Часть 35

      — Обожаю покладистых мальчиков, — с жаром прошептала Катя.       Плотно прижалась горячей грудью к спине и отрывисто покачивала тазом, грубо вбивая в меня страпон, вместо смазки натёртый бычьей спермой. Я чуял, как он безжалостно ударяет навершием в глубину живота, хлюпая комковатою смазкой, и с ужасом понимал, что начинаю волю терять. Упругая «жердь» мучила анус трением и растяжением, поглаживая звенящий сладостью комочек простаты, маскируя всякую боль. Я даже стыда не испытывал — просто забыл, что нужно стыдиться! — и с томным вздохом толкнулся навстречу вторженцу. Это был невероятный позор, но…       Катя расхохоталась, огрев задорною «оплеухой» меня по ягодице.       — Давай, детка, покажи класс! — веселилась она.        Я снова толкнулся, осознавая необратимость решения. Пути назад уже попросту нет, и посему мой собственный член задёргался в ритме с точками, а из головки потекли липкие нити. Толстый страпон давил на простату без жалости, заставляя меня проливаться предэякулятом почище, чем иные девчонки текут от желания, а Катя ласкала «младшенького», пачкая пальцы в и унизительно пряча мой член у себя кулаке. Другою ройкой обняла меня за живот, всё же подключаясь к движению.       Я кончил ей на ладонь, с огромным трудом запирая в себе сладостный стон наслаждения, что рвался вон из груди. Он казался даже чем-то более стыдным, чем толстый страпон, отнявший анальную девственность. Мне ни за что нельзя было уподобиться счастливо стонущей Юлии — «я же не баба!» — а потому я под звуки смеха Катюши повалился без сил на живот быка, на котором Юля скакала. Следил за тугою пиздою пастушки, гротескно растянутой чудовищным хуем всего на расстоянии ладони от моего носа, и отдувался. Переводил дух, совершенно ошеломлённый безумным оргазмом: в своё время читал, разумеется, что стимуляция простаты — это нечто чудесное, но даже не думал, что настолько приятное!       Катя вытащила из меня страпон, одобрительно похлопав им по заднице. И я аж содрогнулся от ужаса, протяжным вздохом извещая округу, насколько же огромной оказалась на самом деле эта хреновина! Девчонка же, кажется, осталась удовлетворена не меньше моего. Впечатлённая бурным, позорно громким оргазмом, она счастливо хихикал, облизывала свои липкие пальцы и то и дело коротко тыкала мокрой головкой страпона в мой поруганый, дрожащий от изнеможения анус. Я рефлекторно сжимался в ответ на её провокации, что лишь веселило ученицу пастушки.       В какой-то момент она просто присела на корточки, одною рукой придерживая толстый страпон, а другой стиснула мою ягодицу, чуть отодвинув взмокшую от пота и смазки «дольку». Протяжно лизнула анус, протолкнула язык в самую дырочку!..       Я чуть не взвизгнул от восторга и унижения, уже и не помышляя сохранять какой-то там «вид».       — Ч-что со мной п-происходит? — постанывая пробормотал, кое-как приподнявшись.       Даже нашёл в себе силы оглянуться назад, но Катерина в растерянности лишь не понятливо пожала плечами. Она как будто и не думала отлипать от моей задницы, лаская языком мошонку и анус.       — Он про рога-а-АХ!.. — простонала Юля, внося толику ясности.       — А-а-а!.. — ученица задорно кивнула, игриво кусая меня за попу       Поднялась, мучительница бессоветсная, и бескомпромисно одобряющим жестом похлопала страпоном по заднице.        — Сашка, да не беспокойся ты об этом. На ферме они вообще у всех. Ты не знал разве?       — Не-а-х… — выдохнул я, понемногу приходя в себя.       По чуть-чуть отодвигался от вероломной продолговатой игрушки, что дарила море постыдного удовольствия.       — Мы их «антенками» зовём, — продолжала Катя. — Они нужны для связи Коллективного Разума…       Девушка рассмеялась над простенькой шуткой, навалившись на ближайшего быка и задорно тыча верзилу в каменный живот кулаком.       — Похер… Плевать на рога… — отмахнулся я, наконец-то принимая вертикальное положение и кое-как подтягивая на себе штаны. — Какого чёрта мне это нравится, а?!       — Так мне ж откуда знать? — Катя ответила с весёлой улыбкой. — Может, тебе всегда хотелось, чтобы девочки доминировали? Гадкий мальчишка…       — Да чёрта с два!.. — возмутился я, а затем тихо добавил. — Но…       — Но? — она повторила за мной, с ехидной физиономией потряхивая жутким страпоном в руке.       — Но это было очень приятно… — пробормотал я, опуская глаза.       Девушка рассмеялась, а я обернулся через плечо в нелепой попытке взглянуть на свой зад. Ощупал округлые мягкости: они всегда были такие?       — Кать, только честно: со мной что-то не так? Ты же просто шутила, да?       