3. «Крыша, сносное свидание и крышесносное свидание»

«Невозможно заставить себя влюбиться,

Долгие размышления также ни к чему.

Если чувства настоящие, ты сразу

это поймешь. Без доли сомнения.»

— Как ты мог оставить маму и уехать в свою Москву? — возмутилась малышка. — Он же по делу поехал, глупая! — Лёша не смог удержаться, чтобы не уколоть маленькую Аню. Та собиралась бросить что-то колкое в ответ, но Платонов пресёк их пререкания раньше чем Анюта открыла рот. — Во-первых, — Олег нахмурился и его миролюбивое выражение лица вмиг сменилось на строгое и сердитое. — Алексей, сейчас же извинись перед сестрой. И во-вторых, мы с вами договаривались: либо вы мирно слушаете и не препираетесь, либо мы все дружно идём спать. И меня не волнует, что сейчас нет и девяти часов вечера. — Ладно, извини, — пробурчал Лёша, и по тону его голоса было понятно, что извиняется он искренне. — Я просто хотел узнать, что было дальше, а тут ты влезла со своими глуп... кхе-кхе... со своими вопросами. — Вы можете задавать мне любые вопросы, детки, ведь эта история в первую очередь для вас, и когда вы задаёте вопросы, я вижу, что вам это действительно интересно. А вы даже не представляете, как мне приятно видеть ваши вовлечённые мордашки, — Платонов тепло улыбнулся, после чего наклонил голову и пободался лбами сначала с Лёшей, а затем с Аней. Они делали так каждый раз после любой, даже самой незначительной ссоры. Это был их семейный способ примирения, свой маленький ритуал. — Спустя некоторое время я вернулся в Питер. Но ненадолго, — продолжил Олег. — У меня оставались ещё кое-какие дела в Москве, так что тот визит носил преимущественно деловой характер, но для себя я уже решил, что жить останусь именно здесь. — И ты снова жил в той страшной комнате? — на этот раз вопрос прилетел от Леши, который тут же скривился, вспомнив в каких условиях жил его отец. — Ну уж нет, сын, — Олег довольно ухмыльнулся. — Раз я основательно решил перебраться в Петербург, то и место, куда я буду возвращаться с работы, должно быть желаным и уютным. Поэтому выбирал я долго и тщательно, и в момент, когда уже почти отчаялся найти ту квартиру, которая мне откликнется, она сама меня нашла. Я уже собирался закрывать вкладку с сайтом по поиску жилья, как он мне предложил ознакомиться с вариантом, который только что опубликовали. Квартира подходила мне по всем параметрам: центр города, ремонт качественный и со вкусом, наличие необходимой мебели и техники. Так что я незамедлительно связался с собственником и буквально через час-два уже держал в руках ключи и заверенный договор аренды. — А мама с тобой жила? — нерешительно поинтересовалась Аня и украдкой покосилась на брата. Тот в свою очередь вопросительно посмотрел на Олега, всем своим видом показывая, что вопрос сестры его тоже волнует. — Нет, маму даже в гости ко мне было не загнать. Но и с этой задачей я со временем справился, — Олег самодовольно хмыкнул, изогнув губы в кривой улыбке. — А теперь давайте-ка всё по порядку.       Дети переместились с отцовских колен на диван, приняли удобное положение и, подперев подбородки руками, уставились на Олега. — Так вот, по приезде в город, я заглянул к следователю, у которого в производстве находилось дело на человека, тесно связанного с моим московским фигурантом. Он вышел, чтобы проверить для меня кое-какие сведения в книге учета, а я остался в его кабинете и копался в материалах дела. Краем глаза я заметил, как распахнулась дверь, но внутрь так никто и не вошёл. Я медленно посмотрел в ту сторону и увидел её. Она пряталась в дверях, растерянная и отчасти встревоженная, но слегка поколебавшись, всё же зашла внутрь. От внезапно накатившего волнения у меня перехватило дыхание, я совсем не ожидал её там увидеть. Более того, я уже спланировал нашу первую встречу и произойти