Шепот в ночи

Провожая взглядом траурную процессию, Фундин крепко задумался о случившемся. Его не покидало предчувствие какой-то скрытой угрозы. Опасности всегда были частью его скитальческой жизни, но тогда он сам искал их, выполняя поручения для сильных мира сего. Теперь же ситуация менялась — и не в лучшую сторону. Если средь бела дня в таком многолюдном городке, как Златоземье, могла произойти подобная резня, то значит, в Азероте вскоре не останется безопасных мест.     Его пальцы непроизвольно коснулись рукояти топора, висевшего за поясом. Этот топор был больше, чем оружие. Он был частью наследия его предков, хранившим память о битвах, которые давно стали легендами. Каждый удар, каждая царапина на его лезвии напоминали о пролитой крови — своей и чужой. Фундин редко пускал его в дело, предпочитая полагаться на верный огнестрел. Но теперь мелькнула мысль, что топор вскоре может понадобиться. В его холодном металле была древняя сила, которая словно шептала на языке предков, обещая защиту в час отчаяния.     Сжав рукоять, он ощутил, как в глубине души пробуждается что-то первобытное, забытое. Это чувство всегда приходило перед бурей. За свою жизнь он видел многое: орды чудовищ, пожирающие целые поселения, интриги, опутывающие дворы знати, горящие поля и руины, где ещё вчера звучал смех. Но сейчас его тревога была иной. Глубже. Словно тьма, что надвигалась, была старше самого мира.     "Если это только начало..." — подумал он, снова переводя взгляд на затихающую процессию.     – Слишком спокойно мы жили, – пробормотал он себе под нос, и в голосе его прозвучал горький сарказм. – Где наши герои, воспетые в легендах? Где мечи, что сдерживают тьму? Все куда-то делись. Или тьма научилась наступать быстрее света.     Толпа вокруг продолжала суетиться. Люди, лица которых были скорбными, но не удивлёнными, двигались, словно по привычке. Они привыкли к потере, к смерти, к тому, что зло стало их постоянным спутником. Фундин не мог отделаться от мысли, что Златоземье — это только начало.     Его мысли перебила тяжёлая поступь за спиной.     – Чертовщина какая-то! – проворчал Дугхан, подходя ближе. Он задумчиво потрогал рану, оставленную метким броском ножа Фендра, и скривился от боли. – Лекари сказали, что клинок не был отравлен. А иначе...     Он замолчал, глядя на пальцы, испачканные собственной кровью. Рана всё ещё кровоточила.     – Скажи мне, – продолжил он, – ты ведь тоже это чувствуешь, верно? Этот... запах. Не крови. Что-то другое. Словно воздух стал тяжелее.     Фундин не сразу ответил. Он внимательно огляделся, словно пытаясь уловить невидимое. Люди вокруг продолжали свои дела, но их движения казались натянутыми, как струны, готовые лопнуть. Даже лошади, обычно спокойные, нервно фыркали и били копытами землю.     – Чувствую, – наконец сказал он. – Это словно шёпот, который ты не можешь разобрать. Но ты знаешь, что он есть.     Дугхан кивнул, его лицо стало ещё мрачнее.     – Это не просто убийство. Не просто хаос ради хаоса. Здесь что-то... древнее. Слишком древнее.    На мгновение между ними повисла тишина, нарушаемая лишь шумом толпы.     – Я вот всё никак не могу понять, зачем это Фендру понадобилось заявляться в Златоземье и быть у всех на виду? – произнёс Дугхан, снова ощупывая рану. – Да ещё и болтать эти небылицы про нашествие кобольдов. А потом рисковать всем и ввязываться в такую драку.     – Гадать о его мотивах можно долго, – проворчал Фундин. – Вот токмо нам от этого легче не станет. Теперь вся надежда на Ирэм. Да и Матиас Шоу будет зол от потери своих агентов. Что бы там ни задумал этот Фендр, думаю, ему деваться уже некуда. Ирэм ведь его всё же задела своим клинком. Да и от моего выстрела ему знатно досталось.     Дугхан кивнул, но в его взгляде всё ещё читалась тень сомнения.     – Это все замечательно, – сказал он, нахмурившись. – Но в нашем случае этого может быть мало. Если Фендр что-то задумал, он наверняка подготовил пути отхода. Такие, как он, не оставляют себя без запасного плана.     Фундин скрестил руки на груди, пристально глядя на маршала.     – Запасной план? Может быть. Но ты забываешь одну вещь. Фендр – это не просто хитрый убийца. Он горд. Слишком горд, чтобы просто сбежать, поджав хвост.     – Гордость? – Дугхан усмехнулся, но безрадостно. – Полагаешь, его гордость удержит его в Златоземье или где-то поблизости?     – Удержит, – уверенно ответил Фундин. – И не только гордость. Он ранен. А раненый зверь всегда опаснее. Он будет искать способ отыграться, даже если знает, что круг вокруг него сжимается.     Дугхан помолчал, задумчиво проводя пальцем по рукояти своего меча.     – А если он и сам пешка? Ты об этом не думал?     Фундин нахмурился, но промолчал. Мысль была неприятной, но в ней было что-то правдоподобное.    – Пешка или нет, – наконец произнёс он, – нам нужно понять, какую игру он ведёт.     – Ты надеешься, что Ирэм сможет его выследить? – спросил Дугхан, его голос был осторожным, почти скептическим.     – Если кто-то и сможет, то только она, – коротко ответил Фундин. – Но я больше надеюсь на Шоу. Когда он узнает, что его агенты погибли, он перевернёт весь Элвиннский лес, чтобы добраться до Фендра.     – Матиас Шоу... – задумчиво протянул Дугхан. – А ты уверен, что его интересы совпадают с нашими?     Фундин усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень горечи.     – Интересы Шоу совпадают только с интересами Штормграда. Но если наши пути временно пересеклись, то я не стану жаловаться. Пусть он делает свою работу, а мы свою.     Дугхан задумчиво посмотрел на кровоточащую рану. Его голос стал тише, почти шёпотом:     – Если это что-то древнее, как ты говоришь, может, мы все уже играем в чью-то игру. И Фендр — не исключение.     Фундин ничего не ответил. Но в глубине души он чувствовал, что Дугхан может быть прав.     Дворф ещё раз обвёл взглядом площадь, где недавняя схватка оставила свои следы. Камни мостовой были испачканы кровью, а в воздухе всё ещё витал слабый запах серы и железа. Маршал, хмурый и сосредоточенный, отдавал приказы стражникам, но дворф понимал, что здесь он уже ничем не поможет. Всё, что можно было узнать, он уже узнал. Остальное — работа для тех, кто привык рыться в бумагах и допрашивать свидетелей. Дугхан, углублённый в свои размышления и распоряжения, казался слишком поглощённым задачей восстановления порядка, чтобы заметить уход дворфа. Фундин, вздохнув и не сказав ни слова, направился в таверну. Там, среди разговоров и сплетен, можно было найти не меньше ответов, чем в рапортах стражников.     Общий зал, обычно наполненный смехом и песнями, теперь был похож на полный котел кипящих эмоций. Люди сидели за столами или стояли группами, переговариваясь приглушёнными голосами. Каждый взгляд был настороженным, каждый жест — напряжённым.     Фундин оглядел зал, и его взгляд сразу упал на группу гномов, стоящих особняком у одной из стен. Они выглядели так, будто оказались не в своей тарелке: их обычно оживленные лица, теперь были угрюмы и хранили каменное выражение. Перед ними стояла компания людей, чьи обвиняющие жесты и приподнятые голоса выдавали явную агрессию.     – А я тебе говорю, всё это из-за вас! – выкрикнул один из мужчин, высокий и жилистый, с грубыми чертами лица.     – Смотри, что говоришь, человек, – резко ответил один из гномов, его голос звучал низко, но уверенно. – Мы здесь такие же гости, как и ты. Не было нас на площади, когда это случилось.     – Ложь! – рявкнул человек, хватая кружку со стола и делая шаг вперёд. – Вы всегда что-то замышляете!     – Да что ты знаешь, человек? — вскричал в ответ другой гном, у которого была густая рыжая борода, похожая на пламя. — Мы тут ни при чём! Своих обвиняй, а не нас!     Фундин заметил, как группа дворфов, сидевших неподалёку, поднялась со своих мест. Их лица были суровыми, а руки уже тянулись к поясам, где висели топоры и кинжалы.     – Остынь, человек", — сказал один из них, высокий для дворфа, с густой каштановой бородой. – Мы не позволим тебе обвинять наших братьев без доказательств.     – Да я бы вас всех… – начал было крестьянин, но его спутники остановили его, хватая за плечи.     