Часть 1

Я была не старшим ребенком в семье; моя сестра взрослее меня на четыре года, но самым раздражающим из всех была точно я. Не то, чтобы я больше всех шалила, нет, напротив, я была самой тихой и послушной. Суть заключалась в другом. Я родилась сквибом в древней семье чистокровных волшебников, в роду Блэков. Пожалуй, на этом можно ставить точку и заканчивать это бесполезное вещание, но мне все же хочется все же немного рассказать о себе. Зовут меня Капелла Мери Блэк, вернее, Капелла Мари Блэк, потому что долгое время мы жили во Франции, но мне больше нравится «Мери». Я так часто себя зову, потому что из-за моего статуса «Сквиб», у меня совсем нет друзей, которые называли бы меня просто «Мери». Наша семья, как я сказала, происходит из древнего чистокровного рода. Папа — главное лицо нашей семьи — хоть и не является прямым наследником рода, но приходится двоюродным братом Ориону Арктурусу Блэку (не совсем помню, как его точно зовут, если честно), который, в свою очередь, является управляющим рода. Говорят, его старший сын, Сириус, кажется, будет наследовать род. Никогда не видела никого из них, потому что на балы, соответственно, меня не брали, хоть там присутствовали и моя сестра, и братик, которому только-только стукнуло четыре года. Счастливые они, однако. Папу зовут Корнефорос Альдафирах Блэк (язык сломаешь), маму — Астериния Мальмендия, она — бывшая Гринграсс, сестру зовут Ригель, ей уже двенадцать лет, братика — Акрукс. Вот такая у нас семейка. Вероятно, вам интересно узнать мою внешность, и почему я говорила «была». Так вот, три дня назад их не стало: убил кто-то из «светлых». Вы скажете: возможно, случайно, мол, ошиблись или я что-то неправильно поняла? Нет, вы все правильно услышали. Их убили «светлые» волшебники с неким Дамблдором во главе. Они не любят тех, кто на них не походит, как говорила мама, но я в этом не разбираюсь, потому что «совершенно не обладаю магией», как мне, еще в пять лет, говорил семейный врач. Мама еще лелеяла какую-то надежду, хоть еще с самого моего момента рождения было ясно: я — все равно, что обычный магл. Во мне нет ни капли того, чем обладали мама, папа, братик, сестра. Это видно даже по глазам. Хоть они такие же, как у папы, но сразу видно, что чего-то в них не хватает. Они просто синие, а не завораживающие, цвета самого синего индиго, глубин океана, палитры художника. И волосы у меня тоже просто темно-коричневые, а не ярко-черные, как ночь, уголь, опасность, как у папы, сестры и братика или, как пепел, бирюза, иней как у мамы. Среди них я выгляжу такой скучной, невзрачной, некрасивой, что кажется, будто я вообще не Блэк, а какая-нибудь случайная сиротка-магл, хоть кожа у меня аристократично белая, и на щеках имеется розовый румянец. Всегда ощущала себя в семье белой вороной, если честно. Чувствовала, что меня не любят, но жалко пыталась учиться любить свою родню. Мама даже при рождении снисходительно назвала меня Капелла, «Козочка», и постаралась забыть о моем существовании. Воспитывала меня нянька; она же привила мне те особые качества и нормы, которыми не обладали ни брат, ни сестра: честность, дружелюбие, верность, эмпатия и невероятная скромность. Я всем сердцем любила миссис Френси, а она, выросши в бедности, никогда не акцентировала внимание, мол, я — сквибка, и заменила мне мать. Ни отец, ни мама никогда ничему не обучали меня и считали недостойной своего внимания, будучи сто процентными нарциссами (нехорошо, конечно, о мертвых плохо говорить), и учили только Ригель и Акрукса. Няня всему обучала меня сама. Например, варить простые зелья, при приготовлении которых не требовалась магия, и понимать руны, рассказывала историю магии, Мерлина и основателей школы «Хогвартс». Также и магловским математике, чистописанию, этикету и так далее. Мне было интересно все. Я часами засиживалась в библиотеке, читая про старинные рода, обычаи чистокровных волшебников, истории некоторых известных личностей, однако больше всего мне нравились сказки, особенно, те, что рассказывала няня. Это было что-то за гранью невероятного. Мама