Часть 33

      Пятки до того разнылись, что к Иванычу я отправился, вышагивая, словно опытная балерина — ступал на пальцах. Коровки по этому поводу шутили, что я красиво виляю попой, то и дело толкая меня ляжками, словно подначивая не стесняться. Обижаться на ниже не получалось даже при всём желании, да и пяточки, мать их дери, горели так, что было абсолютно без разницы, как там у меня жопа вихляется.       По пути я снова наткнулся на вездесущую Маруську, но на этот раз заноза мелкая не захотела донимать меня своими дурачествами. Играла с подружками в догонялки. Девчушки стремительно носились по лугу, нарезая круги в высокой траве со скоростями совершенно немыслимыми не только для ребёнка, но вообще для человека. Замирали на миг, однотипно подбочениваясь, и заливались деланно-злодейским хохотом, который особенно уморительно звучал писклявыми детскими голосами. Срывались с места, теперь уже взаправду ухохатываясь над нелепой пантомимой, и спустя миг повторяли всё заново. То ли просто дурачились, то ли Иваныч привёз с собой какие-то новые мультфильмы, в которых девчонки это увидели. Я помахал им рукой и Алёнка, которая дочка Игоря, а не пузатая беременюшка, промчалась мимо меня в и прыжке дала «пять», задорно хихикая. Остальные млявки на неё навалились и куча-мала из весело верещащих детских тел покатилась в высокой траве.       Босс отыскался у себя и совершенно не возражал против желания Шании. Наоборот, Иваныч с подозрительной готовностью всецело и полностью поддержал стремление бурёнки присоединиться ко мне. Но не успел я вставить и словечка, как он в лоб заявил, что и против второго её желания также не против: корова очень хочет телёночка и внимательному пастуху надо бы ей с этим помочь. Более того, Иваныч доверительным шепотком намекнул, что как бы даже настаивает, если между нами мужиками.       Я хотя и удивился, но не настолько сильно, как мог бы. Словно предчувствовал уже нечто такое: то, что в один прекрасный момент мне подсунут работёнку гораздо ответственней простой помывки откормленных коровьих сисек-писек-попок, давненько уж витало в воздухе. Юлия, чертовка такая, откровенно начинала пугать тем, что словно в корень зрела со своими предположениями и наперёд знала, что мне пригодится полученный под её началом опыт. Хотя, может, и в самом деле знала? Она ж у Иваныча фаворитка в профессиональном плане, поэтому явно же на короткой ноге с боссом. Вдруг они сговорились заранее? А ведь могли. Что он — жучара не простой, что она — лиса-хитрюга.       Я поскрёб гладенький, шелковистый подбородок, мимоходом радуясь тому, как же это классно, не чувствовать под пальцами щетину. Погладил мягкий животик Шании, которая глядела на меня с обожанием, красноречиво прикусывая пухлую губку. Посетила чертовски приятная мысль, что увидеть «шоколадку» с большим, красивым пузом, полным здоровых телят — это просто чудесно. А потому грядущее осеменение Шании не напугало. Бычий хуй я в руках… да и не только в руках уж подержал, так что если вдруг придётся Шаньке помочь с осеменением — запросто справлюсь. Но Иваныч, как опытный картёжник, не все козыри разом выбрасывал — сумел-таки удивить и ошарашил заявлением, что было бы здорово, кабы я лично удовлетворил желание Шании и «запузырил» корове телёнка!       О кровосмешении на ферме пока не могло идти даже речи — рай для бурёнок не так долго работает и первое потомство ещё совсем нежного возраста, чтобы думать о его случке со своими же мамками. Тем более, и коров, и быков пока предостаточно. Но полезный геном при выведении нужной породы — это очень ценная вещь, объяснял мне Иваныч. А тем более, такой геном, как у меня: стремительное продвижение «фактора», это не то, что он мог позволить себе игнорировать.       