Глава VIII: В роли Бугимена (Еще не герой — часть 1)

      С утра я еще раз расспросил доктора и узнал, что провел в отключке три дня. Дважды мне заводили сердце. В городе объявили неделю траура и ввели чрезвычайное положение после трагедии, которую назвали Резнёй Бабочек.       В десять часов, совершенно неожиданно заявились Марсель с Марией, следом за ними шёл Джемино. — Что вы тут делаете? — я приподнялся на кровати и сел облокотившись на спинку. — Вы не представляете, как я рад вас видеть. — глянул на Марселя. — Ты уже ходишь? Он подошёл ко мне и протянул руку. У него всё ещё был неважный вид. Глаза раскраснелись и слезились, ему приходилось постоянно шмыгать и дышать ртом. Он был похож на человека, который не долечился после тяжелой простуды. Пока я пожимал руку, Мария спросила: — На тебя что, горящий дом упал? — Не-е-ет… Вроде бы нет. Помню как вышел, прошёл пару кварталов, было темно, да? И центр города горел. А потом я как-то заполз к себе домой, было уже светло и я тут же вырубился. Очнулся здесь. Пытался узнать, как сюда попал, но доктора что-то темнят. — Это я вызвала скорую. После Резни мы с Марселем начади волноваться что ты пострадал. Ты же просто исчез. Марсель послал меня к тебе, я увидела твоё черное тело, лежащее без сознания и тут же вызвала скорую. Я прошёлся взглядом слева-направо, осматривая гостей. Дверь тихо открылась, врач подошёл к Джемино, что-то шепнул и они вышли. — Перед тем как вы уйдёте, я бы хотел задать тебе пару вопросов. Наедине. — и кивнул на девушку. — В смысле? — спросил Марсель. — А что?       Повисла тишина, в которой снова стало слышно надоедливый писк мониторов и шипение ИВЛ. Я переводил взгляд с Марселя на Марию и обратно. Оба молчали и переглядывались. На лицах у них появлялась улыбка. Распахнулась дверь, вошёл Джемино, посмотрел на всех, увидел моё недоумение и сказал. — Тебя выписывают. Большинство анализов в норме. С кровью черти что, врачи говорят она даже после переливания превращается в какую-то дрянь, но жизненные показатели в норме. Так что тебе выписывают кучу таблеток, так сказать для профилактики, дают коляску и отправляют домой. — Старый, я тебя обожаю! Тогда чего сидим? Помогите мне переодеться и подавайте колеса.       Когда меня выкатили из палаты стало понятно, почему я выписываюсь. Коридор был заставлен кушетками и каталками на которых лежали побитые, обожжённые, переломанные и, готов поспорить мертвые. Между пациентами ходили медсестры и ставили уколы, меняли капельницы, делали перевязки. В городе было тихо как и три дня назад. Отличие было только в количестве полицейских. В каждом квартале нам встречались патрули по четыре жандарма. Здоровые ребята с угрюмыми рожами, вооруженные пистолетами-пулемётами. Завалов не осталось, как и гражданских на улицах.       Когда меня докатили до дома и затащили на четвертый этаж, Марсель весь запыхавшийся, сполз по стене и выдохнул. — Фу-у-у бля… не брат, второй раз я в этом участвовать не буду. Всё, прогулки только в форточку. Мария положила руку мне на плечо и улыбнулась. — Не волнуйся, он шутит. — Да нихрена я не шучу, захочет на свежий воздух, окно откроет вот ему и свежий воздух. Мне самому между прочим нужна забота. — Марсель улыбнулся. Мария подняла его и поцеловала в щеку. Я смутился. — Э-э-э… Я что-то пропустил?       Джемино фыркнул. — Ладно, летите, голубки. Я пока сам за этим коматозником пригляну. Он закатил меня в комнату. У меня внутри невольно ёкнуло, по коже побежал жар, я начал водить глазами, надеясь найти Браслет. Он лежал в своём первоначальном, дурацком бирюзовом виде посреди стола. Старик переложил меня на кровать, а сам направился к холодильнику. Пока меня тащили по лестнице я и забыл как хотел есть. Сейчас же я был просто опустошён и обессилен. Джемино что-то достал, поморщился и отложил на стол. — Постой, Мари и Марсель пара? — Тебе лучше знать… м-м? х-х-шмк… уэ… мы с ним лет пять не общались, с тех пор как ты перестал ко мне ходить… та-а-ак, что тут у нас? А вчера я ему впервые позвонил, сразу как ты пожаловался. — Джемино достал мусорное ведро, сгреб туда все что выложил и завязал мешок. — Кстати, никогда не замечал у тебя тяги к украшениям.       Он кивнул на стол после чего встал около входа, хлопнул в ладоши, чуть потер их: — Так. В холодильнике у тебя один тухляк, я щас в магазин сбегаю, ты пока отдыхай. — подмигнул и ушёл с пакетом.       Тишина. Я лег на спину и попробовал расслабиться. Чего-то нехватало. Было как-то одиноко. Пусть мы с Сассом почти не общались, но я всегда ощущал что он где-то рядом. В голове зашевелились мысли. Стало неудобно, я повернулся на бок. «Ты умираешь, Лука» прозвучало голосом квами в голове. Я посмотрел на свою почерневшую руку и в горле встал ком. Да что ж это такое?! С моей койкой явно что-то не так. Я встал на четвереньки и начал водить руками по матрасу. Левая часть в том месте где были мои ребра вздулась, как будто под матрас что-то подсунули. Я свесился и посмотрел под кровать. И действительно. Там был качественный, но наскоро сколоченный ящик, завернутый в вощёную тряпку. Вместе с ящиком прилагалась записка.

