Часть 14

Далекий, но настойчивый стук в дверь разбудил Драко ранним утром. Он проснулся в кресле — голова и руки на рабочем столе, шея затекла от лежания на плоской поверхности. Кабинет был залит утренним светом со всех сторон, в воздухе плясала пыль и что-то совсем белое, похожее на снег. Спал как убитый впервые за долгое время. Может быть, потому что мягкий запах кожи и засохшей полироли для дерева очень напоминал отца. Настойчивый стук не затихал, плюсом снаружи Драко послышался раздраженный женский голос. Он пулей вылетел со второго этажа и пролетел лестницу, почти не касаясь ступени. Грейнджер здесь, и сейчас ей придется объясняться. Нарцисса все еще мирно спала на диване, будто не замечая посторонних звуков. Драко распахнул дверь и опустил глаза на огненный стог сена, стоящий на веранде.  — Альбинос? — заговорил стог, и Малфой не поверил своим ушам. Наверное, он все еще спал. — Уизлетта? Короткий взмах тонкой рукой, и под сеном обнаружилось знакомое веснушчатое лицо. Джинни Уизли в обносках чуть получше его собственных. Длинные рыжие волосы наспех расчесаны и сейчас пушатся огромным облаком. Драко чуть не упал от того, каким был чуть прищуренный, презирающий взгляд её карих глаз. Почти родной после всей этой истории. Постоянная однокурсница по Академии, лучшая спортсменка на курсе — и они оба закончили в Двенадцатом, какая ирония. — Что ты забыл в доме Гермионы? — голос хриплый, но это все еще Уизли, все тот же командный тон. Чем-то напоминающий Грейнджер. Не удивительно, что они подружки — для этого ведь Уизлетта пришла и так нагло долбится в дверь, в гости. — Меня притащили сюда миротворцы, причин не объяснили. Видимо, Грейнджер воспользовалась положением.  — Ну да, конечно, так я и поверила. Вас, предателей к… Капитолия — и в дом Победительцы? С какой это радости? — фыркнула Уизлетта, буквально заталкивая Драко обратно, чтобы пройти в прихожую. Драко лишь ухмыльнулся и поднял руки: — Спроси у своей подружки. Или у охранников на воротах. Я искренне верю, что все миротворцы идиоты, но как ты думаешь, даже самые гигантские в мире идиоты пропустят Малфоев в Деревню Победителей просто так? Уизлетта заткнулась, обдумывая его слова. Она посмотрела на диван — Нарцисса уже проснулась и зябко куталась в шаль, которую так и не снимала со вчерашнего вечера. —А ты то что забыла в Двенадцатом? Приехала навестить подружку? — хмыкнул Драко, усаживаясь в ближайшее кресло и элегантно закидывая ногу на ногу. На ступнях обнаружились поношенные туфли, но он решил не отступать и не стесняться стертых подошв. — Нет, примерно по той же причине, почему ты здесь, придурок, — Уизлетта вновь фыркнула и прошла на кухню, поставив тяжелую сумку, которую принесла с собой, на барную стойку. — И я домработница Гермионы, помогаю ей с домом и готовлю. — Ты домработница? Не удивлен, что здесь так пыльно, — губы Малфоя растянулись в ехидной улыбке. За это он получил подушкой в лицо — Уизлетта за секунду дотянулась до ближайшего стула. — Нет, серьезно, за что тебя сослали к нам в дыру? — Долгая история. Вы голодные? Я не знаю, когда вернется Гермиона, но на всякий случай пополняю запасы продуктов у нее дома. А из старых могу что-то на скорую руку сделать, не пропадать же добру, — голос Уизлетты был слегка наполнен злорадством, но она понятия не имела, что для Малфоев даже продукты с истекшим сроком годности были своего рода праздничным столом. Идеальный перевод темы, и не придерешься. Драко вновь открыл рот, чтобы рыкнуть что-то злое, но Нарцисса подала голос впервые за все время: — Мисс Уизли, это было бы чудесно. Наступила неловкая тишина, прерываемая лишь шелестом натянутой шали. Драко чуть не захлебнулся желчью, но промолчал. В прошлой