Да и Шания, если припомнить, смотрела настолько обожающим взглядом, что даже как-то не верилось в такой её ко мне интерес — есть ведь на ферме пастухи заметнее меня. Но бесстыдница Шанька прямо в присутствии босса завелась не на шутку и по внутренней стороне её бёдер побежали обильные тягучие капельки, чей аромат мигом вскружил мне голову. Эта роскошная, фертильная самка будто ничего не замечала и невинно вертелась вокруг нас, качая упругой попой, капая молоком из сосков и благоухая мокрой пиздой, вожделеющей хуя. Я же в первый раз в жизни так явно и ярко ощутил обонянием вагинальные «соки» и даже на какой-то миг потерял голову от восторга. Шания так взмокла из-за меня и для меня! Чарующий аромат её плодовитого тела, изголодавшегося по зачатию, пьянил не хуже вина, заставляя забыть обо всём и пробуждая эрекцию. Хочешь не хочешь, а начнёшь местных быков понимать, которым «крышу» сносит только от одного вида горячих коровок.       Я согласился с Иванычем, потому что просто физически не мог отказаться. Больше страшился не факта отцовства, перед коим меня так простецки поставили, а своих непроизвольных реакций, которые так и нашёптывал, уговаривая немедленно уткнуться лицом промеж ягодиц Шании, вдыхая сладость её мокрой вагины и вылизывать это сокровище, пока оно не сотрётся в конец.       Даша тоже поддалась импульсу — неосознанно ли, или нарочно подражая нашему с Шанькой настрою. Она с видом нашкодившего подростка честно призналась фермеру в своих сокровенных мечтах и также захотела — попросила разрешенья — зачать. Иваныч категорично запретил, но ради её же блага. Он объяснил девушке, что семя мужчины, даже частично подвергнутого фактору метаморфозы, может оказаться «опасным» для неподготовленной женщины. Разумеется, сама сперма не сможет хоть как-нибудь навредить — это ж не яд какой, — но если ни разу не рожавшая барышня понесёт сразу семерых-восьмерых, а то и больше, то это ляжет огромной нагрузкой на её тело. Тем более, беременность — это завершающий штрих преображения девчонки в буренку.       Мы с девчонками вернулись жить в общежитие до той поры, пока Иваныч с более опытными пастухами не решат, где нашему крохотному стаду поселиться на постоянной основе. «Общага» — это прекрасно, но коровы должны жить в коровнике, у друг друга и у всех на виду, что также являлось важнейшим фактором их социализации. Хотя Шанию такие заботы совершенно не беспокоили — она этот этап давно прошла, — и губастенькая «шоколадка» прямо от двери сграбастала Дашу и утащила на койку. Просто подхватила девчонку на руки, словно ребёнка, и бухнулась с ней на кровать, приваливая горячими телесами и обнимая конечностями. Без колебаний обхватила губами чуть не половину лица белорусочки, запуская длинный язык в рот опешившей девушке.       Дашка, непривычная даже к «гетеро», не то что к однополой близости, только испуганно попискивала, и вяло упиралась в толстые сиськи новой подруги. Но из титек «шоколадной агрессорши» лишь молоко струилось, как следствие этих потуг, а белоруска с тем же успехом могла попытаться сдвинуть с места самую настоящую корову. Стоило ли удивляться, что она очень скоро сдалась перед натиском «эбонитовой» сексуальности.       Я оставил их ненадолго и лишь отошёл лицо ополоснуть да раздеться, а когда возвратился — девчонки уже увлечённо «сосались», неистово ласкаясь клиторами в позиции «ножниц» и наполняя комнату томными вздохами. На постели словно зефир в шоколаде сладко причмокивал, в безуспешных попытках слиться и перемешаться. Зрелище просто завораживающее… Шания заметила, что я вернулся, но даже не стала отрываться от губ Даши. Просто чуть развернула бедра и призывно раздвинула передо мной мощные ляжки, откровенно красуясь мокрый, пухлой вагиной, горячей и страждущей. У меня рот в момент наполнился голодной слюной от вида этой аппетитной, губастенькой «устрички». Аромат текущей пизды вновь вскружил голову, как будто я стопку водки натощак хлопнул. Но «младшенький» внезапно подвёл: сердце грохотало, как бешеное, а вот член не спешил подниматься! На какой-то момент я даже запаниковал — «нет, только не сейчас, братан!», — но быстро сообразил, что всё это из-за «фактора». Он слишком сильно на тело влияет и не удивительно, что пока многие системы организма разлажены.       Усмехнувшись, я повалился между бёдер темнокожей богини, погружаясь в облако волшебного аромата и с удовольствием запуская язык к ней во влагалище. Кажется, язык у меня тоже подрос и здорово удлинился — Шания сладостно взвизгнула, жадно обхватывая его интимными мышцами и в импульсивном порыве привалив мою голову бёдрами…

