Часть 2

— Не реви. — На меня смотрит какая-то женщина в зеленой мантии и остроконечной шляпе. Также на ней имеются полукруглые очки; на вид, женщине не более пятидесяти лет. Виски только начала покрывать легкая седина. Я продолжаю оплакивать погибших: я знаю, что они погибли, хоть, моя ненаглядная семейка никогда не стала бы плакать из-за меня. — Как тебя зовут? — говорит она уже мягче. Я молчу, наблюдая за ней сквозь стекло глазных жидкостей. Я знаю: ей плевать на меня из-за моих антиспособностей, и эта показуха является лишь элементарной вежливостью, мол, посмотрите на меня; я помогаю ничтожной сиротке без магии, которую выгоднее было просто сдать в приют и забыть о ней. Пусть она ничего не знает о волшебном мире, о волшебниках, и будет думать, что зря родилась на свет. Но, я помогаю ей, следуя великодушному желанию, мало похожему на благотворительность. — Меня зовут Минерва МакГонагалл. — Говорит женщина, стараясь мило улыбаться, но я вижу в ее улыбке лишь волчий оскал, а в глазах — звериный голод. Мне становится страшно. Я — никто перед ней, перед ними всеми, и только няня любит меня так, точно я — ее дочь. Хочу к Френси! Френси, Френси, забери меня! — Мери, — говорю я сквозь слезы, чувствуя себя жалкой сироткой. Без няни я никак не смогу «выжить»; я почти никогда в своей весьма короткой жизни не выходила из поместья. Родители стеснялись меня показывать людям, особенно, любопытным, а мы с миссис Френси обычно гуляли по саду. — Что же, мне очень жаль, Мери… Твои родители и брат с сестрой погибли в несчастном случае… — мурлычет она что-то, но я кричу: — Вы врете! Их жестоко убили! — Я вскакиваю с места, сжав ручки в кулачки, но она жестом приказывает мне сесть на место. — Успокойся, я понимаю, что тебе сейчас нелегко. Потерять семью в столь юном возрасте — это так ужасно… — начинает злиться ведьма. — Их убили, убили! — Меня поглощает явный нервный срыв, и я нахожусь в буквальных секундах до того, как свалиться на пол в истерике. — Не ори ты так, дрянная девчонка! — Быстро же у этой МакГонагалл кончается терпение. Она хватает меня за плечо, с силой усаживая обратно на стул, но мне сложно усидеть на месте, и я сильно дергаюсь из стороны в сторону, уворачиваясь от ее руки и намереваясь убежать. Потом особа говорит чуть тише: — Выслушай меня, пожалуйста. К моему величайшему сожалению… Шмыг. — … К моему величайшему сожалению… Шмыг. — Пожалуйста, прекрати плакать и послушай меня… Шмыг. Хлюп. Шмыг. — … К моему величайшему сожалению, у тебя не осталось живых близких родственников, поэтому ты поедешь к дальней тете по линии отца… Шмыг. Хлюп. Шмыг. К-хм… — У нее есть двое сыновей немного старше тебя по возрасту. Судя по твоему… Хмм… Статусу сквиба, тебя никто не хотел брать. Кто-то даже предлагал просто сдать тебя в приют, но нам показалось это чем-то негуманным. Пойми, мы понимаем, как тебе тяжело, и просто хотим помочь… — Ничего вы не понимаете и никак не сможете мне «помочь»! — Вскрикиваю я, заставляя волшебницу совсем потерять «нужное расположение к сиротке. — Ее лицо заметно бледнеет. — М-милая, пойми меня правильно, пожалуйста. Это твой единственный шанс на хорошую жизнь. Нам пришлось долго уговаривать леди Вальдебургу взять тебя и, наконец, она согласилась, сказав, что просто так мы от нее не отвяжемся. Она та еще шутница. — Фыркнула Минерва МакГонагалл, пытаясь расположить меня к себе. Я, естественно, ни капли ей не поверила. Ни ее харизме, ни явному опыту работы с детьми, ни почтенному, особенно, для меня, возрасту. — Сколько тебе лет? — Она осторожно постаралась перевести тему, чтобы не навести на себя еще больше подозрений, очевидно. — Восемь, верно? — Семь еще. Через два месяца будет мой день рождения, — сказала я, затихнув. Женщина, уже битых пятнадцать минут пытавшаяся мне что-то доказать, никак на это не прореагировала. — Ой, нам уже пора. — Сказала она, применив «Темпус». Я неохотно встала с места, дикой кошкой последовав за мадам, то есть, держась на приличном расстоянии от нее и делая вид, что совсем не знаю эту особу и не иду с ней. — Привет, малышка. Минерва, девочка моя, как же я рад тебя видеть. — Я увидела какого-то неизвестного старца, похожего на Деда Мороза, в сиреневой безвкусной мантии со звездами, длинном колпаке и уродливых очках-половинках. — Альбус Дамблдор. — Кивнула женщина. — Прошу Вас, в который раз, не называйте меня «моя девочка»! Тут ребенок, и мы не находимся в местах 18+, так что имейте терпение и держите свой шаловливый язык за зубами. — Бойко отсекла Минерва, возмущенно поглядев на старика. Тот явно задумался. — Что же это я? Прошу прощения, профессор МакГонагалл за весьма оскорбительные обращения к Вам. Никак не могу удержаться, у Вас такая привлекательная фигура, — лукаво подмигнул ей старик, и тут я вспомнила, где слышала этот голос и дурацкое имя. В моем доме! — Убийца! — В ужасе завопила я, отшатнувшись от кресла, на котором сидел враг. Тот мгновенно помрачнел и перестал улыбаться. — Зачем же так, мисс Блэк? Я не сделал Вам ничего плохого, я только пытаюсь помочь Вашей тяжкой судьбе, — вздрогнула от его жуткого голоса, холодного, как айсберг, поражающий «Титаник». — Убийца, убийца, убийца! — Закричала я еще громче, метнувшись к двери, дрожа и сильно дергая ее. Заперто. Выхода нет, разве только что в окно прыгать, но я не знаю, где нахожусь: меня забрали прямо из разрушенного поместья, и мы трансгрессировали в неизвестный дом, где меня уже встретила эта женщина. — Успокойся, Мери, тебе никто не сделает ничего плохого. — Снова повысила на меня свой голос профессор МакГонагалл, стальной хваткой вцепившись в мою руку и снова ведя к столу, за которым сидел старик. — Нет! Нет! Это сон. Это только страшный сон, и сейчас няня придет ко мне, разбудит и принесет молока! — Пыталась убедить я себя в чем-то, но понимала, что себе не соврешь. — Я сказала, успокойся, несносная Блэк, и прекрати вести себя, как дикарка! — Сорвалась профессор и грубо встряхнула меня, словно бродячую собачонку. — Это сон! Сон! Отойди от меня, ведьма из кошмара! — Упиралась я, продолжая кричать и рискуя сорвать голос, пока чье-то заклинание не вырубило меня. — Давно надо было. Как же меня достала эта девчонка. — Снова улыбнулся Альбус Дамблдор, укладывая меня на кресло и награждая крепким подзатыльником.