она должна была совершенно при других обстоятельствах. Но судьба решила иначе. Я сглотнул подступающий сухой ком и выдавил первое, что пришло в голову. И, естественно, сморозил глупость... — Привет. А ты как здесь? — Привет. Ну я вообще-то тут работаю, — язвительно ответила Маша, стараясь сохранять равнодушие. — А вот ты как здесь? — Я что-то там щебетал про свои дела и отъезды по работе, а сам не мог налюбоваться ей. Перед глазами всё плыло, оставался чётким один лишь её образ – уже немного забытый, но всё такой же родной. Я хотел признаться в том, насколько сильно она важна для меня и как часто я думал о ней, но из уст слетали только слова о работе, и, по большому счёту, детки, звучали они как дешёвые оправдания. Меня это злило и расстраивало одновременно, ведь за всё то время, пока я был в Москве, я не забывал о вашей маме ни на секунду, хотя был абсолютно уверен, что она для себя решила иначе. — Ты что ни разу за всё время пока жил в Москве не позвонил мамочке? — малышка от удивления раскрыла рот. — Я бы на месте мамы и разговаривать с тобой не стала. — Вот она, женская солидарность, — весело хмыкнул Олег, взъерошив волосы дочурки. — У меня были свои причины, по которым я так и не набрал Маше. Но согласен, вышло действительно некрасиво, и я бы понял, если бы на моё предложение поужинать она тогда ответила отказом, но, к счастью, она согласилась. — Да-а? А где было ваше первое свидание? В ресторане? Что вы ели? Что пили? Какая там играла музыка? — не унималась Анюта и продолжала сыпать вопросами. — Мама была в платье и с красивой причёской? А ты, в чём был ты? — Ти-ише, тише, Анечка, притормози, — расхохотался Олег. — Как вы знаете, ваша мама фанатик своего дела, так что красивой картинки не ждите. Потому что на свидание она прилетела сразу после работы. Но тем не менее у неё была нежная, аккуратная прическа и какой-то стильный наряд. Я уже и не вспомню какой именно, но он точно был ничем не хуже платья. Да и, детки, вещи – это всего лишь вещи. Не одежда красит человека, а человек одежду. Даже если бы Маша пришла на ужин в балахоне и рванных джинсах, она всё равно была бы для меня самой красивой женщиной на свете... — Что такое, запачкалась? — спросила Швецова, смущённо прикрывая рот. — Дай салфетку. — Нет-нет, тебе просто очень идёт эта профессия. Я сейчас слушаю тебя, а сам ловлю себя на мысли, что очень по тебе соскучился. — Оле-ег, — засмущалась Маша и рефлекторно прикрыла ладонью глаза. Но её искренняя улыбка не смогла скрыть от Платонова то, что ей было приятно услышать от него такое милое признание. Помешкавшись, она поднялась из-за стола и, подойдя к ограждению терассы, посмотрела вдаль на выглядывающий из-под крыш пятиэтажек купол Исакиевского собора. Олег медленно приблизился к Маше и встал позади неё. — Здесь очень красиво, не правда ли? — послышалось за её спиной. Платонов не рискнул прижиматься к ней вплотную, но расположился достаточно близко, что она могла ощутить как его дыхание нежно касается ее уха, а затем тёплой волной растекается по шее. — Очень, — еле слышно ответила Маша. Эта близость была такой приятной и такой пугающей одновременно, что Швецова попросту не понимала как себя вести. Их с Олегом взаимоотношения давно пересекли грань дружеских, но ещё не вошли в стадию любовных. И это подвешанное состояние передружбы и недолюбви давило на неё. Мария прислушалась к себе и почувствовала, что не готова сейчас шагнуть дальше, ей нужно время, чтобы вновь позволить себе открыться ему. К тому же обида за отсутствие вестей от Олега за время разлуки всё ещё тлела в её сердце. Она с резким выдохом развернулась, приняв решение не форсировать события, и, избегая зрительного контакта, вернулась за стол, оборачивая их дальнейший диалог в привычную ей рабочую атмосферу. — Оставшееся время мы с