Глава 23. Прибывшие

Ночь была безлунной, когда Музан вышел на пустынную дорогу. Кровь на его одежде уже высохла, превратившись в тёмные, почти чёрные пятна, которые сливались с тканью. Он шёл неспешно, но каждый его шаг сокращал расстояние быстрее, чем могла бы бежать лошадь. Он знал, что его найдут. Всегда находили. Из тени у старого дерева, словно сотканный из самой тьмы, материализовался Кокушибо. Его исполинская фигура нависла над дорогой, шесть глаз горели холодным, мертвенным светом. Он склонил голову в почтительном поклоне. — Музан-сама. — Ты слышал, — это был не вопрос, а утверждение. — Да. Слухи дошли и до меня, — голос Кокушибо звучал глухо, как эхо из глубокого колодца. — О девушке, что не боится солнца. О парне, что странствует с ней. Говорят, она… твоё создание. Сбежавшее. Музан усмехнулся. — Не сбежавшее. Украденное. Или заманившее. Неважно. Она — моя собственность. И я намерен её вернуть. Он взглянул на Кокушибо. Тот, несмотря на всю свою древность, всегда был полезен. Верен. Предсказуем. — Ты знаешь, что это значит, — сказал Музан, и в его голосе зазвучали нотки предвкушения. — Если она действительно победила солнечный свет… если она стала такой не потому, что я её создал, а вопреки мне… это меняет всё. Кокушибо молчал, обдумывая слова господина. — Она может стать ключом, — продолжал Музан. — Ключом к тому, что я искал веками. Если я пойму, как она это сделала… если я смогу повторить это… — он замолчал, наслаждаясь собственной мыслью. — Тогда мы станем сильнее. Все мы. Ты, я, все Луны. Никакой охотник не сможет нас остановить. Никакой клинок не сможет нас ранить. Мы будем править этой реальностью. Вечно. Он повернулся к Кокушибо, и в его глазах зажглись холодные, расчётливые огоньки. — Я хочу, чтобы ты начал поиски. Используй свои ресурсы. Всех, кто тебе доступен. Найди её. Приведи ко мне живой. Парень — неважен. Если встанет на пути, убей. Кокушибо ещё раз склонил голову. — Я понял, Музан-сама. Я сделаю всё, что в моих силах. — Знаю, — Музан одобрительно кивнул. — Ты всегда был самым надёжным. Поэтому я отдаю это тебе, а не Доуме. Он слишком любит разговоры. А мне нужны не разговоры, а результат. Он уже хотел уйти, как вдруг остановился и добавил, почти небрежно: — Охотники, если узнают о ней, тоже начнут искать. Они уже, наверное, знают. Некоторые из них видели её. Они могут попытаться защитить её. Это не имеет значения. Если они встанут у нас на пути — сотри их. Всех. До последнего. Я не потерплю вмешательства. Кокушибо медленно кивнул, и в его шести глазах на мгновение мелькнула тень кровожадности. — С радостью. Музан исчез, растворившись в ночи, как и всегда. А Кокушибо остался стоять на дороге, глядя в ту сторону, куда, по слухам, направлялась странная пара. — Девушка, не боящаяся солнца… — прошептал он, его пальцы сжали рукоять клинка. — И парень, который её охраняет. Интересно, кто же ты такой, что осмелился украсть у нас самое ценное? Он усмехнулся, и его смех был похож на скрежет старого металла. — Что ж. В любом случае, нам придётся встретиться. Рано или поздно. И он тоже растворился в ночи, оставляя после себя лишь холодный ветер и чувство надвигающейся бури. Война, похоже, начиналась не только с охотниками. Теперь в ней был новый игрок — и все цели были поставлены на одну карту. *** Городок, куда они направились, был небольшим и уютным. Он прятался в долине между холмами, и воздух здесь пах свежей выпечкой и дымом из печных труб. Мэгуми решил, что они задержатся здесь подольше — хотя бы на неделю. Незуко нужен был отдых, да и ему самому не помешало бы передохнуть от