«Новому герою от старого друга».

Что? Не может быть. Как он… Кто? Я ещё раз осмотрел подарок. Ничего, записка без подписи, тряпка и ящик. Внутри лежала пара нунчак, очки на ремне с зеркальными линзами, балаклава и тактический ремень с подтяжками. Я усмехнулся, но тут же сморщился от боли в животе. Завернул ящик обратно и просто положил под кровать, а сам свернулся калачиком на кровати и зажмурился. Как же жрать охота. Старый поспеши.

***

      Темнота из глаз потекла в череп, заволокла мозги и вот я уже тону в ней целиком. Вспышка. Я стою на крыше и смотрю на Ренди в груди у неё пурпурная пульсация, надо мной кружит вертолёт. Взгляд фокусируется на ней, она распадается на коричневый пепел, даже не изменившись в лице, пепел тут же уносит ветер. Я в ужасе делаю шага назад. Что-то грохочет и вертушка начинает падать. Всё вокруг выцветает и также рассыпается в прах, а моё тело чернеет. В какой-то момент я остаюсь невесомой оболочкой парящей в бесконечной тьме. Она одинакова во все стороны и я даже не могу сказать какого размера. Мое тело рассыпается в последнюю очередь, но сознание остается во тьме. В ней начинают мелькать серые нити, словно шум, только в объеме. Картинка становится плоской, отдаляется. Это помехи на экране телевизора. Кричит женщина. Фокус перемещается на неё, я вижу все со стороны. Она хватает стакан для виски и разбивает об мою рогатую голову. Я на секунду теряюсь и ослабляю хватку. Этого достаточно, чтобы мужчина, которого я держал хвостом за шею, пнул меня ногой в живот так что я отлетел в стену. — Неблагодарный сучонок.       Отец подходит ко мне, хватает за голову и отшибает один рог, после чего втыкает его мне под ребра. Картинка на мгновение покрывается мраком, потом снова появляется и опять гаснет, я дернулся, словно мне приснилось свободное падение. — Лука!... пел уснуть… вай! Про… ка! До меня доходит запах куриного бульона. Он стоит на тумбочке. Джемино трясет меня за плечо. — А-а! А? Ху-у-у. О, еда, спасибо.       После обеда Джемино подмел и помыл полы, протер столы, помыл посуду, а когда дела кончились достал из сумки книжку и читал до самого вечера, пока не лег спать. Утром нас разбудила сирена. Старик положил Браслет на тумбочку у кровати. — Думаю тебе будет спокойней, если твоя цацка будет рядом. — и вышел.       Я сел на край кровати, взял Браслет в руку и попытался встать. Голова закружилась, в глазах потемнело, но ноги никак не разгибались. Тогда я скатился на пол и пополз на четвереньках до пульта. По пути меня сковал приступ глубокого, влажного кашля, как при воспалении легких.       По всем каналам крутили репортаж с места событий. Репортеры вели съемку с вертолета, было видно как из какого-то дома в центре торчала гигантская лиана с шипами, уходящая как минимум на несколько сотен метров вверх. Стояла ясная погода так что верхушку было видно. Лиана образовывала несколько площадок и скручивалась в кокон. Сперва высадили десант. Репортеры снимали снизу, так что было не понятно, что происходит, но примерно через минуту с полицейского вертолета открыли огонь. Выстрела было всего два с промежутком секунд десять, после чего с вертолета спустили капсулу для перевозки больных. Трансляция отодвинулась к углу экрана, основу кадра заняла студия. Вещала Надья Шамак. — Похоже угроза нейтрализована. Мы будем продолжать репортаж и оповестим вас о важных событиях. Репортаж вела Клара Контар, с вами была Надья Шамак и новости на первом канале.       