Машенькой провели за разговорами о делах насущных, после чего я посадил её в такси, а сам поехал к себе. — Да-а, папа, теперь понятно почему у вас с мамочкой всё слишком медленно развивалось. Ты нерешительный! — подытожила Аня и, закатив глаза, прикрыла лицо ладонью. — Рассудительностью ты точно в маму пошла, — весело хмыкнул Олег. — Но в свое оправдание скажу, что я приглашал Машеньку после ресторана на романтик у воды, но она предпочла дом и тапочки. И вообще зря вы на папку наговариваете, напор у меня – ого-го! Я тогда так напирал, что мама однажды даже успела оскорбиться... Но такие истории вам пока слушать рано. — Ты говорил, что сюда приехал по делу, значит ты снова уезжал в Москву? — спросил озадаченный Лёша. Он, в отличие от сестры, следил не только за развитием отношений своих родителей, но и за общей логикой повествования. — А как же квартира, которую ты здесь нашёл? Как же мама? — Детки, вы оба прекрасно знаете, что работа у нас с мамой непростая, сопряжённая с рисками, временами даже с крупными рисками. И как раз в тот день, когда мне нужно было отлучиться в Москву, произошёл крайне опасный инцидент... — Маш, привет. Я в Москву ненадолго уезжаю, хочу заехать к тебе... Ну там, обняться, попрощаться, — уверенным тоном произнёс Платонов, заслышав заветное Машино «Аллё» в динамике смартфона. — Может быть попозже? Мы сейчас в СИЗО с наружкой едем. — Я успею, — бросил в ответ Олег и, не теряя ни минуты, помчался к изолятору.       Подъезжая к СИЗО, он заметил, что наружка двинулась дальше, ведя какой-то объект, который следовал в неизвестном направлении. Они оторвались на приличное расстояние, и у Платонова на секунду промелькнула мысль оставить затею с проводами и взять курс на Москву, но он тут же её отмёл. Во-первых, Олег уже пообещал Маше, что приедет, а во-вторых, он и сам не мог отказать себе в удовольствии лишний раз повидаться с ней. Поэтому ему ничего не оставалось кроме как последовать за ними. Он почуял неладное сразу как только вышел из машины. За гаражами раздавались различные голоса, вопли и прочий непонятный шум. Крадучись, Олег  переместился в точку, которая служила надёжным укрытием и в то же время давала хороший обзор. Он спокойно наблюдал издалека за вооруженным мужчиной, который взял в заложники свидетеля, и выжидал идеальный момент для вмешательства. Но вдруг его тактику беспардонно разрушила Маша, которая сдуру влезла в эту опасную игру со своими безрассудными попытками усмирить злодея. План Швецовой не возымел должного эффекта и то, что произошло дальше заставило Олега действовать незамедлительно. — А ну пошла сюда! — желая поскорее скрыться, мужчина схватил Марию и, прикрываясь ей как щитом, попятился к машине.       Платонов без единого звука подобрался ближе и, проворно выскочив из-за кузова Газели, одним точным выстрелом сразил злоумышленника наповал. — Всю дорогу до больницы мы ехали молча, я лишь раз спросил у вашей мамы как она, но она ничего не ответила. Оно и понятно, шок. Я сам тогда не на шутку испугался за неё. И пока мы добирались до больницы, пока я ждал её внизу, у меня в голове крутилась только лишь одна мысль: «Я чуть её не потерял». Меня уже не волновала ни Москва, ни то проклятое дело, которым я тогда занимался, я думал только о том, что обязан оберегать вашу маму и не дать подобному повториться. Поэтому когда Машенька вышла из больничного отделения, я своим ломанным языком чувств начал раскрывать то, что у меня грузом лежало на душе, и чуть было не признался ей в любви. — Что, снова струсил? — посмеялся над отцом Лёша. — Воу, приятель, полегче, — усмехнулся Олег и в шутку легонько стукнул кулаком о плечо сына. — Но вообще да... То есть нет. Знаете, мне всегда было трудно говорить о своих чувствах и, когда я наконец собрался с духом и практически произнёс эти