постоянных переездов. Они сняли комнату на окраине, у старой пары, которая не задавала лишних вопросов. Хозяева были глуховаты и почти не выходили из своей половины дома, так что Мэгуми и Незуко могли чувствовать себя в относительной безопасности. Первым делом Мэгуми, как обычно, устроился на подработку — помогал на мельнице, чинил заборы, носил тяжёлые мешки. Работа была простой и утомительной, но она позволяла ему не думать о том, что скрывалось внутри него. Незуко же оставалась в комнате, но иногда, когда стемнело, выходила прогуляться. Они всё чаще проводили вечера вместе. Сидели на крыше или у маленького костра в сарае, и Незуко расспрашивала его о прошлом. О мире, который он потерял. О людях, которых он любил. — Расскажи мне о своём учителе, — попросила она однажды вечером. Они сидели на крыше, глядя на закат. Незуко смотрела на него с тем же выражением — любопытством и доверием. Мэгуми задумался. — Его звали Годжо. Сатору Годжо, — начал он, и в голосе его послышалась едва заметная теплота. — Он был... самым сильным. И самым невыносимым человеком, которого я когда-либо знал. Незуко улыбнулась. — Невыносимым? Почему? — Он всегда улыбался. Всегда. Даже когда было страшно, даже когда всё шло к чертям. Он говорил, что сила — это не только способность уничтожать, но и способность не сдаваться. И он никогда не сдавался. Даже когда... — Мэгуми запнулся, но продолжил: — Даже когда его убили. Он улыбался до последнего. Я уверен. Он замолчал, глядя на горизонт. — Он был для меня всем, — тихо признался он. — Я не любил его. Ну, в смысле, я не знал, как это делать. Он был слишком громким. Слишком беспечным. И он постоянно дразнил меня, называл «хмурым», «занудой». Но он никогда не давал мне сдаться. Даже когда я хотел. Даже когда я думал, что я ничтожество. Он был рядом. Всегда. Незуко наклонила голову, слушая. — Он был добрым? Мэгуми усмехнулся. — Добрым? Не знаю. Он был... правильным. Он делал то, что считал нужным. Даже если это было глупо. Даже если это было опасно. Он защищал нас. Всех. И платил за это. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я часто думаю о нём. О том, что бы он сказал, увидев меня сейчас. В этом мире. С этой ношей. — Он посмотрел на свои руки. — Наверное, он бы рассмеялся. Сказал бы: «Ну ты и влип, Мэгуми. Но ничего, выкрутишься. Ты же мой ученик». Незуко улыбнулась шире. — Ты его любил. Это был не вопрос. Это было утверждение. И в нём была такая простота, что у Мэгуми перехватило дыхание. — Я... — начал он, но слова застряли в горле. — Наверное. Да. Я не знал тогда. Думал, что это просто... уважение. Но теперь, когда его нет... — он сглотнул. — Я понимаю. Я любил его. И я никогда ему этого не сказал. Он отвернулся, чувствуя, как жжёт в глазах. Незуко тихо подвинулась ближе и положила голову ему на плечо. — Он знал, — прошептала она. — Они всегда знают. Твой учитель, мой брат... они чувствуют. Даже если мы не говорим. Мэгуми замер, чувствуя тепло её головы на своём плече. Он не отстранился. Наоборот, его рука сама собой легла ей на волосы, мягко и осторожно. — Ты... ты очень похожа на него, — тихо сказал он. — На кого? На твоего учителя? — Нет. На Цукими. Мою сестру. Она тоже всегда хотела, чтобы я говорил о своих чувствах. Она говорила, что я слишком закрытый. Что мне нужно больше доверять людям. — Он слабо улыбнулся. — Она бы тебя полюбила. — А ты? — спросила Незуко, не поднимая головы. Мэгуми задумался. Ответ пришёл сам собой, без усилий. — Я тоже. — Он помедлил, чувствуя, как эти слова ложатся на сердце тяжело, но правильно. — Я тоже тебя... полюбил. В повисшей тишине было