она повисла у меня на плече, привалившись грудью и тугим животом. Я в импульсивном порыве обнял её правой рукою за талию, а левую ладонь приложил к лобку коровы, чуть приподнимая её крупный живот. Попытался хоть как-то облегчить чудесную ношу коровы, хотя не похоже было, что Алена хоть как-то страдает от размеров своего пузика.       В этот момент мы встретились взглядами с Игорем и я увидел, как он украдкой, но весьма энергично мне жестикулирует. Будто сказать пытается:       «Давай, дожимай теперь!..»       Я сперва не понял, к чему эта пантомима, а потом осенило: Алёна ведь не обижена даже! В том смысле, что обижается «понарошку». Корова коровой, но она всё же женщина, а резкие перепады настроя у беременных дамочек — это уже натуральная притча во языцех.       Подняв ладошку чуть выше, я погладил приятную, тугую округлость, тут же почуяв под пальцами, как плоды толкаются в матке. Ощутил это и невольно расплылся в улыбке.       — Как твои малышки? — спросил у коровки.       — А сам как будто не понимаешь? — Алёна начала как будто сердито, но видела, что улыбаюсь, и с наигранной печалью добавила. — Покоя мне не дают, мои милые…       Опустила ладонь ко мне на руку, словно я был отцом её детей и молодая мамуля знакомила нас. Хотя… Пришлось изо всех сил мозгами скрипеть, чтобы отбросить въевшийся стереотип о беременных женщинах. Я быстро смекнул, что Алёну просто распирает от гордости за свой беременный живот, которым она хочет похвастать, а потому торопливо поддержал тему.       — Алёнка, кажется, ты стала толще?       — Правда? Ой, не ври… — проворчала она, а затем рассмеялась. — Так заметно?       Тут же с концами забыла обиды и, радостно улыбаясь, обхватила снизу свою тугую пузяку. Подвигала тазом, то ли изображая пошлые движения совокупления, то ли просто пританцовывая со своей ношей.       — Да, очень заметно, — кивнул я. — А ещё…       — Ещё? — корова с надеждой заглянула мне в глаза. — Что ещё? Есть же ещё, что-то, да?..       Она так завелась, что даже если бы я ничего не заметил, то всё равно обязан был выдумать хоть что-нибудь, чтобы её не обидеть. Но я заметил.       — Ещё от тебя как будто… — пробормотал неуверенно. — Как будто молоком пахнет?       Алёна радостно пискнула и похлопал в ладоши.       — Ты заметил!.. Заметил!.. — веселилась она.       Осторожно обхватила свою левую грудь пальцами и мягко сдавила её. На соске мгновенно возникла крупная белая капля и упала на пол, а следом из тугого сосочка ударила белесая струйка. Упала мне на грудь, впитавшись в майку.       Бурёнка, сияя от неподдельного счастья, игриво стиснула с боков уже обе груди, поджимая их предплечьями и, кокетливо виляя крупной попой, выстрелила в меня уже целым роем молочных струек.       — Меня уже даже доили!.. — жарко прошептала она.       — Поздравляю, — искренне улыбнулся я. — Ты стала настоящей коровой, большой, красивой, молочной.       — Ага, — Алена с гордым видом выпятила и в самом деле заметно прибавившие в весе титьки.       — Когда Снежинку перегонять думаешь? — поддел я её.       — Как только рожу, — корова ответила без задней мысли и с бравым видом стиснула кулаки. — Ух!.. Столько молока давать начну, что всю ферму напою. Вот увидишь!       — А меня угостишь?       — Конечно!..       — И не сомневаюсь даже, — усмехнулся я, жестом унимая заряд её импульсивности. — А теперь садись-ка за стол — поесть тебе принесу.       — И сама могу…       — Да, можешь, только ты больше не тёлочка ветреная, а послушная корова, так что не спорь. Заодно подружишься с девчатами, как и хотела, — я подвёл Алёну к белоруске. — Знакомься: эту красавицу зовут Дарьей…       Усадил бурёнку рядом с новенькой, помогая опуститься за стол. Указал на остальных своих подопечных.       — Вот та девушка, как две капли воды похожая на Дашу, это…       — Это сестричка её? — заулыбались Алёна.       — Именно. Её Машей зовут.       