Надежда

      Городские огни размывались за окном мчащегося метро, отражаясь в усталых глазах Чана. Он каждую субботу ехал в одном и том же направлении, как мотылёк, летящий на пламя, слыша далёкий рокот поезда, словно предвестник неизбежного. Он знал, что каждый раз обжигается, но не мог противостоять этому стремлению.       Чан ехал в клуб, туда, где на сцене выступала она — та, на кого у него никогда не было денег, чтобы провести с ней наедине хоть немного времени. Лилит была его одержимостью и его смыслом жизни.       Чан садился за ближайший к сцене столик, заказывая самый дешёвый коктейль, лишь бы вновь увидеть её. Бармен всегда ухмылялся, но молча выполнял заказ. Чан и сам знал, что выглядел как безумец, но ничего не мог с этим поделать. Грохот музыки смешивался с ритмичным стуком колёс в его голове.       В плавных движениях танца тот минимум одежды, который был на Лилит слетал, оставляя бедрах лишь кружевные стринги. Очередной лысоватый толстосум уводил её в приватную комнату, и Чан, провожая их взглядом, сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Каждый раз он чувствовал, как что-то внутри него надламывалось.       Образ этой девушки застрял словно заноза в его сердце, вызывающая тупую, ноющую боль. Чан видел в ней что-то особенное, хрупкое и ранимое, скрывающееся за маской профессиональной улыбки. Он хотел бы вытащить её отсюда, стать единоличным её обладателем. Или хотя бы знать, что она свободна и счастлива. Чан уже не помнил, когда и каким образом оказался в этом клубе, но увидев в тот вечер Лилит, стал постоянным его посетителем по субботам — она выступала только в этот день недели.       Но сегодня наконец Чан пришёл не просто посмотреть. Сегодня всё будет иначе. Он уведёт её отсюда, решено. Чан месяцами экономил, откладывая каждую жалкую вону, чтобы купить себе её внимание.       Когда танец закончился, Чан подошёл к Лилит, протягивая дрожащую руку. Она кокетливо вложила свои пальцы в его ладонь, прикосновением обжигая кожу, и провела его за сцену, где приглушенная клубная музыка смешивалась со стонами и шлепками из-за закрытых дверей. Звуки, напоминающие скрип тормозов поезда.       — У тебя деньги-то есть заплатить? — открывая одну из дверей, спросила Лилит, разглядывая достаточно просто одетого для этого места парня и насмешливо улыбаясь.       — Д-да, — засуетился Чан, рыща по карманам, доставая заветную пачку денег.       — Хм, почку продал? — она прошла к кровати, не ожидая ответа.       Она давно заметила этого парня, выделяющегося из толпы своей невинной молодостью и неброской одеждой. Видела его жадные взгляды, когда она исполняла свой сексуальный танец. Последнее время она игралась с ним, словно танцуя для него, видя, как он сглатывал от её подмигиваний и улыбок. Но подошёл он впервые.        — Дверь закрой, что стоишь? — сказала Лилит, невесомо усаживаясь на кровати.       Чан поспешно запер дверь, нерешительно глядя на девушку, которая уже сидела, широко раздвинув ноги и призывно отодвигая ткань трусов, показывая то, что под ними. В её глазах он видел привычную пустоту, но сегодня ему хотелось верить, что это всего лишь маска.       — Ну, так и будешь стоять? — соблазнительно прикусив губу и томно глядя на него, спросила она. — Иди сюда. Часики-то тикают.       Чан сглотнул. О чём он только думал? Зачем так стремился завладеть ею? Он знал, что для неё всего лишь один из многих: один из тех, кто платит за иллюзию близости, за краткий миг забвения. Но он продолжал обманывать себя, цепляясь за крохи её внимания, как утопающий за соломинку.       И вот она была здесь. Рядом. Готовая воплотить в реальность все его фантазии. Но хотел ли Чан этого? Он верил, что может её спасти, вытащить из этой пучины, но реальность оказалась другой. Он никогда не задумывался, захочет ли Лилит другой жизни, наивно предполагая, что никакая девушка добровольно не пойдёт на то, чем она зарабатывала на жизнь.       Внезапно весь азарт испарился. Чан видел перед собой не девушку своей мечты, а куклу, готовую сыграть любую роль за деньги.       — Можешь просто поговорить со мной? — вдруг выпалил он. — И... прикройся…       Улыбка тут же сошла с её лица и по нему промелькнула тень раздражения, но Лилит покорно накинула шёлковый халатик, едва прикрывающий ягодицы.       — О чем ты хочешь поговорить? — спросила она, присаживаясь рядом, — о ценах на электричество? Или может быть, о новинках кино? Возможно, о выборах в Америке?       — Нет. Расскажи, как мне тебя вытащить отсюда, — тихо проговорил Чан, а в ответ услышал горький смешок:       — Отсюда нет выхода, малыш. Разве что распродашь все свои органы, чтобы выкупить меня…       — Но…       — Тс-с, не говори ничего. Забирай свои деньги и уходи. Просто уходи и забудь об этом месте, — Лилит резко встала, пихая ему в руки деньги. — Не возвращайся сюда никогда. Не губи себя. Мне уже ничем не помочь… А тебе… Тебе ещё можно…       Его чувства к ней были поездом, мчащимся в никуда, поездом, который никогда не спит. Он пытался затормозить, пытался спрыгнуть на ходу, но не мог. Её образ преследовал, её голос звучал в голове, как навязчивая мелодия.