Часть 20 - Пламя первого снега

Первый снег в этом году выпал за ночь, окутав Мондштадт тишиной. Винодельня «Рассвет» встретила тебя белоснежной пеленой и тем особым спокойствием, которое бывает только вдали от городских стен. Ты неторопливо шла вдоль виноградников, слегка проваливаясь в свежий снег и плотнее запахивая шерстяное пальто. Ты пришла сюда без особой причины – просто полюбоваться лозами, усыпанными инеем, который искрился на солнце, будто сахарная пудра. И, возможно, чтобы просто почувствовать его присутствие рядом без нужды просить об этом вслух. Последние несколько дней вы с Дилюком почти не виделись. Ему нужно было проследить за поставками, уладить дела с Ордо Фавониус, да и холода принесли беспокойство на окраины региона. Но ты не обижалась. Ты давно научилась не принимать его занятость за холодность. Он всегда возвращался, когда это было возможно. И каждый такой раз имел значение. Ты присела у низкой каменной ограды, аккуратно смахивая снег с упрямой веточки мяты, когда за спиной раздался знакомый, размеренный звук шагов. Ты не обернулась. В этом не было нужды. Но твоё сердце забилось немного чаще. «Простудишься», – тихо сказал Дилюк. Его низкий голос, казалось, согревал морозный воздух. Ты улыбнулась, не поднимая глаз: «Со мной всё в порядке. Просто собираю кое-что, пока мороз не убил». Наступила пауза. Послышался тихий шелест ткани – Дилюк опустился рядом. Он ничего не говорил, просто наблюдал за тем, как твои пальцы перебирают покрытые инеем листья. Его присутствие было спокойным и надежным – той самой тишиной, которую не нужно заполнять лишними словами. Затем он тихо произнёс: «Ты всегда находишь жизнь даже там, где её, казалось бы, уже нет». Ты замерла на мгновение, догадываясь, что он говорит не только об упрямом растении. Только тогда ты наконец повернулась к нему. Его алые глаза казались мягче в бледном утреннем свете, а снежинки, осевшие в густых волосах, напоминали искры, припорошенные пеплом. В груди что-то сжалось. Ты видела этот взгляд и раньше: на берегу реки, в залах винодельни под раскаты грозы, в те мимолетные мгновения, когда он был готов открыться, но долг или сомнения заставляли его отступить. Но сейчас в его позе не было и тени колебания. «Всё… в порядке?» – едва слышно спросила ты Он не ответил. Вместо этого он медленно протянул руку – давая тебе время отстраниться, если захочешь. Одной перчатки на нём не было – ты даже не заметила, когда он её снял, – но его пальцы были горячими, словно он только что грел руки у камина. Он аккуратно убрал выбившуюся прядь за твоё ухо. Ты перестала дышать, не ожидав этого. Не здесь. Не сейчас. Прежде чем ты успела что-то сказать, с дороги внезапно донёсся далёкий оклик – рабочие возвращались к винодельне, их смех и хруст сапог нарушили ваше уединение. Звук был обыденным, почти неуместным в такую секунду. Ещё одна упущенная возможность. Ещё одно мгновение, ускользающее сквозь пальцы, как талый снег. Ты инстинктивно шевельнулась, отвела взгляд, готовясь к привычному сценарию: сейчас он отстранится, наденет маску вежливой сдержанности и заговорит о делах, позволяя моменту раствориться, как туман. Ты давно уже привыкла к этому. Даже научилась любить эту тихую боль, ведь она означала, что он всё ещё пытается, даже когда отдаляется. Но на этот раз… он не отстранился. Вместо этого его рука мягко, но уверенно обхватила твоё запястье. Не сжимая, не требуя, но с твёрдостью, не терпящей возражений. Одним плавным движением он увёл тебя за каменную ограду, скрывая от случайных взглядов и прижав к себе, словно ты была самой большой ценностью, которую он наконец-то решил оставить у себя. Это не было поспешным жестом. Это было осознанное решение. Снежинки кружились между вами, цеплялись за ресницы, таяли на щеках. Мир за стеной поблек: голоса, шаги, шелест ветра – всё слилось в далёкое гудение, будто первый снег укутал весь мир в мягкую вату. И тогда ваши глаза снова встретились. Твои – распахнутые от удивления, его – почти невыносимо пристальные. Его большой палец провёл по точке пульса на твоём запястье – один раз, медленно, будто проверял, бьётся ли твоё сердце так же быстро, как его собственное. «Я всё думал… – начал он, едва слышно, – обо всех тех случаях, когда мы стояли вот так. Достаточно близко, чтобы… – Он замолчал на полуслове. Взгляд скользнул к твоим губам, потом снова встретился с твоими глазами. – Достаточно близко, чтобы захотеть большего. А потом всегда что-то случалось. Зов. Обязанность. Буря». Он выдохнул, и в морозном воздухе повисло облачко пара: «Мне надоело ждать «идеального» момента. Его никогда не будет, пока мы сами его не создадим». Ты не могла говорить. Горло сжимало что-то слишком большое для слов – надежда, страх, тоска, всё переплеталось в один неразрывный узел. Он не просил разрешения. Но и не брал его без спроса. Он наклонился ближе, медленно, оставляя тебе пространство, чтобы отступить. Его горячее дыхание коснулось твоей кожи за мгновение до того, как его губы накрыли твои. И тогда… время словно замедлилось. Поцелуй был нежным. Вопросом. Затаённым вздохом между двумя сердцами, слишком долго кружившими вокруг друг друга. Но когда ты прильнула к нему, когда твоя свободная рука нашла край его пальто и пальцы впились в тяжёлую шерсть, он ответил. Его вторая рука поднялась и легла на твой затылок, пальцы осторожно вплелись в твои волосы. Поцелуй стал глубже, не от нетерпения, а от уверенности. Как будто каждая упущенная возможность, каждое молчаливое понимание, каждое тихое проявление заботы вели сюда – к этой единственной, неизбежной точке. Ты забыла про холод. Забыла про снег и рабочих. Осталось только тепло его тела, надёжная сила его рук и то, как он закрывал тебя от зимней стужи, так, будто ждал этого всю жизнь. Когда он наконец отстранился – лишь настолько, чтобы коснуться своим лбом твоего, – его дыхание было прерывистым. В его глазах светилось что-то искреннее и нежное, чего он никогда не позволял увидеть посторонним. «Я хотел сделать это, – хрипло прошептал он, – с той самой ночи на винодельне в шторм». Ты рассмеялась – дрожащим, прерывистым смехом, чувствуя, как глаза защипало от слёз: «Так долго ждал?» На его губах мелькнула тень той самой редкой улыбки, которая предназначалась только тебе. Он не ответил словами – просто провёл большим пальцем по твоей щеке, стирая первую выступившую слезу, и снова прижал тебя к себе, крепче, чем раньше. И пока снег продолжал укрывать мир белым одеялом, ты наконец позволила себе просто быть в его руках. И, кажется, он больше не собирался отпускать. ~~~ От автора: Что ж, на этом я пока закончу историю Дилюка. Я говорю "пока", так как у неё есть драматичное продолжение, но сейчас я хочу уделить внимание другим мужчинам, в особенности истории аль-Хайтама, а времени у меня, к большому сожалению, стало меньше. Поэтому работа будет в статусе завершённой до тех пор. Спасибо всем, кто читал, кто дождался, кто оставлял лайки и комментарии, а также тем, кто поправлял ошибки, вы солнышки ❤️ Приходите читать и другие мои тексты по ссылкам в профиле!