Я представил их друг другу… и в следующий момент чуть не повалился на стол — со спины кто-то напрыгнул! Перед лицом мелькнули темнокожие женские руки, обвивая за шею, и не успел я опомниться, как шоколадные бедра Шании обхватили за талию, сцепляясь лодыжками в замок. Шаловливые зубки вцепились мне в ухо, больше полутора центнеров женственной страсти ударили титьками и махом толкнули вперёд, на столешницу.       Если бы не метаморфоза, я бы точно на столе растянулся. Зарылся б физиономией в тарелку Даши. Но метаморфоза творила поистине чудеса и страстный коровий «напрыг» лишь слегка пошатнул. Я подхватил её мягкие бедра и обернулся на голос — к нам направлялись пастухи.       — Что за безобразие? — смеялся Игорь. — Средь бела дня чужих коров воровать!       Валера же только вздохнул и потёр лоб:       — Шанька, не позор меня — отпусти человека. Ему же тяжело.       — Да нормально всё, — я тут же подал голос. — Коровки твои, конечно, страсть какие упитанные, но и я уже не слабак.       Шания украдкой показала язык пастуху и не торопилась слезать с меня       — Ага, не слабак, слыхали, — Игорь кивнул. — Говорят, ты вроде с быком поцапаться успел и даже переломами не отделался? Правда, чтоль?..       У меня на щеках тотчас вспыхнул непроизвольный румянец:       «Нихрена себе слухи расходятся! Что ещё им известно?»       Но ребята, к моему удивлению, даже если все подробности знали, как-то не торопились шутить по этому поводу. Они настолько тактичные, не знают всех деталей или им на самом деле просто плевать на подобные мелочи? Но как бы то ни было, а интерес в пастухах ощущался. Только вот не на мою персону направленный — они смотрели на новеньких тёлочек. Девчонки заметили это и наконец-то притихли, с интересом поглядывая в ответ на, чего уж таить, весьма привлекательных собою мужчин. Бесстыжие очи у дев вновь загорелись, и этот взгляд мне уже был знаком: точно так же, нетерпеливо и голодно, с предвкушающим ужасом они пялились на член Гоши.       Я направился к парням, катая на спине Шанию. Кивнул им, здороваясь. Игорь тут же легонько ткнул меня в бок:       — Так не честно, мужик, — вздохнул он.       — Ч-чего? — не понял я.       Подумал, что вот уж теперь-то наверняка начнутся шуточки. Но пастух коротко кивнул в сторону девушек за столом:       — Ты таких красоток себе отхватил.       На первый взгляд прозвучало, как чрезмерная, заискивающая похвала перед новенькими, ведь они объективно блекли на фоне бурёнок. Даже весьма симпатичные белоруски и миловидная лицом Ясмина уступали коровам. Но взгляд пастуха казался не притворно искренним.       Я оглянулся на девчат, которые явно обсуждали нас, и догадался, к чему Игорь вёл — они хотели этих тёлок к себе в стада.       Вот только…       — Ребят, они же не вещи, что бы…       Валера перебил меня, хлопнув по плечу:       — Ну, так мы о чём и говорим. Разве не справедливо будет у них самих спросить, чего они хотят.       — Вам настолько новенькие приглянулись? — растерялся я.       Опустил руки, ссаживая Шанию на пол и лёгким шлепком пониже спины отправляя обедать. Она чмокнула меня в щёку, протяжно лизнув языком, и посеменила прочь, то и дело с улыбкой оглядываясь и зазывно виляя роскошными ягодицами. Разминулись с патлатым корейцем, которой встал рядом с нами, сложив на груди могучие ручищи. Похоже, Се Ён слышал, о чём мы тут говорили, потому что сказал:       — У тебя просто мало опыта, Саша, чтобы заметить, какие невероятные кандидатки попались.       — Ой ли невероятные? — пожал я плечами. — Да, симпатичные, но по-моему, самые обычные женщины. И вообще, вы же сами говорил, что тут все одинаковые возможности получают, так разве это не пастуха забота, сделать из кандидатки хорошую корову?       — Так-то оно так, — кивнул Игорь. — Наши «воздуся благолепные» чудеса творят, никого не оставляют обиженным. Но бывает… Знаешь, Сань, это как талант: почти кто угодно может на гитаре научится играть, но у считанных единиц к такому настоящий талант.       — И девчонки мои…       — Они очень талантливы, хотя сами не понимают ещё, — кивнул Валера. — Вот хотя бы эти сёстры.       — Это Даша и Маша.       — Да кто б сомневался, что Даша и Маша, — улыбнулся пастух. — Тебе просто сравнивать не с чем, а нам очевидно, что они — натуральная кровь с молоком. Или смуглянка эта восточная — ради таких, как она, рыцари на дуэлях дрались. Только представь: немного магии «фактора» — и из неё вырастет такая корова, от одного взгляда которой взрослые мужики будут волю терять, а пацаны пубертатные — эякулировать непроизвольно.       — Всё настолько серьёзно? — усмехнулся я и шёпотом добавил. — А Света? Это так, которая толстушка самая… Она не страшная, но и не красавица, признайте.       — Эх! Молодо-зелено! — рассмеялся Игорь. — До своих лет дорос, а до сих пор не усвоил, что в любой женщине есть своя красота?       — Да, пап, — с усмешкой отмахнулся я. — Обязательно запомню на будущее… Ты лучше по существу скажи, а не подкалывай — я ведь даже примерно не понимаю, о чем говорите.       — По существу? — Валера потёр подбородок. — Ну… Вот ты, Саня, пока ещё видишь за тем столом обычных женщин, а для нас они выглядят, как ангелочки с крыльями.       — Ой!.. Что-то слегка «баборабством» повеяло, — улыбнулся я. — Не находишь?       — Не нахожу и, представь, даже не обижаюсь. Ты просто вообрази, Саш, каково это, когда на ферме появляется новенькая.       — Честно говоря, воображается с трудом.       — Не верю, что до сих пор ничего не почуял. Прикидываешься? Или хочешь сказать, что на быка ты накинулся просто так, чтобы по лицу от него схлопотать.       — А, так об этом речь!.. Ну, тогда и правда интерес к работе просыпается.       — Во-во! В том и смысл! — кивнул Игорь. Обнял за плечи в своей обычной манере и обернул к новеньким. — Вот приходит такая серая мышка, зажатая, дёрганая из-за тараканов в башке, которыми ей туда наградило современное общество, неуверенная… А потом — вжух! — и твоими стараниями будто расцветает, преображается в самом прямом смысле этого слова. Пышет желанием жить, любить и быть любимой другими. Хотя ты толком даже не делал ничего, если на чистоту — она сама ко всему пришла, своими силами и личным стремлением. Ты ей как бы просто дорогу показываешь. Но когда видишь, как она становится…       Игорь запнулся, подбирая подходяще слово.       — Становится настоящей, — Так Се Ён предложил свой вариант.       — Точно, настоящей! — Игорь щёлкнул пальцами. — Когда она становится настоящей и улыбается тебе с искренней благодарностью, это такой кайф, Санчо, что словами не передать.       Пастух замолк на мгновение, словно вспоминая что-то невероятно приятное, и продолжил.       — М-м-м… Никакой секс даже близко не стоит рядом с этим ощущением, уж поверь.       Валера усмехнулся:       — Болтун. Лучше расскажи, Игорёк, как ты жену себе сделал.       — Сделал? — удивлённо повторил я.       — Сань, ты чем слушал? — рассмеялся Игорь. — На ферме мы делаем из женщин богинь… А моя, когда только попала сюда, уж такой злоебучей стервозой была, что пальцы сами сжимались в кулак, чтобы вбить в неё хоть каплю уважения к окружающим… А теперь она иногда по ночам просыпается с плачем.       — Бить ты ее не мог, так что такое с ней делал? — осторожно спросил я.       — А она и не из-за меня плачет. Из-за себя. Рыдает от ужаса перед собственной глупостью в прошлом, перед той кошмарной возможностью, когда она не попала на ферму. Сравнивает возможное «до» и настоящее «после», отчего просыпается в холодном поту.       Игорь замолчал на мгновение, коротким кивком указывая на моих подопечных:       — Так что, Санчо, если ты вдруг — совершенно случайно — захочешь тёлкам своим о нас с ребятами рассказать, то мы совсем не обидимся…       — Да не вопрос, идём прямо сейчас, — кивнул я.       — Серьёзно? Так просто? И чего я столько распинался… — Игорь явно растерялся от неожиданности. — Не, ты не подумай: никто ведь не заставляет…       — Знаю, всё на добровольной основе, — ответил я. — Мне незачем зла желать этим женщинам, нечего с ними делить, а с вами они уж точно смогут добиться результатов быстрее. Думаю, рассказать им о вариантах не то что честно, а попросту правильно.       Мы подошли к столу, девчонки за которым совершенно притихли. Не иначе как той самой женской интуицией ощутили, что грядет нечто интересное. Лишь Алёна и Шания продолжали увлеченно щебетать, сидя по бокам от Даши, густо пунцовой от смущения. Бедную белоруску с двух сторон прижали мясистыми титьками и кормили с ложечки, словно ребёнка. Материнский инстинкт у коров даже сильней, чем инстинкт размножения у быков, и две бурёнки мгновенно увидели в Дашке «телёночка», о котором нужно похлопотать.       Я представил парней, который раз повторяя для девушек, что главный принцип на ферме — добровольное согласие. Мне покивали в ответ, хотя глядели на пастухов, пожирая их взглядами.       «Что и следовало ожидать», — усмехнулся я в мыслях.       Повернулся к ребятам:       — Мужики, покажитесь уже им, а то тут под кое-кем сейчас стулья воспламенятся.       Ребята, к моему удивлению, не стушевались.       — Думал, уже и не предложишь, — рассмеялся Игорь.       Непринужденным движение расстегнул на джинсах молнию и одним махом вывалил член. Не бычий хуище, как у Гоши, но всё равно «колбаса» знатная — багровая головка с глухим бумканьем шлёпнулась на столешницу. Вялый елдак, длиной и толщиной с девичье предплечье от локтя и до кончика пальцев, смотрелся весьма внушительно и вызывал невольное чувство зависть — чёртов «фактор» знал, что от него требуется!       Пастух отодвинулся на пару шагов и с непринужденным видом положил член на плечо вздрогнувшей Свете. Женщина в миг оробела, пунцовея от румянца, но не отбросила от себя громадный пенис.       Остальные пастухи тоже вываливали свои причиндалы, смущая девчонок. Игорь тем временем мне подмигнул:       — Что, нравится?       Я спохватился. Понял, что слишком долго смотрю на его член. Да ещё и краснею к тому же. Вздохнул — «поздно отнекиваться» — и кивнул.       — Мужики друг другу такого не говорят, — тихо сказал. — Но хуй просто шикарный.       — О, брат, — Игорь рассмеялся. — Это ты ещё мои яйца не видел. «Фактор» куда невероятней, чем думаешь.       — Ну, удиви, — усмехнулся я, мысленно плюнув на то, что сам пунцовый весь от стыда.       Пастух с хитрым видом сложил на груди руки. Его лицо на миг обрело напряженное выражение, а спустя миг багровая головка на секунду вздулась, чтобы тут же опасть и пролиться натуральным ручьём густой спермы!       Света аж дышать перестала, в ужасе поглядывая на свои груди, по которым катились крупные комковатые сгустки. В шоке поглядывала то на толстый хуй у себя на плече, то пыталась обернуться к пастуху.       Игорь погладил её по волосам:       — Не волнуйся, девочка, — спокойно сказал он. — Делай, если хочешь.       Женщина сухо сглотнула… и робко прильнула губами к горячему стволу пениса, неловко покусывая крайнюю плоть и целуя толстые вены под кожей на члене.       Игорёк же улыбался, словно ему что-то весёлое рассказали.       — Да что ты как не родной, Сань? — кивнул он. — Брось, знаем мы уже про твою работу на Юлю.       У меня внутри всё вздрогнуло:       — Вот же сучка вероломная…       — Пустое, — отмахнулся Игорь. — И не злись на неё — она всем нам помогала в своё время.       Я растерянно уставился на него:       — А мне говорила, что…       — Да, говорила, — со смехом перебил Игорь, а затем кивнул, подзывая. — Иди потрогай.       — Чё? — вытаращился я, хотя и так всё прекрасно понял.       — Хватит прикидываться, Сань, — пастух улыбнулся.       Взял меня за руку и без промедлений опустил ладонью себе на член.       — Ну? — пастух опять улыбнулся. — Небо не рухнуло?       — Бля… — проворчал я. — Это как-то неправильно…       — Раз неправильно — тогда почему не отпустишь? — он захохотал и хлопнул меня по плечу, подтягивая к себе поближе. — Брось, Санчо. Можно подумать, у тебя за спиной стоит кто-то, кто говорит, что правильно и неправильно. Лучше скажи, шикарный у меня хуй?       