Я разлегся на полу, поднял Браслет над головой, стал смотреть через него на потолок. Мог ли я помочь? Нуждались ли люди в моей помощи? И если этот ублюдок продолжит насылать бабочек? Менты просто перестреляют весь город. Кто мешает ему устраивать Резню каждую неделю? Нет, я не могу. У меня нет сил даже встать на ноги и я умираю. С каждым днем мне всё хуже. Надо найти кого-то, кто сможет сражаться. Джемино? Он умён, но стар и немного беспечен. Марсель? Да, пожалуй, но как дать ему Талисман и не раскрыться самому? И какой? Нет, сейчас не время. Если я вышел из комы, то наверное смогу и на ноги встать, просто позже.       Задумавшись, я и не заметил как Браслет снова стал гладко-серебристым и через него было видно не потолок, а рожу Сасса. Он хитро улыбался, а глаза его спрашивали «ты дебил?». — Привет, змеёныш. Тут где-то рядом должен быть мой старый друг, так что будь осторожен. — Он сейчас не в здании, но не волнуйся, Марсель скоро придет. — Что думаешь? — О чем ты? — О сложившейся ситуации. — Я тебе с первого дня говорю, что ты идиотина и не понимаешь во что ввязался. Что надо было вернуть Шкатулку как только ты ощутил мощь Талисманов. — ухмылка с его лица пропала, глаза загорелись. — Но нет, конечно, ты же мелкий человечишка, сила вскружила тебе голову. Ты пропустил все мои намеки и предостережения мимо ушей, и теперь расплачиваешься за свой эгоизм и самоуверенность. И единственное, что мне остается делать в сложившейся ситуации, чтобы ваш местный, Парижский апокалипсис, а это именно он, не расползся по всему миру, так это рассказать тебе, как все работает.       Я опустил руку с Браслетом и прокашлялся. Сасс был прав, вся моя жизнь полетела по пизде ровно в тот момент, когда я тронул тот граммофон и от этого становилось как-то мерзко на душе. — Ну давай, рассказывай, я слушаю. — Твой противник Носитель Талисмана Мотылька. Ты мог видеть два пустых отсека в Шкатулке. Если твоя, точнее моя суперсила — Второй Шанс, то Нууру, квами-мотылек, позволяет с помощью бабочек наделять суперсилами других. Тот, с кем тебе придётся сражаться, по всей видимости посылал бабочек к тем, кто испытывал негатив и они под давлением чувств, наделенные силой, пытались творить всё что хотели… пока не встретились с полицией, или тобой. Короче, твоя задача найти Мотылька и забрать у него Талисман. А ещё тебе нужна Божья Коровка. — Божья Коровка?       Сасс исчез и в ту же секунду я услышал Марселя. — Мы пришли. Ты где? — А-а-а-га… Я здесь… телевизор… смотрю.       Божья коровка? Что он имел ввиду? Странный совет и такое резкое окончание разговора сбили с толку. Парочка подняла меня с пола, усадила на коляску перед телевизором и ушла на кухню. А мне было все равно на происходящее на экране, я всё гонял по кругу последние слова Сасса и мысль о том что у меня мало времени и даже то что осталось я не могу провести с близкими, а вынужден разгребать то говно в которое вляпался. С другой стороны, кто меня заставит? Бирюзовая хреновина размером чуть меньше кулака? А что она мне сделает? Убьёт меня? Смешно. И всё же… Божья Коровка…       Запах еды вытянул меня в реальность. На колени опустилась тарелка с яичницей. Мария выкатила кресло на котором я обычно сидел за компом и тоже стала смотреть телевизор, Марсель сел рядом на полу. На мгновение все замолчали, телевизор кое-как перебивал лязг вилок об тарелки. Марсель покосился на меня и спросил. — Ты что это, начал носить трофеи? — Я может и больной, но не на голову. — Тогда откуда у тебя браслет, ты вроде никогда не интересовался украшениями. Я сначала растерялся и даже немного разозлился. — Чё вы ко мне пристали! Кх-кху… И ты и Джемино спрашивал про этот долбанный браслет кха-кх-кха… кх… понравился он мне, обычный простенький браслет. Нужно было срочно придумать откуда он взялся. — Ты на вопрос не ответил. Я закусил губу и с трудом вздохнул — Мне Ренди подарила. — О, блин, прости.       Я махнул рукой и засунул в рот кусок хлеба. Закусить горе не получилось. Тогда я поставил пустую тарелку на компьютерный стол, перебрался на кровать и снова стал гонять мысли по кругу, глядя в потолок.       