жизни мать бы даже не взглянула в сторону семьи Уизли, а сейчас просила приготовить еду тоном, который раньше использовала для высшей аристократии. Но сон на мягком диване явно пошел матери на пользу — потухшие голубые глаза вновь засияли, кажется, вечно бледные щеки стали розовее. Уизлетта ничего не ответила, загремев тарелками и сковородками. Рыжие волосы теперь были надежно убраны в хвост. Драко сел за барную стойку и начал смотреть, как ловкие руки нарезают ветчину, разбивают яйца и замешивают омлет. Омлет… Он так давно не ел ничего горячего на завтрак. Они с матерью берегли спички и топливо для обогрева, почти не тратя ничего на готовку. Драко покупал самый дешевый черствый хлеб в пекарне Мелларков, грелся похлебкой кухарок из Котла и заходил к тем девчонкам из Шлака за козьим молоком и сыром. Еще удалось накопить на мешок крупы из тессеры, каша получалась отвратительной на вкус, но сытной. Но незаметно для себя Драко все чаще делал себе бутерброды, которые видел в доме сестер. Тонкий ломтик яблока, козий сыр и простой хлеб — яблоки он до самых морозов срывал у границы Дистрикта, иногда не гнушаясь даже падалицей. Такой бутерброд младшая Прим принесла Грейнджер в качестве благодарности. А Грейнджер обнимала её в ответ так, что у Драко почему-то екало сердце. Он до сих пор не смог объяснить себе почему. Гермиона Грейнджер в целом была необъяснимой девушкой. Драко впервые видел такое стремление помочь всем — при этом не теряя рациональности и в каком-то смысле расчетливости. Когда он впервые зашел в свою новую школу, все ученики тут же оценили, как можно поднять свой авторитет и заодно снять стресс. Драко Малфой, сын казненного предателя, был идеальной грушей для битья с самой первой секунды. Мало того, что видок у него был потрепанный, так и вся одежда была безнадежно испорчена. Их с Нарциссой везли в отдельном вагоне для скота на обычном поезде — специально, чтобы дорога в полутемном помещении заняла несколько суток. У Темного Лорда очень специфичное чувство юмора. Гермиона Грейнджер была единственной, кто посмотрел на него с интересом, который не был угрожающим или презрительным. Грейнджер разглядывала Малфоя искоса, спрятавшись в копне волос, и это было почти мило. Она кричала и плакала, когда Драко побили. Она просила ублюдков остановиться, пока её саму не начал оттаскивать подальше какой-то вихрастый очкарик. Совсем не зная Драко Малфоя, Гермиона Грейнджер уже хотела защитить его. Это было ужасно. Больше всего в жизни Драко ненавидел сочувствие. Особенно, когда понимал, что ничего уже не исправить. Тогда сочувствие напоминает мелкую монетку, кинутую в протянутые руки побирушки.  Тем не менее, остаток учебы Драко сидел рядом с Грейнджер. Просто потому, что так безопаснее. А еще она всегда бережно относилась к книгам — их окружали свиньи, которые вместо чтения топили книгами печки и ржали, выдирая страницы. Наверное, им не интересны книжки без картинок, какие обычно дают трехлеткам. Гермиона Грейнджер не вернулась в школу после победы на Играх — зачем это делать, если ты и так обеспечил себе комфортное существование до конца жизни. Драко тоже не вернулся в школу, решив, что важнее обеспечить им с матерью минимальные условия. К тому же, его постоянно посещали мысли, что жизнь с приездом в Двенадцатый уже кончена. Запах свежего омлета и поджаренной ветчины был умопомрачительным. Кто бы мог подумать, что отличница и спортсменка еще и хорошо готовит? Наверняка, в доме Уизли слуг не меньше, чем у Малфоев. Чем было у Малфоев. Уизлетта метнула две тарелки на барную стойку, словно приглашая Нарциссу присоединиться. Женщина незамедлительно села рядом с сыном и вцепилась в вилку, не решаясь начать есть. Вдруг