заветные три слова, оказалось, что ваша мама не расслышала ни-че-го из того, что я успел сказать. — Или мама просто сделала вид, что не услышала. Она часто так делает, — хихикнул Лёша, вспомнив как Швецова каждый раз в магазине прикидывается глухой, когда он упрашивает её купить ему очередной конструктор Лего для своей коллекции. Аня активно закивала, соглашаясь с братом. Ей в свою очередь однажды таким же варварским способом отказали в новом трёхэтажном домике для кукол. — Нет, родной, мама действительно меня не расслышала. Выстрел, который я произвёл в плохого дядю, был для неё настолько неожиданным и громким, что спровоцировал временное нарушение слуха. Кричать на всю округу о своих чувствах я не стал, всё-таки признание – это что-то личное, как сокровенная тайна, известная только лишь вам двоим. Поэтому я просто отвёз вашу маму домой, чтобы она могла полностью расслабиться и прийти в себя после всего пережитого за день, а волшебный момент с признанием отложил на более удобный случай. — Но если бы ты признался, вы бы тогда сразу поженились! — возразила маленькая Аня. — Сомневаюсь, доченька. Машенька не из тех девушек, кто бросается в новые отношения как в омут с головой. Не знаю почему я вдруг решил иначе, но, как я уже успел оговориться, своим резким напором я ненароком задел чувства вашей мамы и чуть не сломал всё то хрупкое, что сохранилось между нами после моего твёрдого решения вернуться в Москву. И единственным способом вернуть её расположение было – умерить свой пыл и терпеливо, шаг за шагом, выстраивать путь к нашему счастливому будущему. Так что с тех самых пор я стал вести себя в отношении вашей мамы более сдержанно... — Тебя можно на пару часиков украсть? — поинтересовался Олег, перехватывая Машу в конце рабочего дня у ступеней Следственного Комитета. — О, это статья, — Швецова старалась сохранять непоколебимость, но на холодном выражении лица её губы предательски содрогнулись в едва заметной тёплой улыбке. — Ну это деловое похищение. — Дела я люблю, — ответила Маша, мысленно оценивая находчивость и остроумие своего спутника, и с запалом прыгнула на переднее сиденье платоновского авто. Швецова вскользь оглядела салон, её внимание сразу же привлекли два небольших клочка бумаги, которые лежали над бардачком у лобового стекла. Мария прищурилась, пытаясь незаметно прочесть напечатанную на них информацию, но мелкий шрифт не поддавался, заставляя буквы танцевать в её глазах. Она перевела взгляд на Олега, но тот молча крутил баранку и даже не думал вступать в диалог. Мария снова украдкой посмотрела на листочки. Любопытство не давало покоя, и она, поелозив на сиденье, аккуратно переместилась на краешек и, чуть наклонив голову вперёд, разобрала текст. Это был флаер Планетария, из-под которого выглядывал кусочек билета. Швецова покосилась на Олега, но тот по-прежнему был увлечён дорогой, и на секунду у Марии закралась мысль, что поездка у них действительно будет сугубо деловая, а билет и вовсе предназначался не ей. Она погрустнела и уставилась в окно, наблюдая за влюблённой молодой парочкой, которая промчалась по тротуару на электросамокате, пока машина Платонова стояла на светофоре в ожидании зелёного света. — Так куда мы едем? — не питая особых надежд на предстоящий вечер, спросила Маша. — Скоро узнаешь, — Олег посмотрел на неё с загадочной улыбкой, а затем снова вернулся к дороге. — На Мартика что-то нашел? — Швецова развернула корпус в сторону Олега, внимательно рассматривая его сосредоточенное лицо. Она никак не могла разобрать что же прячется за его отстранённым видом: обида за её отказ, боязнь снова ляпнуть что-то лишнее или он всего лишь поглощён мыслями об очередном деле. Мария легонько дотронулась до его плеча, давая понять, что она всё ещё ждёт его ответа. — Олеж?       