Тени Старого города

Ирэм стояла, облокотившись на прохладный каменный парапет набережной, и вглядывалась в неспешное течение каналов. Ночь уже вступила в свои права, рассыпав по небу бесчисленные холодные звёзды, и их отражения дрожали в чёрной воде, словно эхо забытых историй. Город засыпал, но в глубине души она знала: тишина — это лишь иллюзия. Штормград никогда не спит. В ночных переулках шепчутся не только живые обитатели города, но и их тени; в башнях магов плетутся новые магические заговоры, а под сводами крепости принимаются решения, способные изменить ход истории.     Ирэм провела рукой по гладкому камню, задумчиво всматриваясь в мерцающие огни на воде. Встреча у фельдмаршала оставила в её душе странный осадок. Слишком многое осталось несказанным. Стоунбридж не задала вопросов, которые напрашивались сами собой. Почему ни слова о погибших дворфах? Почему не спросила о Дробителе и гноллах, что бродят по лесу, словно ищут чего-то, тревожат караваны, нападают на путников? Даже про кобольдов, этих вечно копошащихся в шахтах тварей, и то ни единого слова. Как будто фельдмаршал уже знала обо всём, что творится в Элвиннском лесу.     Хотя, возможно, это лишь результат усердной работы агентов ШРУ. Говорят, что их глаза и уши повсюду, что они узнают новости ещё до того, как они происходят. Но что-то в этой беседе не давало Ирэм покоя.     Она подняла голову, глядя на звёздное небо. Воздух был свеж, пахло рекой и ночной влагой. Вдалеке в порту слышался скрип корабельных снастей и отдалённый гул голосов, доносившийся с причалов. Где-то, в глубине квартала магов, мерцали огненные всполохи — кто-то из чародеев, вероятно, проводил поздний эксперимент.     Мысли упорно возвращались к фигуре Матиаса Шоу. Шоу был человеком, которому доверял сам король Вариан Ринн, а значит, его верность Штормграду не подлежала сомнению. И всё же… Его действия, его решения — временами они казались уж слишком сложными, слишком запутанными даже для опытного тактика. Он вел свою игру, играя не только против врагов королевства, но порой и против его союзников, если это было на пользу Штормграду. Он создавал хаос там, где это было необходимо, и столь же ловко гасил его, когда того требовали интересы Штормграда. Вечно скрывающийся в тенях, подобно разбойнику, подстерегающему жертву, он никогда не показывал всей своей руки. Только часть, ровно столько, сколько требовалось.     Ирэм вновь взглянула на ночное небо.     – Как жаль, что звездам все равно куда они плывут… – мечтательно прошептала она.     Им не было дела до интриг, заговоров, смертей и поисков отгадок.     А у неё был выбор. И сейчас он был прост.     Матиас Шоу, Стоунбридж, ШРУ, королевские игры — всё это имело значение, но не сейчас. Штормград всегда плёл свои сети, затягивал в них пешек и королей, подчинял себе судьбы, ломал, создавал. Возможно, её судьба уже вплетена в эти заговоры — и пусть. Но первостепенным для неё был Фендр.     Ирэм оторвалась от каменного парапета, в последний раз скользнув взглядом по спокойной глади воды.     Штормград ночью — это не тот город, что днём. Факелы отбрасывали дрожащие отблески на булыжную мостовую, длинные причудливые тени плясали на стенах домов. Патрули стражников шагали размеренно, но без особого рвения — проверяя, но не вмешиваясь. Главное, чтобы город оставался в равновесии. Остальное их мало волновало. Она поправила плащ, спрятав лицо в тени капюшона, и направилась по узким улочкам. Ирэм не скрывалась, но и не привлекала внимания — её лёгкий шаг был привычен этим улицам, а тёмная одежда сливалась с окружающей темнотой.     Удивительным было то, что и идти далеко не пришлось — всего лишь обогнуть торговые ряды, где даже ночью в переулках переговаривались купцы с контрабандистами, и вот уже перед ней показалась знакомая и неприметная дверь таверны. Вывеска раскачивалась на цепях, изображение свиньи со свистком в зубах давно выцвело, но сам знак был узнаваем даже без надписи.     Злополучная таверна "Свинья и свисток" — тут и началось их с Фундином, казалось бы, не самое опасное приключение этим утром. А теперь они разделены и каждый из них втянут в нечто такое, от чего каждый шаг может стать последним. Место было шумное, пахнущее дешёвым элем, гарью и застарелыми обидами, которые тут же заливали новым кувшином крепкого пойла. Там всегда можно было найти искателей приключений, наёмников и просто тех, кто знал больше, чем должен. И если Фендр выжил и искал укрытие, его шаги неминуемо привели бы именно сюда.     Ирэм толкнула дверь, и на неё сразу обрушился привычный шум: смех, звон кружек, спор игроков в кости, негромкое бренчание лютни в углу. Воздух был густ от дыма трубок, запаха жареного мяса и пролитого эля. Взгляды посетителей на миг скользнули по ней, но никто не обратил внимания — слишком уж привычно было появление нового лица в этом месте.     