Надо что-то делать, но я не могу. Сил нет. Это бесит больше всего. И что имел ввиду этот чешуйчатый ублюдок, когда говорил про Божью Коровку. Насекомое? Абсурд, как оно поможет победить Мотыля или хотя бы встать мне на ноги? Божьи коровки символ удачи, может он таким образом пожелал мне удачи на прощание? Тоже звучит как бред, но кто его поймёт. С другой стороны, до этого Сасс всегда говорил прямо. Непонятно, но прямо. Может почувствовал, что кто-то идёт и не успел договорить? К черту. Хватит с меня Талисманов. Я перевернулся на бок, закрыл глаза и очень быстро уснул. Спал спокойно, когда проснулся было темно. Поднялся на кровати, обвел комнату взглядом. Похоже никого. Потянулся за телефоном на тумбочке, увидел записку.       «Мне завтра на работу, если захочешь есть, в холодильнике кусок ветчины и пачка сыра. Джемино сказал что зайдёт завтра к обеду. Поправляйся.»       Я тряхнул рукой с Браслетом, посмотрел на коляску, на мгновение завис, размышляя, что сделать сначала. В итоге пересел на колеса, подкатился к холодильнику, по пути нашёл на столе батон, достал все что было. Намазал хлеб майонезом, накрыл куском ветчины и ломтем сыра. Съел два таких, посидел пару минут, подождал пока уляжется. Стало лучше, но жрать все-равно хотелось. Съел ещё один, уже без соуса, за ним ещё и ещё и ещё. Хлеб впитывал лишнюю солоноватость мяса, сыр казался таким нежным, с мягким сливочным вкусом и легкой кислинкой, если в горле пересыхало, я просто отрезал кусочек сыра без ничего и клал в рот, невозможно было остановиться, а живот просил всё больше. Я успокоился только когда хлеб кончился. Расстроено облизал пальцы, отрезал ещё кусок ветчины и убрал все оставшееся обратно в холодильник. Выпил два стакана воды и выкатился в центр комнаты.       Сознание начало затуманиваться, клонило в сон, но приступ кашля привёл меня в чувства. Я потер ладони, слегка пошлёпал себя по щекам и лёг на пол. Давай, минутное дело, потом можешь ложиться прям тут. Пальцы скользили по половицам, нащупывая тот самый выступ. Черт. Почерневшая кожа стала гораздо менее чувствительной. Я чувствовал неровности, но не мог понять, нужные ли они. Простукивать нет смысла, расстояние между сейфом и половицей специально обита так, чтобы звук был неотличим от нормального. К тому же у соседей снизу могут возникнуть вопросы. Так что я сел на задницу и зажмурился. В голове появился прямоугольник, он заполнялся прямоугольниками по меньше, разной длины, но все они шли параллельно. Вторым слоем легли полупрозрачные стол и кровать. Область под изголовьем и место под ящиками стола засветились желтым. Отсчитав несколько фигур вправо от правой границы заначки под столом и вниз от нижнего конца схрона под кроватью, я открыл глаза, проделал тоже самое в реальном масштабе и зацепил стык.       Пальцы пару раз сорвались, но в конечном итоге мне удалось снять кусок пола. Все коды я знал наизусть, так что сейфы открылись легко. Я вытащил шкатулку и поднял крышку. Меня как током шарахнуло. Я застыл, замычал, затряслись руки. Из солнечного сплетения побежали волны. Я нервно захихикал, упал на пол, и начал хохотать. В тоже время из глаз текли слезы. В какой-то момент смех перешёл в болезненный вой и слезы потекли ещё гуще. Меня корчило по полу, я едва успевал набрать воздуха в грудь. Из головы пропали все мысли, меня ничто не сдерживало. Живот уже начинал болеть, а я никак не успокаивался. Пришлось прикусить ладонь, чтобы не разбудить соседей. На очередном падении из смеха в слезы, мне вдруг не стало снова смешно. Накатила боль. Как будто мне снова двенадцать и я беспомощен. Я случайно сжал зубы от обиды и злости, и в рот потекла липкая горько-вяжущая жидкость с солоноватым привкусом. Стало не до смеха. Она так мерзко обволакивала горло, словно кусок масла застрял. Начались рвотные позывы. Сдавило легкие. К рвоте прибавился кашель. Не могу вздохнуть!       