Часть 3

Набрав номер, он нажал вызов. Вдохнул глубже, когда гудки раздались в тишине. — Алло? — раздался знакомый голос на другом конце. Егор закрыл глаза, чувствуя, как сжимается сердце. — Привет, Мэри. — Егор? — в ее голосе прозвучала нотка удивления, — Неожиданно. Для чего звонишь? Ему было трудно говорить, но он выдавил: — Просто хотел узнать, как ты. Она тихо выдохнула, и он почувствовал её раздражение, будто она заранее готовилась к этому разговору. — У меня всё нормально. Всё как всегда. Тебе это зачем? — Ты уверена, что нормально? — спросил он, пытаясь удержать её отрывистый тон. — Уверена, — ответила она твёрдо. — Егор, у нас с тобой нет причин для таких разговоров. Всё давно закончено. Егор закрыл глаза, стараясь справиться с нарастающим комом в горле. — Я знаю, что прошло много времени, — тихо начал он, — но ты можешь честно сказать, что тебя всё устраивает? — Да, могу, — её голос прозвучал быстро и холодно, словно удар. — У меня есть своя жизнь, и, к твоему сведению, я счастлива. Парень замолчал. Эти слова больно резанули, но что-то в её интонации выдало её. Она старалась говорить уверенно, но где-то в глубине её голоса он слышал дрожь. — Знаешь, — сказал он после паузы, с улыбкой, — ты всегда была плохой лгуньей. Мари резко выдохнула, её голос стал жёстче: — Егор, хватит. Ты не можешь вот так врываться в мою жизнь и ставить всё с ног на голову. — Это не так, Мари, — перебил он, пытаясь говорить мягко. — Я не хочу тебе навредить. Просто я чувствую, что ты всё ещё думаешь обо мне. — Как самонадеянно с твоей стороны, — её голос стал твёрже. — Я давно оставила это позади. Но он слышал, как её голос слегка дрогнул, едва уловимо. Она могла сколько угодно отрицать, но он знал её слишком хорошо. — Если это правда, почему ты звучишь так, будто тебе больно? — спросил он, стараясь не давить. Мари замолчала. Егор услышал её неровный вдох, как будто она боролась с собой. — Тебе не кажется это странным? Ты, спустя столько времени просто звонишь мне, будто ничего не произошло? — в ее голосе звучит сталь и раздражение. — Ты боишься, Мари, — сказал он, глядя на телефон, словно мог её увидеть. — Боишься признать, что между нами что-то осталось. — Нет, — она снова отрезала, но её слова звучали слабее. — Егор, глупо заниматься подобной ерундой. — Правда? — его голос стал твёрже. — Тогда почему ты сейчас пытаешься сдержать слёзы? Он услышал её прерывистый вдох, а затем тишину. Парень не стал настаивать, просто ждал. Наконец она тихо сказала: — Потому что ты не оставляешь мне выбора, Егор. — У тебя всегда есть выбор, — мягко ответил он. — Ты просто боишься его сделать. Она снова замолчала, а затем сказала, стараясь звучать спокойно: — Я не боюсь. Я уже сделала свой выбор. И он не в твою пользу. — Почему он делает тебя такой несчастной? — спросил он, прежде чем осознал, что сказал это вслух. Её молчание тянулось долго. Затем она резко выдохнула: — Егор, хватит. Прекращай этот цирк. Иначе, я сброшу вызов сама. — Ладно, — тихо ответил он, хотя его сердце ныло от её слов. — Но если ты когда-нибудь решишь быть честной с собой… я буду рядом. — Всего хорошего, — пауза разрезала тишину, — И лучше не звони мне больше, а удели свободное время Кате, — сказала она быстро и повесила трубку. Он опустил телефон на стол, глядя на него, как будто надеялся, что она перезвонит. Но Мари не перезвонила. Егор знал, что за её твёрдыми словами скрывается боль, но она не была готова её признать. Мари сидела на кровати, сжимая телефон в руках. Экран давно погас, но она продолжала смотреть на него, словно ожидала, что Егор позвонит ещё раз. Её сердце бешено колотилось, а в голове метались обрывки его слов. Её пальцы дрожали. Раздражение, гнев, боль и что-то глубоко спрятанное под этим всем — надежда. Она упрямо пыталась подавить последнюю, убеждая себя, что это был лишь разговор, ничего больше. — Зачем ты это сделал? — прошептала она, глядя в пустоту комнаты. Её горло сжималось, а глаза жгло от непролитых слёз. Мари чувствовала, как внутри поднимается буря. Она злилась на Егора за то, что он ворвался в её жизнь этим звонком, разрушил тщательно построенные стены. Но ещё больше она злилась на себя. За то, что голос Егора тронул в ней ту струну, которую она так долго пыталась заглушить. — Нет, — сказала она вслух, качая головой, будто спорила сама с собой. — Всё это в прошлом. Но стоило ей закрыть глаза, как перед ней всплыли его слова:

«Ты боишься признать, что между нами что-то осталось».

