4. «А был ли знак?»

«Мы всегда ждем знаков от Вселенной, но,

на самом деле, видим лишь то,

что хотим видеть и тогда,

когда действительно к этому готовы.»

      На следующий день они встретились ранним утром на происшествии. Олег приметил Машу на выходе из лаборатории, в которой рванул детонатор. Она проводила опрос сотрудника здания НИИ и при виде Олега расплылась в лучезарной улыбке. Обоим хотелось поприветствовать друг друга поцелуем, но рабочая обстановка не позволяла выйти за рамки деловых отношений, и им ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что они соблюдают субординацию. Поэтому первое, что сделал Олег, после того как вся бригада закончила осмотр и покинула место происшествия — поехал в Следственный Комитет. Он заглянул в кабинет Швецовой, она стояла у окна, наливая свежезаваренный чай в кружку. Мягкий свет солнечных лучей тонко обволакивал её силуэт, придавая её образу ещё больше лёгкости и очарования. — Привет, — с нежностью в голосе произнёс Олег. — Привет. Ты по делу? — Угу. Правда по личному, — Платонов в два шага сократил расстояние между ними до минимума и, приобняв Швецову за плечи, слегка коснулся губами её щеки. — Хочу пригласить тебя в ресторан. — Опять в ресторан?! — Мария на мгновение состроила страдальческое выражение лица, но, чтобы Платонов понял её правильно, тут же изогнула губы в тёплой улыбке и предложила альтернативный вариант. — Давай сходим в театр. Пойдёшь со мной? — В театр? Э-э... — Олег замялся. Нельзя сказать, что он не любил культурные выходы, скорее он просто вёл другой образ жизни и предпочитал не знакомиться с творением известных и безызвестных личностей, а творить (или правильнее сказать, вытворять) самостоятельно. Ему по нраву был совершенно иной вид досуга, от которого адреналин в крови поднимался до критической отметки. Но сейчас ему было не важно куда идти, важнее – с кем. Он даже был готов отсидеть двенадцать часов балета, лишь бы все эти двенадцать часов находиться с ней рядом. — Маш, с тобой куда угодно.       Мария довольно хихикнула и, под шумок подкинув Олегу по текущему делу материалы для проверки, кокетливо поинтересовалась: — Ты в чём в театр пойдёшь? — Ну ты же знаешь, я не люблю наряжаться, — он оглядел свою одежду, которая выглядела вполне опрятно, и в целом подходила для посещения подобных мероприятий. — Так пойду. А ты?       Мария многозначительно улыбнулась и, закинув в рот печенюшку, уклончиво ответила: — Увидишь. Попозже. — Ну раз так, — Олег поднялся со стула и, огибая стол, наклонился к ней за поцелуем. — Тогда я требую компенсации. — Олеж, давай не здесь, правда, — Швецова старалась говорить как можно мягче, но слова всё равно колкими иголками царапали уши и звучали так жёстко, словно её тяготят эти отношения. И во избежание недопонимания она придвинулась к Олегу ещё ближе и прошептала так тихо, что если бы в кабинете находился кто-то третий, то он бы не разобрал ни слова: — Я всё тебе компенсирую, но не сейчас, хорошо? — Ну хорошо, хорошо, — Платонов хитро прищурился и взглянул на её губы, которые, казалось, предвещали что-то большее чем просто свидание, словно её обещание передавало скрытый смысл. Маша по-доброму улыбнулась и он почувствовал, как между ними возникла какая-то невидимая связь.       Вечером следующего дня Олег забрал Марию с работы пораньше, чтобы она успела заскочить домой и переодеться перед спектаклем. К счастью, на дачу ехать не пришлось, все свои вечерние наряды Швецова благоразумно оставила в городской квартире. Поэтому спустя 20 минут Мария уже была дома и наводила марафет. Закончив с макияжем, она открыла шкаф и быстрым взглядом прошлась по нарядам. Времени примерять платья в поисках лучшего из лучших у неё не было, и выбор пал на элегантное чёрное платье-футляр с баской. «Просто и со вкусом», — подумала Маша, облачившись в него. В шустром темпе она причесала волосы, прибрав их ободком в цвет платья, и, нырнув в туфельки, выскочила из квартиры. Олег ждал Марию у машины и, когда на горизонте показалась её точёная фигура, он буквально замер от появившейся перед ним красоты. Он поднял челюсть с пола и тут же подорвался с места, чтобы как подобает благородному рыцарю сопроводить Швецову до авто. — Маш, ну ты меня совсем не щадишь! — В смысле? — нахмурилась Мария, но, осознав в чём дело, виновато захлопала глазками. — Я слишком долго? Прости, пожалуйста. — Нет, не в этом дело. Просто знаешь, мне и без того больших усилий стоит сосредотачивать своё внимание на театральных постановках, а рядом с тобой это и вовсе сделать будет невозможно. Я же всё время на тебя одну отвлекаться буду, — Платонов приоткрыл дверь автомобиля, но не спешил отпускать её руку. Вместо этого он долго всматривался в Машино лицо и, поймав на себе её взгляд, томным голосом произнёс: — Жаль ты не можешь посмотреть на себя моими глазами, Маш...       Мария наклонила голову набок, одаривая Олега благодарной улыбкой, и забралась на переднее сиденье авто, придаваясь особому чувству, которое рождается в каждой влюблённой душе в такие моменты.       