Эльфийка поразилась тому, насколько ночная жизнь была здесь бурной в отличие от дневной.     Она прошла к стойке, молча опустилась на высокий табурет, ощущая, как тёплый, застоявшийся воздух таверны обволакивает её подобно тяжёлому одеялу и жестом подозвала трактирщика. Дородный мужчина, вечно выглядящий уставшим и с густыми, сальными волосами, бросил на неё быстрый взгляд и поставив перед ней кружку тёплого, крепкого эля, продолжил лениво водить грязной тряпкой по стойке, то ли вытирая, то ли ещё больше размазывая по дереву пятна пролитого пива.     Он взглянул на неё исподлобья и, хмыкнув, спросил:     – Еще что будешь? Закусь какуй-нить?     – Эля достаточно, – ответила Ирэм, стараясь произнести это как можно более приветливо.     – А!.. – протянул трактирщик, вытирая руки о засаленный передник. – Видать соскучилась по элю моему, шастая по лесам своим.     Свой похотливый взгляд трактирщик сопроводил подмигиванием.     – Возможно, – ухмыльнулась Ирэм, решив подыграть и наклоняясь вперёд. – Хотя вряд ли твоё пойло способно затмить лучшие воспоминания.     Трактирщик ухмыльнулся еще шире в ответ и склонился к ней ближе, понизив голос:     – Это зависит от количества, милая. Достаточно выпить, и даже худшее пойло становится божественным нектаром.     Она хмыкнула.     – Ну, тогда ты точно не мой бог.     – А жаль. – Он разочарованно развел руками. – Так чего тебе нужно-то раз не за элем пришла?     Ирэм крутанула кружку на месте, глядя, как по ободу стекает капля пены.     – Информация.     Трактирщик, закончив размазывать грязь тряпкой, стряхнул весь скопившейся в ней мусор на пол.     – Ну, если про мою лавку сплетен хочешь — могу рассказать, как два завсегдатая подрались сегодня утром из-за долга. Или как один эльф умудрился заснуть носом в миске супа.     – Он жив?     – Пока да. Но теперь в него впиталось столько бульона, что, думаю, при ударе об стену из него можно будет выжать на полный котелок.     Ирэм усмехнулась, но не отвела взгляда.     – Мне нужен один гном. Щегольские усики с бородкой грязно-серого цвета, с дурными привычками и склонностью попадать в неприятности.     Трактирщик фыркнул и, громко поставив на стойку свежую кружку с элем, подтолкнул ее молчаливому и заспанному соседу Ирэм.     – Ха! Да у меня таких хоть ведром черпай! Каждый вечер такие захаживают. Выпивают, дерутся, нарываются на неприятности… Прямо как я в молодости.     – Ты в молодости влезал в драки?     – Влезал? Да меня из них вытаскивали! А бывало и так, что мне приходилось вытаскивать других.     – Я так и думала, – усмехнулась Ирэм.     – Ну да. Вот, например, недавно один гном чуть не огрёб за то, что обозвал дворфа «коренастым лентяем».     – Ага… – Ирэм чуть подалась вперёд. – Дворф дал сдачи?     – Разумеется. Но тут, понимаешь, разница в весе. Гном полетел через всю таверну, как мешок с мукой.     – Он был ранен?     Трактирщик опустил взгляд к стойке и на миг замер.     – Раненых тоже хватает. Кому руку оттопчут, кому по башке заедут так, что неделю имя своё вспомнить не может.      Ирэм медленно наклонилась ближе.     – Этот исчез, прежде чем я успела вытянуть из него то, что мне нужно.     Трактирщик не сразу ответил. Он снова взял тряпку, лениво провёл ей по стойке, как будто это помогало размышлять. В воздухе повисло напряжение, будто в комнате стало теснее, а свечи начали чадить сильнее.     – Исчез, говоришь, – пробормотал он, качая головой. – Ну, бывает.     – Бывает, – согласилась Ирэм, не отводя взгляда.     Он вздохнул, развёл руками.     – Чего ты от меня хочешь, девка? У меня здесь что только не творится. Кто-то приходит, кто-то уходит, кто-то исчезает. Не моё дело.     Она поставила кружку на стойку, чуть подалась вперёд.     – Разве?     Трактирщик посмотрел на неё из-под густых бровей. В его глазах мелькнула тень.     – Нет, не моё, – повторил он. – Моё дело — эль разливать.     Она позволила себе медленную усмешку.     – А если я скажу, что этот гном был не простым забулдыгой? Что сам Матиас Шоу ищет его?     – Ну, если так, значит, он точно вляпался по уши.     – Ты даже не спрашиваешь, зачем он мне.     – А зачем?     Трактирщик уставился в пустую кружку перед собой, словно ища в ней ответ. Потом шумно выдохнул, опёрся о стойку.     – Если я уйду отсюда без ответов, то следующими твоими посетителями будут уже агенты ШРУ и за эль они платить вряд ли станут, – сказала Ирэм, надеясь, что это убедит трактирщика на откровенность.     Трактирщик осторожно посмотрел по сторонам, опасаясь, чтобы его никто не услышал:     – Ладно, скажу так. Незадолго до твоего прихода забежал тут один гном, весь помятый такой и хромал на правую ногу.     Ирэм наклонилась еще ближе, стараясь не пропустить ни единого слова.     – Продолжай.     – А что продолжать-то? Забежал, значится, истребовал для себя кружку эля, да и уселся за вон тот столик под лестницей, шепелявя себе под нос какие-то ругательства – трактирщик кивнул на дальний угол.     – Хмм… – протянула эльфийка. – Его там кто-то поджидал?     – Да не следил я за ним, – трактирщик начинал нервничать. – Говорю ж, не мое это дело. Но ушел он не один.     – А с кем?     – Да черт его знает с кем. Человек в плаще. Вот и все     – И разговора их ты, разумеется, не слышал?     Трактирщик покачал головой.     – Были бы у меня такие длинные уши, то, может и услышал бы, а так… В этом городе после полуночи улицы становятся… другими. Кто выходит за порог — исчезает в тенях.     Ирэм молча допила эль.     – Это всё, что ты мне скажешь?     Трактирщик поднял на неё глаза и ухмыльнулся.     – Милая, я наливаю эль, а не разгребаю чью-то паршивую судьбу.     Ирэм выудила из-за пояса небольшой мешочек, небрежно бросила его на стойку. Монеты внутри глухо звякнули.     – За твои… хлопоты, – произнесла она негромко.     Трактирщик скользнул по ней взглядом, потом на деньги, быстро сгрёб их и сунул за пазуху.     – Ты меня не знаешь, я тебя не видел, – пробормотал он.     Ирэм только хмыкнула в ответ, развернулась и направилась к выходу.         Ночь встретила её резким контрастом — душный, пьяный воздух таверны остался позади, сменившись свежестью каменных улиц. Запах прелой воды из каналов, древесного дыма и чего-то неуловимо металлического. Где-то вдалеке звучал приглушённый смех, ржавый скрип телеги на мостовой, всплеск воды в гавани.     Она шагнула в темноту, не сбавляя хода, но краем глаза заметила, как за ней скользнули три фигуры.     "Следили?" — мелькнуло в голове. Или трактирщик им указал? Теперь уже неважно.     Она не повернула головы, не замедлилась, просто отметила про себя, что шаги за спиной идут размеренно, но с явным намерением держаться рядом.     "Не разбегаются, не прячутся. Значит, хотят, чтобы я их заметила. Либо уверены, что у меня нет шансов их избежать."     Улицы в этом районе были узкие, извилистые. Каменные стены старых зданий нависали, словно заговорщики, обсуждающие её судьбу. Впереди фонари бросали неровные тени, разбивая тьму на куски.     В голове Ирэм продумывала варианты развития событий:     Первый — свернуть в переулок, попытаться уйти по крышам и затеряться в ночной суете. Но преследователи наверняка знали местность не хуже её.     Второй — остановиться самой и заставить их сделать первый шаг.     Она выбрала второй.     В паре шагов от ближайшей арки Ирэм резко развернулась.     – Если уж преследуете, – произнесла она спокойно, – то, может, представитесь? Или предпочитаете нападать молча?     Тени замерли.     На мгновение повисла тишина.     А затем из темноты вынырнула фигура, затем ещё две. Лунный свет блеснул на чеканных застёжках плащей, коротких клинках у поясов.     "Трое. Легки на ногах, без лишнего шума, но не скрываются. Значит, уверены в себе. Плохо."     Средний, тот, что шагнул первым, слегка склонил голову набок, вглядываясь в Ирэм, будто оценивал.     – Ты не из простых, – произнёс он тихо, но в голосе звучал металл.     Эльфийка не двинулась с места.     – Зависит от того, с чем сравнивать, – ответила она небрежно.     Левый, с короткими серебристыми волосами, чуть подался вперёд. Его взгляд сверкнул в темноте янтарным отливом.     – Ты искала гнома. Нашего гнома.     Ирэм сдержала усмешку.    – Вашего?     Средний кивнул.     – Тебе он известен как Фендр.     "Фендр."     Имя прозвучало тихо, почти без нажима, но внутри Ирэм всё сжалось. Секунда—и вот уже дыхание чуть сбилось, мышцы напряглись. Её взгляд дёрнулся—едва заметно, но достаточно, чтобы трое перед ней это подметили.     Но сереброволосый всё равно ухмыльнулся.     – Значит, ты его знаешь.     Его глаза оставались холодными, равнодушными.     – Ты мешаешь, – сказал он просто.     Ирэм медленно качнула головой, напряжение нарастало, как перед ударом.     – Вы тоже.     Сереброволосый хмыкнул, его пальцы скользнули по рукояти кинжала.     – Фендр — это наше дело. Дело ШРУ. Лично Шоу.     – А вот моя сестра — моё, – ответила Ирэм ровно.     – Какая сестра? – спросил правый, впервые заговорив.     Тишина, повисшая в ночном воздухе, была тяжелее, чем сталь клинков на поясах агентов.     Трое эльфов переглянулись, но не просто так — в этом молчаливом обмене взглядами таилась тень принятого решения, быстрая, как порыв ветра перед бурей. Ирэм видела такое прежде. Те, кто живут войной, разговаривают не словами. Достаточно одного жеста, полунамёка, едва заметного движения пальцев.     Средний — тот, что говорил первым, тот, в ком чувствовалась натренированная холодность, не спеша перевёл взгляд обратно на неё. Лицо, выточенное, как древняя статуэтка, ни одной лишней эмоции.         – Ты нарываешься, девочка. И не понимаешь, во что лезешь.     – В том-то и дело, что понимаю, — ответила Ирэм. – Все эти интриги меня не сильно заботят. Мне нужен лишь тот, у кого каким-то чудесным образом оказался меч моей сестры, и который, наверняка, что-то о ней знает.     