Платонов и в самом деле был глубоко погружен в свои мысли, но они были не о работе, как полагала Маша, а о ней и об их романтическом вечере. На этот раз он превзошёл сам себя и подготовил свидание, которое точно не оставит Марию равнодушной. Но раньше времени ставить её в известность он не планировал. Вчера Олег уже нарвался на её отказ и опасался, что сегодня она соскочит снова. По ошибкам прошлого он уяснил, что успех их с Машей отношений гарантирован только лишь в том случае, когда Олег будет просто действовать. Молча. Без колебаний и лишних вопросов. — А...Нет, Маш. На Мартика пока ничего нет. Но я накопаю, ты же меня знаешь. Мария одобрительно хмыкнула. — Так значит мы не по делу Даташьяна? — Да ну какой Даташьян на ночь глядя, Маш. Мне его за ужином в ресторане хватило. Я хочу, чтобы ты помогла мне распутать другое, более важное дело.       Швецова заинтригованно взглянула на Олега, одномоментно замечая как автомобиль Платонова сворачивает на Обводный. Все её сомнения в миг развеялись и, взяв в руки билеты, она  потрясла ими перед Олегом. — И какие же великие дела нам предстоит распутать в Планетарии? — с укоризной поинтересовалась Маша, расплываясь в довольной улыбке. — Очень важные сердечные дела, Маш, — Платонов заглушил двигатель и, наклонившись к её уху, тихо признался. — Только самому лучшему следователю под силу распутать этот клубочек.       Они вошли внутрь. В Планетарии царила нереальная, располагающая обстановка, где приглушённый свет и проекция ночного звёздного неба создавали волшебную романтическую атмосферу. — Так тихо, — шёпотом произнесла Мария. — Здесь обычно собираются толпы людей, куда все подевались?! — Обычно да, но не сегодня. Сегодня мы с тобой будем одни во Вселенной. — Оле-ег, ты что арендовал его для нас? Ты с ума сошёл! — с восторгом запищала Маша, восхищённо озираясь по сторонам. Она схватила Олега за руку и повела его за собой. Они прогуливались вдоль стены и осматривали выставленные любительские картины. Мария остановивилась у одной из них, улавливая настроение этой работы и восхищаясь смелой игрой красок. Её глаза заблестели так, словно перед ней красовалось ничто иное как произведение искусства величайшего в мире художника. Со стороны прозвучал голос сотрудника. Они обернулись и столкнулись взглядом с молодым парнем, который пригласил их пройти в обособленное, подготовленное только для них двоих пространство, где каждая деталь добавляла и без того романтичной обстановке дополнительное очарование. На столе стояли свечи, бутылка шампанского с бокалами и большая тарелка фруктов. Стены, благодаря проекторам, создавали идеальный фон, погружая в космическую атмосферу, а в самом центре холла, прямо под куполом, лежали два уютных бескаркасных кресла.       Выпив по бокалу шампанского и вдоволь наговорившись, Маша с Олегом легли на огромные мягкие кресла-мешки и, держась за руки, смотрели наверх, где на куполе с самым большим в мире диаметром разворачивались невообразимые небесные просторы. Мария внимательно вслушивалась в голос лектора, который рассказывал о планетах и звёздах, о полётах в космос, и по-детски наслаждалась этой космической эстетикой. Олег тоже испытывал невероятное наслаждение, но не от окружающей обстановки, а от Вселенной под именем «Маша». Он любовался её зачарованными глазками, думая о том, что ещё никогда в жизни не встречал таких красивых глаз. У Марии слегка дрогнули плечи и Олег, заметив это, придвинул своё кресло максимально близко к Швецовой и накрыл её мягким пледом. Он осторожно поверх пледа провёл руками по её телу, на некоторое время задержав ладони на её плечах. Маша, почувствовав это, тут же отвлеклась от своего первого полёта в космос и мечтательно посмотрела на Олега. Он опустил взгляд на её губы, которые из-за располагающей обстановки манили с неведомой силой и, поняв, что