Pars 9

Месяц спустя. Амальфийские острова Господи, как же хочется всё разъебать вдребезги! Но обстоятельства требуют холодного расчёта, а не тех бешеных эмоций, что клокочут во мне весь этот проклятый месяц. Взял и уехал — просто, без объяснений. Бросился доделывать чёртову работу, прихватив всех, кроме меня. Да, я понимала: как ключевая фигура в этом деле с сектой и Эдвардом, он будет занят. Но не до такой же степени! Город, потом страна, потом чёртова луна, наверное. Изредка — сухие смски «всё ок», подкреплённые отчётами. Мол, вот доказательства, что я не сдох. Радуйся. Я злобно затягиваю банты на бретелях сарафана, стараясь не запутаться в этих чёртовых локонах — так и не собралась постричь, ведь Малек просил оставить. А неделю назад — сюрприз! — билет на самолёт, вилла, трансфер. «Присоединюсь позже», — написал. Словно выполняет какое-то великое обещание, а не просто возвращается к жене. Мысленно прокручиваю детали расследования. Им чудом удалось выйти сухими: Фел подоспела вовремя, адептов повязали, теперь ждёт суд и пожизненное. Эдвард сбежал, конечно, но ненадолго — его нашли в ближайшем лесу. Отбивался, как зверь, но бестолку. Теперь томится в камере в ожидании того же приговора. Отец, конечно, офигел, когда узнал всю подноготную. Но потом — крепкое рукопожатие зятю: спас компанию, семью, жену! Настоящий супермен, блядь! А после быстро собрал свои шмотки в чемодан и умчал в закат. Хотя мерс, милостиво, оставил. Я стою перед зеркалом в том самом белом сарафане, в котором несколько лет назад вышла замуж. Все это время он висел в шкафу за повседневной одеждой — немое напоминание об одном из лучших дней моей жизни. Ткань по-прежнему идеально облегает фигуру, подчеркивая каждую линию. Но в этот раз я позволила себе небольшую вольность — фату до лопаток, закрепленную изящной заколкой в винтажной прическе. Выгляжу иначе, совсем по-другому: чуть уставшей, но в глазах — уверенность и даже счастье. Стараюсь не расплываться в улыбке во все тридцать два. Всего несколько строк в сообщении: «Надеюсь, ты не забыла свое свадебное платье» — и я уже в предвкушении жду следующих указаний. На часах девять утра, за окном палит солнце, а в душе — приятное волнение. Быстро складываю вещи в небольшую сумочку и осторожно присаживаюсь на диван, нервно переплетая пальцы. Взгляд скользит по убранству виллы, руки слегка дрожат, а желание увидеть Малека настолько сильное, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Звонок в дверь. Резко выдыхаю, вскакиваю и делаю несколько неуверенных шагов. По комнате разносится звон каблуков. Руки сами тянутся к двери, распахивая ее настежь. Не могу сдержать удивленного вздоха — целый месяц не видела его, не слышала, не ощущала рядом. А сейчас так хочется вернуться в тот день, который, возможно, мы проживем немного иначе… или точно так же. И вот он: все те же уложенные с пробором волосы с локоном страсти, светлый летний костюм, идеально сидящий на плечах, и маленький свадебный букет в руках. Стоит и улыбается мне во все тридцать два, даже не пытаясь скрыть влюбленный взгляд. Романтично до тошноты, но так трогательно и непривычно, что я едва осмеливаюсь сделать шаг навстречу. Он замер на несколько ступеней ниже, раскинув руки для объятий в явном ожидании, что я брошусь к нему. Но мне хочется иного — воссоздать ту неловкость, что охватывала меня годы назад. Шаг. Второй. Третий. И вот я уже грациозно завожу руки за спину, слегка выпячиваю грудь, заставляя Малека бросить на нее взгляд, чуть наклоняю подбородок и смотрю снизу вверх, точно Кот в сапогах — большие глаза, наивный флирт. Такая девочка-припевочка, невинная и смущенная. Страстно хочется прикоснуться, обнять, поцеловать, но вижу — он принял правила игры. Он ловко подхватывает мой подбородок и оставляет на губах нарочито целомудренный поцелуй. Пухлые губы растягиваются в улыбке, щеки пылают еще сильнее, а в ответ ловлю его довольный смешок. — Мисс Монтгомери, вы выглядите бесподобно и навеваете приятные воспоминания. — шепчет он, слегка срываясь на голос. — А вы, как всегда, властно и сексуально. — мычу в ответ, наблюдая за его взглядом, скользившим по моей фигуре. — Не хотите немного переиграть один из наших дней? — он протягивает мне локоть, за который я спешно хватаюсь. — Знаете, профессор Синнер, я бы не только день переиграла, но и наш договор переписала. — О, это мы обязательно сделаем по приезде домой. Перед нами красовался арендованный кабриолет — ослепительно белый, изящный, с винтажными линиями. На секунду