Девушка перестала хохотать и взглянула на быка, которого «избивала» в пузо:       — Вергилий, оценишь нас, — велела ему.       Быстро и без объяснений отвела меня в сторону, подальше от счастливых стонов наставницы, и без лишних разговоров снова стянула промокшие джинсы. А затем также и с себя стянула шортики, демонстрируя ровный загар на бесподобно тугих ягодичках. Подхватила меня под руку и отвернулась спиной к быку.       — Ну-ка, малыш, чья попа красивее? — с задором спросила она.       — Да какого?.. — я было дёрнулся, но девушка приложила палец к губам, другою рукой обнимая меня за талию и прижимаясь бедром.       Бык подошёл и его лапища легла мне на задницу, средним пальцем играя с натруженым анусом и окунаясь неглубоко внутрь. Я в ужасе оглянулся, не понимая, как реагировать на подобное, и в полном недоумении встретил на лице бугая довольную ухмылку.       — Обе хороши, — беззастенчиво пробасил великан, увлечённо щупая наши с Катей тылы.

* * *

      Происходило что-то совершенно необъяснимое, безумное. Порывистая младшая пастушка со своим клятым страпоном будто расставила все точки над «i», этим резиновым хуем забивая во мне до смерти последние остатки непонимания. Я с разинутым ртом не просто заметил, а во всей полноте осознал, что вчерашние Юлькины свирепые «малыши», готовые своротить челюсть просто за косой взгляд, нынче смотрели на меня обезоруживающе миролюбиво и даже… заинтересованно! Их внезапное дружелюбие сбивало с толку и дико раздражало, а от их ласковых — ласковых, блядь! — взглядов по спине пробегали «мурашки». Озорная пастушка тем временем ухохатывалась над моей растерянной физиономией и ластилась, нарочито дурашливо прикидываясь наглой кошкой, чем лишь подливала масла в огонь. Без тени иронии и словно бы наплевав на предостережение Юлии девушка во всеуслышание заявила, что из меня получится милый фембойчик и она даже не против завести со мной отношения, если я стану её «девушкой».       Унизительное вроде бы «фембойчик» в одно ухо влетало, а в другое — вылетало. Я головой понимал, что не хочу настолько щедрых эпитетов в свой адрес, но с нарастающей паникой ощущал, что жизнь в райской ферме успела оставить во мне жирный, внушительный след: мысли в панике прыгали с одного на другое, но не могли отыскать ни единой эмоции противления! Именно это меня ситрашило больше всего — принятие. Но чем больше я думал об этом, тем явственней понимал, что наглый шёпот Екатерины и её не менее наглые руки, с азартом мявшие мою задницу, раздражают всё меньше. Даже испуг перед рожками отступил, а ведь из-за них всё и свелось к внезапному анальному сексу…       Я в красках вспомнил сладость болезненной стимуляции, растянутую на животе кожу, и спрятал в ладони лицо, запоздало и густо краснея. Не мог не признаться, что это до ужаса унизительно и… так бесподобно. Ритмичные взмахи помпирующих колебаний члена их латекса выжали из меня не только искренние стоны блаженства, но и страх перед явной девиацией метаморфозы. Со мною точно было что-то не так — это теперь однозначно! — но время упущено и я уже не боялся этого! Лишь чуял бесячее умиротворение, с которым принимал прикосновения рогатых верзил. Они снова трогали меня, осторожно ощупывая как хрупкую драгоценность. Тискали задницу, бесстыдно исследуя пальцами узость и глубину задней дырочки, сжимали складки жира на груди, словно ожидая, что из сосков потечёт молоко, а мозги мои изо всех сил, но абсолютно безуспешно, пытались отыскать хоть капельку злости к ним. Я слабо расталкивал наглые руки, с каждой секундой всё больше проигрывая им.       Катюша всё равно что спасла — потащила за собой, ка кна буксире. И я, совершенно растерянный и поникший, послушно побрёл за девушкой. В мыслях творилась форменная сумятица — скудная почва для всякого сопротивления — а пастушка тем временем отвела меня в душевую, держа за руку, словно малого ребёнка. Не играя на публику — мы остались наедине с ней — полностью раздела меня своими руками и принялась мыть, всё так же роняя непривычные комплименты. Провозилась добрую четверть часа по ощущениям, хотя даже на самых крупных коров с комплекцией Снежаны хватило бы и полтора десятка минут.       Катя делала всё быстро, ловко и очень умело — из неё получилась бы прекрасная сестра-сиделка, — но девушка то и дело срывалась на ласки и беззастенчиво извлекала максимум наслаждения из ситуации. Она наслаждалась мной и это заставляло отчаянно пунцоветь от стыда, что лишь добавочно провоцировалао страсть пастушки. Она практически облизала меня с головы и до ног, с горящим от возбуждения взглядом зарывалась лицом меж моих ягодиц и бесстыдно играя с анусом языком. А затем, бросая весёлые взгляды, со знанием дела оформила мне бесподобный минет, как точку в случившемся.       