Я вскочил на ноги и побежал к раковине. Облокотился на край, открыл край. Тут меня и стошнило. Ну точно. С губ и ладони густой струйкой, подобно вязкой сопле, стекало подобие крови. Та самая черняга. Я набрал полную грудь воздуха и кашлянул так что от напора заболело горло. И тут ноги предательски задрожали. Чтобы остаться наверху, я подтянулся на руках и закинул ногу на стол. Пополоскал горло, промыл руку, закрыл воду и спустился вниз. Сел, опершись спиной на дверцу под раковиной, прикрыл глаза. Сейчас главное не заснуть.       По всему телу, не считая ног, расходилась приятная легкость. Умиротворение, уверенность в собственных силах и ощущение, что в будущем все будет хорошо распирали грудь, казалось я сейчас вновь встану, трансформируюсь и без труда одолею Мотылька. С таким настроем я достал кусок сыра из холодильника, зажал его в зубы и пополз к Шкатулке. Положил Браслет на место и достал Серёжки Божьей Коровки.       Боже блять, ну нет, только не говорите, что мне придется втыкать в уши это позорище. Я начал сверлить взглядом гвоздики на ладони. В какой-то момент иглы стали золотыми, я шляпки почернели. Перед лицом вспыхнул шар света из которого «вылупилось» красное существо с черными точками и усиками. Я куснул сыр и сказал: — Привет. — Привет. — Даже не начнешь проклинать меня? — Зачем? — А-а-а… неважно. У нас тут ЧП, Сасс сказал ты нужна мне. Квами оживилась. — Что случилось? — Ну во-первых, посмотри на меня. Во-вторых, нашёлся Талисман Мотылька, он в здесь и его хозяин своими действиями разрушает город. — Теперь понятно. Сасс как всегда мудро поступил. Ты же помнишь какая у меня суперсила? — Не-е-ет… Помню только, что она не помогала найти Марселя. — Скажи "Супер Шанс" и из йо-йо появится предмет. Он поможет тебе победить злодея. После битвы подбрось прредмет в воздух с манифестом победы на устах и сила Созидания исправит то что было повреждено пока вы сражались. Я сунул в рот остатки сыра и улыбнулся. — Пахтаяна мне папагаются Таисманы с какыми-ка… мг-х шансами. Но только не с шансом на спокойную жизнь, х. Кхы-кх-ха!       На улице раздался гул. Он становился громче и совсем скоро выл так, что невозможно было спать. От низкого звука и монотонности становилось не по себе. Я вспомнил как начиналась Резня и от этого сжалось сердце. — Нет… нет-нет-нет. Только не сейчас! Я не готов. Я подполз к тумбочке, нащупал телефон и посмотрел на время. Час ночи. — Этот ублюдок вообще спит?       Сирена давила на мозги, Тикки вызглядом спрашивала «чего ты ждешь?». Я вспомнил как болезненно проходила трансформация и не мог заставить себя произнести нужные слова. Я начал задыхаться. Тикки вылетела на улицу. Я вяло протянул руку и попытался что-то сказать, но лишь слабо выдохнул и повалился на пол, хватая воздух ртом. — М-м-мы-ы-ы… а-а-а-а! Ти-к-ки… т х-а-а… тран… ха-а-хаа трансформация.       Перед глазами закрутились белые искры и фиолетовые пятна. Казалось пол подо мной провалился, на мгновение сознание отключилось. Костюм снова стал второй кожей и тут же выпихнул меня вверх, заставил подняться на ноги. Я чувствовал себя уверенно, пусть и немного слабо. Осмотрел себя со всех сторон и заметил диск, привязанный ниткой вокруг пояса. — И это моё оружие?.. А ну да, ты меня не слышишь. Точно, Джемино подарил мне нунчаки, самое время их испытать. Я достал их из коробки, заткнул за «пояс», вышел в коридор и выбрался на крышу через смотровое окно.       