Часть 1

      Небо сегодня какое-то выцветшее, как старая тряпка, ноябрь, мать его. Холодный ветер хлещет по щекам, листья под ногами шуршат, будто змеи ползают. Затягиваюсь сигаретой, дым обжигает горло, а эта тоска, она как впилась в меня, не отпускает, сука.       Я – Ваня Кислов, но все зовут меня Киса. Почему? Хрен знает. Может, из-за этих кудрей, которые вечно на глаза лезут, как у облезлого котенка. А может, из-за рожи недовольной, вечно как будто мир на меня обижен. Да похрен, если честно. Я какой есть. Вечно с сигаретой в зубах, глаза карие, в которых, наверное, вся надежда уже давно потухла. Хулиган? Ну, наверное. Траву курю, седативные глотаю — так, от скуки. Не наркоман, конечно, просто… так легче, заебало все это дерьмо.       Сегодня я жду её. Снежану Пронину. Как же я люблю это имя — Снежана. Хрупкая, как лёд весенний, с глазами зелеными, как весенняя трава, и веснушками, будто кто-то золотой пылью разбрызгал. Она мой свет в этом сером блядском мире. У нее только мама, а она никогда ничего не пробовала, кроме сигарет. И это, если честно, немного бесит. Правильная такая, не моя.       Но сегодня всё изменится. Достаю из кармана пакетик маленький, запечатанный намертво. Мет. Дерьмо, конечно, но с ним весело. Я представляю ее глаза, сначала полные удивления, а потом — восторга. Она перестанет бояться, перестанет быть такой осторожной. Мы станем ближе.       Когда она приходит, у меня сердце подпрыгивает, как бешеный мячик. Она в своем любимом бежевом пальто, волосы собраны в небрежный пучок. Улыбается, и мир вокруг на секунду становится светлее.       — Киса! — голос у нее звонкий, как колокольчик.       — Снежка, – хриплю, стараясь не показывать, как меня трясет. — Как ты?       — Хорошо, а ты? — Она подходит ближе, и я чувствую запах ее духов — легкий, древесный, ни на что не похожий.       — Нормально, — пожимаю плечами, прячу пакетик в руке. — Скучно просто.       — Можем в парк пойти, — предлагает она, и я невольно улыбаюсь.       Мы идем по узкой тропинке, листья под ногами шуршат, будто змеи ползают. Чувствую, как внутри все напрягается. Хочу сказать ей о своих чувствах, о том, как она важна для меня, но слова застревают в горле.       — Знаешь, — начинаю, затягиваясь сигаретой. — У меня есть кое-что… интересное.       Она смотрит на меня с любопытством, в ее глазах вопрос.       — Что? — спрашивает она.       Останавливаюсь, смотрю ей прямо в глаза. На секунду мелькает сомнение. А вдруг… вдруг я ее испорчу? Но желание быть с ней на одной волне сильнее.       — Это… это мет, — говорю, показывая пакетик. Снежана хмурится, на лице недоумение.       — Мет? Это… наркотики? — в глазах появляется испуг.       — Да, — отвечаю, стараясь говорить небрежно. — Но это не страшно. Это весело. Попробуешь? — Протягиваю ей пакетик, ее рука дрожит. Она смотрит на меня, в глазах – сомнение и любопытство. Я жду. Затаив дыхание. Момент, который может всё изменить.       — Я… не знаю, — шепчет она.       — Ну же, — беру ее руку в свою, чувствую, как ее пальцы дрожат. — Не бойся. Мы будем вместе.       Она смотрит на меня долгим взглядом. И я вижу в ее глазах… согласие. Кивает, медленно, но уверенно.       Мы усаживаемся на лавочку в самом укромном углу парка, там, где нас никто не увидит. Разворачиваю пакетик, достаю банковскую карту и аккуратно делю порошок на две полоски, на крышке от моего телефона. Снежана смотрит на это, как завороженная. Ее веснушки кажутся еще более яркими в этом холодном осеннем свете.       — Ну что, готова? — спрашиваю, стараясь не выдавать волнения. Она кивает, но в ее глазах мелькает тень страха.       — Не переживай только, — говорю, подношу к ее ноздре скрученную пятидесятирублевую купюру. — Всё будет заебись.        Она закрывает глаза и вдыхает. Чувствую, как кровь закипает от предвкушения. Когда она выпрямляется, на лице удивление и восторг.       — Как… — начинает она и замолкает, не находя слов.       — Понравилось? — спрашиваю, смотрю на нее с нетерпением.       — Странно, — отвечает она, закрывая глаза. — Будто… молнией ударило.       — Это только начало, — шепчу, подношу купюру к своей ноздре.       И вдыхаю.       Мир взрывается яркими красками. Голова кружится, а тело наполняется покалывающим теплом. Холодный ветер больше не беспокоит, а листья серые кажутся золотыми. Чувствую, как улыбка растягивает мои губы, а в груди безграничная радость.       — Боже, — выдыхает Снежана, ее глаза сияют, как звезды. — Это… это невероятно!       — Я же говорил, — бормочу, беру ее за руку. Ее пальцы теплые, а кожа бархатистая. Притягиваю ее к себе, и она не отстраняется.       Мы смотрим друг на друга, и в глазах Снежаны я вижу то, чего раньше не замечал – раскованность и какое-то дикое, необузданное веселье.       — Киса, — шепчет она, и от ее голоса мурашки по коже. — Я чувствую себя… такой легкой.        — Я тоже, — шепчу в ответ, обнимая ее крепче.       Мы сидим на лавочке, и время теряет всякий смысл. Мы смеемся без причины, рассказываем друг другу нелепые истории, целуемся, и мир вокруг становится ярким и живым. Кажется, будто мы летим над землей, беззаботные и свободные.       Я смотрю на Снежану, и меня переполняет любовь. Она такая красивая, такая настоящая. Хочу, чтобы этот момент длился вечно. Она перестала быть той правильной девочкой, которую я знал. Она стала моей девочкой — смелой, дерзкой, безбашенной. Моей снежной, сука, королевой.        Мы идем гулять по парку, бегаем по дорожкам, шуршим опавшими листьями и валяемся на траве. Смех Снежаны разлетается по парку, как стая птиц, и мне кажется, что весь мир слушает нашу музыку счастья.       — Киса, — говорит она, глядя на меня сверху вниз. Она легла на траву, а я смотрю на нее, как зачарованный. — Я так счастлива.        — Я тоже, — шепчу, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.       Никогда не чувствовал себя таким живым, таким… настоящим. Мет открыл для нас дверь в другой мир, где нет ни печали, ни тоски, только радость и веселье.       Время пролетело незаметно. Солнце уже начинает садиться, окрашивая небо в багряные и фиолетовые тона. Ветер стал холоднее, и мы прижимаемся друг к другу, стараясь согреться.       — Надо идти домой, — бормочет Снежана, и я чувствую, как волна грусти накрывает меня.       — Не хочу, — отвечаю, прижимая ее к себе.       Но она права. Нам нужно домой. И чем скорее, тем лучше. Мы собираемся, еще полные энергии, хотя в глазах уже появляется первая усталость. Я даже предлагаю ей еще употребить, но она отказывается. Говорит, что "и так хорошо". Меня это немного удивляет. Я думал, она ещё захочет. Захочет, наверное, в другой раз.       Мы выходим из парка и идем по оживленной улице, где люди уже возвращаются с работы. Вечерний город, с его яркими витринами и гудящими машинами, кажется нам каким-то инородным, чужим. Наш мир был совсем другим — ярким, волшебным, наполненным смехом и радостью.       Мы расходимся у ее подъезда. Целую Снежану на прощание, и мне кажется, что я никогда не смогу отпустить ее.       — Позвони мне, — шепчет она, глядя мне в глаза.       — Обязательно, — отвечаю, и, наблюдая за ней, когда она заходит в подъезд, отправляюсь домой. ***       Прихожу домой, а эйфория уже начинает спадать. В голове какая-то пустота, а в теле — ноющая боль. Заваливаюсь на диван и закуриваю сигарету. Осенний вечер, холодный и серый, смотрит на меня из окна. И я чувствую, как тоска, которую я так хотел забыть, возвращается, словно тень, настигающая в сумерках. Достаю телефон и начинаю пересматривать наши фотографии, сделанные в парке. На каждой фотографии Снежана смеётся, и это заставляет меня улыбаться. Я снова ощущаю прилив нежности к ней, и решаю написать ей сообщение.       Снежка, ты самая лучшая — пишу и отправляю.       Ответа нет. Я немного удивляюсь, но не придаю этому значения. Она, наверное, просто уснула. Я тоже решаю прилечь.       Засыпаю не сразу. Гоняю в голове наши моменты, думаю, как же это было здорово. И тут понимаю, что я её люблю. По-настоящему. Не как друга, не как сестру, а как девушку. Люблю до безумия. И это становится для меня открытием. Я всё время бегал от этого чувства, но сегодня оно меня настигло.       Просыпаюсь от телефонного звонка. На экране высвечивается номер мамы Снежаны.       — Здравствуйте — отвечаю, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться.       — Ваня? — голос у неё взволнованный.       — Да, это я, — отвечаю.       — Снежана… Снежана в больнице, — говорит она, и мой мир переворачивается.       — Что? Как? — вскакиваю с дивана, не понимая, что происходит.       — Я не знаю. Ей стало плохо ночью, вызвала скорую. Врачи говорят… говорят передоз.       Я не слушаю дальше. Я просто бросаю телефон и выбегаю из дома. Мчусь по улице, не чувствуя ни холода, ни усталости. В голове одна мысль — Снежана. Блять. Она не может, этого не может быть.       Когда прибегаю в больницу, меня трясет от ужаса. Мама Снежаны сидит в коридоре, с заплаканными глазами.       — Что с ней? — спрашиваю, хватая её за руку.       — В реанимации, — шепчет она. — Врачи ничего не говорят.       Смотрю на дверь реанимации. И тут до меня доходит, что это я виноват. Это я дал ей мет. Это я сломал ей жизнь. Чувствую, как меня начинает тошнить. Подхожу к окну и вдыхаю холодный воздух, стараясь успокоиться.       Проходит несколько часов. Врачи выходят из реанимации, и мы подбегаем к ним, замирая от страха.       — Состояние тяжелое, — говорит один из врачей, качая головой. — Но мы делаем всё возможное. — Хочу кричать, хочу рвать на себе волосы, но я просто молчу. Чувствую, как внутри меня сгорает всё, а на душе разрастается какая-то черная дыра.       Сижу в коридоре, не отрывая глаз от двери реанимации. Молюсь, хотя никогда этого не делал. Молюсь всем богам, какие только есть. Прошу, чтобы она выжила. Чтобы она снова улыбнулась мне своими зелеными глазами. Чтобы она снова назвала меня Кисой.  Но она не выжила.       Ночью выходит врач. Молодой, уставший, с тёмными кругами под глазами. Смотрит на нас с сочувствием.       — Нам очень жаль, — говорит он. — Мы сделали всё, что могли.       Мама Снежаны кричит, и я чувствую, как мой собственный крик застревает у меня в горле.       — Нет, — шепчу. — Это неправда…       — Простите, — повторяет врач, и я чувствую, как мои ноги подкашиваются. Встаю с лавки и подхожу к врачу. Хватаю его за халат и начинаю трясти.       — Вы не могли, блять, её спасти?! — кричу, и слезы текут по моим щекам. — Вы же, сука, врачи! Вы обязаны спасать людей! — Врач смотрит на меня с печалью.       — Мы сделали всё, что было в наших силах, — повторяет он. — Передоз был слишком сильным. Мы не успели.        