Слушая её пошлые хлюпанья и довольно постанывая после особо глубоких «заглотов», я больше не мог наивно заблуждаться и с горечью окончательно убедился, что член мой и правда уменьшился, заметно «усох». Это на фоне Шании размер «мужества» выглядел весьма незначительным — против её-то матриархальных ляжечек и елдаки Юлькиных бугаёв не внушают особого трепета, не то что какой-то там среднестатистический пенис. Но в объятиях вполне обычных пальцев Кати не оставалось и тени сомнения: наглый «подросток» в моем лице посягал своим унизительно крошечным хуем на нежные губы рослой красавицы. Впрочем, красавица так лихо отсасывала, счастливо булькая горлом, что я готов был на стену влезть от восторга и натиска этой необузданной девки. Училась она определённо у лучших и переняла науку у Юлии: в момент кульминации я попытался оттолкнуть алчную хуесоску, предполагая, что сейчас будет, но успел разобрать её смеющийся взгляд и просто дал телу волю. Катя смотрела на меня снизу вверх и ждала, вместе со мной предвидя грядущее. Закашлялась, почти что захлёбываясь от тугой струи семени в самое горло, и спустя миг брызнула спермой из носа, но так и не выпустила член изо рта. Ждала этого и жадно пила, сглатывая мои обильные соки и красуясь полным отсутствием рвотных рефлексов. Её лицо покрывали вязкие брызги, а румяные щёчки раздулись, купая на языке член, окутанный «кремом». Но даже так, даже насилуя её жаркий ротик, я всё равно странным образом чуял себя в подчинённой позиции.       Катя поднялась на ноги, демонстративно сглатывая и мимолётно облизываясь.       — Хочешь, научу так отсасывать? — буднично спросила она.       Я машинально кивнул, не задумавшись даже, что же услышал, и девушка прильнула ко мне с поцелуями, словно спешила поделиться тем жарким, терпким амбрэ, который только что испытала. Но после всего того, что я успел натворить за день, то были сущие шалости с привкусом спермы, не больше. Руки мои без колебаний обхватили упругие ягодицы пастушки и я вскинул девушку себе на бёдра. Сунул язык в её липкий рот и снова почуял себя на коне: член мой уменьшился — это факт, — зато язык удивительно вытянулся и похотливая «битва» за последние сгустки моего семени шла уже на территории Кати.       Лаская и покусывая её сочные губы, я между делом, почти машинально, попросил заодно натереть меня масляным репеллентом. Катя молча кивнула и взъерошила мои мокрые волосы, ощупывая короткие рожки и всё тем же безмолвным кивком то ли давая понять, что они по прежнему со мной, то ли молчаливо убеждая, что их наличие — норма. Взяла меня за руку и отвела на кушетку в дальнем углу душевой.       — Падай, — с улыбкой кивнула и попыталась игриво меня повалить.       Не смогла — медленно, но верно я очень окреп, явно набрал не только жирок. Натуральные сиськи отростил себе, да и в заднице раздобрел, однакож и мускулатуру обрёл весьма не шутейскую. С довольным видом уставился на пастушку, заглядывая ей в глаза сверху вниз: стойка на «цыпочках» из-за боли в пятках, да и очевидная прибавочка в росте наполняли мысли приятным чувством сиюминутного отмщения. Не так давно Катька казалась могучей амазонкой, цель в жизни которой — красоваться своим восхитительным телом и топтать самолюбие обычных мужчин, демонстрируя перед ними превосходящую силу. Но вот он я, усмехаясь в лицо «амазонке», а она не может повалить меня с ног, хотя недельку назад, просто уверен, могла бы одною рукой вскинуть себе на плечо и носить, как мешок с овощами.       Пока я нежился на кушетке и блаженствовать под крепкими пальцами Кати, энергично и очень умело втиравшей ароматное маслице в мою задницу, душ посетила прекрасная в своей непревзойдённой распутности Юлия. Вошла, натурально вплыла, словно лебёдка, буквально облитая семенем, и направилась в одну из кабинок, с гордым видом придерживая ладонью, вздувшийся и заметно округлившийся животом, располневший от переполнения спермы. Я на мгновение ощутил лёгкий укол мимолётного чувства зависти и тут же с сердитым видом отвернулся от счастливой пастушки. Не хотел даже признаваться, что завидовал не её тугому пузу, полному спермы, а вообще умению женщин делать нечто подобное.       Что у меня на уме, объяснять не пришлось. Юлия хотя и стонала в моменты экстаза, как богиня разврата, но моё состояние оценивала весьма здраво. Может быть, даже лучше меня самого понимала, что у меня на душе. Вымылась и мы вместе отправились к Иванычу — я хотел как можно скорее разобраться в себе.