Он искренне расхохотался, но я как-то почуял, что не надо мной потешается, а просто веселится. Не слышалась в его смехе ноток издёвки. А раз уже «лисица» Юлия всё разболтала в каких-то «терапевтических» целях, то и таиться уже нет смысла. Может, оно и правда лучше, если вообще нырнуть с головой без оглядки.       — Да, — кивнул я с усмешкой. — Классный хуец… только с бычьими членами тебе всё равно не тягаться.       — Ну-у-у… — протянул Игорь. — Нашёл с кем сравнить. Но ты видел мою эякуляцию без стимуляции? Мужик, я могу так делать часами, а раньше хорошо если две «палки» за ночь.       Я прихватил пальцами его член, чуть приподнял и легонько шлепнул мокрой головкой по губам Светы. Прихватил её за подбородок, жестом призывая открыть рот пошире, а затем другой рукой направил член между губ. Наконец, выпустил горячий ствол и с независимым видом сложил руки на груди.       — Член у тебя может и хорош, — с наиграно-важным видом сказал, — но я быков кончать заставлял, так что какой-то «handsfree» эякуляцией уже не удивишь.       Ребята заулыбались, даже мрачный кореец, чей член страстно вылизывали японочки, и тот усмехнулся. А мне стало понятно, что никто не пытается надо мной насмехаться с причины «недостойного» поведения. Почему так? Отчего эти люди настолько просты и открыты? Я не знал, да и всё меньше хотел углубляться в мотивы новых знакомых. Может, на всех нас влияет тот факт, что на ферме действительно разрешено всё, что не запрещено? Или же резиденты этих угодий уже немного не люди и прежние правила к ним совершенно не клеятся?..       Девчонки напрочь о еде позабыли и вновь увлеклись, под завистливыми взглядами коров нацеловывая и облизывая яйца и пенисы пастухов. Сомнительно, что полностью слышали мои слова, но я всё же озвучил то, о чём и сам уже с недавних пор тревожился: у меня очень мало опыта в «фермерстве» и драка с Гошей тому лишь подтверждение. А поэтому, если тёлочки хотят, то могут выбрать себе других, более опытных опекунов. Первой, как и следовало ожидать, нашлась неугомонная Маша. Выпустил член Валеры из губ, заговорила.       — Ничего личного, Сашенька, но я люблю настоящих мужчин, а не слабаков, — сказала она, поднимаясь из-за стола.       С деловитым видом цапнула мужика за член, оголяя толстую головку. Просунула руку поглубже, забираясь под джинсы ладонь и удивлённо округляя глаза:       — Ого!.. Где же ты раньше был, красавчик? — она коротко глянула на «Шахеризаду». — Ясмина, come here!..       Подозвала её и весело расхохоталась, когда Валера принялся не менее деловито ощупывать и осматривать белоруску. Даже в рот ей заглянул и явно остался доволен — Маша отчётливо поняла это, потому что буквально сияла от гордости.       Чуть погодя такому же осмотру подверглась и Ясмина, а я заметил, как же жалобно на меня смотрит Светлана, испачканная спермою Игоря. Покачал головой и улыбнулся ей, давая понять, что между нами не останется никаких недомолвок.       Женщина также поднялась со стола и подошла ко мне, без задней мысли испачканными в семени губами целомудренно поцеловала в щёку.       — Прости, Сашенька, но мне… — зашептала она.       Я перебил смущённую женщину и сказал с улыбкой, ободряющим жестом массируя её тяжкую ягодицу:       — Извинений не нужно. Здесь ты никому ничего не должна.       Света кивнула и, стыдливо прикрываясь ладонями, скромно встала возле Игоря, по нелепому недомыслию до сих пор опасаясь, что её отвергнут.       Пастух с довольной физиономией коротко качнул кулаком, будто говоря: «Да! Наконец, повезло!..», и крепко обнял раскрасневшуюся женщину. Она промедлила миг и тут же уцепилась ладонью за его член, осторожно и «по-домашнему» заботливо заправила его обратно под джинсы.       