Genius and Madness

Когда Экко проснулся, то сначала увидел потолок. Воспоминания медленно возвращались к нему и больше напоминали сон. Он осторожно повернул голову туда, где лежала Джинкс. Её топ был вывернут наизнанку и задирался, оголяя часть груди, штанов не было, только трусы с тонкими лямками, волосы распущенные и спутанные закрывали её глаза и был виден только маленький пухлый рот. Она вся немного съежилась, а одеяло лежало в ногах. Экко привстал, чтобы укрыть её, борясь с желанием дотронуться до голой кожи. Животное, нет, хуже, я полоумный ублюдок.  Экко быстро натянул брюки и, не найдя своей футболки, надел первую попавшуюся вещь. Это был короткий топ Джинкс, который был ей немного великоват, но на Экко налез с трудом.  — Пойдёт — решил он и, выскользнув из комнаты, пошёл на первый этаж. Доски предательски скрипели под голыми ступнями.  — Привет, Грог! — поздоровался парень, усаживаясь за барную стойку. Владелец бара угрюмо кивнул, протирая стаканы. Из-за стойки выглянул Олле. — Доброе утро, дружок! Налить тебе что-то?  — Нет, спасибо. А есть какая-нибудь еда и сок?  Йорльд задумчиво почесал затылок.  — Могу сделать тебе сэндвич с арахисовой пастой, мой народ всегда хранит её в запасе. Есть апельсиновый сок, в чистом виде эту дрянь никто не пьёт, но я добавляю его в ром.  — Отлично, спасибо!  — Я тоже буду сэндвич с арахисом. И ещё с вареньем, — подал голос Грог.  — Это не варенье, Грог, это джем! — крикнул Олле.  Через десять минут Экко забрал тарелку с двумя сэндвичами и соком и вернулся наверх. Джинкс ещё спала. Он сел рядом и, аккуратно переложив её голову на свои колени, начал распутывать волосы, проводя по ним пальцами. Пряди были очень мягкие, красивого голубого цвета.  — Просыпайся.  Но она не ответила. Тогда Экко наклонился и лишь слегка коснулся её губ, когда он поднял голову, то на него уже смотрела пара мутных глаз. Уставших, сонных, недоумевающих. Воспоминания также не сразу возвращались и к ней. Через пару секунд взгляд стал более живым, Экко смутился и смог сказать только:  — Будешь сэндвич?  Джинкс кивнула, поднялась и потянулась к тарелке. Она молча ела, иногда поглядывая на него. Экко тоже взял сэндвич.  — Сегодня выступает Сингер. Сказал будет какая-то звезда, — с полным ртом еды сказала девушка. У нас был секс и первое о чем она хочет со мной поговорить это дешёвый певец из кабака, мне стоит усомниться в своих талантах.  — Я хочу чтобы мы пошли. Вместе, — продолжила она.  Экко немного смягчился. До вечера они по-прежнему хранили молчание, и Джинкс делала вид, что не замечает, как Экко неестественно долго смотрит на неё.  Под вечер парень куда-то ушёл и вернулся через час с непонятной коробкой, из которой выглядывали пёстрые ткани.  — Что это? — спросила Джинкс. — Я достал нам новые шмотки. Только молю, не спрашивай где, я не хочу об этом вспоминать, — Экко поставил на пол коробку и стал по очереди вытаскивать разные вещи, как фокусник длинный платок из шляпы.  Джинкс подняла с пола широкий пиджак, настоящий винтаж.  — У меня есть идея, — на её лице расползлась хитрая улыбка.  Когда они спустились по ступеням, то произвели настоящий фурор. На Джинкс был длинный пиджак, брюки, белая рубашка и галстук, как у настоящего аристократа. В руке девушка вертела трость, а под носом подрисовала усики чёрным фломастером. Волосы она собрала и зачесала лаком, напоминая мальчишку с улицей Пилтовера, который пытался произвести впечатление на ровесников и казаться старше. Таким дерзким и юным мальчикам всё прощали, и они вызывали восторг и улыбку. На Экко было блестящее бледно-розовое платье в пайетках и каблуки, на которых он держался хоть и гордо, но скверно. Образ дополнял длинный шарфик из перьев кислотного розового цвета. — Вы прекрасны, моя мудмуазель, — произнесла Джинкс каким-то гортанным голосом, очень похожим на мужской.  