***

Пятна света мелькают в моих глазах: свет, тень, свет, тень. Чувствую какое-то движение и непонятную невесомость. Кажется, будто я лечу. Как будто папа несет меня на руках. Кажется, он брал меня когда-то на руки, хоть, я была нелюбимым ребенком. Я совсем крошкой тогда была. Помню, как мама напевала мне какую-то песенку, а Ригель, моя сестра, целовала меня в нос. Как они были рады, когда братик пошел и сказал первое слово. «Мама», кажется. Как Акрукс бегал от мамы, натянув колготки на голову, играл со мной и бесился, изображая «пирата», кричал: «Свистать всех наверх!». Я пела: «Мое сердце так тоскует. Ни к чему мне денег звон. Лишь моряк меня утешет, Ведь дороже злата он», — а мама смотрела на меня огромными удивленными глазами и спрашивала, откуда я знаю магловские песни. Я лишь загадочно улыбалась. Мама говорила, что миссис Френси плохо на меня влияет, будучи маглорожденной, и предлагала найти мне новую няньку, но я всегда отказывалась. Стала бы я предавать Френс, которая заменила мне мать и была со мной с самого моего рождения. Пусть родители и очень тяжело пережили, что я никогда не буду обладать магией, они приняли меня как свою дочь. Мне очень больно осознавать, что я никогда их не увижу. Ни маму, ни папу, ни братика, ни сестру. Осознав, что кто-то несет меня на руках, я пошевелилась, болтая конечностями в воздухе, и захныкала, вспоминая мою семью. — Не шевелись, девчонка. Ты же не хочешь, что бы тебя уронили? — Спросил меня чужой холодный голос, такой страшный, что я вся сжалась в комочек. Я капризно всхлипнула, как тварь дрожащая, но человеку на меня было абсолютно все равно. Его задача была: меня куда-то донести, а каким образом — это его уже не волновало. « Мама», — расплакалась я, снова прикрыв глаза, хоть и знала, что она с неба никак не успокоит меня. Мама и при жизни этого не делала, предпочитая или сваливать заботу обо мне на няню, или просто игнорировать, заставляя терпеть голод и мокрые пеленки.