Эти слова резали её изнутри, потому что он был прав. Она боялась. Боялась признаться, что, несмотря на все попытки забыть, она всё ещё чувствовала что-то к нему. Она резко встала с кровати, словно движение могло помочь избавиться от этих мыслей. Проходя мимо зеркала, она остановилась и посмотрела на своё отражение. Её глаза были красными, а лицо бледным. — Ты справишься, — сказала она себе, но её голос звучал неуверенно. Внутри неё шла борьба. Одной её части хотелось забыть этот разговор, убедить себя, что он ничего не значит. Но другая часть — та, что дрожала от его голоса и слов, — хотела всё вернуть. Она снова опустилась на кровать, зарывшись лицом в подушку и укрывшись по самую голову теплым одеялом, попыталась уснуть, отгоняя назойливые мысли. Огромный зал с высокими потолками был заполнен музыкантами, продюсерами, журналистами и их спутниками. Всё вокруг сияло — от хрустальных люстр до блестящих нарядов гостей. Мари стояла у длинного стола с закусками, вежливо кивая какому-то продюсеру, который заливался вялой шуткой. Её улыбка была вымученной, взгляд блуждал по залу в поисках хоть чего-то настоящего. В другой части зала Егор скучающе потягивал виски, терпя нелепые вопросы одного из начинающих исполнителей. На нём был идеально сидящий чёрный костюм, но видно было, что он чувствует себя неуютно. Его взгляд скользнул по толпе и остановился на Марине. Она выглядела ослепительно в серебристом платье, но её глаза выдавали усталость и раздражение. Когда их взгляды встретились, Егор сделал вид, что слушает собеседника, но через мгновение поднял брови, будто спрашивая: «Ну и как тебе это всё?» Мари с трудом сдержала улыбку, но её глаза ответили: «Хуже некуда». Егор поставил бокал на поднос мимо проходящего официанта и направился к ней, пробираясь через толпу. — Ну что, наслаждаешься? — тихо спросил он, оказавшись рядом. — Это просто кошмар, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Пойдём отсюда, — шепнул он ей на ухо, и её сердце на миг остановилось, а потом заколотилось так, что она едва смогла кивнуть. Они бежали через узкие улицы, смеясь как дети, не думая, что скажут другие. Ветер трепал её волосы, а Егор держал её за руку так крепко, будто боялся отпустить. — Куда мы? — спросила она, задыхаясь от смеха. — Куда угодно! — ответил он, и в его голосе было столько жизни, что ей захотелось никогда не отпускать этого момента. Они остановились у старого фонтана в центре города. Было тихо, ночь окутывала их мягкой тьмой, разбавленной лишь светом фонарей. Мари села на край фонтана, её платье слегка намокло, но ей было всё равно. — Знаешь, что я всегда хотел сделать? — спросил Егор, и в его глазах блеснула та самая мальчишеская искорка, которая так подкупала её. — Что? — улыбнулась она, сжимая край платья. Он молча снял ботинки и, подняв штанины, шагнул в фонтан. — Егор! — вскрикнула она, но он только рассмеялся. — Давай, трусиха! Ты слишком часто думаешь о том, что подумают другие! Её сердце замерло. Он был прав, всегда был прав. Не думая, она сняла босоножки и осторожно шагнула в воду. Егор тут же протянул ей руку, чтобы помочь. — Ну как? — спросил он, когда она оказалась рядом. — Холодно, — хихикнула