Ни пожара, ни вертолетов, как искать злодея не понятно. Проскакал пару кварталов и залез на церковь чтобы осмотреться. Ничего. Закрыл глаза, но сраная сирена заглушала все. Спустился вниз и побежал на запад, в сторону комиссариата полиции одиннадцатого округа. С каждым шагом в ушах все громче свистел ветер, зрение размывалось от скорости. Когда перебегал очередной перекрёсток, чуть не столкнулся с полицейской машиной, от неожиданности подскочил, пролетел пол квартала, перемялся с ноги на ногу при приземлении, почти не замедлился и побежал дальше. Машина погналась за мной. Расстояние между нами медленно сокращалось. Когда мы поравнялись, окно на передней двери опустилось, оттуда высунулся мегафон. — Парень, не знаю как, но ты несешься под семьдесят. Превышаешь. А ещё в двух кварталах отсюда стоит отряд, которому приказано стрелять на поражение, если ты не остановишься. У тебя секунд тридцать с такой скоростью. — Куда вы так неслись? — Домой, говорят какой-то псих устроил резню в участке.       Я, продолжая бежать, бросил взгляд на ближайшую адресную табличку, понял, что уже в одиннадцатом округе, кивнул, подскочил на высоту третьего этажа, взбежал по стене на крышу и унёсся напрямик к участку перед носом десятка жандармов, готовых меня расстрелять.       Пока добирался, сирена стихла, стало слышно полицейские мигалки. Экипажи стягивались со всех сторон. Готов поспорить, скоро поднимут вертушку. Дверь в здание была выломана, света нет ни в одном окне. Я поспешил зайти внутрь, пока не выставили оцепление.       Уже идя по коридору почувствовал запах крови. В первой же комнате лежал дежурный, в луже крови с проткнутым глазом. Я глубоко вдохнул, сжал кулаки, сгорбился и медленно пошёл дальше. Снаружи проблескивал свет мигалок. В участке было тихо, слишком тихо. Может если бы не серены, я бы услышал чужие шаги или стоны? По пути до лестницы на второй этаж мне повстречалось еще три тела. У одного был вспорот живот, у остальных перерезано или проколото горло. Я достал нунчаки, махнул ими вперед-назад и зажал свободные концы подмышками. С улицы донеслось: — Сдавайтесь, здание оцеплено! Выходите с поднятыми руками! Вы в безвыходном положении!       Я покосился в сторону выхода и сжал губы. Идиоты. Поднялся на второй этаж и остановился. Не хочу я туда идти, там где-то ублюдок который нашинковал… хрен знает сколько подготовленных мусаров со стволами, а я один с этими дебильными нунчаками. Может это даже не акуматизированный, а просто псих под наркотой с мачете? Эй-эй-эй, погоди. Ты костюм надел? Надел. Зачем? Я не знаю. Ответ не принимается. Так получилось. Ты так думаешь? Я не знаю, чего ты от меня хочешь? Четкого ответа, что заставило тебя трансформироваться. Я же сказал что не знаю, отстань! Но ты же сам дал команду, сам пришёл сюда. Ладно! В костюме я чувствую себя уверенней и ощущаю крутым.       Внизу раздался хруст стекла под ботинками. Я крепче сжал нунчаки, обвел глазами картину перед собой, заметил разбитую лампочку на потолке, насторожился и понял, что смотрю на два опрокинутых стола, похоже кто-то завалил вход, а потом баррикаду разбросали. Два трупа, оставившие после себя кровавые мазки на стене по бокам от двери, подтверждали догадки.       Все двери в коридоре были распахнуты, возле них лежали тела. Я присмотрелся вглубь прохода, как будто там кто-то шевелился, корчился на полу. Сделал шаг вперед, ещё один и едва не поскользнулся на крови, но кто-то пнул меня в спину. Стоя на четвереньках, я развернулся назад и судорожно водил глазами. Ни следов, ни тени, ни призрачного ощущения присутствия. Резкая боль в очке. Я тут же вскочил, проверил жопу, и стал махать нунчаками во все стороны. Что-то опять толкнуло меня, костюм выронил нунчаку и успел коснуться чего-то твердого в темноте, но нечто тут же исчезло. Я нагнулся, подобрал оружие, перекатился к выходу на первый этаж, прилип к стене и прополз над лужей крови. В этот момент на этаж зашла штурмовая группа. В глаза ударил яркий белый свет. Я поспешил спрятаться под потолочным перекрытием из плит, но перед этим увидел как фонарик на долю секунды, мельчайшее мгновение, проскользнул по стенке и там появилась черная человеческая фигура. Никто больше не среагировал, как раздались крики, короткая очередь, несколько чавкающих звуков и бульканье. Я в это время полз подальше от драки, пока не спрыгнул в относительно просторном кафетерии. Тут хотя бы был сухой пол и не было трупов.       