Она сделала шаг вперёд, в зону поражения, туда, где любой из троих мог бы одним движением достать клинок. Это был вызов. Она видела, как напряжение в телах эльфов стало почти ощутимым, как пальцы сереброволосого сильнее сжали рукоять кинжала.     Средний ответил не сразу. Только наклонил голову чуть набок, снова оценивая её.     – Ты упрямая.    – Да.     – И готова ради этого умереть?     – А вы?     Правый чуть напрягся, но сереброволосый вдруг усмехнулся.     – Что ж… — начал он, но договорить не успел.     Со стороны площади донёсся тяжёлый стук сапог по камню. Ровный, чёткий ритм.     Патруль.     Ирэм не стала оборачиваться, лишь заметила, как у среднего чуть дёрнулся уголок рта. Почти улыбка, почти раздражение.     – Что здесь происходит? — раздался властный голос.     Трое эльфов не двинулись с места. Ирэм так же стояла, скрестив руки на груди.     Вперёд шагнул один из стражников — высокий, с квадратной челюстью и густыми усами. Он окинул взглядом улицу, их четверых и нахмурился.     – Так, и кто у нас тут?     Сереброволосый плавно, почти лениво вынул что-то из-за пояса и чуть приподнял на уровне груди, чтобы патруль мог увидеть.     Жетон.     Золото и тёмная эмаль блеснули в свете фонаря.     Стражник, уже готовый к долгому разговору и, возможно, аресту, вдруг замер. Его лицо застыло, затем стало… нейтральным. Словно он вдруг забыл, зачем пришёл.     Остальные патрульные тоже напряглись, но, когда высокий отрывисто кивнул, сделали вид, что ничего не произошло.     – Разбирайтесь сами, — буркнул он и развернулся, махнув рукой.     Тяжёлые сапоги снова застучали по мостовой.     Через несколько секунд отряд стражников исчез за углом.     Наступила тишина.     Ирэм медленно выдохнула.     Сереброволосый усмехнулся, убирая жетон обратно.     – Ты всё ещё уверена, что хочешь это продолжать?     Она смотрела на него, на среднего, на правого.     И улыбнулась.     – Теперь — ещё больше.     Средний снова пристально посмотрел на Ирэм — не как на раздражающий фактор, не как на проблему, а как на возможное решение. Долго и молча.     – Ладно, – произнёс он наконец, будто взвешивая слово на языке, проверяя, как оно ложится.     Сереброволосый резко обернулся, его глаза вспыхнули янтарным огнём.     – Ты шутишь? — Голос его был спокоен, но в этом спокойствии таилась натянутая, как тетива, злость.     – Нет.     – Шоу нас за это раздерёт.     Средний пожал плечами.     – Не первый раз.     Правый вздохнул, впервые показывая что-то похожее на эмоцию.     – Ты уверен?     Средний посмотрел на Ирэм. Она не улыбалась, не пыталась играть в кокетство или демонстрировать браваду. Просто стояла и ждала.     – Да.     Сереброволосый выдохнул, качнул головой, но больше спорить не стал.     – Если мы это делаем, – тихо сказал он, – ты будешь делать, что мы скажем.     – Буду слушать, – поправила Ирэм.     Средний коротко усмехнулся.     – Это уже лучше, чем ничего.     – Что у вас есть? – спросила Ирэм, переходя к делу.     Средний посмотрел на правого. Тот молча достал из-за пазухи небольшой, плотно сложенный клочок бумаги и протянул Ирэм.     Она развернула.     Изгрызенные строки — записка, наспех нацарапанная дрожащей рукой. Чернила размазаны несколькими каплями крови, но слова ещё можно разобрать.     "Встретимся в той же таверне. Нужны новые пути. Будь на месте."     – Это от Фендра, – уверенно сказала Ирэм. – Где и у кого вы это нашли?     – Секреты профессии, – усмехнулся чуть заметно правый.     – Фендр встретился с кем-то перед самым твоим появлением в таверне. Вы разминулись с ним буквально на пару минут, — добавил средний.     От этого Ирэм чуть было не зарычала, но сумела сдержать свой порыв гнева.     "Чертов гном был так близко!"     – С кем он встречался вам известно? – спросила она, пару секунд спустя.     – Некий мужчина в плаще, чье лицо было скрыто капюшоном. Судя по его повадкам, он прекрасно понимал, что за ним следят. – Сереброволосый протянул руку и забрал у Ирэм записку. – Гном был ранен, но всё равно двигался быстрее, чем должен был в таком состоянии.     – Столько очевидных зацепок, а мыслей с чего и где продолжить поиски нет, – Ирэм начинала немного терять свою извечную хладнокровность.     Вновь наступила тишина.     – Ну с чего-то все же нужно начинать, – произнес правый.     Сереброволосый провёл пальцем по краю записки, будто хотел прочесть между строк то, что не поддавалось прочтению.     – Начинать нужно с того, что имеем, – произнёс он наконец.     – И что же мы имеем? – сухо поинтересовалась Ирэм.     – Гнома, который явно не хочет, чтобы его нашли. Его спутника, который знает, как уходить от слежки. И несколько улиц, где их след обрывается, – подытожил средний.     Сереброволосый хмыкнул.     –Прекрасно. Какой у нас план? Ждать, пока они сами выйдут на связь?     – Или пока гном истечёт кровью где-то в подворотне, – добавила Ирэм.     