я обеспокоилась о своей прическе, но тут же отбросила сомнения — сегодня мне позволено все, ведь я и так самая красивая, не так ли? Дорога до городка заняла не больше двадцати минут. Когда на горизонте показалась знакомая церковь с остроконечным шпилем, я удивленно перевела взгляд на мужа. На его лице красовалась все та же фирменная ухмылка, но теперь в ней не было привычной холодности — только безудержное, почти детское удовольствие. — Мы же не верим в бога. Да и тут нас уже должны знать. — Это не помешало нам расписаться именно здесь тогда, верно? Тем более записи они не ведут, а святой отец там сменился — нам несказанно повезло! И вот мы снова идём по этому знакомому кругу: подтверждаем свои имена, замираем за массивными дверями зала. Под торжественные аккорды органа тяжелые резные створки распахиваются, и мы ступаем внутрь — теперь уже рука об руку, крепко сцепив пальцы. Я снова выхожу замуж за этого человека, но на сей раз — по любви, кажется. Звон каблуков по каменной плитке сливается с ритмом органной музыки. Медленно, не спеша, мы приближаемся к священнику, который с теплой улыбкой разглядывает нас — уже не таких молодых, но впервые за долгие годы по-настоящему счастливых. — Что же вас привело повторно заключить брак, дети мои? — мужчина средних лет спрашивал с легкой лукавостью, с доброй усмешкой. Я замерла, поражённо уставившись на Малека. Но он и бровью не повёл — только позволил паре сдержанных смешков сорваться с губ. — А откуда же вы нас помните? — Ох, вашу пару запомнила вся церковь. Монахини сошли с ума от жениха, а невеста была настолько невинна и испугана, что такое забыть было точно невозможно. Думаю, сейчас вы здесь только по чистой и искренней любви, раз решили вернуться? — мужчина был расслаблен, без застенчивости говорил факты. Малек посмотрел на меня. Теперь ответ был за мной. — Да, святой отец. Мы пришли сюда вместе и вернемся, если захотим в третий раз сыграть свадьбу. — улыбаюсь счастливо в тридцать два. — Тогда, начнем! Клятвы, пустые для него, но наполненные смыслом для меня. Договор, имеющий вес в его мире, для меня — лишь бездушные строчки, наспех набранные в Ворде и безлико отпечатанные на принтере. Мы — Инь и Ян, произносящие слова, которые, возможно, когда-нибудь отзовутся в пунктах этого соглашения. Преамбула Настоящий брачный договор (далее — «Договор») заключён между Эбигейл Монтгомери (далее — «Супруга») и Малеком Синнером (далее — «Супруг») в соответствии с действующим законодательством с целью урегулирования имущественных и личных неимущественных отношений между Сторонами. Статья 1. Границы личного и профессионального взаимодействия 1.1. Супруга вправе вмешиваться в профессиональную деятельность Супруга исключительно в случаях, представляющих угрозу жизни или здоровью Сторон. 1.2. Определённые помещения в доме Супруга объявляются доступными для Супруги. Супруг обязуется обеспечить их максимальную безопасность в соответствии с установленными стандартами. 1.3. Супруг обязан переоборудовать все потенциально опасные помещения и перенести связанную с рисками деятельность в своё основное рабочее место — клинику. Статья 2. Управление корпоративными активами и наследование 2.1. Супруг вправе занимать руководящие должности в корпорации «Индепендент», принадлежащей семье Монтгомери, при условии получения предварительного согласия Супруги. Статья 3. Публичная репрезентация 3.1. Стороны обязуются поддерживать образ гармоничного союза в публичном пространстве, избегая действий, способных нанести ущерб репутации семьи. Статья 4. Урегулирование конфликтов 4.1. Приоритетом во взаимоотношениях Сторон является взаимное уважение, преобладающее над эмоциональными всплесками. 4.2. Публичные скандалы и выяснение отношений влекут за собой штрафные санкции, размер и порядок применения которых определяется отдельным соглашением. 4.3. Все спорные вопросы, возникающие между Сторонами в рамках семейных отношений, подлежат разрешению исключительно путём достижения взаимного согласия. Статья 5. Конфиденциальность 5.1. Условия настоящего Договора являются конфиденциальными и могут быть раскрыты третьим лицам лишь в случаях крайней необходимости, предусмотренных законом. Статья 6. Наследственное право 6.1. В случае кончины Супруга всё движимое и недвижимое имущество, принадлежащее ему на момент смерти, переходит в единоличное владение Супруги. 6.2. В случае кончины Супруги всё движимое и недвижимое имущество, принадлежащее ей на момент смерти, переходит в единоличное владение Супруга.