Японочки же упорхнули к корейцу и от этой не разлей вода парочки только и слышалось, что «Очинчин!.. Дикку!.. Сугой!..». Под моим началом почти никого не осталось, одна только Дарья, и хотя мы с ней уже обговаривали этот момент, я не мог не спросить её снова.       Дашка тоже поднялась, выскальзывая из горячего «сисечного захвата» добродушных бурёнок. Маша даже протянула к сестре ладонь, словно говоря: «Да, мелкая, иди к нам», но Дарья подбежала ко мне и поднырнула под руку, крепко обнимая.       — А я с Сашей останусь, — сказала она.       Старшая сестра в ответ на это лишь головой покачала, словно уличив младшую в несусветной глупости. Кажется, даже что-то сказать собиралась, но всех отвлекла Шания — вихляя ляжками, тоже подбежала ко мне и обняла с другой стороны. С томным мычанием потёрлась набухшим, толстым клитором о бедро.       Валера внезапно спросил у неё:       — Шанька, так хочешь в стадо к Санчо?       «Шоколадка» энергично закивала, выражая крайнюю степень согласия. Даже хвостом мою талию обернула, словно одних жестов было мало.       — Тогда не забудьте к Иванычу заглянуть и объяснить, что теперь Саша за тобой присматривает, — легко согласился пастух.       — И я!.. Я тоже хочу! — тут же насупилась Алёна.       — Но ты же беременная! — глас разума возобладал во мне, пересилив симпатию к этой корове.       — А тебе не нравится? — бурёнка вскинула брови. — Я недостаточно толстая?       — Очень нравится! Ты самая-самая толстая и самая-самая красивая…       Шания ущипнула меня в бок, привлекая внимание:       — Я тоже буду очень толстой, когда забеременею, обещаю, — проворчала она.       — Да-да, — я поспешно согласился. — И ты тоже станешь толстушечкой…       Не хватало ещё чтобы из-за меня коровки повздорили. Но я всё ещё плохо знал бурёнок: Алёна уперлась руками в бока и выпятила округлый живот, упираясь им в мягкое пузо Шании.       — Я не против, — решительно заявила. — Только не думай, что позволю тебе стать толще, чем я.       Между ними будто промелькнула искра напряжения… а спустя миг два коровьих хвоста нежно, почти любовно сплелись воедино, словно бурёнки за руки взялись. Не знаю, чтобы это могла значить, но конфликт, кажется, угас даже не народившись.       — Ну, вот, — кивала Алёна. — Со всем разобрались, а значит, рожу теляток для тебя, Сашка.       Я рефлекторно покивал, соглашаясь. С одной стороны, Алёна права, ведь за детьми на ферме присматривает вся община, и у той же Маруси или Алёнки, которая маленькая, не только одна биологическая мама, а целые стада мамочек приёмных, которые любят их ни чуть не меньше, чем родные родители. «Наши дети» — это не мои с Алёной потомки, а дети всей фермы. Но с другой стороны — коровке сперва хотя б спокойно родить надобно, а потом уж заниматься всякими весёлостями.       — Здоровье телят куда важнее игр, — я стоял на своём. Поспешил добавить, пока бурёнка снова чего-нибудь не выдумала. — Алён, давай так сделаем: ты сперва родишь, а потом снова подумаешь, хочешь ко мне или нет. Идёт?       — А не обманешь? — бурёнка с подозрительным видом надула щёчки, но стало понятно, что она не против моего предложения.       — Зачем мне обманывать? — пожал я плечами. — Вот сходим с Шанией к Ивану Ивановичу и вернёмся к тебе поиграть.       Корова энергично покивала, радостно встрепенув ушками. Наклонилась к «шоколадке» запечатлевая какой-то неявный союз слишком уж прочувственным для обычных подруг поцелуем и, высвободив хвост из захвата да придерживая круглое пузо, плавной поступью, враскачку широченными бёдрами, направилась следом за Игорем.       Даша хотя и пунцовела от стыда, но провожала бурёнку жадным взглядом.       — Нравится Алёна? — улыбнулся я.       — Очень… — прошептала девушка. — На неё хочу стать похожей!       Она вскинула голову и с мольбой взглянула мне в глаза:       — Сашка, сделаешь меня такой?! Я всегда-всегда буду тебя слушаться, только… Боже, как же хочу тело, как у неё!       — Я тоже хочу от тебя телёночка, — Шания с улыбкой промурлыкала мне на ухо.