слышно лишь дыхание ветра и далёкий лай собак внизу. Незуко подняла голову и посмотрела на него. В её розовых глазах блестели слёзы. — Спасибо, — прошептала она. — За всё. За то, что ты есть. Она снова положила голову ему на плечо. Мэгуми обнял её, прижимая к себе, и они сидели так, глядя на закат, пока небо не стало тёмно-синим, а первые звёзды не зажглись над горизонтом. Он не думал о Сукуне. Не думал о будущем. Он просто был здесь, с ней, и впервые за долгое время ему казалось, что мир может быть не только полем битвы. Что в нём есть место для тишины. Для тепла. Для надежды. И где-то глубоко внутри, в самом тёмном уголке его сознания, Король Проклятий наблюдал за этим с лёгкой, довольной улыбкой. Его план созревал. И он был терпелив. *** Дорога была пыльной и долгой. Двое мужчин в униформах Корпуса уничтожения демонов шли по ней, не нарушая тишины. Обанай Игуро, Столп Змея, двигался с той же плавной, скользящей грацией, что и его тёзка-животное. Его лицо, скрытое за полосатым шарфом, не выдавало эмоций, но глаза — внимательные, острые — постоянно сканировали окрестности. Рядом с ним шёл Гию Томиока. Его привычное бесстрастное выражение лица было на месте, но Обанай знал его достаточно хорошо, чтобы заметить лёгкое напряжение в плечах. Томиока был собран, как всегда, но на этот раз в его молчании чувствовалось что-то ещё — предчувствие. Они направлялись в сторону небольшого городка в долине. По слухам, там в последнее время орудовал демон — не слишком сильный, но наглый. Задание было рутинным, но Обанай чувствовал, что Томиока согласился на него не только из-за демона. — Ты так и не рассказал мне подробностей, — наконец прервал молчание Обанай. Его голос был тихим, с лёгкой хрипотцой. — О чём? — спросил Томиока, не глядя на него. — О том, что ты видел в Ёсиваре. О «призраке». О запахе пепла. Томиока помедлил с ответом, собираясь с мыслями. — Я уже докладывал Ояката-сама. Всё, что знаю. — Я знаю, что ты докладывал. Но я хочу услышать это от тебя. Без формальностей. Томиока вздохнул. Он не любил говорить о том, чего не мог объяснить. Но Обанай был одним из немногих, кому он доверял достаточно, чтобы попытаться. — Это было нечто иное, — начал он. — Не демон. Не человек. От него не исходило ни злобы, ни голода, ни страха. Только… пустота. И запах. Как от старого пепелища, которое давно остыло. — Пустота, — повторил Обанай. — Ты уверен, что это не был просто человек с сильной маскировкой? — Уверен. Я чувствовал его. Я стоял рядом. И я не мог понять, кто он. Никаких эмоций, никакой ауры. Только холод. — Томиока замолчал, затем добавил: — Я думаю, он может быть связан с пропажей Незуко Камадо. — Девушки-демона, которая не боится солнца? — Обанай нахмурился. — Тот парень, Танджиро Камадо, он же ищет её. — Да. И я обещал помочь. Если этот «призрак» забрал её, значит, у него есть цель. И она может быть связана с Музаном. Обанай остановился и повернулся к Томиоке. — Ты думаешь, это новый союзник Музана? Или… конкурент? — Не знаю. Но я хочу выяснить. — Томиока встретил его взгляд. — Если эта сущность угрожает балансу, мы должны знать, с чем имеем дело. Если она связана с Музаном — мы должны быть готовы. Обанай кивнул, обдумывая услышанное. — Тогда нам стоит быть особенно внимательными в этом городке. Если там есть что-то подозрительное — мы это заметим. — Я надеюсь, — сказал Томиока. Они снова двинулись в путь. Впереди, за холмами, уже виднелись крыши городка. Там, внизу, их ждал обычный демон — или нечто большее. Обанай чувствовал это нутром. И, судя по напряжённой спине Томиоки, тот чувствовал то же самое.