Охота началась

Солнце еще и не думало вставать над Элвиннским лесом, когда в дверь осторожно постучали.     От неожиданности Фундин подскочил на своей постели и, схватившись за лежащий рядом топор, некоторое время приходил в себя, дезориентировано пытался понять где он находится и что за страшный шум выдернул его из глубокого сна.     Через минуту стук вновь повторился, но уже немного громче и кто-то даже попытался открыть дверь, несколько раз дернув ручку. Но врожденное недоверие дворфов к окружающему миру не позволило незнакомцу попасть в комнату, в которой Фундин провел ночь — дверь была надежно закрыта на засов и ко всему прочему ее подпирал дубовый стул.     От такой настойчивости дворф сперва нахмурился, а затем, едва сдержав гнев, пробормотал крепкое ругательство на своем наречии:     – Дур'каз торгал дурун казрак!     Голос его прозвучал хрипло, но в нем уже зазвенел металл. Он ожидал, что сейчас последует новая попытка взлома двери — или что незваный гость в страхе поспешит скрыться. Но вместо этого в ответ прозвучал спокойный, почти вежливый молодой голос, и именно эта непрошенная вежливость заставила Фундина насторожиться еще больше.     – Господин дворф? Наши выдвигаться уже собрались. Велели за вами послать. Ждут только вас.     Фундин приглушенно выругался уже на общем языке и провел ладонью по лицу. Горло пересохло, будто он проглотил пригоршню песка с раскаленных барханов Танариса.     – Кххмм… Спущусь скоро. Вещи токмо приберу.     Снаружи послышалось неуверенное топтание, затем охотник задержался у двери на несколько мгновений, будто сомневаясь, стоит ли ему добавить что-то еще. Но в итоге лишь раздался легкий выдох — и его шаги затихли на лестнице.     Фундин сидел на краю кровати, потирая лицо и прогоняя остатки сна. В голове все еще звучал странный, тонкий шепот, который он услышал перед тем, как провалился в непривычно глубокую дрему.     "Фундин..."     Голос — проникающий прямо в сознание, тревожный. Или это всего лишь отголоски вчерашнего боя? Дворф мотнул головой, будто сбрасывая липкую паутину воспоминаний.         Он отложил топор на прикроватный столик и снова потер глаза, хмурясь. Как он мог так крепко уснуть? Обычно его слух оставался чутким даже в самых безопасных местах, а уж в трактире, стоящем в самом сердце Элвиннского леса, он должен был бодрствовать вдвойне. Каждый скрип досок под ногами незнакомцев заставлял его напрягаться, а тут…     "Во имя Тира… вроде бы ничего такого не ел и не пил, чтоб так разморило."     Он поднялся, натягивая шерстяные штаны, застегивая кольчугу и затягивая ремни кожаного жилета. Движения были привычными, отточенными, но мысли метались, не давая покоя. Перед тем как уснуть, он точно слышал этот голос — шепот, похожий на шелест листвы, слишком ясный.     "Фундин…"     Он замер, снова вспоминая странное мгновение. Голос не просто звал — он проникал в самое нутро, оставляя за собой ощущение тревоги и чего-то древнего.     "Может, это просто сон? Или нечто большее?"     Фундин поморщился, застегивая пряжку ремня, на которой был выгравирован символ его рода. Но тревога не отпускала, сомнение жило в нем, словно нечто чужеродное, цепляясь за разум, нашептывая…     В нем пробудилось давно забытое чувство — как будто за ним наблюдают.     Он встряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и взял в руки свой верный огнестрел. Дуло блеснуло в свете масляной лампы, словно подтверждая его решимость.     – Да показалось… – пробормотал он, но сам себе не поверил.     Фундин еще раз пробежался взглядом по комнате, быстро, но тщательно проверяя снаряжение. Все на месте: огнестрел заряжен, топор заточен, припасов хватит с лихвой. Можно идти. Он перекинул за спину дорожный мешок и шагнул к двери.     Выйдя из комнаты, дворф двинулся вниз, ступая осторожно, стараясь не тревожить сон обитателей трактира. Но тяжелая поступь и скрип старых досок под его весом все же нарушали тишину. Фундин, однако, не обращал внимания — мысли продолжали терзать его, уводя обратно в события минувшего дня.     Он слышал свое имя, отчетливо, почти явственно. Тревога не отпускала, липкой тенью скользя за ним следом.     