***

Мы аппарировали в какой-то огромный особняк, и меня поставили на ноги. Тут же рядом со мной появилась какая-то девушка — мракоборец и, взмахнув палочкой, привела меня в порядок. Еще в месте, где находились профессор МакГонагалл и директор, меня переодели из ночной рубашки в какое-то желтое платье с бантами, рюшами и украшениями, завязывающееся на поясе черной лентой. Такие же черные ленточки обвили верхние пряди моих волос, образовав красивую прическу из двух хвостиков. Это были какие-то странные хвостики, потому что остальная часть волос осталась незаплетенной. Няня никогда мне так челку не убирала, ограничиваясь просто косой « дракончик» или лентами, которые стягивали волосы в хвост на манер мальчиков. На ногах у меня были белые прозрачные гольфы с такими же черными бантиками и коричневые туфли-балетки, страшно неудобные и намеревающиеся свалиться с ног. Мне не нравился мой наряд, потому что я считала, что мне не идут такие светлые оттенки, как желтый, но, по крайней мере, я выглядела прилично. Хозяева лично вышли встречать гостей. Я увидела высокую суровую женщину лет тридцати пяти или даже сорока в длинном зеленом платье в пол с крупной брошью в качестве украшения. Темные блэковские волосы были собраны в объемную сложную прическу на затылке. Их украшала легкая первая седина, похожая на серебро. Ее раздраженный, спокойный и ничего не выражающий взгляд меня пугал. Тонкие пальцы в белой перчатке чинно помахивали сложенным старинным веером из слоновой кости. В ужасе уставившись на хозяйку, я поспешно вежливо поклонилась, как меня учили. За спиной леди Блэк раздался легкий смешок, и откуда-то выскочил высокий симпатичный мальчик, лет десяти, одетый весьма небрежно, в сюртук, с взъерошенными, почти черными, волосами и серыми глазами. — Сириус! — Сердито прошипела хозяйка, дернув его сзади за одежду. — Веди себя достойно наследнику рода. — Да, маменька. — Послушно кивнул мальчик, но я уловила нечто вроде легкого смешка в его словах. — Регулус, познакомься с гостьей. — Позвала леди, и из-за ее спины чинно выплыл другой мальчик, чуть ниже и намного опрятнее предыдущего. Он казался куда серьезнее брата, хоть и немного младше. Глаза Регулуса были не такими серыми, как жидкое серебро, и больше отдавали синевой, а волосы — чуть короче и «зализанные» от геля. Мальчики посмотрели на меня удивленно, точно не готовы были увидеть незнакомую девочку, и старший из них, Сириус, на удивление, ядовито сказал: — Странно, мама не говорила, что у нас сегодня будут гости. — Потом, присмотревшись ко мне внимательнее, высокомерно фыркнул: —Ты что, сквибка, что ли? Я не вижу твою магию! — Я растерялась, впрочем, ожидая подобного отношения. — Мальчики! — Нашлась хозяйка. — Это Капелла, ваша троюродная сестра. Теперь она будет жить с нами из-за некоторых тяжелых жизненных обстоятельств. И это не обсуждается. Ведите себя прилично с гостьей, не грубите ей, — Потом она обратилась ко мне: — Здравствуй, Капелла. Рада видеть тебя в моем поместье. Пинси проводит тебя в твою комнату. — Я нервно на нее поглядела, поспешно сделав реванс и оглянувшись назад. Конечно, там уже никого не было. — Пинси! — Вскрикнула хозяйка, и рядом с леди Блэк преобразовалась симпатичная эльфийка в аккуратной наволочке. — Пинси проводит юную мисс…. — Кивнула служанка, схватив меня за руку без всяких церемонностей. — Вот время пошло: уже сквибам разрешают проживать в господском доме. — Прокомментировала какая-то картина, когда мы аппарировали в мою новую комнату.