* * *

      Шания успела даже один раз кончить, доведённая до предела лишь языком — брызнула мне на лицо тугой маслянистой струёй, щедро благодаря за усердие. А там и «младшенький» мой наконец-то ожил, негодник. Проснулся, скотина такая, обильно протекая липкими прядями предэякулята, будто бы в извинение за промашку.       Я уставился на свои чресла в лёгком недоумении. Такого даже в самой фальшивой порнухе не видел и впервые столкнулся с чем-то подобным лишь у воспитанников Юли. Очень удивился тому, как из всё ещё достаточно вялого члена просто течёт, не прекращаясь ни на секунду. Не было ведь никакой стимуляции, кроме прекрасного зрелища сладкой вагины перед лицом, а мой пенис протёк не хуже, чем писечка Шании.       Мы наконец-то жадно слились с ней воедино, звучно хлюпнув мокрыми от «соков» промежностями. Мясистая корова тут же выпустила из захвата взмокшую Дашу и обхватила меня, словно подростка. Перекатилась, прижимая к постели и занимая позу наездницы. Обрушилась каскадом блестящих волос, обжигая вожделеющим взглядом и нависая громадными титьками. С дрожью вздохнула, коротко вскидывая колоссальные, массивные бедра, и с восторженным стоном обрушилась всем немаленьким весом ягодиц на меня — матрас под нами так и хрустнул пружинами! Толстая, круглая, не знавшая даже слова такого «диета», но при этом парадоксально упругая попа всколыхнулась в секундной волне «ягодицетрясения», и замерла. Я видел эти божественные колыхания в зеркале у негритянки за спиной. Она заметила, куда направлен мой взгляд, и также повернула голову, с улыбкой посмотрела на меня в зеркале. Чуть приподнялась, не теряя зрительного контакта, и с мощью похотливой сваебойной машины вновь обрушилась вниз, оглашая тесную комнатку мокрым, звонким шлепком. Зажмурилась от удовольствия, вскинув тонкие бровки, и вцепилась в свои здоровенные груди, орошая меня с Дашей и постель под нами струями молока. Принялась колыхать упитанным телом, набирая темп и двигаясь с каждым мигом всё энергичнее, угрожая в один миг к чёрту проломить кровать. Мышцы её горячего лона. способные без усилий принимать даже чудовищные бычьи хуй, оказались восхитительно тесными и с опьяняющей жадностью сжимали мой член, пусть даже он был унизительно крохотным для такой крупной женщины.       Румяная Даша смотрела на нас со смешанным чувством испуга и зависти. Качала бёдрами и стыдливо теребила свой клитор.       — Иди ко мне? — выдохнул я, подзывая её.       — А?.. — томно всхлипнула девушка.       — Ко мне… Садись… На меня, — Шания входила во вкус, и говорить становилось сложнее. — Сядь мне на лицо…       Даша с испугом замотала головой, категорически отрицая даже возможность чего-то подобного, будто ей предложили нечто невероятно ужасное. Но стоны разгорячившейся негритянки имели свою немалую силу и могли сломить не такие препоны. Белоруска промедлила, завистливо поглядывая на новую подругу и её крупные формы, что призывно подрагивали и колыхались в такт ударов внушительной задницы, а затем торопливо переползла ближе к нам. Забавным, вороватым движением поцеловала толстый сосок стонущей Шаньки, и тут же уткнулась всем лицом корове в титьку — негритянка просто надавила девчонке на затылок, прижимая к себе и поя молокам. Звучный глоток спустя миг услышали все, даже сквозь всхлипы Шании. Мы заулыбались, на миг замедляясь, а белоруска промедлила, уже своими руками лаская толстые груди подруги и жадно теребя губами её чёрный сосок. Привстала, осторожно переступая коленкою через мою голову, и медленно опустилась промежностью на лицо. Испуганно ойкнула, когда её горячие, мокрые «губы» прильнули к моим губам, придавленные весом девичьего тела. Я лишь слегка приоткрыл рот, окружая липкие, жаркие складочки положенной им от рожденья заботой, и протолкнул язык словно в горячий медовый горшочек. Сквозь узкую дырочку в девственной плеве потянулся на самую глубину, с мгновенным чувством восторга осознавая, что могу нежно лизнуть устье её девственной матки! Момент оказался настолько сладостен и возбуждающ, настолько путал все планы, что я с жадностью обхватил ягодицы девчонки — «никому не отдам это счастье!» — и жадно потянул в себя женский «сироп», исполненный непорочной похоти.       