Фундин заметил, что стражники Штормграда, стоявшие у входа, держали мечи и щиты наготове. Пока они не вмешивались, но их лица были сосредоточенными, а движения — напряжёнными.     "Тонкая грань," – подумал Фундин, заходя глубже в зал. Атмосфера была словно натянутая струна: одно неверное слово, и она может лопнуть.     В дальнем углу таверны, в тенях, словно пытаясь остаться незамеченными, стояли несколько эльфов. Они перешёптывались на своем языке и взгляды их метались между гномами и людьми. Лица же были закрыты капюшонами, но Фундин уловил в их позах скрытую настороженность.     Охотник прошёл к стойке, бросив на эльфов мимолётный взгляд. Те ответили коротким, почти незаметным кивком, но их глаза не задержались на нём. Они снова обратили своё внимание к центру зала, где спор становился всё громче.     Трактирщик, старый знакомый, лишь кивнул ему, но на этот раз без привычной улыбки.     – Вот увидишь, дворф. Они сейчас друг на друга накинутся, а мне потом пол зала отстраивать,– пробормотал трактирщик, лениво протирая кружку.     Фундин нахмурился. Но его опыт подсказывал, что в таких местах можно найти не только проблемы, но и информацию. Важно лишь знать, к кому подойти и как задать вопрос.     Он кинул трактирщику пару монет.     – Эля, – сказал он. – И уши держи открытыми. Если кто-то начнёт говорить про гноллов или что-то странное, дай знать.     Трактирщик кивнул, принимая деньги, и пошёл наливать кружку.    Фундин, не теряя времени, двинулся к дальнему столу, где сидели несколько охотников. Эти люди всегда знали больше, чем говорили. А если кто-то и мог знать о передвижениях гноллов в лесах, то это были они.     – День добрый, – сказал он, усаживаясь за их стол без приглашения. Его голос звучал низко и уверенно, как рокот далёкого горного обвала. – Не возражаете, если я присоединюсь?     – Садись, коль с миром пришёл, – отозвался старший из охотников, мужчина с седыми висками и лицом, испещрённым шрамами. Его глаза, как у волка, внимательно смотрели на дворфа.     Фундин уселся поудобнее, положив руки на стол, но не убирая их далеко от пояса, где висел его боевой топор. Он оглядел охотников: все крепкие парни, загорелые, с натруженными руками и цепкими взглядами. Люди, привыкшие к опасности, но не к пустой болтовне.     – Что тут у вас творится? – спросил Фундин негромко, бросив быстрый взгляд на группу спорящих у другой стены.     – То, что всегда творится, когда кровь проливается, – ответил старший охотник, подперев подбородок рукой. – Люди ищут виноватых. А когда не могут найти настоящего, начинают искать среди тех, кто под рукой.     – Ха! – Фундин хмыкнул, выпуская из ноздрей воздух. – Люди… Всегда так. Мол, если не поймать зверя, можно хотя бы на брата зарычать.     Охотники молча кивнули, и один из них, молодой парень с густыми чёрными усами, усмехнулся:     – Справедливо сказано. А ты-то чего здесь, дворф? Не на охоту ли часом собрался? – Он кивнул на огнестрел, который выглядывал из-за плеча Фундина, и на его объёмистый рюкзак, полный снаряжения.     Фундин медленно достал из-за пазухи трубку, набил её табаком и поджёг, не торопясь отвечать. Он выпустил вверх несколько колечек густого дыма, словно давая себе время всё обдумать.     – А как же ещё честному охотнику себя прокормить? – пробасил он, улыбнувшись краешком рта. – Не в трактире же сидеть да байки травить.     – Не на Дробителя ли, часом? – голос старшего охотника стал тише, почти заговорщическим.     Фундин чуть прищурился, выпуская дым и наклонился ближе к старому охотнику.     – Что, если и так? – как можно более равнодушно пожал он плечами, хотя глаза его внимательно следили за реакцией собеседников.     Люди переглянулись между собой, и в воздухе повисла тяжёлая пауза. Наконец, старший охотник провёл рукой по бороде, словно взвешивая слова.     – Говорят, он не только умен, но и куда опаснее, чем обычная их шваль. Раньше-то они лишь мелким грабежом промышляли, а теперя уже и засады кровавые устраивать наловчились, – медленно заговорил он. – А это, сам понимаешь, не к добру.     – Гноллы всегда были отребьем, – буркнул Фундин, постукивая по трубке. – Но, когда такая тварь, как Дробитель, выбирается из своих нор и начинает всех подряд резать – это уже дело серьёзное.     – А оно и серьёзное, – кивнул старший охотник. – Стражники, что отправились в лес на прошлой неделе, так и не вернулись окромя того юнца. Да и тот помер, не сказав и двух слов. Их тела нашли… что от них осталось. Кровь, клочья мяса и кости. А рядом – следы. Огромные, не похожие на обычного гнолла.     Фундин прищурился, выпуская струю дыма.     – Где нашли? Лес-то немалый, и малец покойный толком об этом не успел поведать, –глухо и с сожалением сказал он.     – Могу показать место. Мы здешние леса знаем так, что и глаза не нужны. Токмо не ходим мы больше в чащу — лес сейчас неспокойный, зверьё бежит, птицы молчат, – ответил старший, кивая. – Но предупреждаю сразу: лес сейчас словно проклятый. Даже мне там не по себе. Доведу тебя до того места, а дальше – сам. Мы дальше не сунемся. Жены да дети по домам ждут.     Он виновато развёл руками и оглянулся на своих товарищей, словно ища у них поддержки. Охотники дружно закивали, их лица были серьёзными и сосредоточенными.     Фундин усмехнулся, протягивая руку старшему.     – По рукам, – сказал он. – А пока расскажи, что ещё знаешь.     Старший охотник на секунду замялся, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше, но потом вздохнул и продолжил:     – Слышали мы, что Дробитель не сам по себе. Будто кто-то им управляет. Шепчут, что в лесу появился культ. Сумеречный Молот, кажется, называют себя.     – Сумеречный Молот, – повторил Фундин, хмурясь. – Слыхал я о них. Шайка фанатиков, что молятся тьме да Древним Богам. Если это правда, то всё куда хуже, чем я думал.     – Говорят, они ищут что-то в лесу, – добавил молодой охотник с усами. – Какую-то руну или камень. Не знаю точно.     Старший охотник на мгновение опустил глаза, будто пытаясь найти ответ на мучавшие его вопросы в тёмной древесине стола.     – Когда пойдём-то? – спросил Фундин, опуская пустую кружку на стол с глухим стуком.     – Утром, – наконец выдавил охотник, не поднимая взгляда. – Ночью в лесу делать нечего. Даже звери тогда прячутся.     Фундин хмыкнул, закуривая потухшую трубку. Ему явно не терпелось отправиться немедля, однако он понимал, что спешка в предстоящей охоте может стоить жизни не только ему, но и этим людям. А потому он лишь буркнул в ответ:     –Однако ж ладно, утром так утром.     Он поднялся, слегка расправив плечи, и огляделся по таверне. Заведение начало успокаиваться: спорщики у дальней стены теперь сидели, тяжело дыша, и лишь изредка бросали друг на друга мрачные взгляды.     Фундин заметил, что эльфов в углу уже не было. Те, что раньше стояли в тени, словно растворились в воздухе, не оставив за собой даже следа. Это не удивило дворфа, но и не понравилось.     – Исчезли, как и ожидалось, – пробормотал он себе под нос, – эльфы всегда были мастерами ускользать.    Фундин перевёл взгляд на свои вещи, сложенные у стены рядом с массивной колонной. Пара кожаных подсумков – всё лежало так, как молодой служка их оставил. Он подошёл, положил рядом рюкзак и огнестрел. Затем опустился на колено и начал методично проверять поклажу.     – Так, что у нас тут… – пробормотал он, доставая из рюкзака кожаный ремень с патронташем. – Пули на месте, порох сухой. Хорошо.     Он вытащил небольшой кожаный мешочек, потряс его, слушая, как внутри звякнули монеты и, достав несколько, спрятал его обратно.     – Хватит, чтоб трактирщика за беспокойство отблагодарить.     Ещё одна проверка – топор. Фундин вынул его из петли на поясе и с удовлетворением осмотрел лезвие. Сталь сверкнула в свете ламп, идеально заточенная.     – А ты, красавец, ещё послужишь.     Убрав топор обратно в петлю и с лёгким кряхтением поднявшись на ноги, он направился к стойке. Его тяжёлые шаги глухо звучали по деревянному полу. Трактирщик поднял голову, заметив его приближение, и натянуто улыбнулся.     – Ну что, господин охотник, определились, что дальше?     Фундин положил на стойку пару монет, которые он достал из кошелька.     – Комнату мне дай, трактирщик. Вечер не за горами, а там и ночь придет, а мне надобно сил набраться. С рассветом уйду.     Трактирщик кивнул, загребая монеты широкой ладонью.     – Есть одна свободная, наверху. Простая, но чистая. После драки на улице постояльца как ветром сдуло.     – Простая – это по мне, – буркнул Фундин, подхватывая свой рюкзак. – Да и чище, чем земля в лесу, всё равно не найдёшь.     Немного подумав, дворф с просил:     – А постоялец-то что, купец был, раз шума испугался?     – Да поди ж ты разбери этих гномов! Одет вроде не броско, да и оружия на виду не держал. Но молчаливый был для гнома. Комнату испросил, рассчитался на два дня вперед, да и засел там. А как в зале буянить начали, так он сразу сумку на плечо, да и бочком-бочком ушел.     – Хмм… – задумчиво протянул Фундин, почесывая седую бороду.     – Такие вот нынче дела, господин охотник, – развел руками трактирщик и продолжил уборку.     Фундин забрал ключ, который трактирщик протянул ему, и направился к лестнице. Доски под его тяжёлым шагом жалобно поскрипывали, но дворф не обращал на это внимания. Его мысли уже были далеко – в сердце Элвиннского леса, где Дробитель бесчинствовал, оставляя за собой кровавые следы.     Комната оказалась такой, как и обещал трактирщик: небольшая, с низким потолком и единственным приоткрытым окном, через которое пробивался тусклый свет заходящего солнца. Кровать была деревянной, с грубым тюфяком, но Фундин не жаловался. Для него это был почти роскошный отдых после походов по каменистым тропам и ночёвок под открытым небом на ветру.     Он сложил свои вещи у стены, положил топор и огнестрел рядом с кроватью, чтобы они всегда были под рукой, и сел, опираясь спиной на стену.     – Значит, с рассветом, – пробормотал он, потянувшись к своей трубке.     Табак быстро занялся, и густой ароматный дым наполнил комнату. Фундин глубоко затянулся, наблюдая за тем, как колечки дыма поднимаются к потолку.     Его мысли вернулись к услышанному от охотников. Сумеречный Молот, фанатики, руны, Дробитель… Всё это складывалось в картину, которая ему не нравилась.     – Если всё так, как говорят, то дело будет не просто в гнолле, – пробормотал он себе под нос. – Тут тьма глубже, чем кажется.     Но размышления не могли изменить того, что предстояло сделать. Фундин потушил трубку, снял сапоги и рухнул на кровать, которая заскрипела под его весом.     – Эх, и во что мы с Ирэм опять ввязались? – задал он вопрос в пустоту.     Лежа на спине дворф глядел в деревянный потолок, который отбрасывал тени от пляшущего пламени свечи. Мысли его вновь и вновь возвращались к странному гному, покинувшему таверну. "Молчаливый, без оружия на виду... И чего он так переполошился?" – думал он, машинально почесывая бороду.     – Может, и не купец вовсе, – пробормотал дворф, переворачиваясь на бок. – А может, знает что-то, чего нам бы знать не мешало.     Его пальцы нащупали на поясе небольшой медальон, грубо отлитый из тёмного металла. На нём была выгравирована руна – знак рода, напоминание о прошлом. Он сжал его в кулаке, будто черпая из него силы.     – Ирэм, Ирэм... – пробормотал он, обращаясь к имени, которое звучало в его голове с особой теплотой.     Вопрос вяло прозвучал в пустоте комнаты, словно увяз в болоте.     Снаружи вдруг завыл ветер. Где-то вдалеке раздался протяжный волчий вой, эхом отразившийся от стен таверны. Фундин вздрогнул, словно его мысли вернули к реальности.     Он поднялся, закрыл окно, чтобы ветер и вой не проникали внутрь, и вновь лёг, укрывшись грубым шерстяным одеялом. Его рука автоматически потянулась к топору, лежащему рядом.     Сон пришёл медленно. Перед глазами вставали картины леса, старых деревьев, покрытых мхом, и странных фиолетовых символов, вырезанных на камнях. В этих видениях Фундин видел не только гнолла, но и тёмные тени, которые будто бы следовали за ним, наблюдая.     А затем, в ночной тишине, раздался шёпот.     – Фундин...