Ром

Больше всего времени в работе с IJE заняла диафрагма, которая регулировала количество света, проходящего через объектив. Линзы пришлось изготавливать самостоятельно и тоже заняло много времени. Три бессонные ночи за работой, два дня проведённые на пристани в поисках материалов. Экко не курил, но было что-то завораживающее в том, как Джинкс выдыхала из себя струйки дыма. Однажды он выхватил из её рук оставшуюся половину сигареты и затянулся. — С ума сошёл? — в её голосе было больше удивления, чем злости. — Зачем тебе это?  — Если я буду выкуривать половину, отравы в твоё тело попадёт в два раза меньше, — Экко улыбнулся, думая только о том, что губы Джинкс касались сигареты у него во рту.  Иногда он шутил и вставал на одно колено. — Согласишься ли ты разделить со мной… эту сигарету? — торжественно поизносил он и протягивал ей одну. Джинкс притворно прыгала от радости, кричала «да» десять раз, выхватывала сигарету и, зажимая её между пальцев, вытягивала руку, любуясь, будто на ней было надето кольцо с огромным бриллиантом. Когда к ним пришёл новый покупатель, Экко залез в гамак наверху и пытался немного поспать, после огромного количества бессонных ночей.  — Мне нужно, чтобы ты работала только на меня, детка. Я готов предложить любую сумму, которую ты попросишь, — промурлыкал старый пират, который даже не прятал под повязкой отсутствие левого глаза. Уродливый шрам свидетельствовал о том, что рана заживала долго и о ней никто не заботился. — Я завязала с долгосрочным сотрудничеством и на островах меня скоро не будет, Кроули, — нараспев отвечала Джинкс, закрашивая ноготь на мизинце голубым цветом. — Забываешься, девочка, — Кроули подхватил гвоздь, который валялся на столе и не прицеливаясь воткнул его в стол, задев при этом палец девушки, из кожи полилась кровь. — Смысл в том, чтобы воткнуть между пальцев, — раздражённо бросила Джинкс, продолжая красить ногти, её как будто не столько тревожила кровь, сколько надоела беседа с пиратом. — Никогда не играл по правилам, — усмехнулся Кроули. — Я пришёл безоружный, Джинкс… — У тебя пистолет на бедре и, как я могу предположить, минимум два кинжала в сапоге, — перебила его Джинкс.  — Ты про эту бижутерию? Всего лишь побрякушки. Под оружием я имел в виду мой огромный флот, — продолжал Кроули. — Либо присоединяйся ко мне, либо проваливай с островов.  — Мне не нужны враги. Я уйду, как только закончу свои дела, — равнодушно ответила Джинкс, ей не хотелось впутываться в очередное приключение.  — Жаль, что ты выбрала второе. Но это лучше, чем третий вариант.  — Интересно, какой же третий? Наверное, моё убийство. Купи что-нибудь или проваливай, Кроули, мне некогда играть с тобой в пиратские хроники.  Мужчина встал, прошёл вперёд и, обхватив грязной рукой шею Джинкс, прислонил к её виску пистолет. Девушка даже не удивилась. Но прикосновения этого неотёсанного пьяницы были омерзительны.  — Как думаешь, есть ли мне дело до того, живая ты уйдёшь от меня или мёртвая? Пойми, Джинкс, за тобой теперь никто не стоит, то, что я собираюсь отпустить тебя по доброй воле, лишь моя милость.  — Зато кое-кто стоит за тобой.  Капитан Кроули почувствовал прикосновение метала к своему затылку. Экко стоял сзади, направляя на него дуло пистолета.  — Вам лучше уйти, сэр, — нарочито вежливо произнёс Экко. — Иначе ваши мозги разлетятся по комнате, не очень бы этого хотелось, за уборку здесь отдельно доплачивают. Джинкс дала слово, думаю, на этом можно закончить разговор.  Кроули лишь усмехнулся и отпустил Джинкс, смерив Экко взглядом, он вышел из комнаты. — Почему так долго? — спросила девушка.  — Ты же не любишь, когда я играю в мальчика-спасителя, — Экко взял её ладонь и начал обрабатывать рану. — Так когда ты планируешь покинуть Билджвотер?  — Когда закончу с IJE, как раз накоплю достаточно денег. Экко даже не спрашивал, почему Джинкс так важно закончить это изобретение. Это была как дань памяти Иши, символ того, что о ней не забудут, что она важна даже после смерти.  Ещё Экко подумал о том, что ему делать после этого. Они с Джинкс веселились, как в старые времена, но она решит, что он полный идиот, если увяжется с ней и дальше.  Парень спустился вниз, чтобы узнать, нет ли у Олле бинтов.  — Экко! — раздался радостный голос Сингера, который сидел за баром.  — Что-то ты рановато, дружок, — заметил йорльд. На самом деле на часах было шесть вечера, но по их новому режиму сна, можно было назвать это время утром.  — Мне просто нужны бинты, — ответил Экко.  — Я схожу поищу, а вы посторожите бар, — ответил Олле. В этом время посетителей почти не было.  Экко и Сингер остались одни и воцарилось неловкое молчание, пока к ним не подошёл ещё один мужчина, с примечательно пухлыми губами, в которых блестело кольцо, и сальной головой. При виде его Сингер как будто помрачнел. — Давно тебя не видел, Красавчик, — начал мужчина.  — Да, привет, Сид, — сухо ответил Сингер.  Экко хотел поскорее уйти, но не мог, пока Олле не принёс бинты. Конечно, рана маленькая и так бы зажила, но он вообще-то пытается ухаживать и времени у него на это, как он осознал пятнадцать минут назад, не так много.  — У меня есть лишние пять минут, может поговорим где нибудь без лишних глаз? — мужчина по-собственнически провёл рукой по щеке Сингера и грозно сверкнул глазами в сторону Экко. Да нужны вы мне!  — Я не на работе, — ответил Сингер.  — Да ладно тебе ломаться. Все знают, какая ты бедная шлюха, — с этими словами он плюнул на пол. — Он сказал, что не хочет. Шёл бы ты, — решил вступиться Экко.  Мужчина снова посмотрел на него, словно теперь оценивал как соперника. На поясе Экко висели пару побрякушек от Джинкс.  — Педики, — кинул Сид, скривив свою рожу, и поплёл обратно к столику.  Сингер теперь смотрел на Экко ещё более влюблёнными глазами.  Где же тебя носит, Олле? — Спасибо тебе! — воскликнул он. — Если честно я боялся, что он снова побьёт меня.  Экко смягчился. — И часто так? — спросил он.  — Если работаешь в «доме Молли» к тебе всегда будет такое отношение, — пожал плечами Сингер. Он что-то скрывал. Возможно более ужасающие подробности, но Экко решил не расспрашивать его.  Олле вернулся с бинтами.  — Держи, дружок.  Экко поблагодарил йорльда и направился к лестнице.  — Удачи тебе завоевать её сердце! — крикнул Сингер ему вслед.  — Почему все хорошие парни достаются девушкам? — разочарованно вздохнув, обратился он к Олле. Амфибия пожал плечами и стал рассказывать, как однажды влюбился в русалку, у которой была рыбья голова и человеческие ноги.  Пока Экко болтал с парнями внизу, Джинкс снова принялась за IJE. И когда напарник вернулся, они провели за этим ещё целую ночь. И надо же! Он впервые заработал. Джинкс собрала всех внизу: Экко, Грога, Олле, Сингера и ещё пару случайных пьяниц. И сделала общий снимок, который пообещала оставить Олле на память. Но когда они с Экко снова поднялись на верх, она бросила изобретение на пол и IJE разлетелся на части. То, что уцелело, Джинкс раздавила, наступив сапогом.  — Что ты творишь? — закричал Экко.  — А что, расстроен, что не получишь за него премию научного фестиваля? — Джинкс впала в безумство и расхохоталась.  — Я не об этом… - Экко пришёл в себя и вздохнул. — Я просто не понимаю, это же было так важно для тебя.  Джинкс упала в своё кресло.  — Это было важно для Иши. Теперь она мертва, ей уже ничего не важно, — мрачно ответила она. — Неси бутылку Экко, мы будем праздновать мой отъезд из Билджвотера и твоё возвращение в Заун.  Они долго сидели на полу, выпивая один стакан за другим, почти не разговаривали. Экко было совсем не весело, он думал, как бы заставить Джинкс передумать, развеселить её. — Отвратительный ром, — бросила Джинкс.  — Иша… — начал было Экко, но понял, что даже не знает, что хочет сказать, а от алкоголя мысли только сильнее путались. — Кто мы, Экко, герои или убийцы? Кого больше, тех, чьи жизнь мы спасли, или тех, кто погиб на наших руках?  — Не знаю.   — Вдруг, мы ошибаемся? Нам только кажется, что жизнь наладилась, а на самом деле мы всё разрушили, — её голос был тихим и спокойным и лишь пальцы, раздирающие мозоли, выдавали волнение. — Мир такой хрупкий. Иногда мне кажется, что неприятности сами нас находят. Тебя, меня, нас… — Экко понял, что под последними она подразумевала всех тех, кто был изображён на фреске «Погибшие дети Зауна». — Героем или злодеем стать намного проще, чем прожить эту паршивую обычную жизнь. На последней фразе её голос сорвался на крик, она схватила бутылку рома и бросила её в стену. Экко кинулся на неё, чтобы защитить от осколков. Один из них поцарапал его предплечье и тонкая струя крови обвила руку.  — Кто мы, Экко? Через сотни лет, нас буду ненавидеть, проклинать или превозносить как святых ублюдков? — шептала она. — Мы просто Экко и просто Джинкс. Те, о ком ты говоришь, никогда не узнают, что мы чувствовали. Мы должны жить, жить ради себя, не ради кого-то, — Экко вспомнил, что последние годы только и занимался тем, что жертвовал собой для блага других, — больше нет.  Она притянула его к себе и поцеловала. Неуверенно, быстро, поддавшись внезапному порыву. Просто прижалась к сухим губам и упала обратно на пол. Ему мерещится это? Внезапная тяжесть от бессонных ночей, боль от жестоких мыслей, от раны, привкус соли от слёз, его или её, а может в перемешку. Он почувствовал всё разом. И казалось, что до этого момента он на самом деле не чувствовал ничего.  — Прости, — прошептала она. — Чтобы ты не думал, ты ничего мне не должен.  — А ты? Ты правда… хочешь этого? — Экко должен был спросить, но тут же пожалел об этом. Что если она передумает. Нужно было растянуть этот момент, поддаться эгоистичному и жадному желанию. Серые глаза, покрасневшие от слёз и усталости метались по его лицу. — Больше, чем всё.  Экко закрыл глаза. Если это сон, он никогда не хочет просыпаться. Всё это время он нависал над Джинкс, стоя на коленях и опираясь на руки. А теперь повалился рядом на пол. Открыв глаза, он увидел серые, как вода в чистом роднике, радужки и большие зрачки, внимательно следящие за ним. — И я…, - Экко смутился от мысли о том, что сейчас собирался спросить у неё и представил, как глупо, наверное, выглядит. Видели бы его сейчас Поджигатели, подняли бы на смех. — Я могу целовать тебя столько, сколько захочу?  Джинкс рассмеялась. — Если будешь хорошо себя вести, — ответила она, улыбаясь.  — А мне нужно спрашивать разрешения или я могу… ну просто… — Эй, тебе может ещё инструкцию написать? Я думала рядом со мной мужчина, а ты видимо ещё маль… Джинкс не успела договорить, потому что Экко прильнул к её губам и в этот раз поцелуй был настоящий. Она больше не контролировала ситуацию, его язык и руки завладели её телом. Не разрывая поцелуй, он поднял её и посадил на колени. Его сильные руки сжимали её бёдра, потом блуждали по голой спине, плечам и шее.  Это было приятно, но мучительно и страшно. Довериться, расслабиться, не бояться.  — Падать в бездну было не так страшно, как это, — призналась она, на секунду разорвав их поцелуй. Экко держал её лицо в своих тёплых мозолистых ладонях и прижимал её лоб к своему. Их глаза были в сантиметре друг от друга, и в них можно было разглядеть отражающийся свет.  — Джинкс, — парень отстранился, положив руки ей на плечи. Казалось, ему сложно сосредоточиться и собрать мысли в порядок, но как только начал говорить, мысли полелись единым потоком. — Джинкс, я просто хочу сказать — ты мне нравишься. И… я не хочу, чтобы ты считала, что это всё шутка. Я боюсь, что зная это, ты не захочешь продолжать, и мне думается, что так и есть. Но если ты по-прежнему хочешь, я готов заткнуться.  Её глаза расширились, словно всё выпитое вмиг улетучилось из её организма и она протрезвела. Джинкс смотрела куда-то сквозь него, иногда её брови подергивались, как будто в голове шли ожесточённые споры. Экко смотрел на неё напуганным и умоляющим взглядом и ждал.  Холодная ладонь девушки легла на его собственную и она обессилено кивнула, зажимая его руку между своей щекой и ладонью. Её тело расслабилось в объятиях Экко, позволяя делать всё, что он хочет. А желания его были безграничны.  Экко стал похож на охотничьего пса, ластящегося к хозяину, преданного, но дикого, своевольного. Он жался к коже, водил по ней носом, дышал рядом с ней горячим воздухом, прикусывал, почти не доставляя боли. Кожа Джинкс была мягкой и холодной, утоляющей жар его собственного тела. Прикосновение её тонких и быстрых пальцев сводили с ума, они не поддавались контролю. Ей нравилось изводить его, мучить, а потом отдавать больше, чем он мог пожелать.  Моя, моя и ничья больше, - проносилось в голове Экко. Джинкс внезапно привидилось, словно она стоит в лунном свете, по её венам растекается что-то горячее, и через секунду всё вокруг уничтожает взрыв. И вот она снова целует Экко и прижимается к нему всем телом. Опять галлюцинации, а может старое воспоминание. Сколько раз она устраивала такие взрывы? Наверное это у неё в крови.