А затем…       Затем у меня возникло неодолимое желание немедленно лишиться сознания, чтобы не участвовать напрямую в грядущем насилии над собственным членом! Память всё ещё ярко описывала то затяжное безумство, которое провернула со мной ненасытная темнокожая корова, и которому вновь собиралась прибегнуть. Но «фактор» действовал неумолимо, преобразуя тело в более лучшую версию себя самого, и я с ужасом понимал, что отныне лишь в физической силе уступаю Шании, но не в выносливости. А в негритянку будто демон разврата вселился: корова скакала на хую всем своим немаленьким весом с таким радостным визгом, что начинала немного пугать.       Несколько раз мы с «шоколадкой» делали перерыв и отдыхали. Она, как и любая корова на ферме, да и всякая женщина, крайне уязвимая перед собственным оргазмом, рушилась на постель, обворожительно вздрагивая лоснящимся, тугим телом. Приходила в себя, конвульсивно содрогаясь от остаточных волн наслаждения, запредельных даже для такой опытной бурёнки. А я тем временем распечатывал Дашкину девственность, предварительно накормив её контрацептивами и заласкав до полубеспамятства.       Моя сексуальная выносливость, которая для местных матёрых коров стояла примерно на уровне «…ну, ладно, сойдёт и так…», оказалась для белоруски поистине чудовищным испытанием. Бурно кончая и взвизгивая от болезненного наслаждения, она не успевала опомниться, как её тело порождало новый оргазмических взрыв и на лобок мне снова летели капельки её сквирта. А я слишком увлёкся, быстро приученный Шанией силы не экономить и выжимать всё из партнёрши, пока она не выжала тебя самого. Дурак, не смог вовремя распознать, что сверхвозбуждённое Дашкино тело сыграло с ней самой злую шутку. Девушка ведь упоминала, что даже не целовалась с парнями ни разу, а теперь…       Я опомнился, только когда заметил, что она закатила глаза, изо рта у неё сочилась и пузырится слюна, а на лице застыла маска неземного блаженства. Попытка вытащить член из замученного наслаждением лона стегнула Дашу новым мгновенным микро оргазмом и девушка счастливо заверещала, прогибаясь навстречу взмокшым от пота жиотиком. Вскинулась в моих объятиях, с томным хрипом выдыхая раскалённый воздух прямо в лицо. В эти мгновенья сексуальной беспомощности она представала настоящей богиней: и без того симпатичная, надо сказать, девчуля, казалась ожившим воплощением красоты и желания.       В такие момменты уже Шания смотрела на Дашу с искренней завистью, и тут даже гадать не приходилось, в чём дело. Завидовала и хотела также лишиться всех чувств под натиском удовольствия. Слишком многого от меня ожидала эта ненасытная рогатая женщина!..       Я оставил бурёнок «передохнуть» — самым трусливым образом поскорее ретировался из комнаты, начиная откровенно побаиваться Шанию. А с той ли связался? Комичная смерть через «сну-сну» мне наверняка не грозила, но негритяночка словно только начинала во вкус входить, набирая дикие сексуальные обороты. Отдалённо давала понять, как же на самом деле подобные ей довольные жизнью коровы совокупляются с быками Юли. Останься я до сих пор обычным мужчиной, не вкусившим удивительных прелестей «фактора» — как пить дать ощутил бы неполноценность. Ясно же, что «размер не имеет значения»… но сложно с этим соглашаться, когда у тебя единственного член короче иных залуп на этой ферме. Даже в мыслях, перед самим собой стыдно признаться, что удовлетворить местных бурёнок простые парни уже просто не смогут, даже если станут окучивать их втроём-вчетвером. А ведь Шания уже намекала всяческим бехивеоризмом и языком тела, что жаждет члена потолще и очень хочет анала. Хочет наконец-то ощутить себя подчинённой коровой, которую дерут так, что после спаривания сидеть больно. Она очень хочет — это во взгляде натурально читается, — но метаморфозы мои, словно назло, не особо торопятся. Первым делом они разумно, словно и правда по воле разума, наращивали мышечный корсет по всему телу, отчего пенис как будто «усыхал», визуально уменьшался.       