момента идеальнее этого уже не случится, без раздумий прильнул к её губам. Их губы встретились как два небесных тела, и в этот миг казалось, что время застыло. Поцелуй кружил их вокруг планет, окутывая нежностью и сплетая свой собственный мир, где обитали только они и никого кроме. Отголоски монолога с каждой секундой поцелуя становились всё тише, а затем и вовсе смолкли. Искрило так, словно всё, что происходило на экране, все проносящиеся метеоры и кометы являлись отражением их собственных чувств. — Вау, — выдохнул Платонов, оторвавшись от Машиных губ, а затем посмотрел в её опьянённые, наполненные эмоциями и переживаниями глаза. Они светились как звёзды в ночном небе. — Что? — чуть слышно спросила Маша, не отводя взгляд. — Ты вскружила мне голову так, — Платонов посмотрел наверх и указал рукой на звёздное небо купола. — Что никаких спецэффектов не надо.       Щёки Швецовой побагровели, она растроганно ткнулась в плечо Олега головой, а затем подняла на него свои щенячьи глазки. — Спасибо тебе за этот вечер. Это самое потрясающее свидание в моей жизни. Правда.       Олег вместо ответа мягко чмокнул Швецову в лоб и, обхватив её двумя руками, сильнее прижал к себе. Оставшееся время они обменивались робкими улыбками, любовались просторами галактики и перешёптывались о том, насколько мизерными и незначительными кажутся проблемы человека в масштабах Вселенной, и какое громадное значение мы им приписываем в масштабах собственной личности.       Из Планетария Маша с Олегом вышли окрылённые, по-прежнему пребывая в своём фантастическом, красочном мире. Они ненадолго остановились под мрачным Питерским небом, чтобы сохранить в памяти все те глубокие, как космос, эмоции, которые подарил им сегодняшний вечер, прежде чем они снова вернутся к своей обыденной жизни. — Это так круто! — резво подняв руки вверх, воскликнул Лёша и заегозил на диване. — Хочу в Планетарий! Давайте сходим в Планетарий! — И я! — подхватила малышка. — Я тоже хочу увидеть космос, папочка. Ты сводишь нас посмотреть на звёзды? — Конечно, котятки. Обязательно сходим туда все вместе. Ну а пока, — Платонов поднялся на ноги, подхватил сначала дочку, затем сына и по очереди покружил их над головой. — Если не можешь улететь в космос, сделай так, чтобы космос прилетел к тебе. — А какие у вас ещё были интересные свидания? — спросил сынишка, отдышавшись после весёлого головокружительного полёта. — Ой, сын, с нашей работой у нас с мамой каждый день случались необычные свидания, — Олег широко улыбнулся. — То в подвалах, то на чердаках, иногда на свалках. Но при удачном раскладе и на свежем воздухе в парке. — Ну опять ты о своей работе, вы с мамочкой такие помешанные, — фыркнула маленькая Аня. — В нашем городе столько красивых мест, а у вас крыши да подвалы, и ни одного человеческого свидания... Да вы жизни не знаете! Даже у Шерлока личная жизнь насыщеннее вашей.       Анюта кивком головы указала на облачённого в кукольное платье Шерлока, который в обнимку с плюшевым бобрёнком сладко посапывал в своей лежанке. Олег с Лёшей от этого зрелища громко расхохотались, а Аня лишь напыщенно надула губки. — Доченька, да я же пошутил, — Платонов посадил Анюту на колени и, поглаживая каштановые волосики, успокаивал не на шутку разозлившуюся дочь. — Конечно мы с мамой и на нормальные свидания ходили – в кино, театр, рестораны... Были прогулки на теплоходе, поездки за город, да много чего! —Расскажи! — встрепенулась малышка и, с азартом потрепав отца за обе щеки, добавила: — Обо всём расскажи! — Ох, детки, ну вы сами напросились, — усмехнулся Олег. — Потом не говорите, что я вам мало сказок рассказываю. Потому что всё, что происходило дальше – самая настоящая сказка. Свидание в Планетарии стало началом. Началом нового, удивительного и самого счастливого периода моей жизни...