Средний кивнул.     – Именно. Мы не знаем, насколько смертельно он был ранен, но раз двигался быстро, значит, либо у него хорошие лечебные зелья, либо его поддерживал спутник.     – Либо оба варианта сразу, – вставил правый.     Ирэм задумчиво прикусила губу.     – Раны Фендра были весьма серьезны, значит, они не могли уйти далеко. Даже с помощью зелий.     – Или могли, но только если воспользовались заранее подготовленным маршрутом, – сереброволосый снова заговорил с явной ленцой, но его янтарные глаза внимательно следили за реакцией Ирэм.     Она помедлила.     – Подпольные пути?     – Каналы, старые тоннели, крыши — кто знает, – средний пожал плечами. – Вопрос в том, что именно было у них под рукой в тот момент.     Ирэм сощурилась, вглядываясь в темноту переулка, будто пытаясь увидеть там следы гнома.     – Тогда нам нужно искать тех, кто знает больше нас, – сказала Ирэм. – Осведомители.     Она обвела взглядом агентов, но никто не возразил.     – Разумно, – согласился средний. – В Старом городе есть люди, которые заметят даже то, что никому не положено видеть.     – И скажут это за правильную цену, – добавил сереброволосый.     Правый, всё это время молчавший, задумчиво провёл пальцем по рукояти кинжала.     – Хорошо. Я займусь этим. У меня есть пара проверенных источников.     – А я проверю каналы, – сказала Ирэм.     Сереброволосый покачал головой, но средний одобрительно кивнул.    – Если ты найдёшь там следы, это поможет сузить зону поиска.     – И, если не вернёшься вовремя, мы хотя бы будем знать, где искать труп, – добавил сереброволосый с кривоватой усмешкой.     – Какой заботливый, – Ирэм улыбнулась, натягивая капюшон. – Не беспокойся. Я умею ходить в темноте.     Средний посмотрел на неё долго, будто оценивая. Затем коротко кивнул.     – Два часа. Встречаемся на Соборной площади.     Ирэм молча развернулась и исчезла в ночи.

* * *

    Каналы встречали её тишиной.     Город наверху жил своей ночной жизнью: скрипели повозки ночных торговцев, патрули неторопливо обходили улицы, из таверн доносились пьяные голоса. Здесь же, под мостовыми, время текло иначе. Каменные своды помнили очень давние времена. Под землёй прошлое цеплялось за настоящее, не желая быть забытым.     Темень сгущалась, поглощая свет фонаря в руке Ирэм. Его мерцание отбрасывало на стены зыбкие тени, и эльфийке на мгновение показалось, будто кто-то движется рядом с ней, параллельно её шагам. Но это были лишь отражения — игра света и воды. Или... не только?     Она двигалась осторожно, ставя ноги на выступы, где камень был сухим и не крошился. Каналы были предсказуемы и хаотичны одновременно. Узкие ответвления вели в темноту, заворачивали, снова расширялись, открываясь в гулкие залы, где когда-то стекались потоки воды. Большинство этих резервуаров высохло давным-давно, оставив после себя лишь следы влаги на камне.     Ирэм присела, провела ладонью по полу, где камень был вытерт. Кто-то недавно прошёл здесь, оставив едва заметные следы.     "Фендр?"     Пыль осела в воде неровным узором — будто кто-то оступился и задел поверхность сапогом. Она поднесла пальцы к носу — запах сырости, плесени и... крови.     Её чуткий слух уловил отдалённый звук — не шорох, не всплеск, но что-то едва различимое, как дыхание, затерявшееся в склепе каменных тоннелей. Она замерла, прислушиваясь, замедлив дыхание.     Вспомнилась юность. Чёрные улицы пустынных ночей. Уроки выживания, которые давали ей не книги, а тёмные закоулки и чужие ошибки.     Повернувшись, она увидела старый люк, ведущий в боковой тоннель. Крышка была сдвинута, а на её краю тёмным пятном запеклась кровь.     "Слишком неаккуратно и очевидно."     Если Фендр спустился сюда — то где-то впереди, в тени древних тоннелей, её ждала встреча. Или засада.     Ирэм вытащила из-за пояса кинжал, повернула его в руке, чтобы свет фонаря едва касался металла.     Первый проход оказался бесполезным — лишь крысы, кости и остатки одежды, слишком старые, чтобы быть следами беглецов. Но второй выглядел перспективнее.     Здесь, на стенах, выступающие кирпичи явно недавно были тронуты рукой. Кровь на одном из них. Кто-то цеплялся, пробираясь дальше в темноту.     "Фендр был ранен. Если он двигался сюда, значит, знал, что там есть выход... или укрытие."     Она подняла взгляд вверх. Над каналами был город. Там, где-то выше, её напарники искали осведомителей. Здесь же, внизу, прошлое оставляло следы, которое не предвещало ничего хорошего.     Она сделала пару шагов.     Мрак зевнул под ней широким провалом. Вода здесь была глубже, но на старых опорах можно было пройти, не касаясь её.     Она прищурилась.     Старые доски, кем-то наспех положенные, служили своеобразным мостиком через залитый водой участок. Одна из них была сломана. Кто-то оступился, сорвался? Или, наоборот, сделал это нарочно?     Кто-то знал, что за ним идут.     Ирэм медленно вдохнула.     "Если они ещё здесь, они уже знают обо мне. Если ушли — то оставили мне след."     Она перешагнула через пролом, ступая легко, чтобы не сдвинуть доски.     Впереди тоннель снова расширялся, образуя низкий зал с полуразрушенной кладкой. Здесь стояли тяжёлые чугунные резервуары — когда-то они служили для очистки воды, но теперь превратились в скопление ржавых, полуразвалившихся конструкций.     В этом месте было что-то... неправильное.     Воздух здесь был другой — не влажный, как в каналах, а... застоявшийся. Как в закрытой комнате, где не было движения воздуха веками.     Она услышала звук.     Тихий, едва различимый. Вздох.     Она замерла, сливаясь с тенью.     Тоннель жил своей жизнью. Шёпот воды, приглушённые звуки города где-то там, наверху. Но среди них был ещё один звук — слишком тихий, чтобы принадлежать каналу.     Она повернула голову.     Тень, всего в нескольких шагах.     Нечто недвижное, но явно живое.     Ирэм медленно сдвинулась вбок, напрягая мышцы.     Где-то рядом, в темноте древнего тоннеля, кто-то ждал её шага.     Она не сразу поняла, что именно не так.     Шаг в сторону, тишина, замершая на грани дыхания, и... внезапное ощущение движения. Не шагов, не взмаха оружия – чего-то другого. Свирепого и тяжёлого.     Вода шевельнулась.     Не всплеск, не удар – просто медленный, ленивый вихрь, будто что-то огромное, незаметное для глаза, двигалось в глубине резервуара.     Ирэм замерла, сердце гулко ударило в груди.     Темнота, обступившая её, вдруг показалась менее надёжной, чем раньше. Она резко сместилась в сторону, соскальзывая с выступа, прижимаясь спиной к холодному камню.     Слишком поздно.     С глухим всплеском, из вязкой, мутной воды вырвалось нечто.     Кроколиск!     Чудовище было огромным. Не обычный речной кроколиск, каких иногда держат контрабандисты у доков, а настоящий, древний обитатель этих стоков, мутировавший, выросший за долгие годы, забытый в недрах каналов и невесть как сюда попавший.     Громоздкое, покрытое наростами тело, заскорузлая кожа, испещрённая старыми шрамами. Глаза — жёлтые, немигающие.     Мир словно замедлился.     Огромная пасть с двойными рядами зубов разверзлась, смердящий запах дохлой рыбы и гниющей плоти ударил в нос. Ирэм едва успела отпрянуть, когда чудовище рванулось вперёд, сминая всё на своём пути.     Камни вздрогнули, старая кладка осыпалась в воду.     Ирэм прыгнула в сторону, перекатываясь через плечо, избегая удара хвоста. В следующий миг место, где она стояла секунду назад, разлетелось в щепки — толстый хвост ударил по полу, расколов гнилые доски.     – Да чтоб тебя! – Ирэм ощутила, как какой-то острый кусок отлетевшей доски вонзился ей в левую ногу.     Она поудобней перехватила кинжал, но понимала — металл не пробьёт такую броню.     Кроколиск развернулся, его дыхание было хриплым, словно он существовал в этом мире слишком долго, пережив века. Он чувствовал её кровь, её страх.     Но Ирэм не была добычей.     Она прыгнула вперёд — не назад, не в сторону, а прямо под его шею, туда, где грубая кожа смягчалась, где можно было ударить.     Клинок полоснул, скользнул по чешуе, но не пробил её. Кроколиск взревел, мотнул головой, сбивая её в сторону.     Ирэм рухнула на спину, но тут же откатилась, избегая удара лапы. Камни под её ногами треснули, и она поняла, что времени у неё немного.     Нужно было думать.     Время растянулось, стало липким, вязким, словно воздух в этих промозглых туннелях.     Кроколиск двигался на неё.     Ирэм резко отшатнулась, скользя по влажному камню. Боль в ноге вспыхнула огнём, но она лишь стиснула зубы. Сейчас это не имело значения.     Монстр с рыком рванулся вперёд.     Она прыгнула в сторону, но не успела — его хвост полоснул воздух, ударил её по плечу. Мир перевернулся, резкая вспышка боли отозвалась в голове, когда Ирэм ударилась о стену.     Перед глазами заплясали тёмные пятна.     Нет, нельзя останавливаться.     Кроколиск снова двинулся на неё, уже чуя лёгкую добычу.     Ирэм задыхалась, ловя рваные глотки воздуха, в голове пульсировало. Кинжал... Где кинжал? Она дёрнула рукой, пальцы наткнулись на рукоять.     Чудовище замерло в шаге.     Жёлтые глаза не мигая уставились на неё.     Оно выжидало.     – Давай же, тварь, – прошипела Ирэм, отбрасывая фонарь в сторону, чтобы не ослеплять себя. – Закончим это.     Она резко двинулась вправо, на вид — слишком медленно, слишком предсказуемо. И кроколиск клюнул на приманку.     Он бросился вперёд.     Но Ирэм уже рассчитывала этот момент.    Она нырнула под удар, перекувырнулась по влажному камню, уходя от пасти с ревущим хрустом смыкающихся челюстей.     Кроколиск промахнулся.     Но не остановился.     Он развернулся, хвост хлестнул, едва не снеся ей голову. Ирэм пригнулась, почувствовала, как поток воздуха обжёг шею.     Вода внизу снова завихрилась.     И тут...     Земля задрожала.     