после всех этих месяцев не получится переварить нормальную еду? Тем временем Драко уже запихивал огромные куски в рот, растеряв всю аристократичность. Будь его воля, он бы отбросил вилку и ел руками, такой вкусной была еда. Уизлетта успела сделать чай и подтолкнула кружку ближе к Драко: — Думаю, что раз Гермиона вас позвала сюда, она не будет против, если я буду приходить и кормить вас. У Драко впервые не нашлось колкостей в ответ. Серые глаза молча встретились с карими и достигли немого согласия. Казалось, что та ярость, с которой Драко уплетал обычный омлет, была выше всяких благодарностей. Уизлетта налила себе чай и подошла к телевизору, включая его: — Интересно, они уже показывают Гермиону? — А какие еще инфоповоды могут быть у Капитолия? Уверен, что весь эфир заполнен разными ракурсами «Золотой девочки», — Драко закончил с завтраком и сыто повернулся спиной к стойке, чтобы взглянуть на экран. Это утро было максимально похожим на его прошлую жизнь, даже чай Уизлетта заварила крепким, как пьют в Капитолии. В Двенадцатом делали разбавленную водичку, чтобы сэкономить на заварке. На экране действительно появилась Грейнджер, что-то мило рассказывающая. Сердце Драко, несмотря на протесты хозяина, забилось чуть быстрее. Волосы Грейнджер наконец-то стали уложили, вместо корсетных платьев на ней было что-то белое и невинное, а в руках — огромный букет кроваво-красных роз. Конечно, «золотой» Победительнице нужно только самое лучшее, Драко одним взглядом мог оценить, сколько стоят такие розы в середине зимы. Нарцисса тихо съела завтрак и тоже уставилась на экран, с легкой улыбкой разглядывая Грейнджер. Уизлетта потягивала чай, звеня ложкой, когда размешивала сахар. Мать молчала, но само ее присутствие наполняло комнату чем-то неописуемо уютным и правильным. Даже цветы хлопка вдруг решили дать немного сладкого запаха, чтобы поддержать атмосферу. Драко сделал первый глоток чая, слушая голос Грейнджер, и закрыл глаза. Ему показалось, что наступила идиллия. Впервые со времен Капитолия на душе было тихо. Спокойно. — Теодор, а что ты можешь рассказать нам об Играх Гермионы? Какие моменты тебе больше всего запомнились? — голос ведущего прервал, нет, буквально разорвал идиллию, кромсая ее на кусочки зубами и ногтями. Драко открыл глаза и уставился на белоснежные зубы на фоне черных кудрей. Почему с Гермионой в кадре этот ублюдок? Он же должен быть у себя в джунглях, с другими обезьянами. Причем тут Тур Победителей Грейнджер? Кадр сменяется, план становится более общим. Грейнджер и Нотт сидят на белом диване близко друг к другу, слишком близко. На фоне звуков интервью почти не слышно, как Драко скрипит челюстями. Он сжимает руки в кулаки, будто зная, что будет дальше. Почему Нотт не в Четвертом, почему оказался в Капитолии в самый разгар Тура, почему вдруг двое самых привлекательных победителей Игр оказались на одном диване. В Капитолии редко берут двойные интервью. В голове вертится самый простой ответ на все вопросы. Кажется, Уизлетта думает о том же, потому что опускает кружку на журнальный столик и подходит ближе к экрану, ловит каждое движение по ту сторону. Грейнджер вдруг трясет головой, закрываясь волосами, и прячет лицо у Теодора на груди. Тот обнимает её одной рукой, прижимая к себе так, словно делал это много раз. Никто этому не удивляется, интервьюер умиляется и продолжает задавать вопросы. Грейнджер не двигается, замирая в руках у Нотта. Боль. Удар. Барная стойка трясется вместе со всеми тарелками, что стоят на ней. Мать ахает, словно чувствует все эмоции, что бушуют у Драко внутри. Уизлетта пытается перехватить его руку, но в телевизор уже со всей силы летит кружка с чаем. Кружка, на которой нарисован желтый цветок.