Насладиться игрой актёра и спектаклем в целом им не удалось. Стрельцов оказался настолько плох, что даже Мария с её невероятной выдержкой с трудом высидела заявленные 3 часа. И будь это какое-то другое представление, они бы просто встали и ушли, но им нужен был Стрельцов, на которого по имеющимся данным готовилось покушение. После окончания спектакля Швецова наказала Олегу подождать её снаружи, а сама проскочила в гримёрку Стрельцова для сбора информации. Но, как бы Маша не старалась выудить из актёра хоть какие-то любопытные подробности, никакой ясности в их частное расследование разговор не внёс. — Слушай, я смотрю он не особо то сдерживался, — насупился Олег, разглядывая её селфи со Стрельцовым, где актёр приобнял Швецову за талию. — И вообще, он многое себе позволяет. — Ты ревнуешь что-ли? Прекрати, —Мария нежно вложила свою руку в руку Платонова и потянула к машине. – Поехали отсюда.       Олег провёл Марию к переднему сиденью и в моменте ощутил как быстро бьётся его сердце от одного лишь сладковатого аромата её духов, который словно заполнял собою воздух. Он сел за руль и мельком взглянул на неё — безупречно уложенные волосы, выразительный, немного усталый взгляд и красная помада. Чёртова красная помада, которую хотелось размазать своими губами по её лицу прямо здесь и сейчас. — Если на сегодня у тебя никаких планов больше нет, предлагаю сделать этот чудесный вечер ещё более приятным. — Олег!  — Швецова посмотрела на него с лёгким укором, скрывая за волосами польщённую улыбку. — Я про ресторан, Маш. Заедем поедим? — Олеж, в другой раз, ладно? У меня Бусинка некормленая. Отвезёшь на дачу? — она склонила голову и, изогнув губы в лёгкой улыбке, внимательно следила за его реакцией. — Конечно, — коротко ответил Олег, стараясь скрыть досаду в голосе. Он заметил её изучающий взгляд и ему вдруг показалось, что в этом взгляде  переплетались решимость и стеснение и передавали ему едва уловимые намёки. «Это ведь не знак?» — подумал Платонов и сразу же разубедил себя: «Да ну какой знак?! Это лишь плод моих фантазий.»       Всю дорогу до дачи они обсуждали нелепый спектакль, который оставил в их душах неизгладимый жуткий след, а так же неважную актёрскую игру, которая больше вызывала смех и слёзы и которую фанатики Стрельцова явно переоценили. Олег включил музыку для общей атмосферы и чуть убавил звук, чтобы слышать то, что говорит Маша, но его мысли бестыже уводили его в сторону — к её улыбке и к этой дурацкой помаде, которая весь вечер не давала ему покоя. Оставив машину у ворот, он проводил Марию до дома и, остановившись у крыльца, едва удержал желание поцеловать её так жадно и так сладко, что у неё не будет шанса отступить. Но вместо этого он протянул руку и, не отводя взгляд, ласково погладил её по щеке. В глазах Швецовой появилась тень смущения, но она продолжала смотреть на Олега в упор, словно не в силах опустить взгляд. Каждый в эту секунду боролся со своими внутренними демонами.       Кто-то не мог выбросить из головы прошлый промах и взвешивал все за и против: «Влюблена?» — подумал Олег, «Или играет?! Испытывает на прочность и ждёт, когда я сдамся, чтобы снова дать отпор».       А кто-то ждал активных действий и даже пытался подавать сигналы: «Ну давай же, Олег. Чего ты медлишь!» — мысленно подгоняла его Маша. — «Где твоя хвалёная решимость, когда она так нужна?»       Платонов, немного помешкав, нервно сглотнул и, потянувшись к Марии, оставил невесомый след своих губ на её щеке, тем самым заставляя её мир рухнуть. — Спасибо за чудесный вечер, Маш. До завтра, — Олег отпустил её руку и нехотя побрёл к своей машине, внушая себе, что при другом раскладе его бы снова записали в подлецы. Отъезжая от дачи, он посмотрел на домик в зеркало заднего вида, где всё так же неподвижно стояла Маша. Он переводил взгляд то на дорогу, то на зеркало и не мог успокоиться. Платонова вдруг накрыло мучительное сомнение, которое душило его словно туго затянутый галстук, и весь оставшийся вечер в его голове плотно засел только лишь один вопрос: «А был ли знак?» — Какой же ты слепой, — не выдержав выкрикнула Анюта и ударила отца по коленке своим маленьким кулачком. — Конечно это был знак! — Чертов мамихлапинатапай! — ругнулся Олег, сожалея о том, что не позволил себе в тот день зайти дальше. — Пап, ты чихнул? — Ну почти, сынок, — со смехом выдохнул Олег и затем пояснил: — Это на первый взгляд глупое слово несёт в себе глубокий смысл и выражает особый взгляд между двумя людьми, где оба хотят одного и того же, но не делают первый шаг, ожидая инициативы от другого, — он расстроено посмотрел себе под нос, изогнув краешек губ в печальной ухмылке. — Сколько отношений так и не завязались только потому, что мы боимся говорить то, что у нас на сердце. Если бы все мы были чуточку смелее, то гораздо быстрее бы обретали своё счастье. — Ну всё понятно, — экспертно подрезюмировала малышка. — Мамочка ждала от тебя иниципа... ой, инициативы, а ты снова испугался и не чмокнул её.       Слова Ани вызвали у Олега короткий смешок, он мысленно заменил букву в ключевом слове на подходящую и ответил малышке: — Да, доченька. Не чмокнул... Не хотел всё испортить. — Но ты бы не испортил, она ведь ждала! — Ох, детки, ваша мама – женщина непредсказуемая. В одну секунду она мягкая и покладистая, а в следующую уже слишком строгая и серьёзная. Но несмотря на это я однажды с ней... — Что ты с ней? — широко открыли глаза дети.