* * *

      «Консилиум» специалистов собрался быстро — все не занятые на дежурствах пастухи прибыли к боссу в течении пятнадцати минут. Собрались вокруг меня и принялись судить да рядить, что же такое творится.       От вида их искренне взволнованных лиц мне даже стало немного неловко: намеревался заставить себя скандал закатить — хоть на «полшишечки», чтобы озвучить очевидное беспокойство, — но озадаченные друзья и знакомые вынудили план поменять. Я сразу же, на опережение, объяснил, что чувствую себя превосходно и никаких жалоб озвучить не в силах… Но отсутствие жалоб — самая главная моя жалоба, как бы нелепо это ни звучало!       — Хм… — Иваныч покивал с задумчивым видом. — Такого у нас не было никогда, факт.       — Ну и что? — Игорь пожал плечами. — Главное, Санчо в порядке.       Он кивнул мне:       — Ты точно в порядке?       — Да, нормально всё, — ответил я. — Но поэтому и беспокойно немного. Так же не должно быть?       Валера вскинул ладонь, как будто прося слова:       — Замечал в себе что-нибудь необычное? — спросил у меня, осматривая с интересом.       — Ну… — я рассеянно пожал плечами, демонстративным движением оглядывая себя. — Всё тело зудит… Жопа, блин, выросла — даже Шанька шутит над ней!.. А ещё рога на макушке!.. Хотя, это ж вроде у всех, так?       — Ага, — пастух кивнул. — Ещё есть что?       — Да как бы… А! Ещё пятки жутко болят, если на них наступать.       — Так ты поэтому на носочках постоянно ходишь в последнее время?       — А ты думал, тренируюсь и мышцу качаю? — усмехнулся я.       Валера пожал крепкими плечами, возвращая улыбку:       — Ну, знаешь ли, когда можешь без проблем пожать от груди полтонны, то и сам не заметишь, как начинаешь выдумывать для себя и своей силы самые абсурдные задачки да посложнее…       — Боль в пятках — симптом, — перебила его Юлия.       — Спасибо, мам, что напомнила, — с иронией подтвердил Валера. — Я об этом и собирался сказать…       — Санчо в быка превращается? — закончил за него Игорь.       — Да какой бык? — возмутилась Катя.       Бесцеремонным рывком прилюдно стянула с меня джинсы и звонкой «оплеухой» огрела по заднице. Присела рядышком и прижалась к ягодице щекой, словно с лучшей подругой обнявшись:       — Вы гляньте только, какие «щёчки» упитанные! Какой бык, алё? Скорее уж бурёнка.       Я растерянно стоял на месте, больше в силу привычки прикрывая ладошками гениталии, и демонстрировал всем свою задницу. По озадаченным лицам людей понимал, что они сбиты с толку не меньше моего.       — Такого никогда не было… — задумчиво повторил Иваныч, потирая подбородок, а затем добавил, — но это не означает, что такое невозможно в принципе.       Он посмотрел мне в глаза:       — На вскидку, у тебя два варианта.       — Уехать, как можно скорее?       — Да, это первый. Остановить воздействие фактора — самая очевидная мера. Мы не до конца понимаем, как он работает, так что если тебе страшно, то это лучший из выборов…       — Говорю же, что не страшно совсем. Просто… — я запнулся, не понимая, как наглядно объяснить своё состояние. — Просто как будто когнитивный диссонанс в мыслях: вижу что-то странное и понимаю, что это — «странное» и оно должно пугать. Но совсем не боюсь, вот в чём дело.       — Тогда, второй вариант, — продолжил Иваныч. — Это не в наших правилах, но я бы просил тебя задержаться… Если, конечно, ты не возражаешь.       — Передать гены? — догадался я.       — В первую очередь