Он стиснул зубы, прогоняя сомнения. Сейчас не время задумываться о странных видениях. Внизу его ждали.         В общей зале трактира, царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горстки углей в камине. Посетителей не было — слишком ранний час для тех, кто вчера злоупотребил местным элем. Только охотники из давешней компании собрались в стороне, у длинного стола. Их было пятеро: трое взрослых мужчин, юнец и одна женщина, которой вчера Фундин не приметил в компании прочих охотников; все в простых, но практичных одеждах.     Фундин, едва заметно кивнув охотникам, подошел к столу, где те молча проверяли оружие и снаряжение. Женщина, молодая, но с глазами, в которых читалась усталость, ловко перебирала стрелы, проверяя наконечники. Мужчины тихо переговаривались, глухо и коротко, как это бывает у тех, кто привык работать в опасных условиях.     – Все готовы? – хрипловато спросил дворф, вынимая из-за пазухи трубку и раскуривая ее.     – Да, – ответил седовласый охотник со шрамами на лице, с которым накануне вечером дворф договаривался о походе. Он обвел взглядом остальных, словно удостоверяясь, что никто не отступит. – Как только вы скажете, господин дворф.     Фундин шумно затянулся трубкой, выпуская тонкую струйку сизого дыма, и посмотрел на охотников внимательнее.     – Что ж, раз мы идем вместе, пора бы и познакомиться, – глухо проговорил седовласый охотник, кивнув в сторону своих спутников.     Дворф поднял бровь, ожидая.     – Меня зовут Роан, – продолжил старший, проведя пальцем по давнему шраму на скуле. – А это мои люди.     Он кивнул на крепкого, широкоплечего мужчину с коротко стриженными темными волосами и холодными серыми глазами.     – Это Вальгар. В ближнем бою — лучший среди нас. Топором работает чище, чем большинство мечом.     Вальгар молча склонил голову, продолжая возиться с наточкой клинка.     – Дальше — Торвин, – Роан указал на второго охотника – жилистого мужчину с цепким взглядом и легкой усмешкой, что, казалось, никогда не покидала его лица. – Бывалый следопыт. Если кто и почует засаду, так это он.     Торвин чуть склонил голову, оценивающе оглядывая дворфа.     – Юнец — Кейл, – бросил Роан, кивнув на молодого охотника. – Еще зелен, но смел. А главное – не глуп.     Кейл коротко кивнул, но Фундин заметил, как тот незаметно выпрямил спину, когда его назвали.     – И наконец, Кирайя, – Роан перевел взгляд на девушку, которая только молча кивнула, не прерывая проверки стрел.     Дворф прищурился.     – Среди людей она лучшая лучница во всем Элвинне, – добавил Роан, видя сомнение дворфа.     Фундин молча кивнул, переводя взгляд на каждого из них поочередно. Теперь это были не просто люди, а спутники. А может, и последние, кого он увидит живыми в этом походе.       – Дворф Фундин, охотник из Дун Морога. К вашим услугам, – дворф поклонился. – Ну а теперь, когда мы все обзнакомились нечего тянуть. Выдвигаемся.     Фундин выпустил к потолку очередную густую струйку ароматного дыма.     Группа поднялась, не произнеся ни слова, и двинулась к выходу. Трактир, казалось, дышал ночной прохладой, несмотря на тепло, исходившее от камина. Фундин невольно замедлил шаг, снова прислушиваясь к странному ощущению, которое преследовало его с самого пробуждения. Но тишина была самой обычной.     Они вышли на улицу, где легкий туман стелился по земле, окутывая все вокруг мягкой пеленой. Элвиннский лес казался далеким и призрачным, словно укрытым дымкой. Городок еще спал — окна домов были темны, ни единого звука не доносилось изнутри. Только двое стражников, неспешно обходивших улицы, нарушали эту сонную тишину, переговариваясь шепотом о недавних событиях.     Фундин заметил, как один из них, молодой, но уже с твердым взглядом, остановился, увидев их. Он коротко кивнул, узнав дворфа.     – Выдвигаетесь? – негромко спросил он, подойдя ближе.     – Да, – коротко ответил Фундин.     – Будьте осторожны, – предупредил стражник. – После вчерашнего в лесу может быть опаснее, чем кажется. Да еще туман этот… странный.     Стражник оглянулся по сторонам и зябко поежился.     – Мы знаем, – вставил Роан, но в его голосе не было раздражения, только сосредоточенность.     Второй стражник, более пожилой, с густыми усами, лишь махнул рукой, как бы давая разрешение двигаться дальше.     – Комендантский час до рассвета, – пробормотал он. – Но вам можно. Маршал распорядился. Да и в Гарнизоне Западного ручья уже предупреждены о вашей группе. Судья Рейнер окажет вам всю необходимую помощь.     – А где сам Дугхан? – спросил дворф.     – В Штормград отправился. Еще вчера вечером за ним прислали, – вновь ответил первый страж.     Фундин ничего не ответил, лишь снова кивнул, и группа двинулась дальше, исчезая в серых клочьях предрассветного тумана. Влажная мгла вязко стелилась над землей, цепляясь за сапоги, забираясь в одежду неприятным холодом. Их шаги звучали глухо, будто лес сам пытался поглотить звуки, не желая нарушать нависшую над округой зловещую тишину.     – Так где вы, говоришь, следы нашли? – негромко спросил дворф, склонив голову, будто прислушиваясь не только к ответу, но и к едва различимым шорохам вокруг.     – На западе, у старого моста через ручей, – так же тихо ответил седой охотник.     Они покинули пределы Златоземья, оставляя позади сонные дома с их беззаботно спящими обитателями. Путь их лежал на запад, извиваясь между пригорками, уходя в утренний морок, за которым скрывался Гарнизон Западного ручья. Каменная мостовая, некогда ровная и крепкая, теперь была разбита временем, испещрена сетью тонких трещин, что змеились, словно старые шрамы. По краям ее зеленели клочья редкого мха, цепляясь за влажный камень тонкими, цепкими нитями.     Дорога под ногами была скользкой, напитанной сыростью ночного тумана. Местами она утопала в мутных лужах, в которых отражался белесый, безликий рассвет – холодный и равнодушный. Туман сгущался, крался между стволами, словно беззвучные волны, стирая границы мира. Он цеплялся за редкие валуны, стелился по земле, обволакивал сапоги, искажая очертания людей.     Лес застыл. Безмолвный, неподвижный, он выглядел мертвым. Ни пения птиц, ни треска кузнечиков, ни осторожного шороха зверья. Только их шаги – глухие, неуверенные – отдавались в молочной пустоте, будто мир вокруг с каждым мгновением становился все дальше, теряясь за пеленой густеющей мглы.     Фундин нахмурился, сильнее сжимая огнестрел. Не нравилась ему эта тишина. Не нравился туман, что скрадывал не только дорогу, но и саму реальность. Он знал: такие вещи не бывают случайными. В горах, где он провел большую часть жизни, туман был коварен — приходил без предупреждения, окутывал путников, сбивал с тропы, ломал рассудок. Но этот был другим. Он не просто скрывал мир — он его поглощал.     И чем дальше они уходили от города, тем сильнее казалось: эта мгла – не просто каприз природы.     Дворф шагал впереди молча. Позади него двигались охотники. Все пятеро — люди, привыкшие к лесу, его голосам и теням. Трое мужчин — с отметинами множества схваток, и один совсем еще юнец, которому, кажется, впервые довелось идти в столь тревожный поход. Девушка шагала чуть сбоку, придерживая за спиной лук. Она была молчалива, но зорка: ее взгляд часто метался по сторонам, выискивая нечто, что пока еще оставалось невидимым.     Фундин хмыкнул. Он понимал, что они настороже не меньше его, но это не успокаивало. Лес оставался безмолвным. Это молчание – вот что беспокоило больше всего.     "Фендр".     Дворф нахмурился, снова и снова перебирая в памяти вчерашний бой. Гном дрался яростно, как загнанный в угол зверь, и все же не до конца — будто бы ждал чего-то, словно тянул время. Только когда стало ясно, что ему не уйти, в глазах Фендра мелькнуло что-то похожее на облегчение. Или это просто игра тени?     "Проклятье… Неужели он хотел, чтобы его поймали?" — думал Фундин, сжимая приклад так, что кожа на костяшках побелела.     Сумеречный Молот… Ему-то казалось, что секта давно истлела в собственной злобе, что ее остатки превратились в одичалых фанатиков, убегающих в пещеры, прячущихся от света. Но Фендр, этот гном, был слишком организован, слишком спокоен. Особенно в бою.    Ирэм…     Эльфийка отправилась в Штормград, выслеживая раненого Фендра. Она настояла и была в своем праве, ведь этот гном был как-то связан с ее сестрой.     – Если он выживет, я найду его, – твердо сказала Ирэм, глядя на Фундина своим пронизывающим, леденящим взглядом. – И вытрясу из него все, что он знает. О Сумеречном Молоте, о том, как меч моей сестры оказался у него в руках. О том, что с ней стало.     Дворф молча кивнул. Он надеялся, что она права. Надеялся, что Фендр выживет. Чтобы дать ответы. Или хотя бы попытаться.     – Фундин, – негромко позвал его один из охотников, – впереди мост.     Дворф мотнул головой, отгоняя тягучие мысли. В тяжелых раздумьях он хоть и не терял бдительности, но не заметил, как они дошли до небольшого мостка, перекинувшегося через вяло текучий ручей, что именовался Западным. Дорога заняла вдвое больше времени, чем обычно, но завидев мост, все невольно приободрились. Это означало, что до Гарнизона Западного Ручья оставалось совсем недалеко.     Фундин вскинул голову, сжимая огнестрел. Впереди, сквозь туман, проступали очертания древнего каменного моста. Время не пощадило его — кладка потемнела от сырости, поросла мхом, в трещинах меж камней пробились тонкие ростки сорняков, цепляясь за истертые веками плиты. Но несмотря на это, мост оставался крепким, надежно перекинутым через медленно текущую воду, словно хранитель забытого пути. Он вырастал из молочного марева, тяжелый, неподвижный, как старый, молчаливый великан, застывший в вечном ожидании.     Замедлив шаг, дворф поднял руку, подавая знак остальным остановиться.     – Думаете, тут может быть засада? – негромко спросил Вальгар, нервно перехватывая рукоять топора.     – Может, – коротко ответил Фундин, заметив, как Торвин кивнул, соглашаясь с очевидным.     Он уже собирался добавить что-то еще, когда вдруг, словно эхо его мыслей, в памяти всплыли слова маршала Дугхана.     "Можете считать их дикарями или животными, скотом или кучей дерьма – да как угодно, но никогда, слышите, никогда не недооценивайте их! Там, где один покажется жалким, появится целая стая, и не дай бог вам стать их врагом. Оглядываться по сторонам, клянусь богом, вы будете всю оставшуюся и недолгую жизнь!"     Фундин вздохнул, качая головой. Он знал, что маршал редко говорил просто так. Гноллы — это не шайка тупых головорезов, какими их многие привыкли считать. Они умели выслеживать, умели заманивать. А самое главное — всегда охотились стаей.     – Если гноллы и прячутся где-то, то мост — хорошее место, – пробормотал Роан. – Узкое, поджать нас можно легко.     – Значит, разведка? – тихо спросила Кирайя, перебрасывая лук в правую руку.     Дворф кивнул.     – Мы с ней пойдем. Так ведь, Кирайя? – неожиданно сказал Кейл, кивая на девушку. Голос его дрогнул, но в глазах читалась решимость.     Фундин прищурился. Парень был еще молод, но не глуп, как верно подметил Роан. А девушка... Она двигалась бесшумно, глядя вокруг цепким, пронизывающим взглядом. Если кому и идти на разведку, то им двоим.     – Хорошо, – сказал он, помедлив. – Только осторожно.     Оставшиеся охотники, включая старшего, переглянулись, но спорить не стали. Их дело — ждать и прикрывать, если что-то пойдет не так.     Фундин глубже натянул капюшон, отгоняя налипшую на бороду сырость, перехватил огнестрел поудобнее и замер, следя за тем, как двое разведчиков скользят вперед, растворяясь в густом, вязком тумане.     Время медленно потянулось, подобно воде в ручье. Охотники ждали молча, напряженные, вглядываясь в молочный туман, пожирающий очертания мостовой.     – Думаешь, Дробитель где-то неподалеку? – негромко спросил Вальгар, поглядывая на старшего.     Тот лишь сплюнул в траву.     – Если не он, то его шавки точно где-то рядом.     Фундин скрипнул зубами. Дробитель. Это имя он слышал слишком часто в последние недели — и всякий раз оно звучало в голосах, полных тревоги и ненависти.     Гноллы всегда были напастью Элвинна. Когда-то давным-давно они чуть даже не спалили сам Штормград. Полудикие, жестокие, но все же разрозненные. Они грабили, убивали, но всегда предпочитали охотиться на слабых, избегая больших дорог и военных патрулей. А теперь? Теперь они не просто держали в страхе поселения – они правили лесом.     – Еще год назад они в основном жались к своим логовам, – пробормотал Роан, почесав небритый подбородок. – А теперь… Стаи слоняются по дорогам, будто это их земля.     – Они уже считают её своей, – мрачно бросил Торвин, хмурясь. – Ты же слышал, что было с последним караваном из Западного края?     Фундин кивнул. О да, он слышал. Все слышали.     Караван, шедший в Штормград, исчез. Не просто разграбленный, не просто уничтоженный. Людей там вырезали подчистую — женщин, детей, охрану. А лошадей попросту растерзали. Патруль нашел тела спустя два дня. Их изувечили, словно ради забавы, а потом бросили гнить недалеко от обочины, не особо заботясь о скрытности.     – Эти твари всегда были жестокими, – прорычал старший, – но сейчас… сейчас они будто вовсе забыли, что такое страх.     Фундин задумчиво провел рукой по стволу огнестрела.     – Они не забыли. Их научили не бояться.     – Дробитель?     Дворф кивнул.     – Он не просто главарь очередной шайки. Он знает, как держать их в узде, как направлять ярость, как заставить этих тварей работать вместе. И не удивлюсь, если его самого кто-то или что-то направляет.     – Вот уж не было забот, – глухо сказал Вальгар. – Гноллы, которые умеют действовать слаженно, — это хуже, чем сама тьма.     Фундин ничего не ответил, лишь кивнул.     Туман оставался глухим и неподвижным, укутывая мир вязкой, затаившей дыхание тишиной.     – Если так пойдет дальше, то караваны перестанут ходить. Люди в Штормграде останутся без припасов. – мрачно сказал старший.     – Люди останутся без надежды, – добавил Фундин, сжимая приклад.     И в этой тишине, где даже ветер не смел шелохнуть листвой, слова его прозвучали слишком правдиво. Лес застыл.     Внезапно, как будто сам лес решил возвестить о своей ярости, раздался резкий, протяжный волчий вой, разнесшийся эхом по ночной тишине. Он взвился внезапно, протяжный, резкий, застывший в холодном воздухе словно лезвие, вспоровшее мрак. Злобный, утробный, и в то же время наполненный голодной яростью, от которой по спине прошел холод.     Гноллы.     Фундин сжал огнестрел, машинально проверяя затвор, а охотники переглянулись, напрягшись. Звук донесся не от моста, куда ушли разведчики, а с противоположной стороны — из глубины леса.     – Им бы уже давно следовало вернуться обратно, – пробормотал Роан, поглядывая в сторону исчезнувших в тумане людей.     – Может, их схватили? – предположил его товарищ, крепче сжимая рукоять топора.     Фундин покачал головой.     – Если бы это было так, мы бы услышали шум. Бой, крики… – Он повел взглядом, стараясь выхватить из тумана хотя бы тень движения. – А вой… Это не про них. Это сообщение.     – Сообщение? – нахмурился один из охотников.     Дворф только кивнул. Он знал этот вой. Он слышал его раньше, когда гноллы перекликались, передавая сигналы своей стае. Иногда так они предупреждали о приближении врага, иногда — собирались на охоту. А иногда — праздновали.     В этот раз, похоже, это было приглашение к пиршеству.     Время тянулось мучительно медленно. Напряжение с каждой секундой росло, густея, словно кисель. Охотники почти не двигались, вцепившись в оружие, вслушиваясь в темноту леса, где эхом еще гулял затаившийся вой.     А затем – звук.     Легкий треск.     Не громкий, но достаточный, чтобы заставить всех повернуться.     Ветви качнулись, и из ближайших кустов показались две фигуры. Парень и девушка.     Они двигались быстро, почти бесшумно, но что-то в их осанке, в резких движениях, выдавало тревогу. Особенно в глазах — полных напряженного беспокойства.     – Что? – негромко спросил Роан, подступая ближе.     Кейл тяжело выдохнул, а Кирайя, не останавливаясь, бросила:     – Нам нужно уходить. Немедленно.     Фундин сузил глаза.     – Говорите.     – Гноллы, – выдохнул юнец, бросая взгляд через плечо, словно ожидая увидеть их тени за спиной. – Мы их не видели, но... они были там.     – Ощущение... – Кирайя покачала головой. – Я видела следы. Недавние. И слышала их шаги. Они были где-то в тумане.     – Не заметили вас? – нахмурился старший.     – Надеемся, что нет, – отозвалась девушка. – Но ждать не стоит.     Фундин пробежался взглядом по их лицам, задержался на бледной, но спокойной Кирайе, на напряженном юнце, который еще не осознал до конца, чего избежал. Затем кивнул.     – Ладно. Уходим. Найдем другой путь через ручей.     Никто не возражал. Вой в лесу стих, но это молчание тревожило сильнее любого шума.