***

— Не смотри так на меня! Это же кабриолет! Я застенчиво ставлю руки в боки, исподлобья поглядывая на самодовольную ухмылку мужа. Взгляд невольно скользит вниз — и там, в солнечных бликах, знакомый квадратик с округлой выпуклостью, так маняще поблескивающий под ослепительными лучами. — А еще я при параде! Ты меня в ресторан поведешь растрепанную и запыхавшуюся? — Да, и никто ничего не скажет. Не ломайся, Эби, сама же запрыгнешь, как только я начну приставать. — он смеется низко, довольно и искренне, от чего хочется свести ноги и постараться переключиться на что-то опосредованное. — И как ты себе это… Задыхаюсь от смеха, когда Малек начинает двигаться ко мне — стремительно, с едва уловимой агрессией в движениях, от которой по спине пробегают мурашки. Но мне это нравится, ведь во мне просыпается азарт, это детское желание поиграть в догонялки. Он ловит мой смех в тот самый момент, когда его руки крепко обхватывают мои бёдра, и в следующее мгновение я уже лежу на его плече, пока он уверенно несёт меня к кабриолету. Звонко хохочу, пока он буквально закидывает меня на заднее сиденье, бросая через плечо: — Не дёргайся. Сам он запрыгивает за руль, резко даёт по газам — и меня швыряет на бок, как мешок с картошкой. Ворча, всё же усаживаюсь поудобнее и пристально слежу за дорогой. Мы едем в сторону виллы, но не успеваем проехать и пяти минут, как он вдруг сворачивает на бездорожье, на единственную грунтовку, ведущую к виноградникам. Ага, значит, «обычные» любовные утехи сегодня не светят. С едва заметной ухмылкой приподнимаю бёдра и стягиваю бельё, пока он, делая вид, что полностью сосредоточен на дороге, украдкой бросает на меня взгляды. Кокетливо прикусываю губу и одним лёгким движением сбрасываю белое кружевное белье на его брюки, прямо на пах. Малек резко притормаживает — теперь он точно видит то, что до этого маячило лишь на периферии его зрения. Слышу его громкий выдох, а затем кабриолет резко заносит вбок, и я снова падаю на сиденье, цепляясь за переднее кресло. Когда наконец прихожу в себя после этой бешеной тряски, замечаю, как его пальцы расстёгивают верхние пуговицы рубашки, затем ремень, открывая подтянутый торс. Он резко выходит из машины, и я, отползая к противоположной двери, наблюдаю за его нервными, порывистыми движениями. Юбка длинная — она скрывает то, что уже должно быть открыто, и это лишь сильнее раззадоривает его. Дверь с грохотом распахивается, он забирается следом за мной, даже не утруждаясь закрыть её. Я опираюсь на спину и локти, а он, не теряя ни секунды, хватает меня за бёдра и притягивает к себе, слегка приподнимая подол, но так, чтобы ещё ничего не увидеть. Боже. Секс в свадебном платье, на курорте, в душной жаре, в раскалённом кабриолете — всё это в новинку. И чертовски возбуждает. — Самая святая дева Мария, ей-богу! — шепчет он, резво пальцами разбираясь с ширинкой и бельем. — Ты после церкви решил пойти в святые отцы? — довольно закусываю губу, без стеснения наблюдая, как следом в его пальцах сверкает та самая упаковка с презервативом. — А в Астрее тебя не смутило его отсутствие. — Рискнуть мы еще успеем, пока отцом я точно быть не готов. Он входит медленно, помня, что после долгой разлуки и нервных недель резкие движения недопустимы. Но когда мой протяжный стон разрывает тишину, а я запрокидываю голову, подставляя шею, его сдержанность даёт трещину. С последними каплями самообладания он входит до конца, заставляя меня вскрикнуть — не от боли, а от этого обжигающего, сладкого растяжения, которое растворяется уже к четвёртому толчку. Я бесстыдно раскрываю рот, как самая отъявленная грешница, готовая стонать и умолять, но сейчас — не время для игр. Позже мы обязательно наиграемся вдоволь. Сейчас же нужно лишь одно — утолить это первичное, накопившееся за месяц желание. Это блаженство заставляет всё тело извиваться под его умелыми руками. Его толчки — глубокие, влажные, резкие, но удивительно мягкие. Хлопки наших тел сначала сливаются со шорохом ткани, пока он, раздражённый одеждой, не поднимает моё платье до талии, сминая дорогую ткань без тени сожаления. «Мало…» — читается в его взгляде. Нам обоим нужно больше, но всё, что я могу сейчас — приподнять бёдра, заставить его поднять меня и вогнать в себя на весу, чтобы было максимально неудобно, пошло и жарко. Именно так, как нужно после месяца вынужденного воздержания. Его хватка железная, движения — мощные, дыхание — прерывистое. Пот стекает по его вискам, моё платье промокло насквозь, но я не хочу, чтобы он останавливался. Пять минут. Всего пять минут безумного сладострастия, когда желание перечёркивает все нормы, и оргазм наступает так быстро, что потом даже немного стыдно. Но в этот момент я просто таю в его руках, забыв, что где-то среди виноградников могут бродить сторожа. Его низкий стон, последние медленные толчки, и он замирает вслед за мной. Мы тяжело дышим. Мой взгляд скользит по его вздымающейся груди, усталая улыбка появляется на моих губах — и встречает его довольную усмешку. Признания в любви? Не сейчас. Может быть, позже. Но сегодня под расстроенное радио ресторана нас ждёт ещё один танец под Coldplay — Paradise.