Не просто слабый толчок, какой бывает при проходе тяжёлых повозок по мостовой. Нет.     Настоящий, ощутимый удар.     Глухой, раскатистый, словно сама тьма вздрогнула от чего-то сокрытого в глубинах.     Ирэм резко замерла.     Кроколиск тоже.     На мгновение мир будто остановился.     А затем потолок рухнул.     Сначала один камень, потом ещё. Тяжёлые конструкции, державшие резервуар, не выдержали. Гулкий треск наполнил туннели.     Камни, балки, целые куски кладки обрушились прямо на чудовище.     Оно взревело.     Пыль поднялась стеной, Ирэм инстинктивно закрыла лицо, кашляя, но даже сквозь этот хаос она видела — кроколиск оказался зажат под грудой обломков.     Глаза его ещё светились яростью. Оно не могло двигаться, но жило.     Дыхание Ирэм сбилось. Она сделала шаг вперёд.     Кроколиск приподнял голову, его пасть раскрылась, но в этот раз без рыка.     Последняя попытка испугать её? Или просто инстинкт выживания?     Но Ирэм уже не боялась. Она подняла кинжал.     Миг — и лезвие вонзилось точно в его глаз.     Жёлтый свет угас.     Тело вздрогнуло, затем осело, погружаясь в окончательную неподвижность.     Ирэм выпрямилась.     Она отступила на шаг, глядя на мёртвого монстра.     Пыль оседала медленно, как саван, окутывая мёртвое тело кроколиска. Ирэм смотрела на него, прислушиваясь к гулкой тишине, что теперь заполнила туннели. Здесь, в забытых глубинах города, редко звучали чужие шаги, редко кто осмеливался заходить так далеко. Даже крысы, казалось, затаились, выжидая, когда буря пройдёт.     Землетрясение.     Восточные Королевства.     Здесь не бывает землетрясений.     Не должно быть.     Но она чувствовала его. Это не был случайный толчок, не каприз природы, не просевшая почва. Нет, это было нечто иное — удар, пробежавший сквозь толщу земли, словно внизу, глубоко под её ногами, зашевелилось нечто огромное, древнее и забытое. Порядок вещей нарушился.     И это пугало.     Она знала этот мир. Знала его скрытые дороги, тайные течения, незримые линии, по которым скользят тени. Знала старые карты, хранившие даже давно утраченные маршруты, и никогда, никогда в этих записанных лабиринтах не было ничего подобного.     Значит, в мире происходило что-то неправильное.     Она вздрогнула, когда боль в ноге вернулась — холодная, жгучая, цепляющаяся за каждую жилку, за каждый нерв. Она села на холодный камень, вытянув ногу вперёд. Настоящая пытка началась, когда она посмотрела вниз.     В бедро глубоко вошёл осколок дерева — кусок от разлетевшихся досок, когда хвост чудовища их снес.     Кровь уже залила сапог.     Ирэм зажала рану рукой, прикрыла глаза, заставляя себя не терять сознание.     – Ладно… – выдохнула она и, взглянув на кинжал в руке, стиснула зубы.     Металл блеснул в тусклом свете чудом уцелевшего, но теперь умирающего фонаря.     Она вдохнула раз. Другой.     Затем быстрым, точным движением поддела осколок, выдернула его.     Боль взорвалась в теле, затопила всё. Глухо зарычав, она мгновенно прижала оторванный от плаща кусок ткани к ране, чтобы не дать крови уйти слишком быстро. Несколько секунд просто сидела, дыша рвано, через зубы.     Когда пульсация немного утихла, она достала из сумки пузырёк с чем-то густым и едким на запах. Разлила немного на рану.     Словно раскаленное железо вонзилось в уже зияющую рану.     Она могла бы закричать, но вместо этого просто ударила кулаком по полу, пропуская боль сквозь себя. Затем стянула ногу бинтом. Не идеально, но лучше, чем ничего.     Теперь можно было хотя бы двигаться.     Пробираться через завал оказалось сложнее, чем она ожидала. Острые камни цепляли одежду, пыль оседала в лёгких, заставляя кашлять. Ей приходилось карабкаться, опираться на стену, проверять каждый шаг, не уверенная, выдержит ли следующий камень её вес.     В какой-то момент она замерла.     Только редкие капли воды нарушали тишину. Где-то плескалась крыса.     Она подняла фонарь, освещая пространство.     Сначала ничего необычного — камни, разбитые конструкции, следы времени, что не щадит даже эти забытые тоннели.     "Куда делся Фендр?"     Этот проклятый гном явно прошёл здесь раньше нее.    Но как?     Кроколиск был здесь, преграждая путь, ещё до того, как она наткнулась на него. Даже если у Фендра были зелья, даже если его поддерживал спутник, каким образом он миновал это место?     Значит...     Кто-то провёл его.     Или что-то отвлекло кроколиска.     Ирэм не нравилась ни одна из этих мыслей.     Она прислушалась.     Где-то впереди туннель сужался, уходя в более узкий проход. Камни здесь всё ещё хранили свежие пятна крови — Фендр шёл сюда.     "Ещё жив..."     Этот таинственный спутник помог гному пройти и здесь?     Ирэм нахмурилась, оглядывая туннель.     Кто бы это ни был, он был слишком хорош.     И слишком опасен. Она оперлась рукой о стену, нащупывая неровности, проверяя, не поддастся ли камень под её весом. Боль в ноге пульсировала, отдавалась неприятной ломотой в позвоночнике, но была терпимой. Боль напоминала ей, что она ещё жива.     