она. — Привыкай, — сказал он, обняв её за талию. Они кружились в воде, как будто это был самый настоящий бал. Никаких правил, никаких взглядов со стороны, только они вдвоём. — Ты сумасшедший, — прошептала она, утыкаясь лбом в его плечо. — А ты любишь это, — ответил он, прижимая её ближе. Вдруг сцена начала таять, словно размытая акварель. Мари попыталась удержаться, но фонтан, Егор, даже его прикосновения исчезали. — Егор! — закричала она, но вместо ответа — пустота. Мари резко проснулась, хватая воздух ртом, как будто её вытащили из воды. Сердце бешено колотилось, и она почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Она села на кровати, провела рукой по лицу и посмотрела на телефон, лежащий рядом. Было три часа ночи. «Почему он снова снится мне?» — подумала она, сжимая пальцы на груди, будто пытаясь успокоить боль, которая вдруг накатила с новой силой. Впереди её ждал двухнедельный тур по городам и девушка не могла появиться в плохом состоянии на сцене. Там, в зале её ждут Краймеры, которых она не может подвезти. Они — её мотивации, ее смыслы и ее тексты. И девушка даже думать не могла над тем, чтобы отменить концерт или выйти на сцену в растрёпанных чувствах. Это было бы огромным неуважением к фанатам. Девушка встала с кровати, босыми ногами ступая по прохладному полу. Направившись в ванную, Мари включила свет, который осветил безупречно убранное пространство. Она взглянула на своё отражение в зеркале: чуть взъерошенные волосы, усталый взгляд, что выдавал бессонницу. Вода потекла из крана, наполняя тишину мягким журчанием. Она ополоснула лицо, надеясь смыть остатки сна и чувство тягости на душе. Потянувшись за полотенцем, Мари зацепила маленький стеклянный флакон, стоящий в углу. С резким звуком он упал на пол, но не разбился. Тот самый парфюм. Тонкий аромат, который она узнала бы среди тысячи других. Он тут же перенёс её назад во времени — в те дни, когда Егор был рядом. Этот запах всегда сопровождал его: на вечерних прогулках, после выступлений, даже когда они ссорились. Он смешивался с его кожей, с его голосом, и казался чем-то настолько неотделимым от него, что теперь, увидев его вновь, она почувствовала, как её сердце сжалось. Мари подняла флакон и посмотрела на него, словно он был частью другой жизни, которая теперь кажется недосягаемой. Она не помнила, как он оказался здесь, возможно, однажды она купила его сама, чтобы сохранить хотя бы воспоминание. Её пальцы дрожали, когда она поставила флакон обратно на полку. — Хватит, — прошептала она себе, глядя в зеркало. Но слова звучали пусто. Этот аромат был не просто запахом — это была часть её истории, которую она пыталась похоронить, но которая каждый раз всплывала, напоминая о том, что внутри неё всё ещё жила боль, смешанная с любовью. Она снова включила воду и уткнулась ладонями в край раковины. Несколько глубоких вдохов, несколько секунд тишины, чтобы восстановить контроль. — Это просто гастроли, — сказала она себе, глядя в своё отражение. — Просто работа. Но она знала, что от прошлого не сбежать, даже если пересекать океаны. Оно всегда будет рядом — в воспоминаниях, в ароматах, в музыке, и, главное, в её сердце.