Экко ничего не ответил, лишь театрально смущённо подал ей свою руку, позволяя сопроводить на вечеринку, иными словами сборище пьяных пиратов, бандитов и сексистов. Они сели за привычные места у бара, несколько пар хмельных глаз не переставали пялиться на Экко, и к сожалению не из-за неприязни или удивления.  — Тяжело быть красивой, — прокомментировала Джинкс, имея в виду Экко.  Тот закатил глаза. Олле тоже принарядился, иначе говоря он был не голый, на шею амфибия завязал галстук бабочку. — Хорошо выглядишь, Олле, — сказал Экко. — Не так хорошо, как ты, — он насмешливо подмигнул и подвинул им с Джинкс напитки.  Началось выступление, но Экко не мог думать ни о чём, кроме того, что Джинкс сидела совсем рядом и рука её тоже лежала совсем рядом. Так прошло три часа, они слушали песни Сингера, выпивали, иногда наклонялись друг к другу, чтобы пошутить, и в эти моменты дыхание другого так сильно обжигало кожу, вызывало желание приблизиться ещё на миллиметр и ещё. Когда толпа начала шуметь и танцевать, Экко взял Джинкс за запястье и, притянув к себе, прошептал: — Ты не забыла то, что обещала мне?  Девушка отстранилась и недоумевающе смотрела в его глаза. Такие красивые карие глаза. Она покачала головой. Он снова придвинулся. — Ты обещала, что я смогу целовать тебя когда захочу. Я хочу.  Джинкс чувствовала себя так, как будто в огромной компании людей кто-то рассказал ей на ухо самый страшный и интересный секрет. Она набрала воздух в лёгкие и ответила: — Давай выйдем. Здесь слишком много людей, —она улыбнулась, взяла его за руку и потянула к выходу через толпу, от которой разило ромом. Стоило им оказаться за дверью, как Джинкс прижала его к стене бара. Она поцеловала его. Долго. Жадно. Его руки скользили по её телу, притягивали ближе. И Экко уже чувствовал, как всё внизу напряглось.  — Стой, — попросил он, хотя сам не мог перестать впиваться в её губы. Кое как собрав волю в кулак, он попросил Джинкс немного подождать и вскоре вернулся без каблуков и с ховербордом.  Он запрыгнул на своё устройство и легко поднял Джинкс, крепко удерживая рядом с собой. Они лавировали над джунглями, среди темноты и влажного воздуха, пока не приземлились на дереве. То, что увидела Джинкс, было невероятным. Небольшой домик прямо среди ветвей «красного ангела». Так люди иногда называли Диницию. — Так вот куда ты летал все это время, — это был не вопрос. Джинкс внимательно особо пела каждую деталь в маленьком шалаше, вещей почти не было, но она была заворожена. Потом повернулась к Экко, в лунном свете её глаза блестели, снова вода в чистом источнике. — Зачем?  Экко стоял поодаль, любуясь скорее не домом, а тем, как им любуется Джинкс.  — Я не мог иначе. Я знаю, что ты не видела меня в своём будущем, но пойми, я делаю это не потому что хочу впечатлить тебя, а потому что ты мне нравишься. — Это будет сложно, — сказала она. — У меня никогда не было легко. Может тот Экко, Экко из другой временной линии жил именно так, легче, проще. Но он тоже не был им, как и Джинкс не была Паудер. Он вдруг обрадовался этой мысли. — Ты мой самый лучший враг, сражаться с тобой было честью для меня, - он построил поклон. — А ещё из нас получилась самая лучшая команда изобретателей. — Гений и злодей, — вдруг сказала Джинкс. Эти слова, когда-то уже произнесенные эхом отозвались в голове Экко, он усмехнулся: — Да, гений и злодей — уродливые близнецы.  — Я слышала, что близнецы не могут быть далеко друг от друга.  — Значит, мы тоже не должны, — он подошёл ближе и нежно обнял её за плечи. От этих объятий она ощутила волну спокойствия и тепла.  Они простояли так не меньше десяти минут, когда Джинкс пробурчала в его плечо: — Я забрала с вечеринки самую горячую девчонку. И они оба рассмеялись.