и папа вообще никак не участвовали в моей жизни и, более того, когда к нам в поместье приходили гости или «коллеги отца», меня закрывали в комнате, но я не огорчалась. Со мной всегда была миссис Френси, женщина лет тридцати-тридцати пяти с огненно-рыжей шевелюрой и карими глазами, довольно красивая и с хорошей фигурой, но она была вдовой: муж умер от холеры пять лет назад, которую я называла Френс. Это было моим первым словом в младенчестве. Она носила такое длинное белое платье на пластиковых, желтых, но очень красивых пуговицах, искусной работы, и коричневый фартучек с милыми бантиками. На голове ее была такая же белая шапочка с рюшечками, но без украшений, а волосы были до плеч и прямые как палки. Няня всегда говорила, что, наверное, блонд ей бы больше пошел, но ее старая мама, которую нужно кормить, не хотела, чтобы миссис Френси красила волосы. Когда я спрашивала Френси, почему она не хочет выходить замуж и заводить детей, она всегда говорила: «А зачем? Ты — моя семья, солнышко, и больше мне никого не надо», однако, я слышала от других слуг и домовых эльфов, что Френси бесплодна, поэтому она не хочет заводить семью. Что говорить? Болтать слуги умели очень хорошо. Ночь, когда умерла вся моя семья и почти все слуги, была ужасна. Весь день была страшная гроза. Братик ныл, что ему страшно и не отцеплялся от маминой юбки. Мама требовала, чтобы он вел себя достойно Блэку и прекратил скандалы. Папа ссорился со своей компанией, громко ругаясь и предлагая всем выпить. Ригель писала какому-то своему парню и кричала, что ей мешает шум, потом закрыла дверь в «свои покои», и целый час оттуда слышался тяжелый рок песен «Ведуньи», кажется. Мы вместе с няней закрылись в своей комнате, и она читала мне какую-то сказку, а потом я устала, и она уложила меня поспать. Наконец, погода наладилась, и нас позвали на ужин. Да, да, всех, даже меня. Оказалось, папа совершил какую-то грандиозную сделку, и было необходимо это отметить. Ночью произошло это… Первыми что-то странное заметили домовики: «Как будто взрывы бахают», говорили они; это кто-то к нам через защиту ломился. Через полчаса подозрительные звуки отметили уже все обитатели поместья. Раздраженный отец в одной ночной рубашке поднялся с постели, спустившись, чтобы определить, что происходит. Внизу уже столпились все слуги, наверное, кто знает, вперемешку с домовыми и испуганно щебетали, тихо перереругиваясь. Через полчаса защита была сорвана. Тяжелые ворота распахнулись, и толпа человек, вооруженных палочками, ворвалась в дворик, круша все на своем пути. Двери открыли удивительно легко, и еще около получаса творился настоящий хаос: крики, зеленые лучи «Авады-Кедавры», суматоха, разруха. Было так страшно, что мы вместе с няней залезли под кровать. Вскоре все стихло, и зависла напряженная тишина. — Проверьте комнаты. Может, там еще кто-то остался, — услышала я голос монстра. Через еще полчаса, дверь в мою комнату открылась… — Няня, как страшно. — прошептала я, еле сдерживая слезы. — Не бойся, родная. Я с тобой, — нежно, по-матерински, сказала она. Я слышала, как люди бесцеремонно обходят комнату и останавливаются возле кровати. Няня сильнее прижимает меня к себе и накрывает своим телом: дай, Мерлин, не заметят. Но напрасно. — Выходите по одному! — приказывает холодным голосом обладатель скрипящей, деревянной, как у пирата, ноги. Я послушно первая вылезаю из-под кровати, няня сразу же за мной. Жуткий человек смотрит на меня одним ненастоящим глазом, и улыбается как зомби. — Сквибка. Как неожиданно, — ядовито замечает он, опустив палочку. Потом переводит взгляд на няню. — Вы можете идти, миссис… — Френси. Миссис Френси. — она поспешно берет меня за руку, но волшебник холодно говорит ей: — Девочку оставьте. — я начинаю плакать. — Ну? Что делать с тобой будем? — как маньяк, спрашивает он, снова обращая на меня внимание, а я стою и реву, не в силах посмотреть в его жестокие глаза. — Пойдем. И без глупостей. — приказывает он, беря меня за рукав ночнушки и подталкивая вперед. Я послушно иду туда, куда меня ведут.***