Узкий проход, по которому Ирэм протискивалась, с каждым шагом становился всё более тесным, удушающе давил на сознание. Каменная кладка — старая, покрытая следами времени, — казалась зыбкой, словно само пространство здесь шевелилось, дышало, жило по своим странным, чуждым законам. Ирэм знала такие места — эти тоннели были знакомы ей, хотя бы по картам, по слухам, по обрывочным рассказам, услышанным в трактирах. Подземелья старых городов — это всегда слои времени, наложенные друг на друга. Один правитель строит канализацию, другой — тайные ходы. Потом приходят те, кто прячется в них, создавая свои норы, прокладывая новые пути, забытые следующими поколениями. Здесь нельзя спешить, нельзя делать резких движений, нельзя доверять даже собственным чувствам.     Она шла медленно, осторожно перенося вес на здоровую ногу.     "Ну теперь мы с Фендром на равных."     Ирэм склонилась ниже, осматривая следы. Гномьи сапоги оставили глубокие отпечатки в слое вековой грязи, но рядом...     Лёгкие шаги. Почти незаметные. Кто-то явно знал, как двигаться в подземельях. Он шёл уверенно, не колеблясь, ведя Фендра сквозь лабиринты.     Ирэм скользнула вперёд, стараясь не привлекать внимания даже самого пространства. Иногда темнота помнит чужие шаги. Иногда стены запоминают чужие дыхания.     Она знала это.     Знала и всё равно шла дальше.     Она сделала ещё один шаг вперёд, и в этот момент потолок позади осыпался, заваливая проход, откуда она пришла. Пыль взвилась в воздухе, куски камня отлетели в стороны, один из них едва не задел её.     Ирэм резко обернулась, закрывая лицо ладонью, чтобы не вдохнуть слишком много каменной пыли.     Тишина. Только слабый гул в стенах, уходящий вниз.     Ирэм нахмурилась.     Теперь пути назад не было.     Она убрала кинжал в ножны и медленно двинулась дальше, заставляя себя не хромать слишком сильно.     Шаг. Другой.     Камни хрустят под сапогами. Воздух густеет. Фонарь отбрасывает неровные тени на стены. Где-то капала вода — редкие, размеренные звуки падения капель эхом отражались от древних сводов, смешиваясь с её дыханием, с шорохом одежды, с хрустом песка от её шагов.     Ирэм замедлила шаг, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что-то здесь было не так. Осторожно подняла фонарь выше, стараясь осветить стены. Здесь, на этом участке, каменная кладка была старше, значительно старше — грубо вытесанные плиты, покрытые глубокими царапинами, узорами, частично стёртыми временем, но всё ещё различимыми.     Руны!

𐰭𐰆𐰢𐰾𐰺𐰚𐰃 𐰋𐰞𐰃𐰕𐰚𐰆

    Она замерла, рассматривая следы. Затем медленно провела пальцами по одной из борозд. Камень был шероховатым, но не рассыпавшимся — царапины не могли быть совсем старыми. Она нахмурилась, пытаясь разобраться в их значении, но тщетно. Они предназначались не для простого обывателя. Да и такая вольная странница, как она, не могла разобраться во всех этих тайных смыслах написанного.     Ирэм скрипнула зубами, заставляя себя двигаться. Раздумья не помогут, если она просто замрёт на месте.     Шаг. Другой.     Коридор вывел её в небольшую залу — потолок здесь был выше, камни, казалось, впитывали свет фонаря, и едва заметные тени начинали играть по углам, шевелиться, словно пытаясь слиться с её собственным дыханием. Она прислушалась.     Тишина. Но тишина бывает разной. И эта не сулила ничего хорошего.     Она медленно провела рукой по поясу, ощущая знакомый вес кинжала. Пока не стоит его доставать. Оружие успокаивает, но оно же делает движения резче, менее осторожными. А сейчас осторожность важнее всего.     Фонарь выхватил из темноты что-то впереди.     У дальней стены была одна единственная деревянная дверь из старых обшарпанных досок. Ирэм приблизилась к ней с опасением, всё так же не вынимая кинжал.     Перед дверью она вновь заметила несколько капель крови. Тёмная, подсохшая, но ещё свежая. Она наклонилась, касаясь пальцами пятна. Кровь уже не липла. Час, может два, не больше.     Ирэм огляделась.     Залу пересекали несколько выходов. Тёмные пасти коридоров, ведущих в неизвестность.     И следы.     Она увидела их у дальнего отнорка. Один глубокий отпечаток гномьего сапога, а рядом — снова лёгкие шаги того, кто сопровождал его.     Она провела языком по пересохшим губам, ощущая привкус пыли.     Шаги уходили в один из коридоров, тот, что вёл вниз.     Выпрямившись и с величайшей осторожность взявшись за круглое железное кольцо, служившее ручкой двери и покрытое пятнами ржавчины, Ирэм медленно потянула дверь на себя.     Ничего.     Попробовала толкнуть.     Вновь ничего.     Дверь была закрыта на засов с обратной стороны. Ни замочной скважины, ни петель Ирэм не увидела.     "Значит Фендр вряд ли мог попасть внутрь. Вот и ушёл дальше."     Ирэм по привычке поправила кинжал на поясе, крепче сжала фонарь и двинулась вперёд.