Я бросил нунчаки, снял катушку с бедра и призвал Супер Шанс. В руки упала коробка с гирляндой. Точно, если эта мразь видна только под прямым светом, гирлянда как минимум не позволит ему подойти ко мне незамеченным. Я быстро обмотался проводом и щелкнул выключателем. Комната наполнилась огнями, зелёными и красными, желтыми и синими. Я дёрнулся от неожиданности. Чёрный человек стоял вплотную ко мне. Хотя вблизи он больше походил на плотное облако или сгусток дыма. Я попытался пнуть его коленом, но он перехватил ногу и швырнул меня на диван. Показал пальцем и заговорил. — Отдавай Талисман и мы разойдёмся с миром. — С хуёв дров, нахуй он тебе? — Очень нужен. — Ошибаешься.       Повисла неловкая тишина. С улицы было слышно вертолет и приказы офицера. Он все просил сдаться. Тень отвел руку назад и в ней появился меч, такой же дымный, как и он сам. Он бросился на меня. Я выставил левую ногу вперед, одним движение поднялся, словно на пружине и пнул его в живот. Швырнул йо-йо, забыл что оно с ниткой, дёрнул на себя и сжал покрепче в кулаке.       Нырнул, ударил в пах. — Ыым! Пропустил удар в сонную артерию. Не ранен, но чудовищно больно. Отскочил назад. Встал в стойку. Он сделал выпад в грудь. Я развернулся. Перехватил клинок одной рукой. Рванул со всей силы, а свободной рукой ударил в челюсть. Он выпустил меч из рук. Тот сразу расплылся дымным облаком по комнате. — Стоять на месте! Стреляем на поражение. Перескочил через Тень и заломил ему руки. От таких пируэтов менты тут же начали палить. Пули прошли свозь него и повалили меня с ног, а он исчез.       Перекатился за торговый автомат, поднялся и ломанулся ко второму выходу. В коридор бил свет с вертолета. Я забился под подоконник и начал сматывать гирлянду в кольцо для броска. К свободному концу подвязал йо-йо. Над головой полетели щепки. Я вжался в пол. Надо что-то делать. Менты не справятся с ним. Кто-то схватил меня за шиворот и поднял прям под очередь. От боли и яркого света перед глазами вспыхнула белая пелена. Швырнул йо-йо наотмашь, почувствовал, что меня обмотало и выскочил в окно. — Стойте! Дайте света!       Разрываю гирлянду, переворачиваюсь и хватаю Тень. Два удара по морде и связываю его йо-йо. — Где акума?! — Спрятана. Хватаю за голову и начинаю бить затылком об асфальт. — Ты ебаный кусок дерьма! Скажи где акума или вышибу из тебя все мозги! — Прости меня, Мотылёк… я не справился.       Голова разлетелась на несколько маленьких завихрений, тело медленно оседало и рассеивалось, обнажая плоть. Из головы текло красное месиво с белыми масляными пятнами. Ура победа. — Ну что ж. Попробуем.       Я поднял обрывок гирлянды и подбросил вверх. — Да здравствует Бугимен! Красный поток окутал злодея и залетел в участок, после чего раздался крик. Акуматизированный тоже вопил, схватившись за голову. — Не убивай!... Как я тут оказался? Получилось? Получилось! — О чем ты? — Я молился, чтобы Мотылёк послал мне акуму и похоже он услышал. — Арестовать их! Я тут же подскочил, ухватился за полоз вертолета, вымахнул ещё метра на три и пульнул йо-йо. Оно унесло меня за пару кварталов от участка. Я приземлился на дороге и пошёл примерно в сторону дому. Если бы не полиция, я бы ещё раз убил этого ублюдка, как минимум за то что он доставил мне столько мороки. Я замер. Акума! Я ведь её так и не поймал.