Впрочем, самолюбию моему всё же повезло. Шанию я не одолею пока что, но вот Дашка-то до сих пор самая обычная, не преображённая девушка. Она мне не соперница, потому оказалась полностью «уничтоженной» — с осоловелой улыбкой пялилась в потолок пустым взглядом, поглаживая мокрый живот. Образ девушки, до полубеспамятства измученной сексом — измученной именно мною! — расправлял плечи и наполнял первобытной гордостью.       «А я всё же неплох, чёрт возьми!..»       Единственное, в чём коровки с фермы Ивановича проигрывали простым женщинам, так именно в этом. Рогато-хвостатые барышни невероятно красивы, сексуальны, доступны и любвеобильны, но чтобы довести копытную сладкую тетю до поуобморока путём эротической стимуляции, это нужно быть «Мастером Спорта по Сексу» и постараться на полную. Шанька кончила уже несколько раз, но ведь даже хоть немного уставшей не выглядит.       Она сграбастала в объятия томно пыхтящую Дашку и вскинула её поперёк бёдер свою тяжеленную ляжку. Играя кончиком хвоста с пупком Дарьи, принялась что-то увлечённо девушке объяснять, то и дело целуя неопытную подругу в губы — по-настоящему, с языком и игривыми покусываниями. Демонстрировала чудесный образ бисексуальных отношений.       «Правильно!» — согласился я. — «Пусть опытная поучит новенькую, поделиться всякими коровьими премудростями».       Пока они ворковали — пока Шанька в своё удовольствие тискала счастливую от любви и обожания Дашу, — я ретировался в душевую, умыться и освежиться. Зуд по всему телу и боль в мышцах уже стали вполне привычным делом и почти не беспокоили, но голова сегодня чесалась просто ужасно.       Вода хлынула на макушку, пальцы принялись втирать в волосы душистую пену… и я замер, нелепо уставившись в пустоту. Ладони нащупали симметричные скруглённые конусы по бокам головы! Совсем небольшие, не выше фаланги пальца, но, безусловно, реальные.       «К-как?.. К-когда?..»       Из душа я выскочил нагишом и со всех ног рванул в сторону коровника Юли. На бегу опомнился — «а что, если дети увидят таким?» — и метнулся обратно. Прыгая на одной ноге, наскоро влез в свои джинсы. Заодно сунул голову под струю воды, врубая полный напор и смывая мыльную пену. Случайно холодную дал, ухнул от озноба, и помчался, как лань. Вставать на всю стопу не мог — пятки ужасн оболели, но бежать на пальцах оказалось даже удобней. Скорость и правда растёт невероятно. Ато, что жопа вертится неподобающе, так некогда мне ха этим следить!..       — Юля, ты где?! — заорал я во всё горло ещё издали.       Через заборчик вокруг бычьих угодий перемахнул, как легкоатлет на дистанции, бездумно врываясь в вотчину свирепых верзил. До того перепугался рогов на макушке, что совершенно забыл: бычки их мне запросто обломают, если им хоть что-нибудь не понравится. Удивительно, но верзилам всё нравилось, даже очень. Великаны жутковато усмехались мне, обезоруживающе-радушно помахивая руками в приветствии. Вспоминали недавнее?       Это жутко смутило и немного сбило с панического настроя. Божил, блин — узнаю не лица, а пенисы. Кажется, даже щёки зарозовели — ближайшие быки откровенно заулыбались при моём приближении. Один даже подошёл, поднял руку… и погладил меня по голове!       — Не бойся, — пробасил он. — Тебя не обидят.       Я вскинул совершенно растерянный взгляд на гиганта, чувствуя себя натуральным ребёнком, и с обречённым видом вздохнул. С одной стороны — такое обращение от быка унизительно, но с другой — они ж не пытаются намеренно оскорбить. Они, как бы, разучились злорадствовать. Просто до сих пор думают, что я женщина, и обещают безопасность. Джентльмены рогатые.       — Где Юля? — проворчал я.       Великан молча поднёс палец к своему уху, будто предлагая прислушаться, а другой рукой указал мне за спину. Я обернулся и спустя миг действительно уловил отдалённые женские стоны, долетавшие от коровника.       — Юля?! — крикнул опять и кинулся к ней со всех ног.       Сорвался с места и… едва не взлетел над землёй, когда вдогонку по заднице огрела лапища рогатого великана! Бык с хохотом шлёпнул меня по жопе, то ли ускорение придавая, то ли по старой привычке оценивая ягодицы потенциальной «партнёрши».