Отталкиваю его и падаю на колени. Плачу, как ребёнок, вою, как раненый зверь. Не понимаю, как такое могло случиться. Как она могла уйти? Она же была такая молодая, такая красивая, такая… моя.       — Это всё я, — шепчу, ударяя кулаками об пол. — Это всё я виноват.        Мама Снежаны обнимает меня, и мы плачем вместе. Она потеряла дочь, а я… я потерял всё.       Хочу умереть. Хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Не могу больше этого выносить. Не могу жить в мире, где её нет.       Брожу по коридорам больницы, как тень, с пустым взглядом и разбитым сердцем. В голове одна мысль: Это моя вина. Не могу простить себя за то, что сделал.       Ругаюсь с врачами, обвиняю их в бездарности, в черствости, в безразличии. Не понимаю, как они могут быть такими спокойными, когда жизнь человека оборвалась у них на глазах. Не хочу слушать их объяснений, не хочу понимать их оправданий. Я просто хочу, чтобы она вернулась, блять.       Но она не вернётся.       Закрываюсь у себя дома. Перестаю есть, спать, существовать. Смотрю на её фотографии, перечитываю наши сообщения, и сердце разрывается на части. Вспоминаю её смех, её улыбку, её зеленые глаза, и боль становится ещё сильнее.       Снова начинаю курить, пить, употреблять таблетки. Пытаюсь заглушить эту боль, пытаюсь забыться, но ничего не помогает, сука. Её призрак преследует меня повсюду. Чувствую себя проклятым. Я сам разрушил своё счастье. Я сам убил её. Проклинаю тот день, когда я впервые предложил ей мет. Проклинаю себя за свою слабость, за свою глупость, за свою ебучую любовь. ***       Провалялся в постели несколько дней. Зарос щетиной, не мылся, не ел. Комната погружена в полумрак. Горы окурков и пустых бутылок. Кажется, я похоронил себя заживо. Но однажды ночью я не смог больше оставаться в этом кошмаре. Встал, оделся и пошел бродить по улицам.       В городе тихо, на улицах почти никого нет. Лишь изредка проезжают машины, нарушая ночную тишину. Иду по улицам без цели, словно тень, призрачно скользящая в сумерках. Прихожу в тот самый парк, где всё произошло. Сажусь на ту же скамейку, на которой мы сидели со Снежаной. Ветер треплет опавшие листья, и их шуршание кажется мне чьим-то шёпотом.       Закрываю глаза и представляю себе Снежану. Ее смех, ее улыбку, ее глаза, сияющие, как изумруды. Слезы снова наворачиваются на глаза. Открываю глаза и вижу её.       Она стоит передо мной, такая же, какой я видел её в последний раз. В своем бежевом пальто, с веснушками на щеках и небрежным пучком. Думаю, что сошел с ума. Наверное, это всё таблетки и бессонные ночи. Но она такая реальная, такая… живая.       — Киса, — шепчет она, и её голос пронзает моё сердце.       — Снежка? — шепчу в ответ, не веря своим глазам.       — Да, это я, — отвечает она, улыбаясь мне своей прежней улыбкой. — Но… как? — не понимаю, что происходит.       — Неважно, как, — отвечает она, подходя ближе. — Важно, что я здесь.  Она садится рядом со мной, и я чувствую тепло её тела. Это так странно, так нереально. Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.       — Я скучала по тебе, — говорит она, беря меня за руку.       — Я тоже, — отвечаю, и слезы снова текут по моему лицу. — Я так скучаю.        — Я знаю, — шепчет она, обнимая меня.       Сидим так, обнявшись, какое-то время. Не могу поверить, что она здесь, рядом со мной. Чувствую ее тепло, ее запах, ее прикосновение. Это как сон, и я боюсь проснуться.       — Киса, — говорит она, отстраняясь от меня. — Я не хотела, чтобы так получилось.        — Это я виноват, — отвечаю, качая головой. — Это я убил тебя.        — Нет, — говорит она. — Не вини себя. Это был мой выбор. Я хотела быть с тобой. Хотела быть как ты.        — Но зачем? — шепчу, глядя на неё. — Зачем ты это сделала?       — Я хотела быть ближе к тебе, — отвечает она, опуская глаза. — Я хотела понять тебя.       Молчу. Не знаю, что сказать. Рад видеть её, но в то же время горюю.       — Киса, — говорит она, беря моё лицо в свои ладони. — Не грусти. Я не хочу, чтобы ты страдал.       — Но как мне не грустить? — спрашиваю, глядя в её зеленые глаза. — Ты же ушла.        — Я никуда не уходила, — отвечает она. — Я всегда буду рядом с тобой. В твоём сердце.        Обнимаю её крепко, боясь, что она исчезнет.       — Я так тебя люблю, — шепчу.       — Я тоже тебя люблю, Киса, — шепчет она в ответ.       Сидим в тишине, наслаждаясь обществом друг друга. Кажется, будто время остановилось, и мы одни в этом мире.       — Киса, — говорит она спустя какое-то время, глядя на меня. — Мне пора.        — Куда? — спрашиваю с тревогой.       — Туда, откуда я пришла, — отвечает она с грустной улыбкой. — Но не переживай, я всегда буду рядом.        — Я буду скучать, — шепчу.       — Я тоже, – отвечает она. — Милый, не томи, вдохни поглубже.       Её слова звучат так странно, что на секунду теряюсь. Но потом понимаю. Она хочет, чтобы я повторил наш день. Она хочет, чтобы я снова был там, где она.       Смотрю ей в глаза и вижу в них… понимание. Она не винит меня, она просто хочет быть со мной.       И в этот момент, глядя в её глаза, наполненные любовью и грустью, я понимаю, что она всегда будет моей. И я всегда буду её. Навсегда. ***       Я не знаю, как долго мы сидели, разговаривая в тишине ночного парка. Но когда она произнесла те слова, я почувствовал, как будто проваливаюсь в какой-то иной мир, мир, где нет ни времени, ни боли, только она, я и наша любовь. И я понял, что должен сделать выбор. Выбор между жизнью и смертью. И я выбрал её.        Снова открываю глаза, но Снежаны рядом уже нет. Я один на скамейке, в ночном парке, под холодным небом. Смотрю на свои руки, на пальцы, которые ещё совсем недавно держали её ладони, и чувствую, как внутри меня что-то сломалось.       В кармане куртки нащупываю пакетик. Тот самый, с метом. Достаю его, смотрю на порошок, как на приглашение в другой мир. В мир, где она ждёт меня. И я уже не могу отказаться. Я готов.       Не колеблюсь ни секунды. На этот раз не делю дорожку, а вдыхаю всё содержимое пакетика за один раз. В этот момент в голове промелькнула только одна мысль: Я иду к тебе.  Чувствую, как мир вокруг меня начинает плыть, как звуки отдаляются, а свет становится ярче. Закрываю глаза и представляю её. Она улыбается, её глаза сияют, как изумруды.       Снова чувствую, как тепло разливается по моему телу, как моё сердце начинает бешено биться. Но на этот раз это не веселье, а предчувствие. Предчувствие конца. Открываю глаза и смотрю на небо. Звезды сияют ярко, словно миллионы маленьких огоньков. И мне кажется, что я лечу к ним, всё выше и выше. И в этот момент понимаю, что не боюсь. Я больше не боюсь ни смерти, ни боли. Я просто хочу быть рядом с ней.       Закрываю глаза и представляю себе её. Она стоит передо мной, протягивая мне свою руку.       — Киса, — шепчет она. — Пошли.        И я беру её за руку. И мы уходим вместе. Навсегда.       Я люблю тебя, Снежана. Я люблю тебя больше жизни. И знаю, что мы снова будем вместе. Где-то там, где нет ни боли, ни печали. Только наша любовь.       И я чувствую, что мы всё ещё летим, рука об руку, два ангела, навсегда слитые в вечности. И ничего больше не имеет значения. Только любовь.